Corda nostra laudus est

Est-ce que tu m'aimes? (sped up) – GIMS

Young And Beautiful – Lana Del Rey

– Саньлан, почему мы прячемся? – устало вздохнул Се Лянь. С самого утра лицо Хуа Чэна не покидала хитрая улыбка, а на вопросы принца он лишь отшучивался и просил подождать вечера, когда Призрачный Город окончательно проснется. Демоны во сне не нуждаются, но по странной привычке, видимо, перенятой еще из смертной жизни, все веселье в мире призраков начинается с наступления сумерек, а самого пика достигает ночью. Едва солнце скрылось за горизонтом, Се Лянь и Хуа Чэн направились в Призрачный Город… Точнее, прокрались. Демон предусмотрительно выбрал неприметный облик юноши в простых черных одеждах и повел принца тайными тропами, известными лишь нечисти. В Призрачный Город по обыкновению заходят через главные врата, но это далеко не единственный путь. Будучи границей между миром смертных и нечисти, Призрачный Город имеет бреши, о которых, естественно, известно Градоначальнику. Через них проходят демоны, не желающие быть замеченными, а многие смертные забредали в Город именно через эти истончения барьера. Во время Фестиваля Голодных Духов бреши особенно большие, и демоны беспрепятственно попадают в мир смертных. Се Лянь ожидал, что их прогулка по Призрачному Городу начнется с главных врат или у одной из резиденций, но никак не мог предположить, что Хуа Чэн устроит приключение через бурелом и закоулки Города! – Гэгэ не сумеет как следует повеселиться, если меня узнают, – спокойно отозвался Хуа Чэн, заворачивая в один из бесконечных переходов призрачных улиц. – Или гэгэ желает лишнего внимания к своей персоне? – Ничуть, – замахал руками Се Лянь. – Но меня уже видели в Призрачном Городе в твоей компании. – И в компании небожителей, – фыркнул демон и обернулся. На его лице сияла хитрая улыбка. – Гэгэ позволит этому демону помочь с маскировкой? – Ты уверен, что это требуется? – обреченно спросил принц, не надеясь на возможность избежать переодевания. – Думаю, гэгэ будет интереснее понаблюдать за Призрачным Городом в более неприметном виде, – пожал плечами Хуа Чэн, ожидая дозволения. Смирившись со своей участью, Се Лянь кивнул. Легким мановением руки одеяния принца сменилось на легкое черное ханьфу, подвязанное красным поясом. Принц осмотрел новый наряд и удивился отсутствию какой-либо вышивки или другой шалости от демона. Се Лянь перевел взгляд на Хуа Чэна, который задумчиво его разглядывал. – Что-то не так? – предположил принц. – Честно говоря, я редко носил черные наряды… – Гэгэ любой цвет к лицу, – уверенно отозвался демон. – Но не хватает одной детали… – Какой? – Гэгэ позволит мне? – спросил Хуа Чэн, подходя вплотную. Янтарные глаза растерянно смотрели в темные угольки, однако Се Лянь кивнул. Демон приподнял подбородок принца и прислонился лбом ко лбу. Се Лянь удивленно рассматривал лицо Хуа Чэна, однако тот был совершенно спокоен, его выражение было безмятежным. По телу принца прошел странный холод, и он неосознанно дернулся от нового ощущения. Оно не было неприятным, скорее странным и непривычным. – Я покрыл тебя демонической энергией, – объяснил демон, отстраняясь. – Так легче смешаться с толпой. Се Лянь поймал себя на странной мысли, что ожидал немного иного, о чем точно не хотел сейчас думать… – И какой план? – сменил тему принц. – Не торопись, гэгэ. Скоро увидишь. С этими словами Хуа Чэн протянул руку Се Ляню. Не раздумывая, принц ухватился за демона, и тот легким, почти невесомым прыжком поднялся на одну из крыш, придерживая Се Ляня за талию. Едва оказавшись на своде, Хуа Чэн услужливо отпустил принца, хитро подмигнув. Негодник. – Отсюда открывается красивый вид, – ответил на немой вопрос демон. – Гэгэ, посмотри. Се Лянь огляделся. Призрачный Город оказался намного больше, чем он предполагал: красные огни простирались до горизонта. Вдалеке величественно возвышался Игорный Дом, являя собой саму роскошь и богатство. Неудивительно, что это казино привлекает так много желающих! Призрачный Город был испещрен хаотичными артериями улиц, по которым текли потоки демонов всех мастей и видов. От обилия красок рябило в глазах, однако Се Лянь не мог отвести взгляд, рассматривая улицу за улицей, дом за домом. Единой застройки Город не имел: некоторые здания являли собой постройки тысячелетней давности, другие были спроектированы с учетом современных модных течений. Несмотря на похабные надписи на некоторых зданиях, отделка выдавала вкус и происхождение хозяев. Смотря на изгибы улиц, Се Лянь поймал себя на мысли, что любой человек, знакомый с архитектурой, упал бы в обморок от такой застройки. Мало того, что никакого единства не наблюдалось, так и по фэншую Призрачный Город было легче снести, чем привести хоть к какой-то гармонии. Впрочем, о каком фэншуе может идти речь в городе, построенном неупокоенными душами? Ярко выделялось различие между районами: фонарей в бедных кварталах было меньше, и вместо оранжевого те были бледно-желтыми, а вывески были испещрены цветами, намекая на живущий здесь контингент. Если всмотреться в окна, можно даже заметить местных жителей за работой… Се Лянь смущенно отвел глаза. – Цветочный квартал, – пожал плечами Хуа Чэн. – Лучше не забредать в эти места. Девицы и юнцы там весьма приставучие. – Юнцы? – удивился принц. – В Призрачном Городе не гнушаются связи между мужчинами, – спокойно объяснил демон, наблюдая за реакцией спутника. – Поверь, гэгэ, здесь можно найти развлечения на любой вкус. – Не сомневаюсь, – прокашлялся принц. Поразмыслив, что в Призрачном Городе можно найти настолько странные пары, что связь между мужчинами будет вполне обычной, Се Лянь немного успокоился. Но ведь они и не пара, с чего бы нечисти принимать их за… О чем он вообще думает? – Гэгэ, все в порядке? – обеспокоенно спросил Хуа Чэн, заметив покрасневшее лицо принца. – В полном, – в очередной раз прокашлялся Се Лянь. – Куда мы направляемся? – В Призрачном Городе каждый день где-то проходит праздник, – ответил демон, подходя ближе. – Гэгэ хочет поискать нечто с местным колоритом? Принц задумался. В присутствии Бедствия о собственном благополучии переживать не приходилось, однако насколько странными и извращенными могут быть местные празднества? – В Призрачном Городе отмечают праздники из мира людей? – аккуратно спросил принц. – Я имею в виду, что, вероятно, население здесь родом из разных стран… Бывают ли какие-то необычные праздники? – Бывают, однако не все демоны любят вспоминать свою человеческую жизнь, – объяснил Хуа Чэн. – Чаще нечисть беснуется на праздниках духов. – И что отмечают сегодня? – Может, гэгэ хочет сам поискать? – подмигнул демон, указывая в сторону крыш. – Не думаю, что прыгать по крышам – хорошая идея. Мы можем кого-то потревожить… – Не беспокойся об этом, гэгэ, – посмеялся Хуа Чэн. – Они не посмеют выказывать недовольство. – Саньлан… – Или гэгэ хочет простой прогулки? – без капли издевки уточнил демон. – Мы можем спуститься. Се Лянь посмотрел вдаль. Каштановые пряди развевал прохладный ветер, гуляющий по Призрачному Городу. Там, внизу, кипела жизнь, и он привык быть безликим среди толпы людей, не попадаться на глаза, не привлекать внимание. Он прибегал к прогулкам по крышам лишь во время заданий или в случаях опасности, хоть чаще и забирался только на деревья. Но стоя здесь, на крыше какого-то здания призрачного мира, он ощутил странное чувство свободы. Прожив на этом свете более восьми сотен лет, Се Лянь перепробовал множество вещей, видел много людей и событий, последние легкие и беззаботные деньки остались где-то далеко, еще до первого вознесения… Но рядом с Хуа Чэном было иначе. Будто какая-то часть его ноши спадала с плеч, позволяя вольным ветрам обдувать очертания его тела полностью. Один раз ведь можно, верно? Он обязательно возместит убытки демонам, если что-то повредит… – Не отставай! – крикнул Се Лянь, перепрыгивая на другую крышу и с легкостью держа равновесие на покатой черепице. Не зря ведь Бог Войны! Бегло выискивая глазами наиболее оживленные места, принц бежал по сводам, периодически хватаясь Жое за коньки крыш. Несмотря на опасения Се Ляня, здания в Призрачном Городе строили на совесть: черепица не шуршала под ногами даже под весом Бога Войны. На мгновение обернувшись, принц заметил, что Хуа Чэн следует за ним, лишь слегка прибавляя скорость и оставаясь чуть поодаль. На его лице цвела озорная улыбка, которая отлично подходила его нынешнему облику. Смотря на демона в таком виде, Се Лянь не мог не думать, что, должно быть, Хуа Чэн умер совсем юным. В истинном обличии он казался немногим старше двадцати, но в форме юноши его поведение претерпевало изменения: он становился игривее и эмоциональнее. В истинном обличии демон был спокойнее и чуть более сдержанным, что путало Се Ляня. Неужели смена облика так влияет на поведение? В любом случае, если демон становится более открытым, стоит этим пользоваться. Внизу мелькали огни улиц Призрачного Города, некоторые прохожие даже замечали двух нарушителей спокойствия, бегающих по крышам, и бранились, однако почему-то быстро замолкали… – Саньлан, – пожурил демона Се Лянь. Тот лишь пожал плечами, продолжая следовать за принцем. Иногда Се Лянь останавливался, наблюдая за жизнью Города. Возле торговых лавок, где продавали человеческое мясо и варили глазные яблоки, столпились демоны, выясняя отношения в очередной перебранке. Каждый считал своим долгом отстоять свою точку зрения. Позднее спор перетек в совершенно другое русло, и мало кто помнил начало ссоры. Смотря на эту картину, принц невольно вспомнил своих приятелей, однако в его сердце не было ни боли, ни сожалений, лишь странное, почти забытое тепло. – Гэгэ, не стоит обращать внимание на них, – сказал Хуа Чэн, даже не удостоив взглядом собравшуюся толпу. Мимо мелькали лавки с одеждой на любые вкусы и габариты. Присмотревшись, Се Лянь заметил тучного торговца, о чем-то спорившего с весьма вульгарно одетой покупательницей, которая явно пыталась торговаться и получить дорогие одеяния за бесценок. Где-то виднелись магазинчики с кухонной утварью, украшенной до того безвкусно, что даже неискушенный покупатель прошел бы мимо, однако редкие прохожие все же останавливались и разглядывали посуду с демоническими рожицами и своеобразными сочетаниями цветов, которые понравились бы разве что Зеленому Фонарю, который славится своими странными предпочтениями. Се Лянь сбавил шаг, все больше наблюдая за жизнью города. В переулках притаились карманники, выискивающие своих жертв. Распутные девицы вились вокруг состоятельных демонов, стараясь набить себе цену и ухватить столь лакомый кусочек. В кабаках раздавались крики и звон посуды, из окон питейных заведений порой лилась такая брань, что ругань Ци Жуна с ней и рядом не стояла. Улыбнувшись столь странному сравнению, принц направился дальше. Ведомый светом наиболее ярких фонарей, Се Лянь приметил небольшую площадь, на которой столпились демоны. В центре своеобразного круга, больше походившего на кляксу, уличный артист давал представление, и толпа с упоением подначивала выступающего. Редкие экземпляры даже кидали монетки. – Гэгэ, лучше не смотри, – предупредил Хуа Чэн, подходя ближе. – Почему? Спустя мгновение ответ всплыл сам собой: когтистая лапа артиста залезла в горло стоящего рядом демона, похожего больше на петуха, чем на человека, и вытащила ожерелье из женских ногтей. С украшения стекала вязкая слюна, странными нитями свисая до земли. – И много тут… такого? – уточнил Се Лянь, отвернувшись от площади. – Достаточно, – спокойно отозвался Хуа Чэн. Они прошли по крышам несколько ли, однако Призрачный Город казался все таким же безграничным, освещая бесчисленными фонарями горизонт. Насколько же большие владения Хуа Чэна? Демон не соврал: за час прогулки Се Лянь приметил несколько празднеств, однако каждое из них было до того мерзким, что даже наблюдать за весельем призраков не возникало никакого желания. С каждой пройденной улицей энтузиазм принца медленно, но верно угасал. – Видимо, мне не везет, – посмеялся Се Лянь, вглядываясь в очередное шествие. Собравшаяся нечисть показывала публике все чудеса брожения и изготовления спирта... в человеческих кишках. – Может, гэгэ желает пойти туда? – предложил Хуа Чэн, указав рукой в сторону побережья. Здраво рассудив, что удача и знания Призрачного Города Хуа Чэна перевешивают чутье принца, Се Лянь направился в указанном направлении. На побережье не умолкали демоны в ярких одеяниях, и все действо напоминало скорее уличные гуляния мира смертных, чем те беснования, встречавшиеся принцу ранее. С высоты нескольких этажей праздник выглядел как пестрый цветник, колышущийся на ветру. Завороженный, Се Лянь спустился вниз, подстраховавшись с помощью Жое. Хуа Чэн последовал за ним. – Что они отмечают? – спросил Се Лянь, оборачиваясь к демону. – Будет невежливо, если мы просто заявимся и... – Гэгэ, не для всех праздников нужен повод, – посмеялся Хуа Чэн, не сводя глаз с принца. – Они танцуют и поют, потому что хотят. Вот и все. Жизнь людей скоротечна, и они стараются отмечать каждый праздник на полную катушку, будто он может стать последним. За столетия своей бессмертной жизни Се Лянь забыл большинство праздников, и любое торжество становилось очередным отголоском прошлого. Чем дольше он бродил по бренной земле, тем меньше радовался каждому прошедшему году. Бессмертие — это проклятие, вынуждающее наблюдать, как все, что было тебе дорого, обращается в прах. Быть может, постоянными гуляньями нечисть пытается наверстать упущенное? Не ему судить. Демоницы, подобно изящным цветам, кружили на побережье и завораживали неумелыми, но искренними танцами. Шифоновые ленты струились величественными пестрыми реками, и казалось, будто в этом море веселья отражается закатное солнце. Издали доносился стук барабанов, а за ним мягко и радостно лилась мелодия эрху. Гучжэн сплетал ноту за нотой в сложный музыкальный рисунок, превращая общее звучание в изящное кружево. Казалось, музыка не переставала литься, а лишь плавно перетекала от одного настроения к другому. Мимо проносились вереницы танцующих, слишком поглощенные своим занятием, чтобы заметить две фигуры в черном. Се Лянь хотел было сказать, что со своими нарядами они привлекут лишнее внимание в пестрой толпе, но заметил, что его одеяние изменилось на легкое белое шелковое ханьфу, рукава которого украшали золотые бабочки. Озадаченный этой выходкой Се Лянь обернулся к Хуа Чэну, облик которого не претерпел изменений. – Саньлан… – устало выдохнул принц. – Когда гэгэ танцевал в последний раз? – спросил демон, подходя ближе и лукаво улыбаясь. Вопреки некоторым заблуждениям, наследник престола был обязан изучать не только науки, но и искусство. С инструментами Се Лянь так и не подружился, однако танцам был научен. Многие сравнивали его стиль боя с танцами с мечом, и это не было лишено здравого зерна: некоторые элементы отлично накладывались на фехтование, а гибкость давала преимущество в уклонении. Принц умел сочетать искусство и сражение, чем пленял своих подчиненных на поле боя и внушал страх соперникам. Мягкие движения давно вплелись в его стиль владения мечом, но когда он танцевал без боя в последний раз? Во время уличных представлений он предпочитал демонстрировать силу, крепость собственного тела, ловкость, но танцы? – И не вспомню, – посмеялся Се Лянь, оглядывая рукава ханьфу. – Честно говоря, я… – Гэгэ, – оборвал его Хуа Чэн. Лицо демона было неестественно задумчивым и мрачным. – Мне нужно отлучиться. – Мне пойти с тобой? – спросил принц, заподозрив неладное. – Не переживай, это мелочь. Я быстро вернусь, – постарался успокоить его Хуа Чэн, улыбнувшись. – Развлекайся. Се Лянь не успел возразить, как демон скрылся из виду, бросив пару игральных костей. Вокруг продолжалось веселье, гучжэн лишь немного замедлил свой бег, давая легкую передышку, за ним редки стали и барабаны, а эрху задали свой тягучий меланхоличный темп. Принц решил подождать возвращение Хуа Чэна в стороне, но поток демонов легко затянул его в яркие воды. Изнутри Се Лянь смог лучше рассмотреть происходящее: призраки часто менялись парами в танце, иные же, будто в трансе, не прерывали плавных и умелых движений, не обращая внимание на окружающих. Гучжэн входил в новый музыкальный рисунок, и неожиданно возле принца стала крутиться нечисть, желающая заиметь на этом празднике красивого спутника. – Какой прекрасный юноша, – послышался мягкий и сладкий голос одной из демониц, норовящих ухватиться за его рукав. – Составишь мне компанию? – А какой у него приятный запах! – томно пролепетала другая демоница. Се Лянь пребывал в замешательстве, пока не осознал, что все еще покрыт демонической аурой Хуа Чэна. Да, энергия Князя Демонов высшего качества, но неужели она привлекает другую нечисть? Слетелись как мухи на мед! Или как бабочки на цветок?... – Простите, но я не хочу танцевать, – замахал руками принц, стараясь спровадить настойчивых девиц. – И пришел в таком наряде? – усмехнулась первая демоница, разглядывающая вышивку на рукаве ханьфу. – Такую роскошь на прогулку не наденешь! Он хотел было возразить, но нужных слов не нашлось. Даже в бытность принцем он предпочитал более скромные наряды на выход, а после выбора пути самосовершенствования и вовсе ходил только в даосских одеждах. Крупно же его подставил Хуа Чэн! – Просто скажи, что она тебе не понравилась! – подначила вторая демоница, косясь на первую, отчего у той чуть ли не шел пар из ушей. – Слишком старая для молодой плоти. – Себя-то видела? И немногим ты меня младше! – возразила первая. Воспользовавшись случаем, Се Лянь ловко вывернулся из захвата и последовал в другую сторону, грациозно уворачиваясь от танцующих пар и стараясь никому не мешать. Принц успел смириться с тем, что для того, чтобы не ввязываться в такие ситуации, стоит последовать примеру тех, кто был увлечен своим занятием. Вдох. Выдох. Нужно поймать мелодию, почувствовать ритм и двигаться, повинуясь зову музыки. Эрху пролила тягучую ноту, и принц закрыл глаза, встав в нужную стойку. Что бой, что танец требуют отточенной техники, но важнее другой компонент – чувство единения. Мягкой волной шелковые рукава устремились в сторону, являя прекрасных золотых бабочек, начинающих свой изящный полет. Белое течение неслось медленно: то падая, то взмывая ввысь. Ноги сами собой описали на земле полукруг, и шелковые рукава устремились к звездам. Эрху не ускоряла свой темп, и принц повиновался правилам игры. Тело слилось с мелодией в единое целое, чувствуя каждую ноту, каждую задетую струну инструмента, отзывающуюся легкой вибрацией на струнах души. Безупречное чутье Бога Войны позволяло Се Ляню не наталкиваться на собравшихся, и он не открывал глаза, отдаваясь музыке. На лице сама собой расцвела мягкая улыбка. Гучжэн ускорился, эрху изменила тягучее звучание на более легкое, и все тело принца обернулось прекрасным цветком, качающимся на волнах прекрасной мелодии. Золотые бабочки описывали круг за кругом, а шелковое одеяние распускалось прекрасным пионом, встречающим солнечные лучи. Легкая поступь позволяла ловко маневрировать между танцующими парами, и он все глубже погружался в красочную реку, завораживая своим изысканным белым сиянием. Се Лянь слышал лишь мелодию, не разбирая разговоров демонов вокруг. Перед глазами сияла просторная зала, отделанная чистым золотом, сверкающая своим великолепием и роскошью, а внутри кружили прекрасные девушки и юноши из знатных семейств. Все переливалось оттенками желтого, белого и голубого. Это было так давно… Рука делает новый взмах, отправляя золотых бабочек в полет. В центр залы выходят две величественные фигуры: одна в золоте, другая в алом. Две любящие души сливаются в танце, подстраиваясь под единый темп. Медовые глаза сквозят безграничной любовью и радостью, и глаза напротив отвечают тем же, и фигура в алом трепетно ведет свою партнершу. Пион вновь распускается, а лицо принца отражает легкую тоску по чему-то утраченному. На забытой святой земле на ветру качаются белые цветы, украшающие величественную гору. Шаг, второй, третий. Юные монахи делают первые неумелые выпады, вторя своему наставнику. Их силуэты расплываются, а под ногами все еще качаются цветы, будто зачарованные никогда не увядать. Золотые бабочки описывают новый круг. Закатное солнце сменяет оранжевые краски диким алым, и этот яркий цвет пленяет. Белые рукава смыкаются, чтобы вместе взмыть к небу и достать до желанного алого. Гучжэн затихает, будто утомившись стремительным бегом и желая открыть новый свиток с нотным рисунком. Эрху ведет тягучую ноту, давая передышку, и Се Лянь открывает глаза. – Гэгэ? Расфокусированный взгляд зацепился за одежды, что краснее клена. Их обладатель смотрел на Се Ляня с легким удивлением и… восхищением? – Саньлан, давно ты здесь? – спросил принц, смутившись. – Кто знает, – лукаво протянул Хуа Чэн, улыбнувшись. – Гэгэ прекрасно танцует, я бы не посмел тебя прервать. Се Лянь не нашелся с ответом и лишь неловко улыбнулся. А ведь он хотел подождать демона в стороне, но если бы его не затянуло в эту пучину… – Гэгэ понравилось танцевать? – Очень, – искренне ответил принц, оглядывая кружащихся призраков вокруг. – Приятно быть единым целым с музыкой. Се Лянь заметил, что после возвращения облик демона вновь изменился. Он остался тем же юношей, но волосы более не были собраны в высокий хвост, а мягкими кудрями струились по спине. Вместо простых черных одежд Хуа Чэн был облачен в алое шелковое ханьфу с черным поясом, а на рукавах красовались вышитые серебряными нитями бабочки. И вот так он пытается себя не выдать?! – Ты уже разобрался со своим делом? – спросил Се Лянь, смотря в темные угольки. – Пара пустяков, – отмахнулся Хуа Чэн. – Одна сволочь околачивалась у моего порога, пришлось выкинуть этот мусор. Гэгэ нет нужды переживать. Принц хотел было напомнить о гостеприимстве, но вовремя одернул себя, сосредоточившись на мысли, что они находятся во владениях Князя Демонов. Он в своем праве. Короткая передышка кончилась, и гучжэн постепенно начал чертить новый энергичный рисунок. Эрху вторила ему, смягчая, но не меняя выбранный темп. Вслушиваясь в музыку, Се Лянь невольно расплылся в улыбке, а струны забытого инструмента отдались легкой вибрацией по всему телу. Отвлекшись на мелодию, принц не сразу заметил, что Хуа Чэн склонился перед ним с протянутой рукой. На среднем пальце покачивалась красная нить. – Гэгэ позволит этому демону пригласить его на танец? – игриво произнес Хуа Чэн, хотя в темных глазах пролегла тень легкого сомнения в своей шалости. – Конечно, – без раздумий отозвался Се Лянь, вкладывая ладонь в руку демона. – Но, Саньлан, боюсь, я плох в парных танцах. – Гэгэ отлично чувствует ритм, – улыбнулся Хуа Чэн, притягивая принца ближе и кладя руку тому на талию. Не властно, но достаточно, чтобы пустить рой мурашек по коже. – Я подстроюсь. – Саньлан занимался танцами? – усмехнулся Се Лянь, подаваясь ближе и делая первый полукруг. – Как и говорил гэгэ, этот Саньлан невероятно талантлив, – хитро прищурился демон, вторя движениям принца. Гучжэн чертит новый рисунок быстрыми и плавными нотами, эрху ускоряет свой темп, но оставляет мелодию легкой, словно дуновение ветра. Музыка проникает в тело, разливается по венам и впитывается в израненную душу, латая дыры золотым свечением. Се Лянь медленно привыкает к темпу, и Хуа Чэн подстраивается под него. В темных угольках плещется обожание, восхищение и тысячи невысказанных слов, которые пытается прочитать принц. Поймав нужный ритм и привыкнув к движениям партнера, Се Лянь позволяет Хуа Чэну вести. Рука демона сильнее прижимает талию, и Хуа Чэн принимает свою роль. В бурном ярком потоке расцветают изящный пион и дикий мак, золото и серебро. Неторопливые движения набирают энергию и два цветка разъединяются, чтобы встретиться вновь. Алые рукава развеваются в воздухе, притягивая к себе белый шелк, и бабочки продолжают свой полет. Се Лянь легко выныривает из хватки демона, начиная свою сольную партию. Белые волны то приливают к телу, то устремляются к Хуа Чэну, зазывая в спокойный и желанный поток. Серебряные бабочки взмывают ввысь, а золотые кружатся вокруг раскрывшегося шелкового пиона, который стремится примкнуть к маку, но лишь описывает круг за кругом. Два цветка колышутся на волнах, то подплывая ближе, то отдаляясь, и никак не могут достать друг друга. Бурное течение раскручивает бутоны, и руки наконец соприкасаются, крепко цепляясь друг за друга, боясь вновь быть разлученными. Бабочки кружат вокруг, и шелковые одеяния изящно развеваются от каждого нового движения. Янтарные глаза отливают солнечным светом в лунную ночь, в них сияет радость, и давно забытое спокойствие, сопряженное с невероятным теплом. В темных угольках не гаснет бесконечная любовь. Алый сплетается с белым, серебро с золотом, луна с солнцем. Это сочетание завораживает, и бабочки вновь летят, а шелковые одеяния продолжают внимать мелодии. Нет ни демонов вокруг, ни ярких фонарей, ни шума прибоя. Все мысли Се Ляня заняты его прекрасным спутником, а душа – мягкой мелодией. Гучжэн завершает свой рисунок, нанося последние штрихи на величественное полотно, эрху плавно тянет ноту за нотой, шлифуя изображение. Рука демона вновь находит свое место на талии принца, а Се Лянь держит Хуа Чэна за плечо, полностью отдаваясь танцу и движениям своего партнера. Ноги описывают последний полукруг, и гучжэн затихает, завершив свое полотно. Янтарные глаза тонут в темных омутах, и те отвечают мягким свечением. Никто из них не в силах отвести взгляд и отпустить друг друга даже по окончании танца. – Гэгэ понравилось? – слышится тихий бархатный голос демона. – А Саньлану? – игриво прошептал Се Лянь, прикованный взглядом к темным омутам напротив. – Более чем, – хитро улыбнулся Хуа Чэн. – Гэгэ все еще желает увидеть мой сад, или потанцуем еще? – Разве я в силах отказать Саньлану? – усмехнулся принц. – Уверен, твой сад прекрасен. – Нет ничего прекраснее гэгэ, – вкрадчиво прошептал демон, наклонившись чуть ближе. По телу пробежали мурашки, но принц не обратил на это внимание. – Не дразнись, – мягко пожурил его Се Лянь. Хуа Чэн лишь невинно пожал плечами, плавно вытаскивая спутника из бурного потока кружащихся демонов, которые, кажется, не обращали внимание на яркую пару, или же делали вид, что не замечают. Серебряные бабочки явно выдали Градоначальника, и Се Ляню оставалось надеяться, что настырные призраки не прилипнут к Хуа Чэну. Все же Алое Бедствие любили в Призрачном Городе. Вдали от беснующейся нечисти пролегала выложенная брусчаткой дорога, подле которой Се Лянь не заметил ни одной живой или мертвой души. Рядом изредка маячили призрачные огоньки, подлетающие ближе к принцу, но под взглядом Хуа Чэна поспешно улетали, боясь быть развеянными. Се Лянь никак это не комментировал, лишь сочувственно смотрел вслед призрачным огонькам. Когда-то они пытались заслонить своим бесплотным телом принца, уберечь от опасности, хотя были намного уязвимее падшего Бога Войны. Интересные все же существа – нет ни силы, ни голоса, но остается воля. Се Лянь надеялся, что эти маленькие огоньки смогли найти свое счастье в цикле перерождений. Принц был признателен им за попытки помочь, однако… Призрачный огонь не дает тепла. Спустя несколько ли показалась величественная красная арка и высокие каменные стены, не позволяющие подглядеть то, что скрыто от чужих глаз. Темная железная дверь с грохотом открылась перед Хуа Чэном, и демон обернулся к своему спутнику. – Пойдем, гэгэ. Се Лянь поспешил за ним, но спустя пару шагов остановился, в изумлении глядя на простиравшийся перед ним вид. Он стоял посреди аллеи белых магнолий, которые цвели не по сезону. Нежные цветы покачивались на ветвях, приветствуя гостя. В изящных чашечках отражался лунный свет, придавая саду серебряное сияние. Над искусственным прудом свесилась раскидистая ива, будто старалась листьями коснуться водной глади. Близ стен блестели кусты белых пионов, утопающие в лунном свете. Рука неосознанно потянулась к цветку магнолии, и совсем рядом что-то блеснуло, заливая сад серебряным светом. На палец Се Ляня аккуратно села призрачная бабочка, а ее сородичи заполонили все пространство, своим свечением покрывая каждый цунь сада. Маленькое насекомое пошевелило любопытными усиками, и на лице принца сама собой расцвела улыбка. Несколько бабочек уместились в волосах, прилипли к шелковым одеждам, а особенно наглая особь опустилась Се Ляню на нос. Принц обернулся и заметил внимательный взгляд Хуа Чэна. Демон прислонился к стволу магнолии и скрестил руки на груди, а из серебряных наручей то и дело вылетали маленькие помощницы Князя Демонов. Холодный свет падал на бледное лицо, и Се Лянь разглядел изменения в демоне – тот был в истинном обличии. Хуа Чэн так часто менял одежды и черты лица, чтобы не вызывать подозрений у деревенских, что принц успел соскучиться по его настоящему облику. На поясе демона висел Эмин, любопытно вращающий глазом. Заметив интерес ятагана к происходящему, принц помахал ему свободной рукой. Эмин смущенно отвел взгляд. И это – легендарный демонический клинок? – Гэгэ, не обращай на него внимание, – пробурчал Хуа Чэн, недовольно уставившись на ятаган. Эмин зло зыркнул на хозяина и закрыл глаз. Се Лянь не знал, смеяться или плакать. Маленькая негодница поползла вверх по переносице, и принц зажмурился от щекочущих движений. Ножки насекомого вызывали мурашки и тихие смешки каждым передвижением конечностей, и Се Лянь расплылся в неловкой улыбке, смирившись со своей судьбой. Когда бабочка доползла до линии роста волос и расположилась на макушке, принц облегченно вздохнул, открывая глаза и стирая скопившиеся слезинки в уголках. – Гэгэ, прогоняй их, если мешают, – спокойно сказал демон. – Они не мешают, Саньлан, – мягко возразил Се Лянь, подходя ближе к искусственному пруду. – Они миленькие. На водной глади его встретило незнакомое отражение: дорогие шелковые одежды с золотой вышивкой, искренняя улыбка и море серебра. Из пруда на Се Ляня смотрел Наследный Принц в Короне Из Бабочек. Посмеявшись такому странному сочетанию титулов и новому дополнению, Се Лянь поднял взгляд к небу. На темном полотне искрились серебряные звезды, обрамляя величественную луну. Где-то вдалеке слышалась музыка, почти не долетающая до этого тихого сада, чей покой прерывали лишь дуновения ветра и шорох неопадающей листвы. – Здесь красиво, – выдохнул принц, подставляя лицо мягкому ветру. – Сад зачарован? – Верно, – кивнул Хуа Чэн, не сдвинувшись с места. – Этот сад никогда не увянет. – Разве чары не могут рассеяться? – удивился Се Лянь. – Пока я существую, – задумчиво протянул демон, подняв взгляд к звездам, – этот сад будет цвести, и ничто не способно это изменить. Легкий ветер колыхал каштановые пряди, и воздух наполнился приятным перезвоном серебряных колокольчиков и шорохом вечнозеленых листьев. Белые цветы качались, подставляя хрупкие лепестки ласковому ветру. Ива склонила свои ветви, пуская легкую рябь по воде. Призрачные бабочки кружились вокруг, делая обстановку особенно завораживающей. Но все мысли Се Ляня сейчас были заняты лишь единственным алым пятном в этом обилии белого. Хуа Чэн смотрел на звезды, будто задумавшись о чем-то и терзаясь противоречиями. Непослушные пряди закрывали правую часть лица, но никак не портили очарование демона. Се Лянь улыбнулся, подходя ближе, все еще будучи покрытым настырными насекомыми. Чем-то они похожи на своего хозяина. Услышав легкие шаги, Хуа Чэн повернул голову, и темный глаз оказался прикован к принцу. Во взгляде демона плескалось нечто столь мягкое и искреннее, что Се Ляню стало немного неловко, однако он не отвел глаза. Ощущения от этого вечера приятно грели душу, расходясь по венам легким теплом. – Саньлан, спасибо за эту прогулку, – улыбнулся принц, смотря в темный уголек. – Это было… незабываемо. – Я уверен, у гэгэ впереди множество подобных вечеров, – спокойно произнес Хуа Чэн, опустив взгляд. – Гэгэ может гостить в Призрачном Городе сколько пожелает. – Не хочу злоупотреблять гостеприимством Князя Демонов, – посмеялся Се Лянь, наблюдая, как очередная бабочка аккуратно приземляется на его палец. – К тому же, мне нужно посетить Небесные Чертоги. – По делу с мороком? – неожиданно холодно спросил демон. – Меня не покидает ощущение, что он может быть связан с Сяньлэ. Те видения… – вздохнул принц, рассматривая маленькое насекомое, ободряюще шевелящее усиками. – Странная история. – Неужели эти бестолочи не могут разобраться сами? – хмыкнул Хуа Чэн уж совсем по-детски. – Не будь так строг, Саньлан, – упрекнул его Се Лянь. – Должны найтись какие-то зацепки. Если этот демон не один, боюсь, это доставит немало проблем… – Гэгэ, пообещай, что не будешь ввязываться в опасные истории, – серьезно сказал демон, смотря в глаза принца. В темном угольке плескалось беспокойство. – Или хотя бы свяжись со мной. – Насчет этого… – замялся Се Лянь, – ты не против обменяться паролями от духовной сети? Запасов энергии у меня не так много, но на пару фраз должно хватить. – Я и сам хотел попросить тебя об этом. К тому же… – игриво протянул Хуа Чэн, склонившись над ухом принца, – гэгэ всегда может одолжить у меня духовную энергию. – Не шути так, – прокашлялся Се Лянь. Он с большим трудом вернул прошлый долг, а про неловкость способа передачи энергии и речи не шло. Насколько бы принцу не хотелось вновь ощутить прикосновение холодных губ, в его памяти были свежи рассказы Хуа Чэна о возлюбленной. Демон не вдавался в детали, но Се Лянь ощущал, что его чувства глубоки и искренни. Это знание неприятно кололо сердце, но пока по телу струится тепло от времяпровождения с Хуа Чэном, он будет довольствоваться малым. Все же этот обаятельный демон заслуживает кого-то лучше, чем мусорный бог. – Мне на некоторое время нужно задержаться в Призрачном Городе, – с легкой тоской сказал Хуа Чэн. – Саньлан, это твои владения. Не все время ведь тебе ютиться в моей ветхой обители, – мягко отозвался Се Лянь, улыбнувшись. – Уверен, у тебя накопились свои дела. – Твой храм мне милее всех моих резиденций, – прошептал демон, вновь поднимая взгляд к звездам. – Но некоторые дела и впрямь требуют моего вмешательства. Увы, их поручить некому. – Негоже Градоначальнику надолго забрасывать свои обязанности, – посмеялся Се Лянь. – Гэгэ… С легкой тоской принц осознал, что действительно будет скучать по Хуа Чэну. И когда он успел так привязаться к этому демону?