Тайна

      — Руку поднимай осторожнее, — пробормотал Чонгук, закатав рукава и сведя брови в сосредоточенной складке, пока помогал Тэхёну продеть руку в рубашку. Его пальцы — нежные, но неловкие — то и дело касались чужой кожи, когда он пытался расправить ткань поверх повязки.       — Тебе бы в медбратья, а не в фотографы, честное слово, — пошутил Тэхён, разрезая тишину, повисшую между ними.       Чонгук поднял глаза, и на мгновение их взгляды встретились — полные нежности и чего-то, чему ни один не решался дать имя. Его тихий смех растопил последние остатки больничной атмосферы, заменив её чем-то куда более личным.       Тэхён и сам не заметил, как улыбнулся.       — Нет уж, — буркнул Чонгук, аккуратно застёгивая воротник его рубашки. — Медицина — это не моё.       Тэхён чуть опустил голову, наблюдая, как тонкие пальцы скользили по пуговицам. Прикосновение — едва ощутимое — но достаточное, чтобы заглушить тупую послеоперационную боль.       — Из тебя бы вышел очень милый медбрат. — Лёгкий шлепок пришёлся по плечу Тэхёна, и тот ахнул с театральным возмущением. — Полегче! Так ты обращаешься с любимым пациентом?       Чонгук фыркнул, не сумев спрятать улыбку.       — Хватит ныть, — сказал он, поднимая куртку, чтобы накинуть ему на плечи. — Хотя... Не знаю, стоит ли тебя выпускать. Ты вон как уютно устроился на этой койке.       — То есть ты хочешь, чтобы я задержался? — Тэхён надулся, как обиженный ребёнок, но Чонгук тут же помотал головой.       — Я просто говорю, что буду скучать по тому, что ты рядом двадцать четыре часа в сутки. — Слова соскользнули — мягкие, искренние, — и тишина, которая за ними последовала, была мгновенной.       Чонгук отвёл взгляд, смутившись собственного признания, а Тэхён удивлённо смотрел на него.       — Тогда поехали ко мне и ухаживай за мной там, — выпалил Тэхён, и сердце Чонгука пропустило удар. Он медленно поднял глаза — и увидел ответный взгляд, полный надежды и уязвимости.       — Я... не уверен, что это уместно, — прошептал он, словно давая клятву.       Тэхён тихо рассмеялся, но в глазах мелькнула тень от укола отказа. В этот момент в дверь постучали, разрезая натянутую тишину.       — Войдите! — крикнул Тэхён, спрыгивая с кровати и пряча стеснение в груди.       Дверь открылась — на пороге стоял Хосок с широкой улыбкой, которая не вязалась с тяжестью, висевшей в палате.       — Готов? Врач подписал выписку. Можем ехать.       — Поехали, — выдохнул Тэхён, поправляя сползающую куртку. — Хочу подышать нормальным воздухом.       Послеполуденное солнце встретило их, стоило выйти на улицу. Прохладный ветер коснулся лица Тэхёна, и впервые за несколько дней он вдохнул полной грудью — без жалящего запаха антисептика, без гула аппаратов вокруг.       — Господи... Как же я по этому скучал, — прошептал он, закрывая глаза.       Чонгук молча наблюдал за ним — за тем, как свет смягчал его черты, тёплый оттенок кожи, изгиб губ в улыбке, и как—       — Не привыкай, — вклинился Хосок, обрывая момент. — Нам домой. Врач сказал — тебе ещё нужен покой.       — Зануда, — буркнул Тэхён себе под нос и обернулся к Чонгуку. — Так что... точно не поедешь?       Чонгук замялся, прикусив нижнюю губу, — словно решение давалось тяжелее, чем следовало бы. Но когда он встретил глаза Тэхёна, полные хрупкой надежды, — он понял, что не сможет отказать.       Особенно когда единственное, чего ему хотелось, — убедиться, что Тэхён действительно позаботится о себе.       — Ладно, — сказал он наконец, голосом ровным, но мягким. Улыбка Тэхёна расцвела мгновенно — такая искренняя, что смыла последние следы боли.       — Ну что ж, — вздохнул Хосок, закатив глаза, но тоже улыбаясь.       Дорога была недолгой, но Чонгуку она показалась бесконечной. Он ни разу не был у Тэхёна дома. Тот всегда уклонялся от приглашений — работа, дела, усталость, — и Чонгук всегда подозревал, что за этим что-то стоит, но со временем перестал давить.       Когда машина остановилась, он задержал дыхание. Высокие стены, элегантный фасад, охрана у входа — всё говорило о человеке, обладающем властью, о человеке, живущем в кольце предосторожностей.       — Добро пожаловать ко мне, — негромко сказал Тэхён, нервничая, заметив потрясение во взгляде Чонгука.       — Тут... большой, — только и смог выдавить младший.       Тэхён кивнул, глядя на дом так же, как и он.       — Да... большой, — прошептал он и протянул руку.       Чонгук посмотрел на раскрытую ладонь, мягко улыбнулся, взял — и сжал. Разделяя волнение и что-то более глубокое: желание быть рядом.       Внутри дом развернулся просторным холлом — роскошным, элегантным, — но Чонгук едва успел оглядеться, прежде чем из гостиной раздались голоса.       — Я думал, ты ещё пару дней пробудешь в больнице, — сказал Чимин, подходя к Тэхёну.       — Нет уж. Лучше долечусь дома.       — Рад, что ты на ногах. Напугал ты нас, — заметил Намджун, присоединяясь к Чимину.       Его взгляд скользнул к Чонгуку, но прежде чем тот успел смутиться, Хосок слегка подтолкнул его вперёд.       — Это Чонгук, — спокойно объявил он. — Парень Тэ.       Первым среагировал Чимин — расплылся в широкой улыбке, с облегчением, что младший не сбежал.       — Рад, что ты здесь, — мягко сказал Чимин, и Чонгук покраснел.       — Мне тоже приятно, — прошептал он.       Намджун вежливо поклонился.       — Рад знакомству.       — Спасибо, — пробормотал Чонгук, инстинктивно придвигаясь ближе к Тэхёну, — когда внезапное движение на краю поля зрения заставило его застыть.       Он обернулся — и мир остановился.       Потому что человек, которого, как он думал, ему не суждено увидеть снова, медленно поднимался с дивана, распахнув глаза от неверия.       То же лицо — постаревшее, может быть, — но неизменное в своём тихом, утешительном присутствии.       — ...Хён, — выдохнул Чонгук, и голос треснул, а на него обрушились воспоминания.       Ночи за учебниками, пока этот человек приносил ему еду. Советы, которые удерживали его, когда всё разваливалось. Смех, который делал жизнь чуточку легче.       А потом — разлука.       С тех пор как Юнги и Соджин расстались, Чонгук не видел Соджина ни разу.       До этого мгновения.       Слёзы набежали раньше, чем он успел их остановить.       — Чонгук-а, — прошептал Соджин дрогнувшим голосом и, не задумываясь, раскрыл руки.       Чонгук оторвался от Тэхёна, шагнул — споткнулся — и упал в его объятия, вцепившись трясущимися руками, плача, открыто, не стыдясь, уткнувшись лицом ему в плечо.       — Я так скучал, — выдавил он, пряча лицо в его шее.       Соджин мягко гладил его по волосам — точно как раньше.       — Я тоже скучал... больше, чем ты можешь представить.       Тэхён наблюдал молча, в нескольких шагах, с тихой улыбкой — потому что не посмел бы прервать что-то настолько хрупкое.       Но Чонгук вдруг отстранился, резко вытирая слёзы, и принялся бить Соджина кулаками в грудь — дрожащими, беспомощными.       — Идиот! — процедил он сквозь зубы. — Ты ушёл. Ушёл, не попрощавшись. Ни слова. Ты хоть знаешь, как это было больно? Знаешь, как мне было одиноко?       Соджин держал его крепко, позволяя рассыпаться. Его собственное сердце сжимала вина.       — Прости, Гук-а, — прошептал он. — Я жалею об этом каждый день. Что бросил тебя, вас обоих. Но я не мог подставить вас... ни тебя, ни Юнги.       Чонгук поднял голову — глаза опухшие, дыхание рваное. Злость, боль и тоска клубились внутри.       — Почему? — шепнул он, как ребёнок. — Почему ты нас бросил?       Соджин тяжело сглотнул, опуская глаза; его пальцы подрагивали в волосах Чонгука.       — Потому что мне было страшно, — признался он. — Страшно, что я не смогу вас защитить. А в итоге — только сделал больнее.       Повисла тишина, нарушаемая лишь рваным дыханием Чонгука.       Тэхён сделал шаг вперёд — обеспокоенно, — но остановился, когда младший судорожно выдохнул и вцепился в лацканы куртки Соджина.       — Нам о многом нужно поговорить, — прошептал Чонгук, и слёзы всё ещё бежали по щекам. — Но... пожалуйста. Не уходи снова.       Глаза Соджина заблестели от непролитых слёз.       — Не уйду. Больше — никогда.

***

      — Сколько ты знаешь Соджин-хёна? — спросил Чонгук позже, когда они лежали вместе на кровати в спальне Тэхёна.       — Лет... десять, наверное, — тихо ответил Тэхён, мягко водя ладонью по его спине.       — Это... долго.       — Долго, — согласился Тэхён. — Мой дед привёл его домой — подобрал на улице. Ты наверняка кое-что об этом знаешь.       Чонгук кивнул; в голове роились воспоминания.       — А он... знал обо мне? О нас?       Тэхён помедлил, подбирая слова. Потом мягко покачал головой.       — Нет, Гук. Я никогда не рассказывал ему о тебе. Никому не рассказывал... только Чимину.       Чонгук поднял взгляд, растерянный.       — Почему?       Тэхён обхватил его лицо ладонью — выражение полно нежности и вины.       — Потому что не хотел втягивать тебя в свой мир. То, чем я занимаюсь, — опасно, и я считал, что лучшее, что могу сделать, — держать тебя подальше. Даже если ради этого приходилось лгать.       Чонгук приподнялся и поцеловал его — медленно, невесомо.       — Спасибо... что всегда меня защищал, — прошептал он ему в губы, и Тэхён тихо выдохнул. Когда младший чуть отстранился, его блестящие глаза заставили сердце Тэхёна дрогнуть. — Даже когда было больно. Даже когда я не понимал — я знаю: ты всегда делал то, что считал правильным.       Тэхён провёл рукой по его затылку и прижался лбом к его лбу.       — Я хотел, чтобы ты жил без страха. Улыбался, не таская за собой груз моих ошибок, — тихо сказал он, и Чонгук прерывисто выдохнул. — Когда я был с тобой... я почти чувствовал, каково это — быть обычным человеком.       — Хёни...       — Мой мир — сложный, — едва слышно продолжил Тэхён. — И может быть опасным. Поэтому я хочу, чтобы ты хорошо подумал, прежде чем решишь остаться. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя в ловушке, или—       — Мне не нужно думать, — твёрдо сказал Чонгук. — Я хочу остаться, потому что люблю тебя и чувствую себя рядом с тобой в безопасности.       Тэхён замолчал, давая ему договорить.       — Когда мы поссорились, — заговорил Чонгук, перекатываясь на спину, — я думал обо всём, что происходило. Мой преподаватель, тот парень из университета, который преследовал меня... всё моментально прекращалось, стоило мне рассказать тебе. Раньше я об этом не задумывался. А когда тебя не стало рядом — я почувствовал себя уязвимым: а если что-то случится, а его нет? Кому скажешь? И после всего, что было в последнее время, — я просто точно знаю: я хочу быть здесь. Так что больше не прячь от меня ничего. Неважно, насколько это плохо — я хочу быть рядом и для тебя тоже.       Тэхён мгновенно обхватил его, прижимая к себе. Уткнулся лицом ему в шею, пряча слёзы, — и впервые позволил себе немного сломаться в руках того, кого любил.       — Хорошо, Гук, — прошептал он, и голос дрогнул. — Если это то, чего ты хочешь... Я больше не стану тебя отталкивать.