Сшивая наши миры

Дмитрий Масленников

Через пару дней. Я сидел в офисе, перебирая документы. В углу стола лежало досье на Покровскую — полное, выверенное, собранное до последней мелочи: учёба, работа, старые фотографии, упоминания в соцсетях, даже те, что давно удалены. Лист за листом, цифры, даты, лица. Всё разложено так, чтобы не упустить ни одной детали. Рядом, развалившись в кресле, сидел Егоров Денис — для своих просто Дэн. Он говорил спокойно, по-деловому, будто зачитывал отчёт, но в голосе всё равно проскальзывало любопытство. — В общем, смотри. Она не из простой семьи. Отец — Аникин Александр Сергеевич, бывший прокурор Московской области. Уже как год на пенсии, но фактически всё ещё в деле — работает юристом. Мать — Покровская Анна Анатольевна, была главврачом Склифа. Родители развелись шесть лет назад. Мать умерла три года назад. Отец сейчас женат… ну, как обычно — нашёл себе помоложе. Я усмехнулся краем губ, не поднимая взгляда от бумаг. — Хм… интересно. Про отца не знал. Пересекались как-то раз. Не лучшее знакомство. Дэн кивнул и продолжил: — Фамилию девушке дали Покровская. Сам понимаешь — чтобы без лишних проблем. Школу окончила с золотой медалью, до четырнадцати лет занималась художественной гимнастикой. Потом — медицина. Университет с красным дипломом. Сейчас заканчивает ординатуру. Я взял стопку фотографий, медленно перелистывая. На снимках — спокойный взгляд, сдержанная улыбка, никакой показной роскоши. — Значит, девочка пай, — произнёс я задумчиво. — В общем, да. Мамина гордость, папина любимица. Родители подарили ей машину после выпуска и квартиру — когда окончила университет. Но с отцом, судя по всему, сейчас напряжённо. На его юбилее три месяца назад её не было. Я задержал взгляд на одной из фотографий дольше остальных. Интересно… слишком правильная. — Так, по соцсетям. Один профиль в «ВКонтакте», два в Instagram — оба закрытые. Зато профиль её матери был открыт, — Дэн перелистнул страницу на планшете. — Оттуда я вытащил достаточно фотографий. Семейные, поездки, какие-то старые праздники. Я усмехнулся. — Такие, как она, обычно легко поддаются. — Не спешил бы с выводами, — хмыкнул он. — Дальше по личному. В профиле матери нашёл только один ролик: судя по всему, её молодой человек делает ей предложение. Но до свадьбы дело так и не дошло. Я откинулся на спинку кресла. — Думаю, она поддастся. Дэн прищурился, посмотрел на меня внимательно. — Уверен? — Более чем. Он помолчал секунду, а потом усмехнулся, явно наслаждаясь моментом. — Тогда давай поспорим? Я медленно улыбнулся. — Давай. Условия такие: уложишь её в постель — нужны фотодоказательства. Даю тебе три месяца. Если я выиграю — ты отдаёшь мне «Урус». Я тихо усмехнулся. — Три месяца? Да мне и месяца хватит. А если выиграю я — ты выполнишь одно моё желание. Мы посмотрели друг другу в глаза — без шуток, без улыбок. Потом протянули руки и пожали их. Сделка была заключена.

***

Я взял один лист, записал контакт в телефон и зашел в Telegram. Набрал: «Добрый день». Ответ пришел с задержкой, буквально через несколько минут: «Добрый, мы знакомы?» Я поднял бровь. «Относительно, Масленников». И тут произошло то, чего я никак не ожидал. «Извините, с пациентами не имею права общаться. Не пишите мне больше». Статус исчез, аватарка пропала, осталась только надпись: «был/а давно». Я сидел, сжимая телефон в руке, словно держал что-то, что могло вот-вот выскользнуть. В голове крутилось одно: она закрыла дверь, даже не дождавшись объяснений. И это раздражало, цепляло и… не важно. Я, конечно, не пальцем деланный. И вот это её «не пишите мне больше» — ну серьёзно? А где, простите, профессионализм? А если я тут, блядь, при смерти? Если у меня осложнения, температура, швы разошлись? «С пациентами не имею права общаться». Очень удобно. Очень холодно. Очень по-Покровски, как я уже успел понять за эти пару строк. Я усмехнулся, откинулся в кресле и покрутил телефон в руке. Ладно. Не пишите мне больше? Принято. Сейчас вообще возьму — и приеду. Я поднялся, подошёл к окну. Внизу гудел город, вечер начинал давить на виски. В голове уже выстраивался маршрут, время, пробки. Я слишком привык получать ответы. И слишком плохо реагирую, когда мне их не дают. — Интересная ты, Диана Александровна… — пробормотал себе под нос. Телефон снова оказался в руке. Я не писал. Я просто набрал номер водителя.

***

Время на часах показывало чуть больше восьми вечера. Я сидел в машине, уставившись в тёмное стекло лобового, и бесцельно прокручивал в голове её сухое «не пишите мне больше». Минуту. Вторую. Потом раздражение взяло верх — я вышел, хлопнул дверью и облокотился на неё плечом, закурил, оглядывая двор. И тут она появилась. Из-за угла дома — быстро, почти летя. Плащ нараспашку, джинсы, белая кофточка, волосы распущены и падают на плечи. В руках сумка, сжатая так, будто в ней вся её защита от мира. Она шла целеустремлённо, не глядя по сторонам, будто хотела проскочить этот двор как можно быстрее. Я узнал её сразу. — Диана Александровна, ну как так можно? — окликнул я, не повышая голос. Она даже не остановилась. Лишь на долю секунды напряглась спина, но шаг не сбавила и направилась к подъезду. — У меня от ваших ответов даже шов заболел, — добавил я уже с усмешкой, отталкиваясь от машины. Она резко развернулась у двери. — Что вам надо от меня? — голос резкий, усталый, без капли кокетства. Я пожал плечами, подходя ближе. — Ну, не знаю даже… думаю, согласие на предложение руки и сердца более чем подойдёт. — Очень смешно, — отрезала она и снова повернулась к двери. Замок щёлкнул. В этот момент я поймал её за запястье — аккуратно, без силы, но так, чтобы она почувствовала. Она обернулась мгновенно. Взгляд — острый, настороженный. — Ну хотя бы ужин, — сказал я уже серьёзно, без шуток. — Без обязательств. Просто ужин. — Нет. Я усмехнулся — коротко, без веселья. Её «нет» прозвучало уверенно, отточено. Так говорят люди, которые привыкли, что после этого от них отстают. Со мной этот номер редко работал. — Диана Александровна, — спокойно сказал я, не повышая голос, но запястье всё ещё держал, — вы сейчас выглядите так, будто я зову вас не на ужин, а в какую-то авантюру с плохим финалом. Она резко обернулась. Вблизи — зеленый глаза, злые, усталые, слишком внимательные. Такие глаза не верят людям по умолчанию. — Отпустите, — холодно. — Сейчас, — кивнул я, не дергая, но и не отпуская сразу. — Только скажите честно. Почему «нет»? Она выдохнула резко. — Потому что я о вас наслышана, — отрезала она. — Очень. И, поверьте, у меня нет ни малейшего желания общаться с такими людьми, как вы. Вот оно. Не каприз. Не кокетство. Осознанное, выстроенное «нет». — С такими — это с какими? — спокойно уточнил я. — Самоуверенными. Привыкшими, что им всё можно. С теми, кто не слышит отказов и считает себя исключением из правил. Я много чего ещё знаю про вас. Она снова попыталась высвободить руку. — Понятно, — коротко ответил я. — Значит, всё, что вы обо мне знаете, — это чужие слова. — И мне этого достаточно. Я отпустил запястье, но шаг назад не сделал. — Ну хорошо, — медленно сказал я. — Тогда не ужин. Хотя бы одна встреча. Она прищурилась. — Вы не отстанете от меня, я правильно понимаю? — Именно, — честно ответил я. — Потому что всё, что о мне говорят, — это слухи. А верить им или нет — уже ваш выбор. Между нами повисла пауза. Она смотрела внимательно, оценивающе, будто взвешивала не меня — риск. — Я подумаю, — наконец сказала она. — А теперь отпустите мою руку. — Я уже отпустил, — тихо ответил я. Она зашла в подъезд. –Вы кстати меня обманули, любите вы шоколад.–крикнул я пошел к машине.