Сшивая наши миры

Диана Покровская

Уже вторую неделю я живу на автомате. Склиф превратился в замкнутый круг: операционная — коридор — перевязочная — снова операционная. Я почти не чувствую времени, только усталость, которая накапливается слоями. Полина наконец вышла с больничного и снова забрала Масленникова себе — и, честно, это было к месту. Потому что наблюдать за этим цирком со стороны — отдельное испытание. Главврач перед ним буквально… стелился. Не фигурально — по-настоящему. Голос мягкий, улыбка дежурная, корпус чуть подан вперёд, как будто не пациент перед ним, а инвестор, от которого зависит полбольницы. Масленников что-то бросает между делом — и главврач уже кивает, соглашается, обещает «посмотреть» и «решить». А девушки… это вообще отдельный уровень пиздеца. Смеются с каждой его шутки — даже с тех, где смеяться не над чем. Любезничают, задерживаются у палаты, находят тысячу ненужных поводов заглянуть. Кто-то поправляет халат, кто-то вдруг вспоминает, что «забыла уточнить самочувствие», а кто-то просто стоит и улыбается, как на кастинге. Я смотрю на это всё с конца коридора, скрестив руки, и чувствую только раздражение. Матвей стоит рядом, наблюдает секунды три, потом хмыкает и бурчит себе под нос: — Пиздец… — Не то слово, — отвечаю я, не отрывая взгляда. Идём дальше по коридору. У нас — пациенты, операции и реальная работа. А у кого-то тут, видимо, шоу-программа. Последняя операция на сегодня закончилась минут сорок назад. Я наконец решила хоть что-то поесть за весь этот день. Шагаю по коридору, а с каждой секундой кажется, что меня вот-вот накроет. Голова кружится всё сильнее, ноги подкашиваются. — Приехали, блять… — выдохнула я сквозь зубы. Меня мгновенно подхватывает Матвей, крепко, но аккуратно. — А ну-ка, пойдём мерять давление, — говорит он, стараясь удержать голос спокойным. Я только кивнула, ощущая, как мир вокруг слегка плывёт, и каждый шаг даётся с усилием. Матвей повёл меня в сторону ординаторской. Мы прошли мимо Масленникова — он как раз смотрел нам вслед. В ординаторской он измерил мне давление. — Слишком низкое… — пробормотал Матвей. — Сейчас поешь и поспи пару часов, а если что — прокапаю тебя. Я перекусила, попила горячий чай, и примерно через час уже спала на диванчике, позволяя телу наконец-то расслабиться после дня без остановки.

Дмитрий Масленников

Я впервые за долгое время вдохнул воздух так, будто он был новым. Свежим. Настоящим. Выписали — и это слово звучало как разрешение снова жить, а не существовать между капельницами и белыми стенами. Медсёстры, конечно, делали вид, что им всё равно, но по глазам было видно — прощаться не хотели. Кто-то улыбался слишком долго, кто-то задержал руку, когда отдавал документы. Привычная история. Мы вышли на улицу. Я сел на заднее сиденье, откинулся, на секунду прикрыл глаза. — Сначала в офис, — спокойно сказал я водителю. — Потом домой. Машина тронулась. Я достал телефон. Экран загорелся, отражаясь в стекле. Пальцы работали автоматически — слишком много мыслей, слишком мало времени. «Дэн, привет. Пробей-ка мне информацию про одного человечка». Отправил. Выдохнул. Город за окном жил своей жизнью: кто-то спешил, кто-то ругался по телефону, кто-то смеялся. А у меня внутри было странное чувство — будто я вернулся, но не до конца. Как будто что-то уже сдвинулось, и назад пути нет. Я поймал своё отражение в стекле. Худее. Жёстче. Взгляд другой. — Ну что, Масленников, — тихо сказал сам себе. — Поехали разбираться. Телефон завибрировал в руке. Ответ был слишком быстрым. «Привет. Имя, фамилия. И зачем тебе?» «Покровская Диана. Давай без лишних вопросов». Отправил и убрал телефон экраном вниз, будто он мог начать задавать их сам. Зачем — подумают все. И он подумает. Но мне надо. Машина мягко шла по проспекту. Водитель молчал — умный мужик, за это я его и ценил. Я смотрел в окно, но город расплывался, мысли были где-то глубже. Диана. Имя уже давно не выходило из головы. Слишком часто. Слишком навязчиво для человека, который «просто врач». Я помнил её взгляд — спокойный, холодный, будто она всегда держит дистанцию. Не из высокомерия. Из привычки. Такие люди не подпускают просто так. Телефон снова завибрировал. «Принял. Дай мне пару часов. И, Дим… ты уверен, что хочешь это знать?» Уголок губ дёрнулся. Уверен ли я? Нет. Но если уж начал — останавливаться поздно. «Да», — ответил я коротко. Мы подъезжали к офису. Стеклянное здание отражало небо — чистое, будто ничего плохого в этом мире не происходило. Я выпрямился, поправил пиджак. Режим «бизнесмен» включился автоматически, но где-то под ним уже работал другой — настороженный, собранный, злой. — Приехали, — сказал водитель. — Жди, — бросил я, открывая дверь. — Я ненадолго. Хотя мы оба знали: если я сказал «ненадолго», значит день только начинается.