Красноглазый и его тень.

Молодой Кейл стоял на краю леса, на сыром от речных брызг берегу, и чувствовал, как его мир переворачивается с ног на голову. Он видел слишком много. Поцелуй. Не братский, не дружеский. Тот поцелуй, от которого у него кровь ударила в лицо, а потом отхлынула, оставив ледяную пустоту в животе. Он видел, как его командор, человек из стали и тишины, растаял в объятиях незнакомца. Видел, как тот незнакомец, скрывающий лицо банданой, ответил на это пожирающее чувство не отпором, а… пониманием. Согласием. А потом они просто ушли внутрь. Дверь захлопнулась. И Кейл остался один с грохотом реки и гудением в ушах. И тут до него дошло. Он — не просто лишний. Он — свидетель. Свидетель чего-то такого, чего не должен был видеть никто. Связи, выходящей далеко за рамки воинского братства, чего-то древнего, личного и страшно интенсивного. Двух людей, чья аура теперь, когда они воссоединились, ощущалась даже отсюда — как сгустившееся давление перед грозой, как тихий гул не от мира сего. Он посмотрел на усадьбу. Всего час назад это было просто строение на окраине. Теперь оно казалось ему цитаделью. Неприступной. Чужой. Охраняемой не стенами, а самим фактом того, кто внутри. «Два ангела», — пронеслось в его голове, и он не знал, откуда пришла эта мысль. Чёрный и Белый. Тьма и Свет, сошедшие с небес и нашедшие друг друга в изгнании. Их присутствие делало эту землю вокруг — этот клочок леса, эту реку, это болото — священной. Не в благословенном смысле, а в опасном. Местом силы, где обитают существа, для которых законы людей и Церкви — просто шелест бумаги. Он понял главное: ему здесь не место. Более того, его присутствие может быть воспринято как угроза. Как осквернение. Он не стал ждать приказа. Не стал даже собирать свои немногочисленные пожитки из лагеря на опушке. Он просто развернулся и пошёл. Сначала шаг за шагом, потом быстрее, почти бегом, оставляя позади рев воды и давящую тишину той цитадели. Он шёл прочь. И главное — подальше. Чтобы никогда не вспоминать о том, что видел. Чтобы стереть из памяти образ ледяного командора, плавящегося в поцелуе, и его загадочного собрата с кроваво-красной повязкой на лбу. Чтобы забыть ощущение, будто он ненароком заглянул в святая святых и остался жив только по недосмотру божеств. Кейл исчез в сумерках леса, навсегда изменившийся. Он не станет рассказывать. Не станет даже думать об этом, если сможет. Потому что некоторые истины слишком тяжелы для простого человека. А некоторые земли — слишком святы, чтобы по ним мог ступать кто-то, кроме самих богов, пусть даже богов падших, чёрных и белых, нашедших друг друга в изгнании.