Тайна

      — Ну как там? — спросил Тэхён, почувствовав, как Чонгук осторожно обрабатывает рану у него на спине.       — Выглядит лучше, чем вчера, — тихо ответил тот, убирая влажный тампон. Взял марлю, пластырь, аккуратно заклеил. Сложил всё на комод и отступил на шаг, окинув работу взглядом.       И тогда Тэхён обернулся — губы сложились в обиженную гримаску.       — Хён, а чего ты лицо такое делаешь?       — Потому что раз заживает — значит, тебе пора уходить.       Чонгук грустно улыбнулся, шагнул ближе и осторожно обнял его за голый торс.       — Ты же знаешь, мне нужно возвращаться к своим делам… Я три дня за тобой ухаживал. У меня ещё финальные работы по учёбе, и Юнги-хёну нужна помощь.       Тэхён вздохнул, обхватил его за плечи, притянул к себе и мягко чмокнул в кончик носа — Чонгук рассмеялся.       — Не хочу, чтобы ты уходил, — признался Тэхён, тише и беззащитнее, чем собирался.       — Ну вот вообще не похоже, что ты на двенадцать лет старше, — фыркнул Чонгук, хотя даже не дёрнулся отстраниться. Закрыл глаза, прижался щекой к его груди, слушая ровное сердцебиение под ухом и чувствуя вибрацию тихого смеха на своей щеке.       — А эта атака обязательно была нужна?       Чонгук кивнул с ухмылкой, даже не поднимая головы.       Тэхёну хватило. Он наклонился к его шее и принялся осыпать лёгкими быстрыми поцелуями, от которых Чонгук тут же залился смехом.       — Тэхёни! — запротестовал тот сквозь хохот, хлопая его по плечам. — Хватит!       — Не хочу останавливаться, — пробормотал Тэхён ему в кожу — чисто чтобы ещё подразнить.       — Хён!       Наконец он отстранился, довольно улыбнулся и коротко поцеловал в губы — мимолётно, но с тем мягким теплом, которое всегда жило между ними.       — Буду скучать — просыпаться рядом с тобой, — тихо сказал Тэхён.       Чонгук посмотрел на него, потом снова подался вперёд и поцеловал изгиб его шеи — там, где знал слабое место.       — Я тоже, если честно. Будет странно просыпаться и не проверять рану.       — А, значит, только это?       — Ну и ещё по тому, как ты во сне обнимаешь и не отпускаешь, — добавил он с усмешкой. — Хотя ты, конечно, говоришь, что так не делаешь.       Тэхён охнул в показном возмущении.       — Ах ты врун маленький.       — Ну-ну, хёни. Главное — себе верь.       Они разомкнули объятие — ровно настолько, чтобы посмотреть друг другу в глаза. Что-то невысказанное повисло между ними — мягкой тяжестью коротких прощаний, которых ни один не хотел.       — Но мне правда пора заняться своими делами, — сказал Чонгук. — Если останусь — ничего не сделаю.       — Знаю, — вздохнул Тэхён. Ему тоже было к чему возвращаться, а рядом с Чонгуком сосредоточиться было невозможно. — Давай так: соберёмся, я тебя отвезу? Мне всё равно на встречу в компанию.       Чонгук тут же нахмурился.       — Тебе отдыхать надо, а не по встречам ездить.       — Малыш, я просто буду сидеть. Врач сказал — два дня, а уже три прошло.       — Всё равно—       Тэхён обхватил его щёку ладонью, мягко проведя большим пальцем, обрывая спираль беспокойства.       — Со мной всё будет хорошо, ладно?       Чонгук несколько секунд изучал его — будто мог лично утвердить или отклонить решение.       — Смотри мне, Ким Тэхён.       Тэхён улыбнулся, поднял его руку и поцеловал костяшки пальцев.       — Обещаю.

***

      — Ну-ну… глядите, кто наконец соизволил появиться, — протянул Юнги, особо не повышая голоса, хотя сарказм был безошибочным, наблюдая, как Чонгук входит в квартиру.       Тот устало рассмеялся.       — Привет, хён.       — Привет, Гуки, — откликнулся Юнги, расставляя тарелки. — Кидай вещи в комнату и иди есть.       Чонгук кивнул. По тому, как ссутулились плечи и как он шаркал по коридору, усталость читалась с порога. Когда вернулся, запах горячей еды окутал его, и в животе тут же заурчало.       — Как Тэхён? — спросил Юнги, отпив воды, пока Чонгук садился напротив.       — Лучше. Рана уже заживает, — ответил тот, наматывая лапшу на палочки. — Поехал в компанию на встречу.       Юнги хмыкнул, повторив его жест.       — А ты? После всего, что было…       Чонгук жевал медленно — перед глазами мелькали обрывки последних дней: драка, похищение, Тэхён, спасший его, огнестрельная рана, больница, примирение… и Соджин.       Соджин.       — Нормально… Было жёстко, но лучше, чем пару дней назад, — пробормотал он, пытаясь выстроить мысли, нащупывая наименее болезненный способ выпустить то, что застряло в груди.       — Что такое? — вдруг спросил Юнги.       Чонгук поднял взгляд. Старший смотрел на него — серьёзно, внимательно, считывая каждую тень на лице.       — Я… Ничего.       — У тебя такое выражение, как будто хочешь что-то сказать, но не знаешь как.       Чонгук коротко выдохнул подобие смеха.       — Это очень конкретное наблюдение.       — Я тебя лучше всех знаю. Просто скажи.       Повисла тяжёлая тишина.       Чонгук отложил палочки. Руки сами обхватили собственное тело — словно нужно было удержать себя в одном куске, чтобы не отступить. Не отводя глаз от старшего.       — Гук? — мягче, с беспокойством настоял Юнги, и Чонгук глубоко вдохнул.       — Я видел Соджин-хёна. — Выпалил, будто обжёгся.       Юнги замер на полудвижении.       — Что? — Тишина вернулась, гуще прежнего. — Где? — спросил он наконец, голосом ровным и подконтрольным.       — У Тэхёна дома. Он на него работает… ну, в том самом.       Юнги медленно поставил стакан, пальцы машинально стукнули по стеклу — привычка, когда что-то выбивало из колеи.       — Он работает… на Тэхёна? — повторил, будто нужно было услышать ещё раз, чтобы уложить в голове.       — Да, — тихо ответил Чонгук. — Я тоже не знал, что он там… Случайно вышло.       Юнги коротко, невесело усмехнулся.       — Мир тесен.       Снова повисла неловкая тишина. Юнги выдохнул через нос.       — Я знал, что он на кого-то работает, но не знал, что этот кто-то — Тэхён.       — Это нормально, хён. Мы и сами не знали, что Тэхён в этом замешан… Чимин мне рассказывал — там никто не знает личность Тэхёна… ну, то есть знают, кто он, но не внешне, как-то так.       Юнги слегка нахмурился.       — Что значит — знают, кто он… но не знают, кто он?       Чонгук помедлил, подбирая слова.       — Знают его прозвище внутри организации. Ранг, влияние. Но лица почти никто не видел. Всё через посредников, закрытые совещания, видеозвонки без камеры… в таком духе.       Юнги скрестил руки, анализируя.       — Логично… так он защищает свою гражданскую личность.       Чонгук кивнул.       — Тебя это задевает?       Юнги ответил не сразу.       — Нет… ну, да, но не так, как ты думаешь. — Пальцы крепче сжали стакан. — Меня задевает, что я жил своей жизнью и думал, он где-то далеко, а на самом деле он был достаточно близко, чтобы мы могли в любой момент столкнуться… Как он выглядит?       Вопрос упал так внезапно, что Чонгук на секунду завис. Потом улыбнулся — с тихой грустью.       — Серьёзнее… может, усталее, — ответил он. — Но когда разговор зашёл о тебе — он изменился.       — В каком смысле — изменился? — Юнги растерянно моргнул.       — Как будто время остановилось, — пробормотал Чонгук, вытягивая руки по стойке и возвращаясь к еде.       — Я не знаю, что мне делать с этой информацией, Гуки, — признался Юнги, зеркаля его жест. — Понимаю… я всегда понимал, но больно, потому что часть меня хочет его увидеть, убедиться, что он в порядке, что всё это было не напрасно.       — А другая часть?       — Другая до сих пор злится, что он решил за нас обоих, — вздохнул Юнги.       — Он сам знает, что не имеет права ни о чём просить. Но мне всё равно кажется, что он хочет с тобой поговорить.       — Я не могу дать тебе ответ прямо сейчас, Чонгук.       — Знаю. И не прошу, — мягко сказал тот. — Но я хотел, чтобы ты знал… Ты — моя семья. Я не могу скрывать от тебя. Не от тебя.       Юнги улыбнулся — зная, что он не один.       — Спасибо.       Слово повисло между ними, тяжелее обычной благодарности.       — И… сколько он уже с Тэхёном работает? — спросил Юнги через какое-то время, глядя в стакан, голосом ровнее — словно цифры были нужны, чтобы не тонуть в эмоциях.       — Тэхён сказал — около десяти лет, — ответил Чонгук, нахмурившись. — Его дедушка вытащил Соджин-хёна с улицы, ну а дальше… ты знаешь.       Юнги чуть кивнул.       Они доели в вязкой тишине, убрали кухню и пересели на диван в гостиной — оба уставились в потолок.       — Я понимаю, почему он ушёл, — пробормотал Юнги после долгой паузы. — Понимаю, что хотел защитить меня и что, может, другого логичного выхода не было. Но он всё равно решил за нас обоих.       Чонгук сглотнул, чувствуя тяжесть этих слов.       — Он не дал мне выбрать, готов ли я рискнуть, — продолжил Юнги. — Просто… исчез, не попрощавшись. Вот что до сих пор болит. Поэтому я тебе и говорил — разберись с Тэхёном, выслушайте друг друга… Жить с сожалениями — удовольствие так себе.       Чонгук повернулся, глядя на профиль Юнги.       — Когда мы разговаривали… — осторожно начал он, — он не пытался оправдаться. Сказал, что знает: у него нет права просить прощения или появляться как ни в чём не бывало.       Юнги молчал, но каждым нервом ловил каждое слово.       — Ты спрашивал обо мне? — вдруг перебил он, словно боясь ответа.       — Не пришлось, — признался Чонгук, и у Юнги сжалось сердце. — Твоё имя всплыло само. — Через несколько секунд он снова посмотрел в потолок и добавил: — Кстати, он до сих пор носит кольцо.       Глаза Юнги мгновенно распахнулись, он рывком сел.       — Что?       — Не на руке. На цепочке, — объяснил Чонгук, вспоминая, как при одном упоминании Юнги Соджин хватался за подвеску на шее, нервно накручивая её на пальцы. — Под рубашкой.       Юнги устало выдохнул и снова откинулся назад.       — Идиот, — прошептал он, но голос чуть дрогнул. — Впрочем, он всегда таким был.       — Хён…       — Нет, — оборвал Юнги, подняв руку. — Я не принимаю решений прямо сейчас. Но спасибо, что рассказал.       — Не хочу, чтобы ты нёс это один, — тихо сказал Чонгук. — Или чувствовал, что должен оградить меня от информации. Я же говорю — ты моя семья.       Юнги покосился на него и, несмотря ни на что, криво улыбнулся.       — Знаю, мелкий. — Потом опять посмотрел на него. — Тэхён знал?       Чонгук покачал головой.       — Он знал, что у Соджин-хёна кто-то был, но что тот внезапно стал его личным поваром и поселился в доме — не расспрашивал. Он не лезет в чужое.       — Для этого у него ты есть, — добавил Юнги и тут же получил по плечу. — Чонгук! Больно же.       — Я едва коснулся!       — У тебя сила нечеловеческая, — настаивал Юнги, потирая плечо с видом тяжело раненного.       Чонгук закатил глаза, но короткий смешок всё-таки вырвался — тот усталый, лёгкий смех, который приходит после дней накопленного напряжения. Юнги чуть наклонил голову, наблюдая.       — Ты вообще спал эти дни?       Чонгук медленно помотал головой.       — Урывками… когда он засыпал первым.       — М-м.       — Не хотел оставлять его одного, — добавил он тише. — Каждый раз, когда он шевелился или резко двигался, — я просыпался.       Юнги ответил не сразу.       Просто смотрел на него ещё несколько секунд, подмечая мягкие тени под глазами, то, как тело наконец отпускало напряжение последних дней.       — Иди сюда, — негромко сказал он, вытянув руку.       Не раздумывая, Чонгук лёг на бок, устроив голову у него на коленях — как делал бессчётное количество раз с юности. Юнги положил руку ему на волосы, мягко ероша, легонько массируя кожу головы — так, как знал, расслабляет.       — Поспи немного, — велел он негромко.       — Я не хочу спать, — ответил Чонгук посреди зевка, тут же себя выдав.       Юнги коротко рассмеялся в нос.       — Конечно, не хочешь.       Чонгук ничего не ответил — просто закрыл глаза, удобнее устраиваясь на его коленях. Дыхание выровнялось, тишина обволокла их обоих.       — Хён… — вдруг пробормотал он, голосом уже густым от подступающего сна.       — У тебя ещё есть силы?       — Если однажды решишь с ним увидеться — я буду рядом.       Рука Юнги на секунду замерла в его волосах, потом снова продолжила движение — с тихой улыбкой.       — Знаю.       — А если решишь не видеться — тоже буду рядом.       На этот раз Юнги ответил не сразу.       Посмотрел в потолок, медленно сглотнул — принимая эту безусловную поддержку, которая не требовала объяснений.       — Отдыхай, Гук, — прошептал он наконец. — На сегодня битв хватит.