Тайна

      — Что случилось?       Юнги только переступил порог — и уже почувствовал: что-то не так. Чонгук сидел на диване, обхватив себя руками.       — Мы расстались с Тэхёном.       Слова вышли вперемешку со всхлипом.       — Как расстались? — Юнги опустился рядом, не снимая куртки. Когда он уезжал в Тэгу, у этих двоих на лбу было написано «влюблены». — Что произошло?       — Я не могла оставаться там. Я не могла... он не для меня.       — Подожди. — Юнги повернулся к нему. — Не для тебя — в каком смысле? Я ничего не понимаю.       — Он из мафии, — выдохнул Чонгук почти беззвучно, будто само слово могло навредить.       Юнги услышал. Поймал каждое слово.       И улыбнулся — тихо, с какой-то далёкой грустью.       — Ну и что?       — Ты не понимаешь, хён. Его мир опасен, и кто знает, что он делал, пока я ничего не знал.       — Мир опасен в любом случае. С мафией или без.       — Почему ты его защищаешь? — вырвалось у Чонгука — резче, чем он хотел.       — Сокчин работал на мафию, — сказал Юнги. Просто, без подготовки. — Ты это знал?       Чонгук замер.       — Нет.       — А если бы знал? — Юнги посмотрел на него. — Отверг бы его так же, как Тэхёна? Тот Сокчин, который казался тебе старшим братом. Который сидел с тобой ночами, когда ты готовился к экзаменам. Который всегда был рядом, когда становилось плохо. — Пауза. — Люди из этого мира не всегда выбирают его добровольно, Чонгук. Сокчин зашёл туда, потому что хотел есть. Потому что хотел, чтобы дети вокруг него тоже ели. Это не лучший путь — но самый быстрый, когда другого не видно.       — Ты всегда знал? — тихо спросил Чонгук, стискивая подушку.       — Сначала нет. Этот идиот скрывал. — Юнги хмыкнул, и Чонгук невольно улыбнулся сквозь слёзы. — Но когда рассказал — я понял. Для таких, как он, чем меньше близкий человек знает об их мире — тем лучше защищён. Это не ложь из эгоизма. Это ложь из страха за тебя.       — Я так с ним поступил, хён, — голос у Чонгука сорвался. — Я сказал ему ужасные вещи. Не дал даже слова сказать.       — Чонгуки...       — Он наверняка ненавидит меня теперь.       — Ненавидит? Вряд ли. — Юнги легонько провёл ладонью по его спине. — Но больно ему точно. Их мир очень одинок, Гук. Найти кого-то, кто любит тебя, а не то, что ты можешь дать — это редкость.       Чонгук зарылся лицом ему в плечо — как маленький котёнок, который ищет тепло. Юнги обнял его молча.       — Если ты принял мир Сокчина... почему вы расстались?       — Он решил, что так нас защитит, — сказал Юнги тихо. Голос чуть дрогнул. — Я принял его решение, но сказал, что это несправедливо. Что пока мы вместе — нам ничего не угрожает. Но мы только всё больше ранили друг друга. А потом что-то случилось, и я больше его не видел.       — Ты жалеешь?       — О том, что не настоял? — Юнги помолчал. — Да. Потому что знаю: в его хаотичном мире вернуться домой и увидеть нас — это было единственное спокойствие, которое он нигде больше не мог найти.       — Хён...       — Может быть, ты и был таким местом для Тэхёна. — Юнги перебил его, не давая уйти в сторону. — Тем тихим пространством, которое он не хотел разрушать правдой. Потому что правда принесла бы паранойю и бессонные ночи у телефона в ожидании, что он живой. Это изматывает. Я знаю.       Чонгук вытер глаза тыльной стороной ладони.       — Я идиот.       — Что именно ты ему сказал? — осторожно спросил Юнги. — Может, не так страшно.       Чонгук рассказал. До конца, без купюр.       Юнги посмотрел на него. Долго.       — Гуки...       — Знаю. Я и сам себя за это ненавижу.       Юнги встал, взъерошил ему волосы.       — Я понимаю тебя. Правда понимаю — особенно когда сталкиваешься с таким впервые. — Он вздохнул. — Но слова были жестокими.       — Что мне делать?       — Пока — ничего. Дай время. Себе и ему. Потом посмотрим.       — Хорошо.

***

      Не получалось.       Он по несколько раз в день брал телефон, смотрел на фотографии, набирал сообщение — и стирал. Держал палец над кнопкой вызова — и убирал. Потому что как звонить человеку, которому сказал то, что он сказал?       Зашёл на официальный сайт Kim's Beauty — посмотреть хоть какие-нибудь новости, убедиться, что Тэхён существует и с ним всё в порядке. Ничего.       Это съедало изнутри.       — Хватит себя мучить, Гук, — голос Юнги вернул его. Тот ставил поднос с едой на кровать. — Ешь.       — Я просто сериал смотрел.       Он выключил телефон и положил на тумбочку. Юнги молча скользнул взглядом по куче одежды на кровати — толстовки. Тэхёновские.       — Конечно, смотрел. — Юнги кивнул на поднос. — Кстати, Ынву звонил. Ты вчера пропустил контрольную.       Чонгук на секунду перестал жевать.       — Забыл.       — Чонгук. — В голосе Юнги появилась твёрдость. — Сессия. Ты не можешь просто так забивать на учёбу. Деньги за обучение не с потолка берутся.       — Хён, я...       — Я понимаю, что тебе плохо. Но губить своё будущее из-за этого — не выход. В итоге пострадаешь только ты сам.       Чонгук опустил тост обратно на тарелку. Крыть было нечем.       — Завтра, — сказал он тихо. — Завтра вернусь. Сегодня дай мне ещё один день — мне нехорошо.       Юнги помолчал. Кивнул.       — Хорошо. Только сегодня.       Слово своё он сдержал. Дал Чонгуку этот день — не трогал, не дёргал. Но когда назавтра взошло солнце, поднял его, оделся вместе с ним и проводил до ворот университета.       — Я не ребёнок, — проворчал Чонгук, хмурясь.       — Не веди себя как ребёнок — и не буду тебя провожать. — Юнги легонько толкнул его в сторону входа. — Ты справишься, Гуки.       — Спасибо.       Чонгук поправил лямки рюкзака и вошёл.       Шёл по коридору почти на автопилоте. Студенты мелькали по сторонам, куда-то торопились, о чём-то переговаривались — а он просто двигался вперёд, думая о том, что хотел бы раствориться в собственной кровати и больше не появляться.       У шкафчиков обнаружился Ынву.       — Господи, явился, — сказал тот, едва увидев его, и выдохнул с облегчением. — Ты не представляешь, что тут творилось без тебя. Я уже считаю дни до конца недели, чтобы лечь и поплакать в подушку — настолько всё плохо.       — Ты один из лучших на курсе, — сказал Чонгук с лёгкой усмешкой.       — И всё равно хочу, чтобы это уже закончилось. — Ынву притормозил. — Слушай, что с контрольной будешь делать? Тебе дадут пересдать?       — Есть справка, — кивнул Чонгук. Спасибо Ву Ёнгу. — Дадут.       — Тогда по истории искусств — прочитай всё про Средневековье внимательно. Там засада.       — Учту. Спасибо.       Они пошли к аудитории, разговаривая, — и остановились.       По коридору навстречу шёл Тэхён. Рядом с директором.       — Гук?       Сердце пропустило удар. Чонгук ждал — что взгляды встретятся, что хоть что-нибудь — секунда, признак, знак. Но Тэхён прошёл мимо. Ровно, с той безупречной сдержанностью, которая всегда была его броней. Ни замедления шага, ни взгляда в сторону. Как будто Чонгука здесь не было.       Всё, на что он надеялся, сложилось и рассыпалось в ту же секунду. Он быстро отвернулся, моргая.       — Господин Чон. — Директор заметил его. — Говорят, вы неважно себя чувствовали. Всё лучше?       — Немного, — пробормотал Чонгук, глядя в пол, не решаясь поднять глаза — вдруг увидит, что Тэхён смотрит в другую сторону.       — Удачи на экзаменах. — Директор двинулся дальше. Тэхён — следом. Молча. Ни слова.       Но Чонгук понимал.       — Спасибо.       Он смотрел им вслед — и когда они почти дошли до поворота, увидел. Бинты. Едва заметные, почти скрытые под манжетами, — на руках Тэхёна.       «Сколько людей ты убил этими руками.»       Не думая, он шагнул к двери рядом, сжал кулак и ударил по дереву — слишком сильно. Несколько человек обернулись. Ынву посмотрел на него с тревогой.       — Чонгук?       — Всё нормально, — сказал он, не глядя на него. — Комар. Не рассчитал силу. Извини.       Он пошёл к аудитории. В голове уже роились планы — как подойти, что сказать, как вообще начать разговор с человеком, которого ты оттолкнул.       Даже если для этого придётся сглотнуть гордость целиком.

***

      — Я никогда не видел его в таком состоянии, — пробормотал Джексон, осторожно перебинтовывая руки шефа.       Тэхён пришёл глубокой ночью — пьяный, руки в ссадинах и порезах. Снова.       — Я тоже, — отозвался Чимин, ставя рядом стакан воды и таблетку.       — Как думаешь, они помирятся?       Чимин вздохнул.       — Хотелось бы. Но они оба сейчас... — он покачал головой, — слишком разрушены изнутри. — Пауза. — Ты сегодня видел Чонгука?       Джексон кивнул, заканчивая с повязкой.       — Из всех дней, что я дежурил у его дома, сегодня первый раз вышел. Выглядел плохо.       — Продолжай следить, — сказал Чимин. — Теперь слишком много людей знает о его существовании. Если что-то случится с этим мальчиком — Тэ не переживёт.       — Понял.