Сшивая наши миры

Диана Покровская

Дима уже как месяц вернулся из той командировки. Приехал такой загорелый, что я первое время не могла отлипнуть — трогала его лицо, плечи, руки, и всё приговаривала: «Ты теперь как шоколадка». Он смеялся и говорил, что это лучший комплимент в его жизни. Сегодня был выходной. У меня и у него. Редкое совпадение, которое нельзя было упускать. Мы решили собраться и где-нибудь отдохнуть — нормально, по-человечески, с компанией. Позвали всех. Даника с его девушкой Аней. Сударя. Полину. Чернеца с Инной. Лёшу и Веру. Компания собиралась приличная, и я сразу поняла: надо выглядеть соответствующе. Как-никак лето. Можно позволить себе что-нибудь провокационное. Я остановилась на чёрном платье. Короткое, с открытыми вставками на талии — там, где кожа чуть виднеется, дразняще, но без пошлости. Туфли на каблуках, укладка локонами, макияж с акцентом на глаза. Я крутанулась перед зеркалом и осталась довольна. Мой спутник тоже не отставал. Я не могу описать, как же Масленникову идёт чёрный цвет. Это просто преступление какое-то. Он надел чёрную футболку — простую, но сидящую идеально. Чёрные брюки, ремень, часы на запястье. Цепочка на шее и браслет на другой руке дополняли образ. Выглядел так, будто сошёл с обложки мужского журнала. Я смотрела на него и не могла насмотреться. — Ты чего там застыла? — спросил он, поправляя часы. — Любуюсь. — Успеешь ещё налюбоваться, — усмехнулся он. — Иди сюда, фото сделаем. Я подошла, встала перед ним спиной, чуть повернув голову. Он обнял меня за талию, я запрокинула голову и поцеловала его в губы. Дима щёлкнул телефоном. — Идеально, — сказал он, глядя на экран. — Покажи. Он показал. Фото вышло огонь. Я — в профиль, целую его, платье сидит идеально, вставки на талии подчёркивают фигуру. Он — чуть сверху, с этой своей лёгкой улыбкой. Шикарно. — Заливаю? — спросил он, подмигивая. — Валяй. У Димы очень популярный профиль. Но публикует он редко. То работа, то лень, то просто не хочет светиться. А тут — видимо, настроение было. Через пару минут я увидела уведомление. Фото в ленте. Подпись короткая, но ёмкая: «Love u to eternity». Я улыбнулась, глядя в экран. — Люблю тебя до бесконечности, — прочитала я вслух. — Ну да, — пожал плечами Дима, будто это само собой разумеющееся. Я подошла и чмокнула его в щёку. — Красиво сказал. — Красивой девушке — красивые слова. — Пошли уже, — засмеялась я. — А то опоздаем, и все нашу красоту увидят только в инстаграме. Он взял меня за руку, и мы вышли. Сегодня Дима вызвал водителя. Умный мальчик — прекрасно понимал, что за руль он сегодня не сядет. Вечер обещал быть долгим, громким и точно не безалкогольным. Мы подъехали к клубу, и нас сразу провели внутрь без очереди. Дима как всегда забронировал VIP-ложу — любил он этот формат. Чтобы и музыка рядом, и свои люди, и лишние взгляды не мешали. Охрана узнала его, кивнула, открыла дверь. Мы поднялись на второй этаж, и я сразу увидела наших. Все уже были в сборе. Сударь сидел в углу с бокалом виски, смотрел куда-то в зал с обычным своим невозмутимым видом. Чернец с Инной о чём-то спорили, но без злости — так, для вида. Даник и Аня устроились на диване, Лёша с Верой танцевали прямо у столика, не дожидаясь, пока разогреются. Егор и Яна сидели и болтали. А девочки… Аня увидела меня первой. — Божечки! — заорала она на весь VIP-зал, вскакивая с места. — Дианка, какая ты красивая! Я засмеялась и пошла к ней. Мы обнялись крепко, по-настоящему. Я девочек видела редко — всё из-за моего дурацкого графика. Смены, ночные, выходные, которые вечно не совпадали. А скучала я по ним безумно. — Девчонки! — крикнула я, раскидывая руки. Инна подошла следом, чмокнула в щёку. Яна — за ней, улыбаясь. — Ну показывайся, — Аня отстранила меня на вытянутые руки и оглядела с ног до головы. — Платье — бомба. Туфли — бомба. Ты сама — просто космос. Масленников, иди сюда! Дима как раз здоровался с парнями, но на зов обернулся. — Что? — Ты как её вообще одну отпускаешь? Уведут же! — Пусть попробуют, — усмехнулся он, подходя и кладя руку мне на талию. — Я кусаюсь. — Ой, всё с вами понятно, — закатила глаза Аня. — Пошли танцевать, подруга. Ты мне всё расскажешь. — Что расскажешь? — Как ты его ждала эти четыре дня. Как встречала. Всё-всё-всё! Я засмеялась и дала утащить себя в сторону танцпола. Дима остался с парнями, но я чувствовала его взгляд — тёплый, довольный, чуть собственнический.

Дмитрий Масленников

Я сидел с парнями в VIP-ложе, мы выпивали, болтали о бизнесе, о проектах. Сударь, как обычно, молчал больше, чем говорил, но иногда вставлял меткие замечания, от которых хотелось ржать, но нельзя было — он же Сударь. Чернец травил байки про своих заказчиков — у него всегда была куча историй про странных людей в строительном бизнесе. Даник слушал и посмеивался, Лёша подливал всем виски и иногда комментировал проходящих мимо девушек, но без пошлости — так, для галочки. Но я заметил кое-что интересное. Сударь, который обычно смотрел в одну точку или в телефон, сегодня периодически косился в сторону танцпола. Я проследил за его взглядом и усмехнулся про себя. Он смотрел на Полину. Наша невозмутимая скала, человек-броня, заинтересованно наблюдал, как Полина трясёт головой в такт музыке и что-то кричит Диане на ухо. Интересненько. Я ничего не сказал, но отметил про себя. Надо будет потом подколоть. Девчонки были на танцполе. Я, конечно, наблюдал за своей. Не мог не наблюдать. Она была… чертовски сексуальна. Это платье — чёрное, короткое, с этими открытыми вставками на талии, которые дразнили, показывая кусочек кожи, но не давая ничего лишнего. Каждый раз, когда она поднимала руки, ткань чуть смещалась, и я видел этот изгиб, эти линии, от которых у меня внутри всё переворачивалось. Туфли на каблуках делали ноги бесконечными. Волосы рассыпались по плечам, блестели в свете софитов, когда она двигалась в такт музыке. Она танцевала раскованно, но без пошлости. Чувственно, но не вульгарно. Просто кайфовала от момента, и этот кайф делал её ещё привлекательнее. Полина что-то кричала ей на ухо, показывая в нашу сторону. Диана засмеялась, запрокинув голову, и махнула мне рукой. Я улыбнулся и поднял бокал в ответ. — Масленников, убери слюни, — толкнул меня в плечо Чернец. — А то сейчас утонешь. — Иди ты, — отмахнулся я, но улыбку не спрятал. — Я смотрю, у вас там всё серьёзно, — заметил Даник, кивая в сторону танцпола. — Давно не видел тебя таким. — Это каким? — Расслабленным. Счастливым. Не думающим вечно о бабле и подрядах. — Подряды никуда не делись, — усмехнулся я. — Просто теперь есть ради кого возвращаться домой. Лёша присвистнул. — Ого, Масленников романтиком заделался. Ребята, вы это видите? — Заткнись, — беззлобно огрызнулся я. — А чего она с Полиной танцует, а не с тобой? — подколол Чернец. — Ты её совсем отпустил? — Пусть отрывается. Мы ещё натанцуемся. — О, смотрите, — Лёша кивнул на танцпол. — Кажется, к нашим девчонкам хотят подкатить. Я напрягся. Двое парней — явно подвыпившие, в дорогих, но безвкусных рубашках — приближались к Диане и Полине. Один что-то говорил, улыбался, пытался приобнять Полину за талию. Я уже собрался встать, но Диана… Она сделала шаг вперёд, встала между Полиной и этим хмырём, что-то сказала — спокойно, но с таким выражением лица, что парень буквально отшатнулся. Потом она взяла Полину за руку и увела её в другую часть танцпола, даже не оглянувшись. — Ничего себе, — выдохнул Даник. — Быстро она его поставила на место. — А как ты думал? — усмехнулся я, чувствуя гордость. — Это моя девочка. Полина, видимо, решила, что с танцев хватит — направилась к нам. Но не ко всем сразу. Она подошла прямо к Сударю. Я замер, сделав вид, что очень занят своим бокалом. — Сударь, — сказала Полина, уперев руки в бока. — Ты чего сидишь как каменный? Пошли танцевать. Сударь поднял на неё взгляд. Лицо — каменное, но я готов был поклясться, что в глазах мелькнуло. — Я не танцую, — ответил он ровно. — А сегодня начнёшь, — заявила Полина и, не дожидаясь ответа, схватила его за руку. Сударь посмотрел на нас. Мы все дружно отвели глаза, делая вид, что обсуждаем что-то невероятно важное. Он тяжело вздохнул, встал и позволил утащить себя на танцпол. — Ничего себе, — присвистнул Лёша, когда они отошли. — Это Полина, — усмехнулся Чернец. — Она кого хочешь растормошит. Через минуту к нам подошла Диана. Разгорячённая после танцев, с блестящими глазами, чуть запыхавшаяся. Я протянул руку и притянул её к себе. — Устала? — спросил я, убирая прядь волос с её лица. — Немного, — улыбнулась она. А потом, не спрашивая, взяла у меня из руки бокал с виски и сделала глоток. Я приподнял бровь. — С каких пор ты пьёшь виски? — С тех пор, как мы выпили все коктейли, — она вернула бокал и чмокнула меня в щёку. — Не жадничай. — Для тебя — никогда, — усмехнулся я. Чернец заржал. — Масленников, ты под каблуком. Поздравляю. — Это не каблук, — поправила Диана, садясь ко мне на колени. — Это любовь. Я обнял её за талию и согласно кивнул. — Что она сказала — то и правильно. Парни заулюлюкали. — Ладно, — поднял бокал Чернец. — За любовь! — За любовь! — поддержали все. Диана улыбнулась и снова отпила из моего бокала.

Вечер был в самом разгаре. Музыка гремела, софиты переливались, народ на танцполе уже не стеснялся движений. Мы с парнями сидели в VIP-ложе, обсуждали какие-то рабочие моменты. Я прикинул в уме: несколько коктейлей она выпила точно. Плюс пару раз подходила ко мне и делала глоток из моего бокала с виски. Бокалов шесть, не меньше. Она была в отличном настроении — расслабленная, тёплая, чуть более смелая, чем обычно. И это безумно заводило. Она снова направилась в нашу сторону. Не к девчонкам — ко мне. Подошла, встала передо мной, чуть покачиваясь на каблуках. Глаза блестели, на губах играла та самая улыбка. А потом она потянула меня за цепочку. Легко, но настойчиво. Притянула ближе, так что наши лица оказались в сантиметре друг от друга. — Пошли потанцуем? — спросила она, и в голосе звучала такая смесь нежности и вызова, что я готов был идти за ней хоть на край света. — Пошли, солнце, — ответил я, вставая. Она взяла меня за руку и повела вниз, на танцпол. Парни за спиной зашевелились. — Один-ноль в пользу Дианы, — хмыкнул Чернец. — Масленников даже не сопротивлялся. — А ты как думал, — усмехнулся Даник. Мы спустились. Музыка играла что-то ритмичное, но Диана притянула меня ближе, и мы задвигались в своём темпе. Она обвила мою шею руками, я положил ладони ей на талию. — Ты такая красивая, — сказал я ей в ухо. — Потому что пьяная? — засмеялась она. — Потому что моя. Она улыбнулась и чмокнула меня в щёку. А наверху, в VIP-ложе, Чернец уже разливался: — Ставлю на то, что через годик у них свадьба! — Годик? — Лёша скептически поднял бровь. — Да они до осени не дотянут. Масленников уже сейчас в ЗАГС её потащит. — Спорим? — На что? — На ящик виски и ресторан. — Идёт. — А если раньше? — вмешался Даник. — Тогда двойная ставка. Сударь, сидевший в углу с бокалом, перевёл взгляд на танцпол. Посмотрел на нас, потом на Полину, которая что-то обсуждала с Инной. — Я бы поставил на февраль, — сказал он вдруг. Все замерли. — Чего? — переспросил Чернец. — Говорю, если он сделает предложение — то в феврале. Полтора года будет. — Откуда ты знаешь? — Просто знаю. Парни переглянулись. Сударь редко ошибался. — Ладно, — Чернец потёр руки. — Значит, ждём февраль. И готовим кошельки. А мы танцевали внизу, не зная, что наша судьба уже решается в мужских спорах и ставках на виски. Диана прижалась ко мне всем телом, и я забыл обо всём на свете. Она повернулась, встала напротив, и я сразу поплыл. Она притянула меня ближе, почти поцеловала — но в последний момент отстранилась. — Не так быстро, — прошептала она. — Ты издеваешься? — Немного. Её руки легли мне на плечи, пальцы чуть сжались, зарываясь в ткань футболки. Она смотрела мне прямо в глаза — этот взгляд, слегка пьяный, тёплый, бесконечно родной, от которого у меня внутри всё плавилось. А потом она начала двигаться. Медленно, плавно, текуче. Её бёдра описывали восьмёрки в такт музыке, тело вибрировало от каждого удара басов. Чёрное платье с открытыми вставками на талии сидело идеально, и каждый раз, когда она прогибалась, ткань натягивалась, открывая ещё больше кожи. Я положил ладони ей на талию — туда, где не было ткани. Горячая, гладкая кожа под пальцами сводила с ума. Она сделала шаг ближе. Теперь между нами не было расстояния. Её грудь касалась моей груди, её дыхание смешивалось с моим. Диана обвила мою шею руками, пальцы зарылись в волосы на затылке. Она прижималась всем телом — так тесно, так интимно, что я чувствовал каждый её вдох, каждое движение. Она чуть отстранилась, чтобы снова прижаться, но уже по-другому. Её бёдра двигались сами по себе, находя ритм, находя мой ритм. Она тёрлась об меня, дразняще, обещающе, и я готов был взорваться от этого ощущения. Мои руки жили своей жизнью. Они скользили по её спине, по пояснице, ниже — я не мог остановиться. Она выгибалась навстречу, тихо выдыхая мне в шею. — Дима… — прошептала она. — Да? —Я тебя безумно люблю.. —Я тоже. Она улыбнулась — довольно, по-кошачьи — и прижалась ещё теснее. Её руки спустились с моей шеи, провели по груди, по торсу, остановились на поясе. Пальцы зацепились за ремень, чуть потянули. — Диана, — предупредил я. — Что? — невинно захлопала она ресницами. — Мы в клубе. — Я знаю, — она улыбнулась. — Но ты же хочешь. — Ты даже не представляешь, как. — Представляю. Она привстала на цыпочки, поцеловала меня в шею, чуть прикусив кожу. Я зарычал сквозь зубы, прижимая её к себе так сильно, что она ойкнула. — Всё, — сказал я твёрдо. — Мы уходим. — Уже? — она сделала удивлённое лицо, но глаза смеялись. — Сейчас. Я взял её за руку и потащил с танцпола. Она послушно шла за мной, но на полпути остановилась, развернула меня к себе, снова прижалась. — Подожди, — прошептала она. — Что? Они поцеловала меня. Долго, глубоко, смакуя. Её язык скользнул по моим губам, и я забыл, как дышать. — Теперь можно, — сказала она, отстраняясь. — Ты меня угробишь, Покровская. Мы вышли из клуба под одобрительный свист парней в VIP-ложе. Мы вышли из бара. Ночной воздух ударил в лицо — тёплый, июньский, с лёгким запахом асфальта и цветущих где-то рядом лип. Гул музыки остался за тяжёлыми дверями, и вдруг стало почти оглушительно тихо. Я уже хотел потянуть её к машине, но Диана вдруг остановилась. Развернула меня к себе, положила руки на грудь, посмотрела в глаза. В свете фонарей её лицо светилось — раскрасневшееся, счастливое, с этими пьяными искорками в глазах. А потом она поцеловала меня. Не так, как в клубе — дразняще и играючи. По-другому. Я ответил сразу. Прижал её к себе так сильно, что, наверное, мог сделать больно, но она только выдохнула довольно и обвила мою шею руками. Мы целовались посреди пустой улицы, под фонарями, под редкими взглядами прохожих. Мне было плевать. Всё, что имело значение — её губы, её руки, её тело в моих руках. Я оторвался первым, тяжело дыша. — Что же ты творишь, Покровская? — прошептал я хрипло. Она улыбнулась. Провела пальцем по моей нижней губе. — Ничего особенного.. Машина уже ждала нас у входа. Водитель — надёжный, проверенный человек — стоял у открытой задней двери и смотрел куда-то в сторону, делая вид, что его вообще здесь нет. — Доброй ночи, — кивнул он, когда мы подошли. — И вам, — ответил я, пропуская Диану в салон. Она нырнула внутрь, я сел следом. Дверь мягко захлопнулась, отсекая нас от внешнего мира. И сразу же её губы снова нашли мои. Всю дорогу домой она целовала меня. Не могла остановиться. То нежно, то жадно, то легко касаясь, то углубляя поцелуй. Её руки блуждали по моей груди, по шее, зарывались в волосы. Она будто пыталась наверстать все те часы, что мы провели в клубе не вместе. Я отвечал, но краем глаза следил за её платьем. Оно то и дело задиралось — короткое, чёртово, красивое, но такое непрактичное. Когда она прижималась ко мне, забираясь с ногами на сиденье, подол полз вверх, открывая стройные ноги всё выше. Я аккуратно, почти незаметно, оттягивал его вниз. Раз за разом. — Дима, — шепнула она мне в губы. — М? — Ты чего там поправляешь? — Чтобы никто ничего лишнего не увидел, — усмехнулся я. — Кроме тебя? — Кроме меня. Она засмеялась и снова поцеловала меня. В салоне играла тихая музыка. Кондиционер работал ровно настолько, чтобы было прохладно. Но нам было жарко. Очень жарко. Её платье снова задралось, когда она потянулась ко мне. Я снова поправил. — Собственник, — улыбнулась она. — Только чуть. Водитель вёл машину молча, глядя только на дорогу. Ни одного взгляда в зеркало заднего вида. Профессионал. Машина остановилась у нашего дома. Водитель тактично вышел покурить, даже не обернувшись. Я помог Диане выйти, придерживая её за руку и заодно поправив платье в последний раз. — Дома поправишь, — шепнула она. — Дома я его вообще сниму, — ответил я. Она засмеялась, и мы пошли к подъезду. Мы зашли в подъезд. Диана шла чуть впереди, покачивая бёдрами, и я смотрел на неё и не мог насмотреться. Лифт открылся сразу, будто ждал нас. Мы зашли внутрь. Двери сомкнулись, и я нажал кнопку нашего этажа. А потом развернул её к себе. Диана ахнула, когда я прижал её к стене лифта. Не сильно, но достаточно, чтобы она почувствовала — теперь я веду. Мои руки тут же начали блуждать по её телу. По талии — туда, где открытые вставки на платье позволяли касаться голой кожи. По спине — вверх, к лопаткам, и вниз, к пояснице. По бёдрам, по соблазнительным изгибам, которые сводили меня с ума весь вечер. Она выдохнула и запрокинула голову, открывая шею. Я не заставил себя ждать — припал губами к этому местечку под ухом, от которого она всегда таяла. — Дима… — прошептала она, вцепившись в мои плечи. — М? — Мы в лифте. — Я знаю. — Тут камеры. — И что? Я продолжал целовать её шею, спускаясь ниже, к ключицам. Мои руки тем временем задрали край её платья — совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы погладить нежную кожу внутренней стороны бедра. Она закусила губу, чтобы не застонать. — Дима, — выдохнула она уже с мольбой. — Ещё один этаж, — ответил я хрипло. Цифры на табло медленно сменяли друг друга. Третий. Четвёртый. Пятый. Мои руки не останавливались. Гладили, сжимали, изучали. Я знал каждую клеточку её тела, но каждый раз открывал заново. На шестом этаже она сама впилась в мои губы поцелуем. Жадным, нетерпеливым, голодным. — Ещё немного, — прошептала она мне в рот. Лифт звякнул. Наш этаж. Я оторвался от неё, взял за руку и вытащил в коридор. Диана едва успевала за мной на своих каблуках, но я не сбавлял шага. Ключи. Замок. Дверь. — Заходи, — сказал я, пропуская её вперёд. Она вошла, и я захлопнул дверь ногой, сразу прижимая её к стене уже в прихожей. — Наконец-то, — выдохнула она. — Наконец-то, — согласился я. Я усыпал её поцелуями. Губы. Щёки. Глаза. Кончик носа. Снова губы — долго, глубоко, смакуя. Потом ниже — по подбородку, по шее, по ключицам. Она запрокинула голову, открывая мне доступ, и я пользовался этим без зазрения совести. Мои руки жили своей жизнью. Гладили спину, сжимали бёдра, задирали край этого чёртова платья, которое сводило меня с ума весь вечер. — Дима… — выдохнула она, когда я особенно сильно прикусил кожу на шее. — М? — Не останавливайся. — Даже не думал. Я подхватил её за бёдра. Она ахнула, но сразу обхватила меня ногами, прижимаясь сильнее. Я держал её на весу. Платье снова задралось — теперь уже окончательно. Открывая кружево, от которого у меня сносило крышу. Я посмотрел на неё. На эти блестящие глаза, на раскрасневшиеся щёки, на припухшие от поцелуев губы. — У тебя прелестное платье, — сказал я хрипло. — Но сейчас оно не к месту. Она улыбнулась. — Так сними его. Я аккуратно опустил молнию на спине. Ткань послушно поползла вниз, открывая плечи, грудь, талию. Я помог ей выпутаться, и платье упало на пол лужей чёрного шёлка. Она осталась в одном белье. И в туфлях. — Так лучше? — спросила она, глядя на меня из-под ресниц. — Гораздо, — ответил я, снова прижимая её к стене. Она засмеялась — но смех быстро перешёл в стон, когда я припал губами к её груди. Туфли мы так и не сняли. Ничего, до спальни недалеко.