Красноглазый и его тень.

Внезапность была полной. Тот, в чёрной мантии, покрытой холодными, мерцающими синими символами (не золотом Айвена, а ледяным, чуждым светом), возник из леса как призрак. Ларгон почувствовал его прежде, чем увидел — волной леденящей ненависти и чего-то знакомо-чуждого: церковного. Но не их Церкви. Что-то иное, извращённое, тёмный отросток той же силы. И эта ненависть была направлена на Айвена. В этот миг Айвен стал для Ларгона ценнее, чем когда-либо. И этот кто-то хотел его забрать. Ларгон уже тянулся к фиолетовому клинку, но незнакомец действовал быстрее. Он не стал церемониться. Рука в мантии взметнулась, и воздух сгустился, зашипел морозом. Не обычный лёд, а нечто иное — сгусток абсолютного холода, смертоносный и не тающий, метнулся прямо в Айвена, стоявшего в нескольких шагах от порога. Айвен даже не сдвинулся с места. Он лишь резко выбросил руку вперёд. Золотистый свет, тусклый под повязкой, но всё ещё мощный, вспыхнул на его ладони. Удар льда ударился в невидимый барьер, рассыпался на тысячи острых осколков и, отражённый, врезался в стену дома. Лёд впился в дерево с жутким скрежетом и остался там, сверкая, не растапливаясь от тепла жилища. — Кто ты, мать его такой?! — прошипел незнакомец, его голос скрипел, как ломающийся лёд. Его уверенность пошатнулась. Он ожидал лёгкой жертвы, отшельника, а не… этого. Айвен медленно, с холодным спокойствием, поднял вторую руку к лицу. Он снял красную бандану. И в наступающих сумерках засветился крест на его лбу. Не так ярко, как раньше в цитадели, но достаточно, чтобы его золотистое сияние осветило его суровое, прекрасное лицо и алые, полные смертельной усталости глаза. — Айвен Веллер. Капитан рыцарского ордена Крестоносцев, — его голос прозвучал низко и чётко, как удар колокола по льду. — И я тебе приказываю: убей его, нахуй, Ларгон! Незнакомец застыл на мгновение, его разум отказывался верить. «Капитан… Веллер? Здесь? И этот приказ…» — Что за чушь ты несёшь?! — выкрикнул он, но было уже поздно. Ларгон появился за его спиной. Это была не скорость. Это была способность. Тень, слившаяся с сумерками, пространство, сжавшееся по его воле. Одно из тех умений, о которых не пишут в уставах. Айвен мог так же. Они научились этому давно, чтобы быть ещё совершеннее в бою друг за друга. — Будет исполнено, капитан, — прозвучал тихий, ледяной голос прямо у него за ухом. И Ларгон ударил. Не клинком. Просто рукой. Но это была рука, наполненная всей яростью месяцев разлуки, всей силой божественной крови и дикой, животной потребностью защитить своё. Удар пришёлся по затылку. Раздался звук, непохожий ни на что — приглушённый, влажный, ужасающий. Тело незнакомца взмыло в воздух и отлетело на двадцать метров вправо, бесформенным мешком ударившись о землю. Голова… головы не стало. На её месте осталась лишь вдавленная, алая гуща, смешанная с осколками черепа и синими брызгами застывшей магии. Ларгон стоял на том же месте, не дрогнув. Он был цел и невредим. Но его рука по локоть была залита тёплой, липкой кровью. А его глаза… Его синие, обычно такие холодные глаза, теперь поддерживались чёрным. Не зрачки — вся радужка будто была обрамлена, подчёркнута тенью, исходящей изнутри. Это был признак высочайшего напряжения, проявления той самой «иной» силы, что таилась в нём — не воли, как у Айвена, а чего-то более древнего, инстинктивного и разрушительного. Он медленно опустил окровавленную руку, не отрывая взгляда от бесформенного тела. Потом повернулся к Айвену. В его взгляде не было триумфа. Было спокойное удовлетворение хищника, выполнившего свою единственную функцию. Угроза устранена. Его солнце в безопасности. Айвен кивнул, снова натягивая бандану на сияющий крест. Диалог был окончен. Приказ отдан. Приказ выполнен. И мир вокруг их священной земли снова стал тихим. Теперь им предстояло лишь убрать следы.