Красноглазый и его тень.

(Из разговоров в гарнизоне на Восточной заставе, куда был отправлен Ларгон) — Видали новенького? Заместителя… бывшего. — Видали. Ходит как призрак. Говорит только по делу. И этот его клинок… фиолетовый, будто. Жутковатый. — Говорят, он с Первенцами был. С самим Капитаном Веллером. — Да ну? С тем, что на портретах в Зале Славы? Непохож. Тот — как гора, а этот… как туман. Холодный и липкий. — А мне сержант с Центральной говорил, что они, эти двое, раньше вообще не разлучались. Как сиамские близнецы. И что наш-то тут с ума сходит потихоньку без своего капитана. — По кому? По Веллеру? Да ладно… — Не просто «по кому». Говорят, он на того молился. И теперь, как его отняли, он ищет замену во всём. Вон, клинок себе выдумал под цвет его каких-то там знаков. — Бред. Просто чудак. И бойцов у него в отряде — все тихие, как мыши. Шаг влево, шаг вправо — и уже тень его за спиной. Караул. (Переписка двух денщиков с разных концов империи, перехваченная цензурой) «…и тут наш новый командующий, тот самый Ларгон, прошлой ночью во сне заговорил. Я у двери стоял, слышал. Не кричал, нет. Шептал: «Айвушка, где граница?» И потом: «Не подпущу». И так раз пять. Жуть берет. Старые служивые говорят, это он того, Капитана, в мыслях ищет. Будто они телепаты были, а теперь связь порвалась». «…а у нас про его пару, про Веллера, слухи ходят. Будто его на самый Юг, в пекло, отправили. И он там один, как скала, держит целый регион. Но тоже, говорят, изменился. Стал ещё холоднее. Будто часть души у него отрезали. Только вот какая часть — никто не знает». (Беседа у костра в легионе, где служит один из «младших братьев», знавший обоих) — Ты же с ними раньше служил. Правда, что их разлучили нарочно? — Правда. Совет испугался. Два таких столпа рядом — это сила, но и угроза. Решили, что по отдельности их проще контролировать. — И как они? — Капитан… он выдержит всё. Он как скала. Но скала без мха — голая и мёртвая. Он работает, воюет, но в глазах… пустота. Будто самый важный инстинкт отключили. — А Заместитель? Ларгон? — Тот хуже. Скала может просто стоять. А Ларгон… он как река, которую перегородили плотиной. Вода ищет выход. Он не сходит с ума. Он концентрируется. Становится опаснее. Этот его фиолетовый клинок — не просто оружие. Это — символ. Напоминание. И я бы не хотел оказаться на его пути, когда он решит, что пора свою «вторую половину» искать. (Сплетни среди служек в трапезной Центральной цитадели) — Слышала, от сестры из канцелярии? Говорят, Ларгон со своего поста уже три раза запросы отправлял — узнать место дислокации капитана Веллера. Всё с пометкой «для координации действий». И все три раза — отказ без объяснений. — А он, наверное, рвёт и мечет. — Не-а. Говорят, наоборот. Стал ещё тише. Только глаза… как у голодного волка, который унюхал кровь за три версты. — И что будет? — А кто его знает. Но старые говорят: если уж «тень» пошла искать своё «тело», то мало никому не покажется. Они же не просто люди. Они… что-то другое. И разлука для них — как нож в живое. (Шёпот в карауле у ворот) — Главное — не говорить при нём о капитане. Никак. Ни хорошо, ни плохо. — Почему? — Да потому что в прошлом месяце один лейтенант, новенький, брякнул за кружкой эля: «Говорят, Веллеру там, на Юге, местная княжна глаза строит». Так на следующий день этого лейтенанта в его же постели нашли… с тремя змеями. Живыми. И ни одной царапины. Просто лежали и смотрели. Он с тех пор заикается. — И что, это Ларгон? — Кто ж ещё. Никто ничего не видел. Но все поняли. Тронуть тему Капитана — смертельно. Даже на расстоянии тысяч миль.