Тайна

      Он ненавидел больничные коридоры.       Истерику, крики в приёмном покое, отчаянный плач — и бесконечные часы ожидания.       Но всё это — ради того, чтобы узнать хоть что-нибудь о Тэхёне.       И всё-таки он был благодарен, что тишина не давила. Никто из них не пытался её нарушить — каждый замкнулся в собственных мыслях, мысленно заново переживая всё, что произошло несколько часов назад.       Чимин стоял у стойки с едой, выбирая что-нибудь для младшего. Хосок застыл — взгляд в пол, — а Чонгук не мог оторвать глаз от закрытой двери в конце коридора, словно надеялся силой воли заставить её открыться и впустить хорошие новости.       — Поешь, — тихо сказал Чимин, вернувшись и протягивая ему сэндвич с курицей.       — Не хочу, — прошептал тот, не отводя взгляда от двери.       — Тебе понадобятся силы, когда Тэхён проснётся, — подал голос Хосок, которого Чимин представил как своего парня ещё в приёмной. — И я уверен, что ты давно ничего не ел.       Так и не отвернувшись от двери, Чонгук покосился на протянутый сэндвич и принял его. Повертел в руках, начал медленно разворачивать.       — Как твои обследования? — спросил Хосок, усаживаясь рядом с Чимином.       — Переломов нет, — негромко ответил Чонгук и откусил от сэндвича; Хосок кивнул. — А что Джексон?       — Оставил сумку с деньгами дома, а сам уехал поесть и отдохнуть, — ответил Чимин, проверяя время в телефоне. Прошло уже четыре часа, как они привезли Тэхёна в больницу.       А врач так и не вышел с новостями.       — В смысле — пересказать всё Намджуну, — пробормотал Хосок, и блондин не удержал тихий смешок.       Но их негромкий разговор прервали приближающиеся шаги. Все трое подняли головы — к ним шёл врач, оперировавший Тэхёна, в слегка помятом хирургическом халате. Серьёзное выражение его лица заставило их мгновенно вскочить и броситься навстречу, не в силах скрыть тревогу.       — Как он? — спросил Чимин дрогнувшим голосом, судорожно вцепившись в руку Хосока.       Врач опустил взгляд на документы, с профессиональным спокойствием перелистнул несколько страниц и заговорил:       — Мы извлекли пулю. Внутренние органы не задеты, так что операция прошла без осложнений.       Вздох облегчения вырвался у всех троих одновременно.       — Можете навестить его. Он ослаблен из-за значительной кровопотери, но в целом его состояние стабильно. Если что-нибудь понадобится — обращайтесь. — Врач коротко поклонился и ушёл, оставив их переглядываться, молча решая, кому идти первым.       — Иди ты, хён, — сказал Чонгук, обхватив себя руками, словно ища опору.       — Ты должен зайти первым, — возразил Хосок, слегка наклонив голову, чтобы посмотреть на младшего.       — Раз я знаю, что ему ничего не угрожает... Я хочу домой — в душ и к Юнги-хёну. Он, наверное, с ума сходит, — ответил Чонгук тихо, взглянув на одежду, в которой проходил с самого утра.       Чимин несколько секунд смотрел на него, боясь, что тот просто сбежит из больницы и не вернётся к Тэхёну, но, проследив за его взглядом, понял.       — Я отвезу, — предложил Хосок, доставая из куртки ключи от машины. — Судя по лицу Чимина, одного он тебя не отпустит.       Чимин ткнул его локтем в живот, вызвав у младшего тихий смешок.       — Точно не помешаю, Хосок-хён?       Хосок покачал головой и закинул руку ему на плечо, направляя к выходу.       — Думаю, этим двоим есть о чём поговорить... Так что давай так: я тебя отвезу, подожду — и мы вернёмся вместе?       Чонгук на секунду задумался и кивнул, позволяя старшему увести себя.       — Ладно.

***

      Оказавшись внутри, Чимин осторожно закрыл дверь палаты, стараясь не шуметь, чтобы не потревожить отдых старшего. Но было бесполезно: стоило щёлкнуть замку, Тэхён чуть повернул голову, и слабая улыбка тронула его губы, когда он увидел друга.       — Рад, что ты в порядке.       — Идиот, — выдохнул Чимин, подходя к кровати. — Ты самый большой идиот из всех.       — Чиминие, я—       — Но спасибо, — мягко перебил он. — Хотя ты не должен был этого делать.       — Не за что меня благодарить, — слабым голосом ответил Тэхён. — Ты мой лучший друг. Я не мог допустить, чтобы с тобой что-то случилось. Тем более при Хосоке.       — Я у тебя в долгу.       — Отвези меня домой — и в расчёте.       — Ты остаёшься тут до завтра.       Оба тихо рассмеялись, но потом повисла тишина. Что-то не давало Тэхёну покоя, и он не мог не спросить.       — А... Как Чонгук? — Его глаза искали ответ во взгляде Чимина, полные тоски и страха одновременно.       — Он в порядке. Немного потрясён случившимся, но в порядке, — ответил Чимин с мягкой улыбкой. — Уехал домой — принять душ, повидаться с другом. Скоро вернётся.       Тэхён кивнул, но было видно, что он не до конца верит.       — Не веришь мне?       — Не знаю, Чимин. Мне кажется, он не вернётся, — голос дрогнул, выдавая неуверенность, которую он прятал за внешним спокойствием. — После всего, что сегодня произошло... Зачем ему? Это только даёт ему лишний повод отдалиться от меня. И я бы его понял.       — Потому что он тебя любит, — твёрдо сказал Чимин.       Тэхён молча посмотрел на него, прикусив нижнюю губу.       И ему хотелось поверить — но рана в сердце затягивалась куда медленнее, чем рана на теле. Чимин, словно прочитав его мысли, придвинулся ближе и заговорил решительно:       — Поверь мне. Чонгук вернётся... И когда он придёт — я хочу, чтобы ты его выслушал. Не закрывайся. Хорошо?       Тень надежды мелькнула на лице Тэхёна, хотя он всё ещё сомневался. Он закрыл глаза, впуская в себя слова друга.       — Хорошо, — шепнул он, едва слышно.

***

      Прошло два часа. Чонгук с Хосоком уже были в больнице, и Хосок отправил Чимину сообщение, что они на месте.       Не прошло и пяти минут, как из палаты Тэхёна вышел Чимин — лицо совершенно измождённое после долгого, безумного дня.       — Он не спит, — тихо сказал он Чонгуку, и нервы внутри младшего мгновенно натянулись.       — Хосок-хён... ты—       Старший покачал головой, взял Чимина за руку и притянул к себе.       — Я увезу Чимина домой. К Тэхёну зайду, когда его выпишут.       Чонгук сглотнул — горло перехватило от волнения, — но всё-таки кивнул и на слегка подрагивающих ногах пошёл к палате.       Открыв дверь, он замер на пороге — кулаки стиснуты в карманах куртки, взгляд прикован к фигуре Тэхёна, — и не мог заставить себя шагнуть вперёд.       Потому что видеть его подключённым к аппаратам, бледного от потери крови, с растрескавшимися губами — было невыносимо, скручивало внутри всё в узел. Но когда их глаза встретились, по телу прокатилась волна: облегчение, страх, вина, преданность — всё разом.       — И что ты застыл? — Голос Тэхёна был хриплым, слабым, но тёплым. — Не подойдёшь?       Неуверенными шагами Чонгук двинулся к кровати, потянув за собой стул, и сел рядом. Долгие секунды не мог произнести ни слова — просто смотрел на его исцарапанную руку, лежащую поверх одеяла, такую хрупкую и такую тёплую одновременно, словно боялся, что она снова исчезнет.       — Я думал... Я думал, что потеряю тебя, — признался Чонгук сломанным шёпотом, глаза блестели от еле сдерживаемых слёз. — Когда услышал по телефону, что в тебя стреляли...       Тэхён молча смотрел на него — тёмные глаза, в которых мешались нежность и боль. Медленно протянул пальцы, пытаясь переплести их с пальцами Чонгука, но замер — сомнение перехватило.       Потому что в голове снова зазвучали жестокие слова, которые младший бросил ему той ночью. Но Чонгук заметил его колебание — и сам потянулся, крепко сжав его руку. Монитор, следивший за сердцебиением Тэхёна, тут же участил ритм.       И этого прикосновения хватило, чтобы из груди Чонгука вырвался всхлип. Услышав его, Тэхён встревожился — подумал, что заставляет его делать то, чего тот не хочет, — и попытался убрать руку. Но Чонгук сжал его ладонь ещё крепче, отказываясь отпускать.       — Я не хочу, чтобы ты меня ненавидел, Тэхён-хён, — прошептал он, прижимая его костяшки к губам и целуя их мягко. — Я всё испортил... Разрушил самое лучшее, что у меня было, потому что позволил страху собой управлять, а на самом деле... единственное, чего я хочу, — быть с тобой.       Огромная, усталая улыбка тронула губы Тэхёна.       — Я тоже наделал ошибок, Гуки, — его взгляд на мгновение скользнул к повязке на животе. — Я врал тебе с самого начала — о том, кто я, хотя должен был рассказать, и—       Чонгук покачал головой, не давая ему договорить, и прижался щекой к его ладони, глядя на него снизу вверх.       — Такое не рассказывают первому встречному, — прошептал он — только для них двоих. — Юнги-хён помог мне понять многое про этот мир. И в том числе — что подобное не выкладывают через неделю знакомства.       — Юнги?       — Его бывший... тоже был во всём этом замешан, — пробормотал Чонгук; Тэхён нахмурился. — Я узнал только через несколько дней после... ну, ты понимаешь. Но не в этом суть.       — А в чём?       Чонгук сжал его руку крепче, всем телом говоря: не отпущу.       — Я... Я хотел спросить... Можно мне вернуться к тебе? — спросил он тихо, почти робко, и в глазах затеплилась надежда.       И — ох.       Как же Тэхён скучал по этим глазам. Но он приподнял бровь — словно даже в таком состоянии не мог удержаться от дразнилки.       — А кто сказал, что я тебя отпускал? — шепнул он и, с лёгким усилием потянув за руку, притянул его к себе.       С сияющей улыбкой — двигаясь предельно осторожно — Чонгук упёрся ладонью в кровать рядом с ним, стараясь не задеть повязку, и мягко коснулся губами губ Тэхёна. Поцелуй вышел коротким, бережным — но тяжёлым от всего, что они неделями не могли сказать друг другу: прощение, любовь, страх и уверенность, что они принадлежат друг другу.       Мир вокруг исчез. Ни аппаратов, ни запаха антисептика, ни врачей — только они двое, скрепляющие этим коротким поцелуем все раны, которые не смогли залечить слова.       И хотя он был мимолётным, в нём уместилось всё, что они прятали: невысказанное прощение, преследовавший их страх и — главное — нерушимая любовь, по-прежнему связывавшая их.       Когда они отстранились, Чонгук прерывисто выдохнул и прижался лбом ко лбу Тэхёна, закрывая глаза — словно хотел впечатать это мгновение в кожу.       — Я люблю тебя, хён.       Тэхён на секунду закрыл глаза, отдаваясь теплу, которое всё ещё жило на губах. Он чувствовал дрожащее дыхание Чонгука — тот тоже словно пытался убедить себя, что всё по-настоящему, что он не потеряет его снова.       — Я люблю тебя сильнее, зайка.       Чонгук, не отрывая лба от его лба, скользнул ладонью ему в волосы и бережно убрал несколько прядей, упавших на лицо.       — Я скучал по тебе, — шепнул он, и голос зазвучал обнажённо, беззащитно. Глаза Тэхёна блестели — усталые, но полные тепла, которое обволакивало целиком.       — Я тоже скучал, Гук... Больше, чем ты можешь представить.       — Даже когда не хотел меня видеть? — спросил Чонгук полушутя, хотя лёгкий укол прошёл по груди Тэхёна.       — Мне было страшно, — тихо, болезненно. — Страшно, что ты увидишь во мне чудовище, что—       — Тогда мной управляли страх и адреналин, — перебил Чонгук, не отрывая взгляда. — Но ты не чудовище для меня. Ты — тот, с кем я хочу быть в каждой жизни, хён... И я буду доказывать тебе это при каждой возможности.       — Останься со мной на ночь, — прошептал Тэхён, едва слышно, боясь, что стоит закрыть глаза — и Чонгук снова исчезнет.       Младший улыбнулся — и, словно не в силах отдалиться даже на сантиметр, опустился на стул возле кровати. Не выпуская его руку, положил голову на край постели — так, чтобы Тэхён мог дотянуться. Тот медленно провёл пальцами по его волосам.       — Я никуда отсюда не уйду, — твёрдо ответил Чонгук, сжимая его ладонь ещё крепче.       Тэхён закрыл глаза и наконец сдался усталости — но с новым, тихим покоем, убаюкивавшим его.       А Чонгук, тоже измотанный, продержался ещё несколько минут, изучая каждую черту его лица. С уверенностью, что больше не потеряет его, он наконец тоже провалился в сон — их пальцы так и остались переплетены.