Перейти черту

Люси лежала в тепле рук Купера, не в силах уснуть, хотя усталость давила на неё так, что хотелось рухнуть прямо на землю. В голове кружилось слишком много мыслей, мешавших найти покой. Каждая кость ныла от изнурения. Солнце безжалостно палило весь день, пока они шагали по бескрайней пустыне. Мили за милями одно и то же коричнево-бежевое пространство, казавшееся бесконечным. Сначала пустыня её завораживала. Она никогда не видела ничего подобного, кроме картинок в книгах. Ей нравился запах воздуха, золотисто-оранжевое небо на закате. Даже ночные звуки пустыни — жужжание насекомых (нормальных размеров) — успокаивали её и убаюкивали. Но через несколько недель в этой бесплодной пустоши ей стало всё ненавистно. Она терпеть не могла палящие днём температуры и пронизывающий холод ночей. Она ненавидела отсутствие воды, заставляющее экономить каждую каплю, хотя сухой климат требовал пить больше. Но больше всего она терпеть не могла песок. Мельчайшие крупицы проникали везде: в еду, в спальные мешки и, хуже всего, в каждый уголок её тела. Люси чувствовала себя покрытой им, и это ей противило. Она бы умерла счастливо, если бы никогда больше не увидела песка. Часть её хотела, чтобы всё это страдание закончилось, чтобы найти отца и завершить это квестовое безумие. Она мечтала о том, чтобы смыть с себя всю грязь, надеть чистую одежду и рухнуть на мягкий матрас с хрустящими простынями, хотя бы на год. А может, и на десятилетие. Мысль о мягкой кровати заставляла её хотеть завершить это проклятое путешествие лишь ради того, чтобы хорошо выспаться. Но маленькая часть её боялась, что конец пути означал бы прощание с Купером. Она должна была больше заботиться о том, что делать, когда найдёт отца. Какие вопросы задаст? Почему он бомбил Шейди Сэндс? Почему убил её мать? И какие ответы она надеялась получить? Могло ли что-то, что он скажет, дать ей чувство завершённости или удовлетворения? И самый трудный вопрос: найдя его, сможет ли она его убить? Сможет ли? А если нет — сможет ли просто отойти в сторону и позволить Куперу сделать это? Всё это она должна была обдумывать. Именно эти вопросы должны были не давать ей уснуть. Но вместо этого, лежа под бесконечным морем звёзд, её мысли занимал другой человек — мужчина, спавший рядом, мягко дышащий на её кожу, держа её крепко в объятиях. Потому что, если уж на то пошло, её главный страх был в том, что он уйдёт, выберет «свою жену» вместо неё и оставит Люси одну в пустоши с разбитым сердцем и пустым стволом. Она, конечно, выжила бы, но это было бы больно. Люси не была тем типом, кто поддаётся отчаянию, даже если сердце разбито. Она пережила худшее. Так что она позволила бы себе немного поплакать, а потом встряхнулась бы, нашла патроны и построила новую жизнь на поверхности. Под мягким светом луны Люси осознала две важные вещи. Во-первых, она не вернётся в свою убежище, по крайней мере, навсегда. Она хотела увидеть Норма, Чета и Стеф. Люси так сильно по ним скучала, что сердце болело. Она должна была убедиться, что с ними всё в порядке. Норму также нужно было рассказать всё, что она узнала после выхода из Убежища 33. Он должен был знать, что их отец сделал с их матерью, с Шейди Сэндс и даже с ними. Может быть, после того, как он узнает правду, он захочет уйти с ней и построить новую жизнь вместе. А если он решит остаться — она сделает это одна. В любом случае, никакой жизни в убежище больше не будет. Один только факт возвращения в подземный мир пугал её. Раньше она считала убежище безопасным местом, куда никогда не дотянется беда. Конечно, ужасное всё же находило её там, но она всё равно считала это местом, где ей хорошо. Теперь же мысль о добровольном погружении под землю, буквально и фигурально, делала его тюрьмой. Люси больше не была невинной относительно ужасов, которые Vault-Tec принес миру. А мысль о том, что её отец участвовал в этих злодеяниях, выводила её из себя и одновременно причиняла боль. Убежище 33 больше не могло быть её домом. Никогда. И она странно принимала это. Главное — чтобы друзья и брат были в порядке, тогда она сможет оставить это место позади и построить новую жизнь. Только вот хотелось, чтобы рядом был определённый человек. А второй мыслью, вернувшейся к ней снова, был Купер. Точнее, любовь к нему. Она была по уши влюблена в него. Хоть это чувство росло постепенно, глубина эмоций пугала её. Она не знала, насколько прекрасной и болезненной может быть любовь. Сердце казалось вырванным из груди, которое она готова была отдать Куперу, кровоточащее и ноющее. В детстве Люси представляла себе любовь. В её снах красивый принц или герой-ковбой (она много смотрела вестернов) брал её за руку, признавался в любви и нежно целовал. Он поднимал её на руки, женился и бережно хранил её всегда. Его глаза были бы добрыми, прикосновения нежными. Он никогда не разбил бы ей сердце. Они жили бы счастливо, как герои сказок, которые она читала. С возрастом она оставила эти мечты. Никаких принцев или ковбоев не будет. Она приняла, что её муж придёт из другого убежища и она даже не узнает его имени, пока он не придёт за ней. Она доверяла совету и отцу в выборе «идеального мужа», считая, что они знают, что для неё лучше. Мужчина должен был быть мягким и добрым, как её детский принц. Со временем они бы полюбили друг друга, любовь была бы безопасной и приятной. У них родились бы дети с носом матери и глазами отца. Два или три маленьких, идеальных, воспитанных Vault-Tec ребёнка, которые никогда не захотят чего-то большего. Они бы учили те же ложные истины, что и Люси, и не мечтали бы о мире за пределами своих стен. Если бы она осталась, это была бы её жизнь. Простая, безопасная жизнь. Она полюбила бы мужа, потому что не знала другого. Простой мир с простым мужчиной в простом месте. Всё было бы чертовски легко. Но Люси хотела большего. Она просто не знала этого о себе, пока не вдохнула свежий воздух и не почувствовала солнце на лице. Стоило только выйти из дверей убежища, и она поняла: там есть что-то для неё. Шанс стать другой, открыть новые грани себя и создать место в мире своим трудом, а не ждать, пока всё дадут. Она также не знала, что хочет настоящей любви, настоящей и искренней. И что хочет сама выбирать своего мужчину. Пока не встретила того, кто так сильно отличается от её детского принца. Нет, Люси просто влюбилась в охотящегося за головами гуля с дурным характером. Мужчину, который никогда не был мягким и крайне редко добрым. Мужчину, который убивает без раздумий и делает, что ему вздумается, даже если это ранит других. В его изуродованном теле и чёрном сердце не было ни капли нежности. Он точно не был тем мужчиной, о котором она мечтала в детстве. Но он был мужчиной, о котором она мечтала теперь. Мужчиной, которого она любила каждой частицей своего сердца. Мужчиной, который был ей нужен. Тем, кого она хотела, чтобы он ответил взаимностью с такой же силой. Как будто они проживут лишь половину жизни, если когда-нибудь разлучатся. Люси просто не была уверена, сможет ли она прочувствовать это с ним. Она не знала, полюбит ли он её когда-нибудь так же сильно, как она его. Хотя ей начало казаться, что он испытывает к ней что-то. Возможно, не любовь — пока нет, но она замечала новую теплоту в его глазах, когда он смотрел на неё. Были признаки в том, как он её касался, как проводил пальцами по телу, словно хотел запомнить каждый дюйм. Даже когда его зубы кусали кожу, а пальцы оставляли синяки на плоти, он относился к ней с уважением, как к богине. Но будет ли этого достаточно? Этот вопрос терзал её, не давал уснуть, даже когда он держал её близко, даря тепло и безопасность в этом опасном, смертельном мире. Она надеялась, надеялась, что даже если он найдёт свою жену, он выберет Люси. Что он полюбит её так же сильно, как она его. Но она просто не была уверена, и эта неопределённость постепенно разбивала её сердце. Почему никто никогда не говорил ей, насколько любовь болезненна? Наверное, потому что никто из её знакомых никогда не получал шанса почувствовать это чувство. Все в её убежище влюблялись только после того, как поженились на выбранном супруге. И, судя по всему, это была не та любовь, о которой люди пишут стихи. Это была любовь по необходимости и удобству. Её мать, видимо, испытывала страстную любовь, но не с её отцом. И, как и Люси, ей пришлось покинуть хранилище, чтобы найти её. Найти человека, которого она могла любить. Найти человека, в которого влюбилась. Но учитывая, что её мать умерла, она вряд ли могла дать жизненные советы своей глубоко растерянной дочери. — Опять о чем-то размышляешь на ночь глядя? — прохрипел Купер у неё в ухе, выбив тяжёлые мысли из головы. На мгновение она чуть не выдала правду. Желание сказать, что она любит его, вспыхнуло в груди. Но она подавила это, не готовая произнести вслух. Она скажет ему позже, может быть, когда их квест будет близок к завершению, прямо перед тем, как они найдут её отца или его семью. Или она подождёт до всего этого и прошепчет слова у его губ, когда он выберет её вместо жены. Если он выберет Люси вместо неё. Возможно, она никогда ему и не скажет. Она сохранит эти слова в сердце, как секрет, который не будет раскрыт. Когда она станет старой и одинокой, она будет вспоминать эту любовь, представлять его лицо в памяти и улыбаться воспоминанию о ковбое, которого когда-то любила. А теперь она расстраивала себя. Соберись, Люси. — Просто о всякой всячине, — сказала она, повернувшись в его объятиях и положив голову на его грудь, слушая его сердцебиение у своего уха. Люси хотелось присвоить каждый удар сердца себе, знать, что его сердце принадлежит только ей. Он издал звук неверия где-то в горле, но позволил ей оставить эту ложь, сменив тему. — Ты знала, — начал он, прижимая её к себе, тепло его рук скользило по её спине, — что когда видишь падающую звезду, можно загадать желание, и оно сбудется? — Люди правда так думают? — спросила Люси, не будучи уверенной, верит ли она ему. Она читала о такой практике в книгах, но считала, что никто на самом деле так не делает. Это казалось нелогичным и не очень научным. Если желания и сбывались, Люси считала, что это простое совпадение, а не какая-то неизвестная сила, исполняющая просьбы того, кто посмотрел на небо и что-то загадал. Но мысль была приятной. — Раньше так делали. Возможно, кто-то делает и сейчас. Сомневаюсь, что большинство желаний сбываются здесь, на поверхности. Он поправил руку, чтобы мягко провести рукой по её волосам. — Но давным-давно мой брат и я часами смотрели на ночное небо, надеясь увидеть падающую звезду. — И вы видели их? — Всё время. Он рассмеялся, прижимаясь щекой к её волосам. — Они вовсе не так редки. Я загадывал желание на каждую. Люси ценила такие моменты, когда Купер опускал защиту, позволяя ей увидеть кусочки человека, которым он когда-то был. Она закрыла глаза, пытаясь представить молодого Купера и его брата, радостно наблюдающих каждую падающую звезду. Этот образ вызывал улыбку на её лице — радость, что он поделился моментом из прошлого, без смерти, бомб или боли. Сладкий момент двух мальчишек, которые верили, что всё возможно… даже исполнение желаний. — Что ты загадывал? — подогрела она, желая, чтобы он продолжал рассказывать о себе. Она хотела узнать больше о ребёнке, которым он был, и о человеке, которым стал до конца света. Каждый кусочек истории, который он открывал, помогал ей понять его чуть лучше. Возможно, она никогда не узнает всего, но сам факт, что он делился даже мелочами, наполнял её сердце теплом. — Если я скажу, они не сбудутся». — Ты это придумал, — обвинила она его, слегка шлёпнув по груди. Она никогда о таком не слышала. Он явно её дразнил. Он схватил её руку и поцеловал запястье, смеясь над её надувшимися губами. —Нет, таковы правила, милая. Если будешь делиться своими желаниями, они не сбудутся. Она всё ещё не была уверена, верить ему или нет, но решила не спорить. Его лёгкое поддразнивание согревало её изнутри. Когда он был игрив с ней, она могла притворяться, что он любит её, что он будет только её. Она могла вообразить их нормальные отношения, а не такие, что строятся на смерти и мести. Хотя, в сущности, это не имело значения. Всё, что ей действительно важно, это то, что он был рядом с ней сейчас. И если он когда-нибудь уйдёт, именно эти моменты она хочет помнить. Не кровь, не боль и не то, как они пытались разрушить друг друга, пока не узнали друг друга лучше. Эти идеальные маленькие моменты — вот что она хотела запереть в своём разуме и сердце, чтобы никогда их не потерять. — В убежище я пыталась представить, как они выглядят вживую. Я, конечно, видела фотографии, но знала, что это не то же самое. Мне так хотелось увидеть звёзды, что я сидела всю ночь, плакала и умоляла отца вывести меня наружу хотя бы на секунду. Она слегка сжалась, вспоминая, как отец брал её на руки и обещал, что она когда-нибудь увидит их. Это были всё ложь, но тогда она ему доверяла. Он был её отцом, и она верила, что он её любит. Она даже не думала, что он мог бы ей солгать. В детстве она считала его героем, человеком, который обещал ей весь мир и сделал бы всё, чтобы дать его ей. Когда она подросла, она перестала плакать по звёздам, луне и солнцу, по месту за стенами убежища. Она научилась любить маленький мир, в котором жила. Притворялась, что никогда ничего больше не желала. Она похоронила эти желания так глубоко, что забыла о них. А теперь, вдали от единственного дома, который она когда-либо знала, все эти стремления нахлынули с новой силой, ломая созданную ей клетку. Люси хотела большего. Она тосковала по бесконечным звёздам и закатам. Ей нужен был свежий воздух и солнечный свет. И больше всего — жизнь с мужчиной рядом. — И как? Ожидания оправдались? — мягко спросил он, губы едва касаясь её головы. Она вздрогнула, не зная, перестанет ли когда-нибудь дрожать от его прикосновений. — Они красивее, чем я могла вообразить. Её глаза наполнились слезами, эмоции переполняли её. Здесь всё было иначе. Столько красоты вокруг. Конечно, порой поверхность страшна, но каждый день она находила что-то такое, что захватывало дыхание. Сколько бы закатов она ни видела и сколько бы звёзд ни сияло в тёмном небе, они поражали её каждый раз. Так же, как Купер. Иногда он был страшен (чаще всего), но он был и прекрасен. Лицо, которое раньше пугало её, теперь было дорого её сердцу. Даже с отсутствующим носом и исхудалым лицом, он заставлял её сердце биться быстрее при каждом взгляде. Он был как поверхность: страшный, смертельный и завораживающий. И она так сильно его любила. Она прижалась лицом к его груди, сдерживая слёзы от глубины своих чувств. Он пах кожей и дымом, запахом, таким же родным, как её собственный. Запахом, который она хотела бы запечатлеть и носить с собой всю оставшуюся жизнь. Он молчал, позволяя ей тихо плакать в своих объятиях. По негласной договорённости, оба притворялись, что всё в порядке, что с ней всё хорошо. Через некоторое время её слёзы прекратились. Единственным следом её рыданий осталась влажная рубашка Купера и её изнурительная усталость. Она подумала извиниться за то, что намочила его грудь слезами, но решила промолчать. Она не хотела, чтобы он раздражался из-за признания в чувствах или того, что ищет утешения в его объятиях. Хотя, на самом деле, она не думала, что он будет этим недоволен. Он редко так делал. Не с тех пор, как их ссора после города, ненавидящего гуль. Но главная причина её молчания? Она не хотела, чтобы момент закончился. Когда он держал её так, в его объятиях, она могла ещё немного притворяться, что он её любит, что он всегда будет рядом. Неважно, что их ждёт. — Смотри, Волти, вот она — он указал на небо, выводя её из полусонного состояния. — Быстренько загадай желание. Она наблюдала за полосой света, пробежавшей по небу, и загадала всем сердцем счастливый конец. Конец, в котором они оба переживут путешествие и будут счастливы вместе. Возможно это было очень нереалистичное желание, но Люси не была той женщиной, которая довольствуется меньшим.