Уроборос

Bewahret einander

vor Herzleid

denn kurz ist die Zeit

die ihr beisammen seid

denn wenn euch auch viele Jahre vereinen

werden sie wie

Minuten euch scheinen

Rammstein - “Herzeleid”

      — Состояние монолитовца отслеживать каждый час. Произойдут изменения — я должен узнать в следующую же секунду. — Дегтярев методично укладывал аптечки и коробки с патронами в рюкзак. — Проверяйте наличие воды, еду он все равно не трогает. Телеграф, если будет замечен всплеск агрессии или безопасность всего ДК будет под угрозой — используй этот шприц. И сразу же информацию мне. Задержаться не должен, но даже для таких вариантов у нас должно быть решение.       Он придвинул к краю стола небольшой кейс с успокоительным для Бродяги, проверил наличие патронов в обойме Сотника и кивнул сам себе. Идти далеко не приходилось, но с последнего посещения Оазиса прошло много времени. Многие начали искать его, кому-то даже удавалось найти и воспользоваться в прямом смысле живительной влагой.       Хвала Зоне, артефакт, судя по словам Озерского, оказался восполняемым. Безрезультатная прогулка до вентиляционного комплекса и обратно в планы не входила даже при самом плохом раскладе.       Других вариантов просто не было. Каким еще образом нужно было разгребать все навалившееся дерьмо? С помощью Легенды-Доктора, который чуть не убил Лешу? Так это был показатель отсутствия у него решения. Монолитнутость — не рана на теле, не перелом и не растяжение. Привычные и проверенные методы тут не работали, как ни крути. А других-то и не было.       — Активность отрядов противника временно снизилась. Есть предположение, что они перебрасывают силы на близлежащие территории, направляясь на восток. По сети ходят сообщения про нападения на Террикон и Залесье, — Телеграф не одобрял подвиги, на которые Дегтярев мог пойти. Особенно если мотивация была слабая и вообще находилась под вопросом, который задавать никто не торопился. В самом начале становления Корпуса мужчина, ныне запертый в подвале ДК, был частым гостем Припяти. Вместе с полковником решал какие-то вопросы, приглашал на Дикий остров, просил о помощи и помогал сам.       Ходили слухи, что великодушие Шуры не знает границ, но выборочно, потому подобранный ранее бывший монолитовец оказался в числе тех, кому Корпус, пусть и не во всем своем составе, готов был помогать.       Постепенно такое плотное общение сошло на нет. Дегтярев редко отлучался, больше времени уделял защите Припяти. Разобрался с Яновым и сделал станцию первым блокпостом на пути в, наверное, одно из самых опасных мест Зоны. И друг его больше не появлялся. Учитывая общую подавленность полковника, но отсутствие скорби и ярости в голосе, тот и сам занялся своей группировкой, не имея возможности найти время на частые встречи.       Что ж, Зона развела их по разные стороны «света», оставив возможность общаться только через сеть. Вибрация именно этих сообщений на КПК и привлекала внимание всего кабинета первую неделю. Потом все привыкли и уже знали — если на столе у Дегтярева стоит кружка с кофе, а рядом раз в три минуты вибрирует КПК, значит день будет удачным.       — Отлично. Воспользуемся этой передышкой. Свяжись с Нором на случай, если потребуется какая-то помощь. Последний раз он жаловался на количество пострадавших и какого-то алкоголика в домике Зулуса.

***

      — Леш, я иду на поиски лекарства.       В прохладном подвале, слабо освещенном единственной лампочкой, было непривычно шумно. Бормотание заполняло каждый угол и мешало сосредоточиться, сбивало с мыслей. Каждое слово в нем Шуре было знакомо.       Встречал здесь же, в этом здании. Тогда актовый зал, все еще величественный и относительно светлый, был наполнен молитвами Монолиту. Они сидели вокруг очередной странно сконструированной антенны или даже мемориала, в сердцевине стоял излучатель. Долбанный излучатель Кайманова, который никому еще не принес ничего хорошего. Ученые О-Сознания не считались, потому что были в списке тех, кто вообще все это начал.       Спасибо за такой подарок, заберите обратно.       Интересно, Далин тоже готов был идти по головам ради экспериментов и их положительных результатов или еще не растерял человечности, которую пытался показывать?       — Скоро тебе станет лучше. — Дегтярев говорил сам с собой. Бродяга его не слышал и продолжал молиться, шепотом произнося фразы пугающие одним своим существованием. В них самих не было ничего страшного, но сам факт. Жуткое зрелище — качающаяся из стороны в сторону фигура человека с выбеленными глазами. Ни чужие слова, ни шаги, ничто не могло его отвлечь. — Дождись меня.

***

      — Эта сделка не поможет нам достичь желаемого, — Коршунов с громким стуком опустил ладонь на лакированную столешницу и поднял недовольный взгляд на Дмитро. — Или у тебя есть другие варианты? Покажи мне, как еще можно уничтожить Зону, если не через эту блядскую капсулу Кайманова, куда он так и не лег?       — Никак, — признался Далин. — У меня нет других вариантов. Остальные капсулы давно потеряли работоспособность. И для этой нам тоже нужен Фундамент. Но это не поможет… не вернет людей. И без того достаточно смертей. Мы должны перестать так рисковать.       Неимоверно тяжелый выбор пал на плечи — оставить Зону и предоставить сотню способов смертей и убийств, но и огромный потенциал, или лишить планету аномальной территории и, как ни прискорбно, вариантов новых открытий. Сколько еще вещей оставалось, до которых не дошли руки ученых? Сколько новых артефактов могло появиться? Аномалий? И половину они еще могли приспособить на благо человечества — лечение болезней, неиссякаемые источники энергии. Воздействие на организм человека тех или иных факторов давал непредвиденные, но занимательные результаты, которые были необходимы для новых научных прорывов. И вот так все похоронить?       — Ты готов отдать жизнь, чтобы избавиться от Зоны? — Голос Далина источал печаль и преждевременную скорбь, а в глазах читалась мольба подумать еще раз.       — Боишься, что это мой способ сбежать от тебя? Не волнуйся, никто больше не решится тебя трогать, даже если я покину этот пост. — Мелькнувшая ухмылка на лице полковника ничего хорошего не предвещала, но уже и не пугала. Сердце быстрее билось от внезапного «гостя» по ночам на пороге пентхауса или переговоров с глазу на глаз, когда первое, что было слышно — скрежет прокручиваемого в замочной скважине ключа. — На мои вещи никто не позарится.       Он поднялся из-за стола, гремя частями экзоскелета, подошел ближе к Дмитро и пригладил его волосы, уже переходящие на висках в седину. За маской ученого все еще скрывался пацан. Ранимый, быстро увлекающийся, любопытный. До сих пор послушный, стоило посмотреть многозначительно. Вымуштровать его получилось всего за несколько месяцев.       — Если я найду способ уничтожить Зону без такого окончания, ты же останешься со мной?       — Будешь послушным мальчиком — я подумаю. А пока помоги полковнику. Портить с ним сейчас отношения нам не с руки.

***

      Каждый рассвет в этой местности удивлял смешением красок. Палитра редко повторялась и больше зависела от погоды. Нежный персиковый цвет обещал солнечный, пусть и прохладный день. Возможно, даже на удачу, но на нее Шура не полагался. Вот на Сотник, пачки патронов, умение быстро бегать и соображать в нестандартных ситуациях — вполне.       К счастью, пусть до самого вентиляционного комплекса много времени не занял. Почти прямая дорога, мерцающая аномалиями, оказалась на редкость пустынной. Даже редкие слепые псы не пробегали мимо, оттого все казалось слишком подозрительным. Никто в здравом уме и трезвой памяти не мог гарантировать такой безопасности. А она, как показывала практика, присутствовала.       Память услужливо подсовывала кадры из прошлого, напоминая путь сначала вниз, к этим узким трубам, потом по ним же выше, но уже вправо относительно входа. И если сами коридоры освещались, то вот большой зал с воротами — уже не особо. Помогал только фонарик, но и от него толку было мало. Дегтярев ожидал тех самых неосязаемых искр, как показателя правильно выбранного пути, хотя бы подсказку в первом ряду арок.       Но не было ровным счетом ничего.       Так что пришлось идти наугад и, к сожалению, не один раз. Коридоры сменяли друг друга, ощущение ходьбы по кругу морально давило и раздражало. Внутри все закипало от нетерпения, но бежать сломя голову Шура отказывался. Не было еще подтверждения, что в конце его не ждали мутанты или бандиты, которым захотелось состричь бабла с удачливых сталкеров.       К счастью, на пятый раз попадания в главный зал ворота в первом ряду начали светиться. С верхнего перекрытия медленно, словно снег ранним утром, спускались белоснежные искры. Они освещали помещение, мерцали и переливались, а после бесследно пропадали в земле.       Поистине завораживающее зрелище, Шура даже замер, чтобы полюбоваться, и невольно погряз в воспоминаниях. В каждом из них время остановилось, а космос стал в разы ближе — звезды и планеты на темном полотне заменили хмурое небо Зоны.

***

— Пойдешь ко мне в Корпус? — Я не могу оставить братьев. Ты же понимаешь, они сами не справятся. — У них есть Дубный. Или Завхоз. Думаешь, им не под силу вести всех? — Они прекрасно выполняют свою работу, но не готовы взять на себя столько ответственности. Им не хватит опыта. А больше подобных людей у меня нет. Большинство все еще негативно настроены как против сталкеров, так и всего, что происходит внутри группировки. Одной искры будет достаточно, чтобы начался бардак. И тот, кто успеет описать красивую, но ложную картинку, сможет направить часть на верную смерть. Вспомни Хорса. — Хорс похож на ребенка. Задает так много вопросов, интересуется всем подряд. Я удивлен, что навыки работы с техникой и починки оборудования у него еще остались. Должно было стереть все подчистую. — Я не могу жертвовать ими ради собственных желаний. Прости, но я вынужден отказаться. — Я понимаю. Тогда заходи в гости.

***

      Яркий блеск остался позади. Дегтярев шагнул в следующее помещение и тут же чуть не скатился вниз. Здесь тоже земля шла волнами, но скользила сильнее из-за влаги. Посередине, под единственным лучом света, пробивающимся через дыру в крыше, стояла, ну, самая настоящая лужа. Глубины не выше щиколотки, с теплой и даже чистой водой. И ни капли радиации.       Ее полезные свойства он уже передавал ученым. Озерский тогда не поверил словам, пока не увидел артефакт, Герман отреагировал более сдержанно, но тоже удивился. На двоих они и начали попеременно осыпать Шуру вопросами, пока информация не кончилась. Тогда все внимание ушло на Сердце Оазиса.       Голубовато-зеленое свечение и сейчас мелькало в ветви, больше похожей на руку с тонкими, узловатыми пальцами. Сама Зона предлагала уставшему и, вероятно, раненому путнику способ восстановить здоровье и силы, чтобы двигаться дальше.       Но Дегтярев ранен не был. Целебные свойства Оазиса ему не пригодились, пусть рядом с ним и стало спокойнее.       Значит, точно восполняемый. Еще есть надежда помочь Бродяге и его братьям.       В специальный кейс он убрал сам артефакт — аккуратно, с любовью уложил, — а воду набрал в несколько небольших флаконов. Вряд ли они были лишними, если несли такой положительный эффект. К тому же Далин четких указаний не дал, хотя был знаком с исследованиями коллег, а значит и сам не знал, какая именно часть подойдет для решения их проблемы в ближайшие сроки.       Обратная дорога времени больше, чем путь к венткомплексу, занять была не должна. Послеобеденное солнце медленно клонилось к линии горизонта, сильные порывы ветра так и норовили забраться за ворот и ледяными пальцами сжать горло. Болеть в Зоне было опасно и очень неприятно — хорошим наполнением могли похвастаться только научные аптечки, а вот военные или даже самые простые, сталкерские, помогали в самых критичных ситуациях.       Как все знали, кашель и насморк в этот список не входил.       Дегтярев пробрался мимо хлебозавода, все еще кишащего зомбированными, завернул в сторону улицы Курчатова, чтобы напрямую выйти к ДК, но затормозил у гаражей. Тихое сопение поблизости ничего хорошего не предвещало. Пришлось поднять Сотник повыше и идти буквально на цыпочках, изредка оглядываясь в поисках источника звука. Не хватало приключений на последнем отрезке пути, когда до безопасного места рукой подать.       Именно в этот момент удача отвернулась от него. Громкий рев кровососа нарушил почти идеальную тишину и спугнул ворон с деревьев рядом, тут же начиная бежать следом. Еще и не по правилам играть начал — скрылся, став невидимым. И даже рябь перед глазами, искажающая очертания предметов позади, не проявлялась. Шура не мог заметить врага.       К сожалению, это и не потребовалось. Внезапно шаги прозвучали совсем близко, по правую сторону, вынуждая резко развернуться и рвануть в сторону 2-го микрорайона. Там можно было или затеряться во дворах, или не слишком фонящую стену найти, чтобы перекрыть одну из сторон, с которой можно было напасть.       Тяжелое рычание вперемешку с хриплым дыханием не отставали до самого магазина молочных продуктов, а тише стали, когда, почти с разбегу, Дегтярев впечатался спиной в кирпичную стену, амортизируя себе рюкзаком. Хвала небесам, все важные материалы находились в защитных кейсах.       Резануло болью правую ногу, захрустела ткань тактических брюк. Шура зашипел, пригнулся и выставил Сотник перед собой. Задержал дыхание, прислушался.       Выстрел прозвучал очень вовремя — кровосос напрыгивал со стороны в атаке, намереваясь сбить его с ног и подсосать немного крови. В итоге забрызгал своей пожухлую траву и перчатки Дегтяреву и рухнул мертвым грузом рядом.       А ведь цапнул хорошо. Пострадавшая икра ныла, пульсировала и горела, напрягать мышцы оказалось тяжелее, чем сам Шура предполагал. Только это не стало для него причиной остановки или, не дай бог, использования воды из Оазиса. И не такое проходил, достаточно будет обработать и забинтовать, но это уже точно в своем кабинете под недовольный бубнеж Зубра, мол, аптечку надо было сразу использовать, а если забыл — перед отправкой все еще раз проверить.       У ДК трупов стало на пару человек больше. В основном — Монолит. Кто-то даже в экзоскелетах, с гауссками в руках. На стороне Корпуса тоже были потери, но меньше, к счастью, что не помешало Шуре с самым недовольным лицом, хромая и ругаясь сквозь зубы, забрести на второй этаж, с громким стуком раскрыть дверь и оглядеть присутствующих.       — Сколько?       — Трое, один ранен. Уже оказали первую помощь. — Отчитался Телеграф, отходя от стола на пару шагов. — Пленный… признаков агрессии не показывал. Будто уснул в одной позе — даже качаться перестал.       — Он не спит, — тихо скрипнул стул, стоило Дегтяреву на него опуститься и начать активно перебирать содержимое рюкзака. Где-то же валялась аптечка. — Это состояние похоже на медитацию для нас, но для них это как общение с Монолитом. Некий транс, когда бог ответил на молитвы и обратил свой взор на своих детей.       Он замер с бинтом в руке и глянул на КПК. Индикатор уведомлений мигал зеленым цветом.       «Полковник, дайте знать, как вернетесь. Я направлю к вам проводника с нашим человеком, чтобы он забрал артефакт и принес его на Химзавод».       — Передайте Нору, что у нас скоро будут гости. — Шура наскоро напечатал ответ и вернулся к ране. — Пусть пропустят двоих вартовцев и приставят к ним кого-нибудь, иначе трупов на площади станет больше.

***

      — Я надеюсь, ты не думаешь, что мы превратим Химзавод во второй Институт? Набсовет не повторит то же финансирование, — Коршунов скривил губы, осмотрел ящики с оборудованием — тот минимум, который был необходим Далину для текущей задачи — и отошел к столу. — К счастью, помимо этого бойцы проверили целостность НИИЧАЗ. Основное здание почти не пострадало — весь удар пришелся на оранжерею и подземную лабораторию. Внутренний двор тоже выглядит так себе. Но на восстановление уйдет меньше времени, чем я думал.       — Рано думать об этом, полковник, — скрепя сердце признался Дмитро, в душе лелея мысль о возвращении в привычные стены храма науки. — Даже с имеющимся оборудованием… Шанс на положительный результат исследования не превышает трех десятков процентов. Нет никаких гарантий. Боюсь, мы не сможем остановить Монолит. И добраться до Фундамента.