Перейти черту

Люси прижалась к Куперу ещё теснее, закинув одну руку ему на грудь и уткнувшись головой ему под подбородок. У них так редко выдавалась возможность остановиться в относительно безопасном месте и заснуть, обнявшись, что она собиралась наслаждаться этим моментом, пока могла. Утром им предстояло покинуть этот старый домик с узкой кроватью и уютным камином и снова двинуться в сторону Нью-Вегаса. Пип-Бой сообщал, что они с каждым днём всё ближе, даже несмотря на все эти дурацкие отклонения от маршрута, и, как бы безумно это ни звучало, Люси совсем не хотелось туда добираться. Да, ей нужны были ответы. И ещё ей очень хотелось приставить пистолет прямо ко лбу отца. Люси до сих пор не была уверена, что сможет его убить, но ей хотелось увидеть страх в его глазах, пока она будет решать. Он и так наделил страхом слишком многих. Теперь было бы справедливо вернуть ему хотя бы часть этого ужаса. И мысль о том, что именно собственная дочь заставит его бояться, казалась ей чем-то вроде поэтической справедливости. Возможно, она всё-таки смогла бы нажать на курок и увидеть, как свет уходит из его глаз. Так же, как это произошло с её матерью. Ну, с гулем, которым когда-то была её мама. Несмотря на боль утраты, убийство матери было актом милосердия. Но с отцом всё было бы иначе. Люси не хотела для него покоя. Она хотела, чтобы он страдал за всё то ужасное, что натворил. И всё же она не знала, сможет ли сама отнять у него жизнь. Так что, возможно, именно Купер в итоге поставит точку в жизни Генри МакЛина. У него было более чем достаточно причин ненавидеть её отца — из-за его связи с бывшей женой Купера и «Волт-Тек». Получив ответы, Люси, возможно, просто позволит ему убить её отца. В каком-то смысле это было бы проще — если это сделает кто-то другой. Он всё равно будет мёртв, а Люси не станет его убийцей. Она не была уверена, что сможет вынести вину за убийство собственного отца, но и позволить кому-то сделать это за неё тоже казалось неправильным. В конце концов, не так уж важно, кто именно его убьёт. Итог всё равно будет один. Люси понимала, что следующая встреча с отцом, скорее всего, станет последней, когда она увидит его живым. И она с этим смирилась. Но что она спросит у него в первую очередь? Что ей действительно нужно знать? Ещё оставался Норм. Она всё ещё не понимала, как объяснит ему всё это, но разберётся с этим, когда снова увидит брата. Люси хотелось верить, что он её поймёт, но полной уверенности у неё не было. Посмотрит ли он на неё иначе, если она убьёт их отца? Скорее всего, да. Но Люси не знала, будет ли он злиться, когда узнает, что именно сделал их отец. Она не понимала, станет ли Норм винить её, видя в ней лишь убийцу отца, а не сестру, которая пыталась его защитить. И всё же не возможная смерть отца и не потенциальное осуждение Норма заставляли её страшиться конца пути. Больше всего она боялась того, что Купер найдёт свою семью и решит оставить её. Это был не новый страх — он появился ещё до того, как они начали спать вместе. Возможно, даже до их первого поцелуя. Но теперь, когда Люси поняла, что любит его, эта мысль стала единственной, на которой она могла сосредоточиться. Купер мог сколько угодно бравадно говорить о своей бывшей жене, громко перечисляя все виды насилия, которые он хотел бы с ней сотворить, но факт оставался фактом — когда-то он её любил. Да, прошло много времени, но если спустя двести лет он всё ещё её ищет, значит, чувства не исчезли полностью. Люси уж точно не стала бы разыскивать Чета или Макса через двести лет, так что Купер явно всё ещё что-то чувствовал к своей бывшей. А что, если, увидев её, он вдруг снова всё это почувствует? И тогда… где окажется Люси? С разбитым сердцем и в полном одиночестве — вот где. Конечно, она бы выжила, но радости в этом было бы мало. Чёрт, это, скорее всего, её бы сломало. Пусть и ненадолго. Со временем она бы справилась с болью. Возможно, даже смогла бы забыть гулю-охотника за головами. Может, она встретила бы другого мужчину. Мужчину, с которым построила бы новую жизнь на поверхности. Но Люси не хотела другого мужчину. И другой жизни она тоже не хотела. Она хотела Купера и эту жизнь — ту, где он крепко прижимает её к себе, а Догмит храпит рядом. Он был единственным, что имело смысл в этом безумном, искалеченном мире. И если он её оставит, она уже никогда не будет прежней. За время их пути она сильно изменилась. Стала сильной, способной выжить в любых условиях Пустоши. Люси нравилась новая она — та, что умела быть жёсткой, когда это было нужно. Но при этом всё ещё улыбалась, смеялась и искала светлую сторону даже в самые тяжёлые моменты. Но больше никаких перемен ей не хотелось. С неё хватит, спасибо большое. Боли и так было достаточно, и ещё одной ей совсем не нужно. Ему даже думать не стоило о том, чтобы её бросить, иначе она бы убила его во сне. Образно, конечно. Настоящее убийство ничего бы не решило, и она бы, скорее всего, тут же об этом пожалела. Он иногда был тем ещё драматичным идиотом, но она бы по нему скучала. — Я прямо слышу, как у тебя в голове крутятся шестерёнки, милая, — прошептал Купер, притягивая её ближе и зарываясь губами в её волосы. — О чём это ты так усердно думаешь посреди ночи? Они никогда не говорили о том, что будет после окончания их пути. И Люси до ужаса боялась поднимать эту тему, но ей нужно было знать. Она больше не могла лежать и переживать, рискуя окончательно свихнуться. Пришлось натянуть «взрослые трусики» и сказать то, что было у неё на уме. — Я думала о том, что будет… потом. — Потом чего? — он повернулся к ней лицом, лениво водя рукой по её спине и глядя на неё полуприкрытыми глазами. — После того как мы найдём моего… Хэнка, — она прикусила нижнюю губу и крепко зажмурилась. Ей казалось, что если она встретится с ним взглядом, он увидит в её лице любовь и отчаяние. А она не хотела этого. Пока не хотела. Не раньше, чем поймёт, что он хочет того же. Что чувствует то же самое. — Ну, думаю, всё зависит от того, что скажет твой дорогой папаша. Если он расскажет мне то, что я хочу знать, я его убью и поеду дальше. А если нет… значит, буду искать другой способ найти Джейни. После того как убью его, конечно. — Я это понимаю, — вздохнула она, смертельно боясь открыться и получить отказ. Люси сталкивалась с радскорпионами, рейдерами и кем угодно ещё, но мысль о том, чтобы сказать Куперу, чего она хочет — с ним, — пугала её до дрожи. — Я имела в виду… что будет со мной. С нами. Дыхание перехватило, сердце колотилось в груди, пока она ждала его ответа. Хотел ли он вообще будущего, в котором была бы она? Ей хотелось верить, что да. Иногда казалось, что да, но его было так трудно читать. Она была уверена, что он ей небезразличен, но не знала, любит ли он её. Не так, как она любила его. До Купера Люси никогда не была влюблена и не думала, что ей вообще доведётся испытать это чувство. Теперь, испытав его, она поняла, насколько любовь может быть одновременно ужасной и прекрасной. Ужасной — потому что она не знала, что будет дальше, как он к ней относится и хочет ли он будущего с ней после того, как они получат все ответы. Но и прекрасной тоже — потому что он относился к ней бережно, от его прикосновений у неё дрожало всё тело, и рядом с ним она могла быть собой. С ним ей не всегда нужно было быть жизнерадостной, услужливой обитательницей убежища с улыбкой на лице, что бы ни случилось. Купер видел и её тёмную сторону — женщину, жаждущую мести, не колеблющуюся нажать на спусковой крючок. Женщину, способную вонзить нож в шею человеку и разделать тварь с мастерством опытного охотника. Он позволял ей быть всем этим. И даже больше. И ему нравилась она вся — и хорошее, и плохое. Особенно плохое. Может, ей стоило бы по этому поводу волноваться? Чёрт, да какая разница, подумала она и оттолкнула этот вопрос в сторону. Ну нравится она ему «плохой» — и что с того? Ей он тоже нравился именно потому, что был плохим. В сексуальном смысле. По крайней мере, теперь. Видимо, немного её «хорошести» всё-таки передалось ему, потому что тот Купер, с которым она познакомилась в самом начале, был для неё слишком уж злодейским. А этот — нравился. — Ну, думаю, всё зависит от тебя, дорогая, — сказал он хрипловатым голосом, в котором звучала какая-то неопределённая эмоция. Его руки всё ещё скользили вдоль её позвоночника, но теперь осторожнее, будто он сам был не уверен в их будущем так же, как и она. — Ты собираешься вернуться в свою дыру под землёй? Она наконец открыла глаза и увидела, что он смотрит на неё — в его затенённых глазах отражалась та же тревога, что жила и в ней. Он всё ещё думает, что она хочет туда вернуться? Ведь она не хотела. И, вообще-то, говорила ему об этом уже не раз. Но, возможно, он просто боялся. Так же, как и она. Люси могла думать, что он выберет бывшую жену, а он — что она уйдёт обратно в свой убежище. — Как я уже говорила, — вздохнула она, театрально закатив глаза, стараясь разрядить обстановку, — я не собираюсь возвращаться туда жить. Я хочу навестить брата и попытаться убедить его уйти. Но, кроме этого, мне больше ничего не нужно от той жизни. Больше нет. Он прицокнул языком и слегка кивнул, когда заговорил: — Хм. Ну, рад это слышать. Я не против, что ты хочешь увидеть брата или друзей. — Его губы скривились в самоироничной усмешке. — Кроме кузена. Я бы предпочёл, чтобы ты к нему не возвращалась. — Тебе не о чем беспокоиться насчёт Чета. У меня нет никакого желания возобновлять с ним сексуальные отношения. Но он мне дорог, и мне важно знать, всё ли у него в порядке. Он тяжело пережил мой брак, а то, как я покинула убежище, точно не помогло. — Ты ещё та штучка, — сказал он с теплотой, будто ему нравилась её странноватость. — Влюбиться в кузена? Это уже какая-то глушь, деревенщина. Люси не совсем поняла, что он имел в виду, но явно почувствовала, что он над ней подшучивает. — Я не влюблялась в Чета. Это он влюбился в меня, — уточнила она, всё ещё не понимая, почему он так странно реагирует на их отношения. — И я снова уверяю тебя: в моём убежище такие вещи считаются нормой. Он уже открыл рот, чтобы поспорить, но, видимо, решил не продолжать поддразнивания. — Мы немного ушли от темы, — сказал он вместо этого. — Кажется, мы говорили о нашем будущем. — О нашем будущем? — ей удалось сохранить спокойный тон, хотя внутри в груди расцвёл тёплый росток надежды. Она с трудом удержалась, чтобы не улыбнуться ему во весь рот. Особенно учитывая, что, кажется, никогда в жизни не чувствовала себя такой счастливой. — Так вот в чём всё дело? — пробормотал он, закатив глаза. — Ты думаешь, я просто возьму и уйду от тебя, когда всё это дерьмо закончится? Он раздражённо выдохнул, когда она кивнула, но тут же притянул её ещё ближе, прижавшись лбом к её лбу и заглянув ей прямо в глаза. — Потому что я ничего подобного делать не собираюсь. Я не знаю, что нас ждёт впереди и выживем ли мы вообще. Но если выживем — я тебя не отпущу. Пока мы оба не превратимся в пепел и пыль. Она крепче обхватила его, впиваясь пальцами ему в бёдра и прижимаясь так близко, как только могла, не забираясь на него полностью. Это она оставляла на потом. — Даже если ты найдёшь свою жену? — Бывшую жену, — подчеркнул он слово «бывшую». — И я не хочу возвращать ее. Даже если она будет умолять. Но я бы с радостью пустил ей пулю между глаз. Люси не должна была находить эту мысль утешительной. Но находила. Возможно, это делало её плохим человеком. Её удивляло, насколько мало её это беспокоило. — Я думала, ты её любил. Купер рассмеялся, будто это была самая смешная шутка в его жизни. — Я перестал любить её чертовски давно. Всё, что мне сейчас важно, — найти Джейни. Или хотя бы узнать, что с ней случилось. — О… — пробормотала она, уткнувшись лицом ему в грудь, мечтая залезть внутрь и никогда больше не отпускать. — Ладно. Тогда… когда всё это закончится, чего ты хочешь? — А как насчёт того, чтобы ты сказала, чего хочешь ты, раз уж именно тебе приспичило заводить этот разговор в такую грёбаную рань? Ей всё ещё было страшно услышать его ответ, но она собрала всю свою смелость. — Я хочу найти место, где мы сможем осесть. Не обязательно в городе, но где-нибудь рядом с ним. — Вполне возможно, — сказал он с ноткой смирения. — Главное — найти такое место, где не будут ненавидеть гулей. Ей показалось, что он не особо верит в существование такого поселения, но она знала: они уже бывали там, где их принимали — даже несмотря на то, что он гуль, а она выходец из убежища. — И как мы будем зарабатывать крышки? — Не знаю. Пока, — улыбнулась она. — Я всё ещё новичок на поверхности. А у тебя есть идеи? Купер задумался, продолжая водить руками по её спине. Должно же быть что-то, чем они могли бы зарабатывать, не мотаясь по Пустошам вечно. Люси не была против путешествий, но постоянная дорога её не прельщала. Ей хотелось иметь дом. Место, где не нужно спать вполглаза, боясь рейдеров, психов и мутантов. — Городам часто нужна помощь с рейдерами и всякой подобной хренью. Можно брать заказы. Может, фермерство… хотя я не горю желанием только выращивать урожай. А вот скотоводство — да. Всегда думал, что это звучит неплохо. Люси согласилась. Это действительно звучало хорошо. Она любила животных — даже слегка мутировавших. И, возможно, если у них будет ранчо, она уговорит Купера завести кота. Она всегда о нём мечтала, даже в убежище. — Думаю, я была бы хорошей скотоводкой, — уверенно заявила Люси, хотя и не до конца понимала, чем именно занимается скотовод. Но Куперу это нравилось, и там были животные — этого было достаточно. — Ну, если ты так говоришь, — поддразнил он, мягко улыбаясь. — Думаю, будет весело смотреть, как ты пытаешься загонять скот. Он рассмеялся, когда она игриво стукнула его в грудь. — А ещё ты могла бы зарабатывать как учительница. Если найдём достаточно крупное поселение. В мелких обычно не заморачиваются с обучением, а вот в больших — иногда да. — Я бы не прочь снова учить, — сказала она с кривоватой улыбкой. — Хотя мне придётся освежить знания по истории. Vault-Tec явно не рассказывали нам всей правды. — Сомневаюсь, что местных сильно волнует история. А вот читать, писать и считать детям всё равно нужно. Плюс у тебя отличные научные навыки, дорогая. — Он усмехнулся. — Не раз выручали нас. — Я стала неплохо взламывать терминалы. И вскрывать сейфы у меня получается всё лучше, — с гордостью улыбнулась она. Мы найдём моего отца, узнаем, что с Джейни, убьём Хэнка, найдём Джейни, навестим моё убежище и моего брата, а потом обустроим дом, — бодро перечислила она. — С козами. Ты обещал мне коз. Купер приподнял место, где у него когда-то были брови. — В этом плане, кажется, не хватает пары деталей. Он рассмеялся, увидев умоляющий взгляд в её глазах. — И да, я помню чёртовых коз. Если мы выживем — будет тебе целое стадо. — Отлично. И ещё курицы, — улыбнулась она, уткнувшись носом ему в шею. — Мы справимся. Пока мы вместе, всё будет хорошо. И, сказав это, она вдруг поняла — так и будет. Испытаний ещё будет много, но они пройдут их вместе. Она хотела дом. Не под землёй. С козами и курами. Может, даже с теми двухголовыми коровами. И с ним. Особенно — с ним. Он поцеловал её в лоб. — Всё верно, дорогая. Всё верно. — Я всегда права, — пошутила она. — Ага. Продолжай себя в этом убеждать, — фыркнул он без злобы. — А теперь давай-ка поспим. Иначе завтра будешь весь день ныть мне на ухо. Люси согласно промычала и устроилась так, чтобы он мог лечь на спину. Ровный стук его сердца убаюкал её, и кошмары о том, что её бросят, сменились снами о будущем. Будущем, которое внезапно стало намного светлее.