Уроборос

Look me in my eyes

Tell me everything's not fine

Or the people ain't happy

And the river has run dry

grandson — «Blood // Water»

      Время близилось к ночи, солнце медленно ползло за горизонт и окрашивало розоватыми бликами всю территорию Химзавода. Далин бродил перед входом туда-сюда и все никак не мог докурить одну единственную сигарету.       Нехорошее предчувствие было, гадкое такое.       Коршунов не выходил на связь, вертолет не возвращался, даже приближающегося шума лопастей не было слышно. И это спокойствие действовало на нервы. В Зоне не бывало таких спокойных вечеров. Просто так — никогда в жизни. Или кто-то умер, или что-то должно было произойти. Как, например, попытки Фауста захватить Дугу и устроить лютый монолитовский рейв на территории в шестьдесят квадратных километров.       Весело же будет, да?       Нет, не будет.       И Дмитро весело не было, его блевать тянуло от волнения, а руки предательски тряслись. Если план провалился, требовалось срочно искать замену этой пародии на решение проблемы. А где? Кто знал, как можно привести монолитовцев в себя? Единственный, кто мог бы еще направить верно — Кайманов. Да только его след простыл еще в самом начале, когда эти старые хрычи ложились в капсулы. Не то струсил, не то решил, что и без него в ноосфере будет весело.       Кайманов, точно!       Эта внезапная идея показалась не менее абсурдной, чем предыдущая уже исполненная. Принцип действия излучателей Далину был прекрасно известен, но вот собственноручно лезть и изучать конструкцию на предмет ее усовершенствования он не пробовал. Вероятно, сейчас настал именно тот момент, когда можно наверстать упущенное и получить новые знания. Никто не мог предсказать, что случится в Зоне завтра. Сегодняшний-то день хранил немало загадок и тайн, выдерживал интригу. К тому же терять, по сути, было уже нечего — они на полпути к полному истреблению человеческого (адекватного) сознания, если не будет предпринята еще одна попытка все исправить.       Дмитро почти взлетел по лестнице на второй этаж, с громким стуком распахнул дверь в кабинет и принялся судорожно искать один из экземпляров излучателя Кайманова, который видел еще вчера. По какой-то странной причине ранее ни один из моментов, когда прибор попадался на глаза, не осенил, а сейчас излучатель будто специально прятался. На самых видных местах, по типу столов или макета Дуги, его не было, среди ящиков с оборудованием тоже. Хоть включай и иди на голос под усиливающуюся головную боль. Хвала небесам, что пульта включения у этих излучателей не было.       — Да господи, — в сердцах воскликнул Далин, пытаясь совладать с состоянием суеты, которую сам же и навел. За дверцами шкафчиков у рабочего стола тоже не было пресловутого излучателя, зато получить краем столешницы по голове удалось. Прекрасная возможность встряхнуть мозг и посмотреть на ситуацию более трезвым взглядом. Они ведь с Коршуновым совсем недавно решали вопрос о том, что дальше делать с такими опасными приборами. Ни к чему, конечно же, не пришли, потому что душа ученого требовала дальнейшего изучения, а полковника — уничтожения «игрушки», поэтому его упаковали в одну из коробок и унесли на первый этаж. Вероятно, на склад.       Бойцы Варты, ставшие свидетелями урагана, что туда, что обратно причитавшего «Извините, это срочно», услужливо расступались перед Дмитро, позволяя пролететь на всех порах, пока вдохновение не покинуло. К счастью, полный доступ ко всему, что находилось на базе, Саша обеспечил, проблем с кастелянтом не было. А вот с дыханием — да, конечно. Вечно работая в лабораториях, передвигаясь по территории Института неторопливым шагом, не готов был Далин так бегать, а вернувшись обратно в кабинет, сначала пытался отдышаться, выискивая на столе набор «юного техника». Пора было поближе рассмотреть сердечник и узнать, есть ли возможность его заменить на что-то менее травмирующее.

***

      — Не пытайся, смертный. Даже не думай, — Бродяга с непроницаемым выражением лица сверлил взглядом Коршунова. Тот бесстрашно направлял пистолет на него, но не решался выстрелить. Конечно, ведь в одной руке у Леши был болтающийся без сознания Шура, в другой — конструкция с артефактом. — Ты не сможешь выстрелить, потому что иначе потеряешь все. Я — твой доступ к Фундаменту. Он — единственный, кто поможет найти вход. А это… это ваша попытка получить счастливый билет.       — Немедленно сел на койку и отпустил Дегтярева, — Саша шутить не был намерен, но ситуация действительно была не самая удачная. Любой неосторожный выстрел мог превратить его мечты по достижению очередной точки в огромной сети Х в прах. — В твоих же интересах выполнять, а не ерничать.       — Нет, — не заметить шаг вперед со стороны Коршунова, тяжелый из-за экзоскелета, мог только слепой. Но Бродяга даже не отшатнулся и только сильнее сжал плечо Дегтярева, чтобы тот совсем уж не свалился на пол. — У вас нет шансов.       Все произошло слишком быстро. Сначала моргнула лампочка под потолком, после за спиной Бродяги почему-то оказался еще один источник света. Он разрастался и пульсировал, а когда смог обхватить всю фигуру монолитовца, ее же и растворил в пространстве, оставляя артефакт и Шуру без какой-либо поддержки.       Тут-то и потребовалась отменная реакция, спасибо, что ее не отбило при падении на вертолете.       Одной рукой Коршунов подхватил полковника без сознания, другой почти идеально поймал пульверизатор, но сделал это слишком резко — контейнер с артефактом получил внушительную вмятину и напрочь откололся от верхней конструкции. Та с тихим стуком упала на пол и закатилась под аскетичную койку.       — Да еб вашу мать.       Чтобы он еще раз шел на такие риски без гарантий успеха операции — да никогда. Громкое заявление, но в нынешних условиях лучше было перестраховаться, чем получать такие подарки судьбы. И что теперь им делать? Единственный монолитовец бесследно исчез, Дегтярев дай бог очнется, на восстановление после такого удара (а Саша предположил, что приложили Шуру знатно) уйдет несколько дней. Еще и идей, как не отстреливать людей, а вернуть их в сознание не было.       Да чтоб этому Фаусту икалось следующую вечность.

***

      — Что случилось?       Когда пришло сообщение о подлетающем вертолете, сонный от чрезмерной нервозности Далин подскочил со своего места и, прыгая через ступеньку на лестнице, побежал навстречу. Времени на проверку первого прототипа ушло слишком много, точно были какие-то новости. Вот только наличие в вертолете Дегтярева все эти новости резко окрасило в темные тона.       — Ну как тебе сказать, — о, это был привычно ядовитый тон, после которого следовала фраза «ты не ученый, ты говно». Но Саша честно старался не доводить до такого, хотя горел от возмущения весь полет. Как они еще не упали от взрыва топливных баков? — Не получилось. Бродяга телепортировался, полковник получил по голове, артефакт, надеюсь, еще жив.       — Телепортировался? Но как?       — Мить, дорогой, не доводи до греха. Мне потребовалось пятнадцать минут, чтобы вырвать Дегтярева из лап его же людей и увезти сюда, к нормальным врачам, а ты у меня спрашиваешь подробности, о которых я не знаю, — ничто не помогло Коршунову удержать хотя бы голос на том же уровне громкости, да так, что даже шаги где-то у главного корпуса затихли. — Прости, пожалуйста. Я правда больше ничего не знаю. Он один спустился, видимо, попробовал что-то сделать, но результата не было. Когда я появился в подвале, ему уже собирались откручивать голову. Хорошо, что дышит еще. Его нужно в санчасть.       — Да, я… я понимаю, — Далину не было обидно за такую яркую реакцию, это еще не самым страшным было. Тяжелее дался тот факт, что вариант не сработал. — Где артефакт? Мне нужно еще один эксперимент провести.       — Под пассажирским сиденьем, в кейсе. Фонит как мразь, — Саша выудил из кармашка на плече рацию. — Пожалуйста, будь осторожен с ним. И пока отложи все идеи на завтра. Это были тяжелые дни, нужен отдых.       — Я постараюсь.

***

      — Шур, ты уверен, что это хорошее решение? А если инъекции под рукой не будет? Я не могу себя контролировать в такие моменты.       — Да, я все равно останусь. Даже не пытайся от меня отвязаться.       — Ты знаешь, что я не пытаюсь.       — Леш, послушай меня внимательно и не перебивай. Я понимаю, что ты хочешь как лучше, меньше доставлять дискомфорта, помочь в меру своих сил, хотя сам эту меру не видишь и перебарщиваешь. Но тебе сейчас нужна помощь. Не мне. И я готов на это пойти, приводить тебя в чувства во время приступов, выбросов, зачищать ближайшую местность от контролеров. Мы оба знаем, что твой пси-иммунитет уже ни к черту. Это мое добровольное решение — оставаться рядом несмотря на опасность. Позволь мне сделать это и тогда, обещаю, наше с тобой будущее уже не будет казаться таким недостижимым.       — Я надеюсь, ты не пожалеешь об этом.

***

      Дегтярев очнулся от жуткой головной боли и тошноты. Комната кружилась перед глазами и даже не пыталась остановиться, словно ранее было выпито несколько бутылок не самой качественной водки. Да еще и на голодный желудок. Отвратительно как само зрелище — лицо у Шуры было бледнее простыни, — так и состояние. Пришлось зажмуриться и дождаться окончания карусели, так как к горлу уже стала подступать тошнота.       Когда стало полегче, он попытался осмотреться и понять, где находится. Явно не в ДК, таких помещений там нет, а еще с улицы не слышны разговоры бойцов. В Корпусе больше ценили лаконичность во фразах и тишину при осаде базы. Это помогало быстрее выявить местоположение противника. Не все монолитовцы выбирались из укрытий безмолвно, чаще это происходило под фразы, сказанные невероятно тревожным и почти механическим голосом.       — Доброе утро, — на соседней койке сидел, скрючившись, видимо, во время дремоты, Далин и пытался размять шею. Видок у него был не менее помятый. — Не думал, что вы очнетесь к четырем утра, организму все еще требуется отдых.       — Где Бродяга? — Ну, сотрясение, наверняка рассечена бровь от такого удара, синяк на половину лба. Суть была совершенно не в этом. И Дмитро это очень сильно удивило. Шуре же было плевать, его задача заключалась совсем не в отпуске в санчасти. — Коршунов смог отследить его местоположение?       — Боюсь, все случилось немного иначе. И вам это не понравится, но прошу, давайте не будем делать поспешных выводов. Вы сейчас даже прямую походку не сможете изобразить. — Далин придвинул по тумбочке ближе к краю бутылку воды и тяжело вздохнул. — Думаю, вы помните, что эксперимент прошел неудачно. Это целиком и полностью моя вина, я приношу извинения, что поставил вас в такие опасные обстоятельства. Полковник подоспел в самый удачный момент — вы были без сознания, артефакт находился в руках у Бродяги. Вероятно, он пытался вас убить, но…       — Он не мог, — Дегтярев влез в монолог, с тихим шипением принял сидячее положение и присосался к бутылке с водой.       — Я не утверждаю, а передаю слова полковника. В общем, после небольшой словесной перепалки Бродяга исчез, есть подозрение, что телепортировался, а вы с артефактом были доставлены на Химзавод. Состояние в данный момент стабильное, но лучше не злоупотреблять здоровьем и дождаться утра. Я же… в данный момент еще одна теория в работе. Предполагаю, что это будет наш последний шанс. Если сейчас к Монолиту вернется кто-то выше обычного бойца, их атаки могут стать более централизованными. Планы их, конечно, нам неизвестны, но теперь опасность представляют все доступные лаборатории и комплексы.       — И в первую очередь, как я понимаю, Дуга, — перспективы «радостные» настолько, что выражение лица Шуры изображало скепсис и недовольство. Почти как обычно, когда ему под контроль передавали уже ухудшенную в несколько раз ситуацию, где стоило идти ва-банк, чтобы не сдохнуть. — Я не могу предоставить своих людей для защиты всех точек, куда могут ударить силы противника. С этим вам придется идти к полковнику. Продолжайте вашу… работу над нашим последним вариантом, а мне потребуется отлучиться.

***

      Конечно, Дегтярев плевать хотел на предписания врачей и ученых, которые успел услышать. Ну не было у него времени на то, чтобы приходить в себя, раскачиваться и с новыми силами идти на поиски Бродяги. К сожалению, тот был хорошим козырем, который вводить игру со стороны соперника было опасно. Жаль, предостережения проигнорировали все. Даже сам Коршунов не помог (Шура все еще не был уверен в правильности сотрудничества с полковником и постоянно анализировал ситуацию).       Под удивленные взгляды бойцов Варты и еще один, не самый заметный из окна кабинета второго этажа, он выполз за территорию Химзавода и огляделся. В КПК не было ни намека на хоть какой-то сигнал с маячка, который стоял на КПК Бродяги. Видимо, теперь ему такие вещи были не нужны. Вот получить в руки оружие — вполне.       В этот же момент закралась мысль, что может и Скиф пострадать, у него же была Рысь, да вот не до спасения чужих жизней было. Дегтярев в этой ситуации выкрутил на максимум свою эгоистичность и выбрал своим приоритетом поиски Леши, а не спасение вольных, которые так и лезли в Припять с желанием «посмотреть на достопримечательности». Сколько таких трупов после на пути попадалось — сложно сосчитать.       «Занимайте оборонительные позиции. В ближайшее время возможны новые нападения. Ни один монолитовец не должен занять ДК и найти Фундамент».       Шура отправил сообщение своим, проверил количество патронов в Сотнике и с тяжелым сердцем направился в сторону Рыжего леса. Чуйка у него была, что Бродяга туда вернулся. Не зря же в первый раз бедолага там и трекался, сражаясь сразу с двумя, да еще и после огнестрельного ранения в живот. Наемники, правда, оставившие шрам Леше, не выжили, каждый получил по заслугам, потому что за своих людей Дегтярев и не такое готов был устраивать.       — Полковник, я бы не советовал вам туда соваться, — вызов на КПК от Коршунова был неожиданным. Шура отвечать не хотел, но долгий путь до домика Доктора не осилил бы в такой тишине. Еще и идти было тяжело, голова казалась под сотню килограмм, шея ныла. Да, в который раз подтвердилась теория, что помимо меткой стрельбы из снайперки, Бродяга и в ближнем бою вырубать умел только так. — Не думайте, что это мое желание обеспечить себе проход к Фундаменту. Я, все же, надеюсь, что вы поможете нам устранить угрозу в виде возрожденного Монолита.       — Каким образом, скажите мне, я должен это сделать? Ученый, разбирающийся во всех технологиях проекта Х, у вас под боком. Спросите его. — Честно, Дегтярев был недоволен первым испытанием. Да, он сам согласился и пошел проверять, сможет ли Сердце Оазиса исправить ситуацию, но Далин… получше, что ли, подготовиться мог, разве нет? После опыта сотрудничества с Институтом остался осадок в виде вечной предвзятости к ученым — напыщенные и высокомерные, они так упорно делали вид, что мог поправить в Зоне все. Что ж тогда не поправили сейчас? Справедливости ради, с Дмитро так близко контактировать не приходилось, так что утверждать, что и он себя вел как напыщенный индюк, было глупо. — Пусть он пороется в документации, а вы отловите ему подопытного. И сами все проверьте.       Вышеупомянутый Далин, в это время перебирающий вырванный почти с корнем из излучателя сердечник, поднял взгляд и кисло улыбнулся. Ему не в первый раз приходилось такое слушать, но вот со стороны Дегтярева хотелось поменьше язвительности.       — Вы больше контактировали с Полднем и его главой. Лучше знаете людей, которые сейчас не подчиняются себе. — Саша пропустил мимо ушей неприятные комментарии, кивнул Дмитро, мол, продолжай и отвернулся к окну. — Если удастся заполучить еще одного монолитовца, пожалуйста, приводите его на Химзавод. Ставить под угрозу ваших людей больше не будем.       Ответить Шура не успел, звонок оборвался. Очень хотел возмутиться, даже воздух в грудь набрал, чтобы рассказать Коршунову, в каких позах он видал такую помощь и отношение к людям. Да и к черту, правда. Этот напыщенный старикашка, считающий себя главным во всей Зоне, все равно получит в будущем свое. Зона, которую он, по своим же словам, готов был обуздать, никогда не оставляла без внимания такие громкие заявления.       Шура отправил КПК обратно в рюкзак и осмотрелся. Впереди виднелись густые, словно ржавые кроны деревьев, укрытая таким же плотным слоем листьев земля. Пейзаж навевал неприятные ощущения прошлой встречи.       Белоснежные с голубоватым отливом глаза Бродяги, окровавленная форма, хрипы Доктора на заднем плане и пугающего вида подвал. Если он не использовался никогда в жизни для опытов, то других вариантов для этого помещения у Дегтярева не было. Чего стоил только железный лоток с хирургическими инструментами и клетки по правую сторону от входа. Вероятно, там даже кто-то был, потому что стук о металлические прутья Шура точно слышал, просто внимание не обратил. Не до экскурсий ему было.       Сейчас тоже. Защитный купол, скрывающий домик Доктора, пропустил его внутрь, отрезал от остального мира. Воцарилась гнетущая тишина, не предвещающая ничего хорошего.

***

      — Это было неубедительно, — Дмитро разложил части сердечника излучателя на столе перед собой и принялся осматривать. Нужно было заменить его на артефакт таким образом, чтобы при включении волны воздействовали на разум людей, но не зомбировали, а исцеляли.       — Мне плевать, — резко отозвался Коршунов. — Суть была не в том, чтобы убедить его остаться на нашей стороне или сделать более лояльным в вопросах сотрудничества.       — А выглядело все именно так.       — Возможно, — он хотел убить двух зайцев одним выстрелом — избавиться от проблемы с вновь восставшей из мертвых опаснейшей группировкой Зоны и при этом получить доступ к Фундаменту. Пока Агата и Набсовет не решили выкрутить ему яйца. — Но нам сейчас явно не до любезностей. Никто не давал гарантии, что все получится с первого раза.       — Как для человека, который напрямую заинтересован в том, чтобы вернуть разум своему протеже, ему было важно иметь хоть какие-то гарантии. И, к сожалению, не нам в этом случае диктовать условия. Ты же знаешь, что взять Припять штурмом не выйдет. — Дмитро в принципе не стремился расконсервировать все лаборатории подряд. По его опыту, часть из них не должны были больше существовать, учитывая все ужасы, которые там происходили. Может, в этом и было его отличие от отца — не идти по головам в поиске новых открытий, а искать эти открытия для решения имеющихся проблем. Для облечения жизни или исправления всего ужаса, который устроили ученые из О-Сознания. — Отцепись от него. Я разберусь с излучателем, потом проведем пробный запуск. Сейчас помощь Дегтярева нам не требуется, зато ему очень нужно вернуть пропажу.

***

      — Ты снова вернулся, — голос Бродяги отскакивал от стен, словно стеклянный мячик — всего пару раз, зато достаточно громко, чтобы заполонить собою все пространство. — Не боишься смерти?       — Не от твоих рук, — Шура упирался ладонями в кафельный пол и пытался отдышаться. На кончике языка ощущался яркий привкус крови. — Ты меня не убьешь.       — Почему ты так решил? Думаешь, Монолит тебя пощадит? Тогда советую еще раз хорошо подумать и перестать обманывать самого себя.       Глухой стук тяжелого берца оказался скрыт под натужным кашлем. Дегтярев не успел закрыться от удара и склонился ближе к каменному полу, пережидая яркую вспышку боли в районе солнечного сплетения.       Это был не его Леша.       Тот, кого он так долго знал, не хватался за оружие по внезапно осенившему желанию, не избивал людей и тем более не насмехался над своими врагами. Он нес на плечах невероятно тяжелый груз вины и, не имея возможности исправить абсолютно все, старался сделать будущее не таким темным, как прошлое. Не возвращался к прошлым богам и идолам, не молился глухим шепотом, обещая исполнить волю Монолита.       Тот Бродяга боялся сделать больно и, стремясь найти способ смыть кровь своих жертв с рук, помнил Шуру.       — Потому что ты мой будущий муж, — Дегтярев сплюнул кровь в сторону, утер уголки губ и медленно поднялся. — А еще ты пообещал сам себе, что больше не будешь убивать, создал новую группировку и учил своих братьев жить в том мире, о котором они все забыли. Но теперь и ты это забыл, а я даже не знаю, как тебе помочь. Может, стоило послушать тебя тогда и выстрелить.       Лицо Леши не поменялось. Он не был удивлен, возмущен или поражен. Даже бровью не повел, но замахиваться повторно не стал, наблюдая свысока за попытками Шуры принять вертикальное положение. После продолжительной драки, в которой тяжело было выявить победителя, потому что мутузили друг друга схожие по комплекции мужики, на полу оказался именно Дегтярев. В его возрасте, к сожалению, еще столько же простоять было подвигом.       — Как ты смеешь мне врать, — надвигающаяся фигура Бродяги могла напугать кого угодно. Кроме Шуры. Он только тяжело вздохнул и выставил правую руку, уворачиваясь от удара и пытаясь вывести противника из состояния равновесия ударом в корпус. Как жаль, что Леша это будто предвидел — ухватил за запястье, вывернул руку до ноющей боли в плече и прижал Дегтярева к пустым клеткам. — Мои братья отдавали свои жизни не для того, чтобы я якшался с неверными.       Он вклинил колено между чужих ног, прижался ближе, сильнее сжимая пальцами запястье, почти полностью перекрывая кровоснабжение. Тупая, пульсирующая ярость затопила голову. Никаких отношений с теми, кто идет против Монолита.       — Но тебе бы, в таком случае, очень понравился один из наших обрядов…       Договорить Бродяга не успел, получив затылком в нос. Боли не было, но сработал рефлекс и хватка ослабла. Он даже отодвинул корпус от неожиданности, из-за чего потерял преимущество и оказался на месте Дегтярева — тот, вопреки туманящей разум боли, вывернулся и ухватил Лешу двумя руками за шею. В одной просто не было смысла.       — Мне бы понравилось, если бы ты перестал нести эту чушь и прислушался к моим словам, — терпение Шуры было грани, трещало по швам и было готово приказать долго жить. Каждое такое слово ранило сильнее пуль и осколков гранат. Его любимый, хмурый, пытающийся самостоятельно познавать мир Лешка… исчез так же, как теплым летом 2012 года из Прачечной.       — Этому не бывать.       Бродяга улыбался, совсем не пытался вырваться и смотрел пронзительно своими белоснежными глазами. Его силуэт постепенно утопал в ярком свечении позади, пока не стало больно на него смотреть. Дегтярев зажмурился, сильнее сжал пальцы, но шея Леши из рук растворилась, а после пропало и свечение.       — Ну куда ты опять убегаешь? — В память об этом диалоге ему осталась только потертая от времени цепочка с пустой гильзой.       «Напоминание о том дне, когда отключили пси-установки».

***

      — Саш, — Далин звучал немного напугано, но воодушевленно. Щелкнул сердечник излучателя, вставая в пазы, начал мягко пульсировать артефакт. — Саша… Кажется, у меня получилось.       — Ты смог его заменить? — Коршунов стряхнул пепел с сигареты и перевел взгляд на Дмитро. У обоих видок был не очень, сказывалось малое количество сна. — Надеюсь, в этот раз все сработает?       — Не знаю. Нужно попробовать еще раз. Все равно иных вариантов у нас нет.       — Есть. Уничтожить Монолит, который мы вернули в Институт, и зачистить территорию. И от врагов, и от излучателей.       — Слишком радикально, я не согла…       — Прости, дорогой, но если твое новое изобретение не сработает, я сделаю все так, как считаю нужным. — Флегматичное настроение Саши не вязалось с тем, что он говорил. Эти слова пугали Далина, вынуждая нервничать сильнее. — Что тебе нужно, чтобы приступить к следующему этапу? — Нам нужно на Сферу.