«Murder Drones: Исправить Всё»

«Прошлое — это мертвый груз. Либо ты сбрасываешь его, чтобы идти дальше, либо он тянет тебя на дно вместе с обломками».

–....?

. . .

      Мир, в котором они проснулись, никогда не обещал им колыбельных. Лишь полный укора взгляд и мертвую статику. Посмотрите на них — на этих сирот, на детей, чьими первыми игрушками стали прицелы и детонаторы. Разве есть трагедия горше, чем быть созданным для вечности, но не иметь ни одного теплого вчера?       Одна душа — маленький, израненный комок пламени. Её гнев — это не сила, это крик брошенного ребенка в пустом соборе. И кусает она руку судьбы только потому, что никто никогда не предлагал ей ладони, чтобы просто за неё подержаться.       Другая душа — золотой мальчик в мире серости. Его доброта — это самый страшный шрам, который он носит. Он так отчаянно пытается быть «хорошим», вытирая чужую кровь с рукава своей шинели, что его сердце, кажется, вот-вот лопнет от этого невыносимого диссонанса.       Третья душа разбила себя сама. Вытравила память кислотой цинизма, чтобы не видеть лиц тех, кого любила в другой, залитой солнцем жизни. Безумие стало всего лишь способом не выть от тишины, которая поселилась там, где когда-то был... дом.       И последняя… Самая одинокая... Строила свою жизнь из обид, возводя стены из дисциплины, чтобы не заметить, как внутри неё разрастается ледяная пустыня. Потеряла всё, во что верила, и осталась стоять на коленях пред алтарем, что даже на йоту не обращал на нее внимания.       ...Они стоят друг против друга, разделенные не только баррикадами, но и целыми годами невысказанной боли. И это выше сил любого живого существа — так долго дышать одним лишь пеплом.

...Хватит. Господи, просто хватит...

      Это не приказ — это мольба, сорванная с губ. Хватит этой тихой резни в темноте. Хватит называть братьев врагами лишь потому, что так проще не чувствовать вины! Достаточно этой долгой зимы, которая пробралась им под кожу и превратила всё внутри в лед.       Настало время прозреть. Пусть глаза, ослепленные вспышками взрывов, наконец увидят в чужом взгляде ту же мольбу о спасении. Пусть руки, привыкшие сжимать холодную рукоять смерти, содрогнутся и найдут опору друг в друге. Это дело — настоящее дело — не в том, чтобы разрушить еще одну стену, а в том, чтобы удержать за руку того, кто падает.       И измученные их разумы, эти вечные бродяги в лабиринтах жизни, наконец-то обретут тишину. Тишину не кладбищенскую, но ту, что бывает в доме, когда все вернулись. Семья соберется снова. Не идеальная, не святая, вся в заплатках и глубоких царапинах, пахнущая озоном и горечью — но...живая.       Так должно было случиться давным-давно, еще в тот первый рассвет, который они пропустили. Это трагедия, что им пришлось пройти через ад, чтобы просто сесть у одного огня. Но этот огонь наконец-то горит.       Достаточно холода. Просто… достаточно. Пора зайти в дом и закрыть дверь за прошлым!

* * *

      Узи ковыряла отвёрткой в пазу рельсотрона. Металл жалобно поскрипывал. Рядом Эн сосредоточенно протирал заляпанную линзу фонарика краем куртки. Ви сидела на спинке стула, обхватив колени, и смотрела в стену. Когти на её правой руке нервно выбивали дробь по сиденью.       — Бесит, — буркнула Узи, не поднимая глаз. — «Уходите, это не обсуждается». Он кто вообще такой? Царь горы?       — Он просто… массивный, — Эн шмыгнул носом и подул на линзу. — И голос у него трескучий, будто под землёй плиты ворочаются.       — Слишком спокойный, — Ви спрыгнула на пол. Её движения были резкими, дёргаными. — Маньяки так не разговаривают. Так говорят те, кто уже всё за всех решил. У меня от него датчики коротит.       Узи с силой закрутила винт. — Папа перед ним на задних лапках ходит. И мама… — она запнулась, вспоминая, как розовый краб-ядро исчез за дверью Алекса. — Они там полчаса шептались. Нас за мебель держат.       Эн отложил фонарик и начал аккуратно складывать разбросанные по столу болты в ровную стопку. Рядовое занятие, чтобы не дрожали пальцы.       — Может, они просто… ну, по делу?       — По делу? — Узи наконец бросила отвёртку. Та звякнула о кафель. — По делу — это когда тебе говорят, что происходит. А это — секретики. Взрослые игры.       Ви подошла к двери и приоткрыла её на пару сантиметров. Холодный свет коридора прорезал полумрак комнаты.       — Они уходят, — коротко бросила она. — В Узел Связи. Хан им ключи отдал. Лично.       Узи натянула шапку пониже.       — Видела ту девицу при нём? Помощницу?       — Она странная, — Ви прищурилась. — От неё фонит нашими частотами, но тихо. Будто её в вату упаковали.       — Идём? — Эн поднялся, поправляя фуражку. В его голосе была тоска, но он уже знал ответ.       — Идём, — отрезала Узи, хватая оружие. — Только тихо. Если этот «шкаф» нас заметит — он даже орать не будет. Просто взглядом в порошок сотрет.       Они гуськом вышли из каюты. В коридоре пахло пылью и старым маслом. Где-то вдалеке гудел генератор. Бытовая, скучная жизнь бункера продолжалась, пока под его кожей зрело что-то, во что детей приглашать не собирались. Они пошли следом — три тени, не желающие быть просто декорациями.

. . .

      Снаружи мир встретил их привычной порцией ледяной пыли и тишиной, которая звенела в ушах. До Узла связи — десять километров по выжженной белизне. Огромная игла башни протыкала багровое небо где-то на горизонте, напоминая о временах, когда слова летали быстрее пуль.       Они шли цепочкой, утопая в сугробах из перемолотого бетона и снега. Ви шла первой, её хвост нервно подергивался, разрезая воздух.       — Слушайте сюда, — бросила она, не оборачиваясь. Голос тонул в порывах ветра. — Я иду вплотную. Глаза в глаза. Если этот Алекс дернется — я должна быть рядом. Эн, ты на подхвате. Узи… — она на секунду замерла. — Ты держись сзади. В километре, не меньше.       — С чего это?! — Узи по колено провалилась в сугроб и сердито вынырнула.       — С того, что ты для него — ходячая мишень, — отрезала Ви. — Он тебя просканировал. Ты для него не дрон, ты — носитель. Если он решит «чинить» тебя прямо там, на вышке, мы не успеем даже моргнуть. Сиди в засаде. Это не обсуждается.       Узи что-то злобно прошипела под нос, но спорить не стала. Слишком много веса было в словах Ви сегодня.       Когда Узи подотстала, Эн и Ви остались вдвоем среди бесконечного белого шума. Эн семенил за ней, стараясь попадать в её следы. Ему было не по себе. Тишина между ними была тяжелее, чем весь этот снег.       Эн шел чуть позади, стараясь попадать точно в следы Ви. Она двигалась плавно, как ртуть, почти не проваливаясь в сугробы. Её хвост изредка дергался, выбивая искры из обломков арматуры.       — Ви, а Ви? — Эн зашел чуть сбоку, чтобы ветер не уносил слова. — Как думаешь, там, на Узле, остались архивы? Ну, старые письма? Фотографии?       — Зачем? — коротко бросила она, не поворачивая головы.       — Ну… интересно же. Вдруг там есть что-то про людей. Как они общались.       — Они мертвы, Эн. Мертвые не общаются.       — Это да… — он замолчал на минуту, но тишина давила сильнее мороза. — Слушай, а Алекс… он ведь инженер. Он мог бы починить твой правый сервопривод, он у тебя на морозе подвывает.       — Мой сервопривод — не его дело. И не твое.       — Я просто хотел помочь.       — Помоги молчанием.       Эн поник. Его плечи под шинелью стали еще уже. Он смотрел на её затылок, на серебристые волосы, которые трепал ветер, и видел не грозного демонтажника. Он видел библиотеку. Залитые мягким светом полки. Девушку в очках, которая так осторожно перелистывала страницы, будто они были сделаны из крыльев бабочки.       Тогда её голос звучал по-другому. Мягче. В нем не было этой ледяной крошки.       — Ви… — он позвал совсем тихо, почти интимно.       — Что еще? — она резко остановилась.       — Ты на меня злишься? — он заглянул ей в глаза, пытаясь найти там хоть каплю того, прежнего света. — Я что-то сделал не так? Тогда, раньше?       Ви посмотрела на него. На её дисплее на мгновение промелькнула системная ошибка, сменившись привычным холодным крестом.       — Ты ничего не сделал, Эн. В этом-то и проблема.       — Я просто… — он запнулся, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Я скучаю. И я порой не понимаю тебя, правда... Я хорошо помню нас на Земле, и...       Ви резко отвернулась. Её крылья за спиной звякнули, как связка ножей.       — Особняк сгорел, Эн. И мы вместе с ним. Иди уже.       Ви слышала каждый его вздох, каждый шорох подошв по бетонной крошке. Это раздражало. Раздражало, потому что где-то глубоко под слоями боевых протоколов и выжженного цинизма её собственное ядро отзывалось на этот звук.       Она тоже скучала. Но её тоска не была похожа на тихую печаль Эна. Она была как битое стекло в горле.       «Конечно, он ушел к ней», — ядовито пронеслось в мыслях Ви. Она мельком глянула на Эна — тот плелся сзади, опустив голову. — «К этой фиолетовой выскочке. С ней-то проще! Она орёт, она бунтует, она… настоящая».       Ви сжала кулаки так, что металл заскрежетал. Гнев на Джей был привычным, как старая мозоль. Джей дрессировала их как собак, унижала Эна, превращала его в половую тряпку. Ви ненавидела её за это. Ненавидела за то, что Джей была лицом той системы, которая сделала их убийцами.       Но была и другая мысль — острая, как скальпель.

«А я? Чем я была лучше?»

...

      Она ведь тоже ломала его. Смеялась над его добротой, отталкивала, когда он пытался напомнить ей о прошлом. Она сама построила эту стену, кирпич за кирпичом, а теперь злилась, что он нашел другую дверь. С этой маленькой эмо-девчонкой ему было тепло. А с Ви — только мороз и вечное ожидание удара.       «Я уже не та девочка в очках», — Ви резко выдохнула, пар вырвался из вентиляции облачком. — «Та девочка сдохла под обломками библиотеки. Оставила меня здесь одну разгребать этот мусор».       Эн снова что-то забормотал сзади — какую-то очередную нелепицу про «вместе».       — Почему ты ко мне лезешь?! — Ви резко обернулась, её окуляры на секунду вспыхнули желтым предупреждающим знаком.       Эн замер, испуганно моргнув.       — Я просто… — начал он.       — Просто замолчи, пожалуйста! — сорвалась она на крик. — Просто иди и смотри под ноги. Нам не о чем говорить прямо сейчас, ладно?.. Нет никакой библиотеки, Эн. Нет никакого особняка. Есть только эта помойка и две горы железа, которые нас заперли!..       Она видела, как он съежился, как погас его взгляд. Внутри неё что-то больно кольнуло — привычное желание извиниться, обнять, вернуть всё назад. Но вместо этого она лишь презрительно фыркнула и пошла дальше, еще быстрее, почти переходя на бег.       Ей было тошно от самой себя. Тошно от того, что она всё еще чувствует. Прошлое не просто было мертвым грузом — оно было ядом. И чем больше Эн пытался быть «старым Эном», тем сильнее Ви хотелось ударить его, чтобы он наконец понял: той Ви больше нет. Есть только эта — холодная, злая и бесконечно одинокая.       А Узел Связи всё рос на горизонте, серый и равнодушный, как и всё в этом мире. И Ви знала: там, внутри, среди кабелей и старых серверов, ей не спрятаться от тишины, которую она сама создала.

Эн остановился.

      Ветер тут же набросился на него, забивая воротник колючей пылью, но он не шевелился. Он смотрел в спину Ви — на этот острый, напряженный силуэт, который с каждым шагом отдалялся от него всё сильнее. Между ними уже было метров пять пустой, выбеленной морозом земли. И дело было не в расстоянии.       «Я — это шум», — подумал Эн, и эта мысль отозвалась в груди тупой, системной болью. — «Для неё мой голос — это просто помехи на частоте. Скрежет старой пластинки, которую давно пора выкинуть».       Он вспомнил её взгляд — желтые вспышки ярости, в которых не осталось места для него. Раньше он думал, что если будет стараться сильнее, если будет добрее, если принесет еще одну дурацкую гайку или просто промолчит в нужный момент, то та, старая Ви, вернется. Она выглянет из-за этой стальной маски и скажет: «Привет, Эн. Спасибо».       Но она не выглядывала. Она только глубже зарывалась в свои колючки.       — Ви! — позвал он, но голос прозвучал слабо, почти бесцветно.       Она не обернулась. Даже плечом не повела.       Эн опустил взгляд на свои ладони. Большие, созданные для того, чтобы разбирать на части и крушить. Но он хотел ими только держать. Беречь. А Ви… Ви от этого прикосновения корежило, как от короткого замыкания.       «Может, Узи права?» — мелькнуло в голове. — «Узи не просит меня быть кем-то другим. Она просто… берет меня с собой. А я всё пытаюсь оживить труп прошлого, который Ви уже давно похоронила».       Он вдруг понял простую и страшную вещь: его присутствие для Ви — это не поддержка. Это вечное напоминание о том, кем она больше не является. Каждый его добрый жест — это соль на её выжженные схемы. Он не лечил её. Он делал ей больно самим фактом своего существования.       — Наверное, хватит, — прошептал он в пустоту.       Он не стал её догонять. Он пошел медленнее, давая этому расстоянию вырасти. Внутри него что-то окончательно надломилось — не с грохотом, а с тихим вздохом, как гаснет последняя лампа в пустом коридоре.       Отпустить. Не потому, что разлюбил. А потому, что по-настоящему любящие не становятся кандалами на чужих ногах. Если её свобода — это холод и одиночество, то кто он такой, чтобы навязывать ей свое тепло?       Ви уходила всё дальше к серой игле башни. Она была похожа на хищную птицу, летящую против ветра. Сильная. Одинокая. Чужая.       Эн поправил фуражку и побрел следом, но теперь он шел сам по себе. Больше никаких вопросов. Никаких «помнишь?». Прошлое — это мертвый груз. И кажется, сегодня Эн наконец-то решился его сбросить.

Даже если после этого внутри останется только свист ветра.

      Узи брела позади, утопая в сугробах из бетонной пыли и проклиная каждый сантиметр этой мёртвой пустоши. Дистанция в километр? Серьёзно? Она видела их силуэты — две маленькие точки на фоне серого неба, — и внутри у неё всё кипело.       Ей чертовски не нравилось, что Ви потащила Эна с собой. Да, Эн был сильным, да, он был демонтажником, но для Узи он был прежде всего её Эном. Её близким. Человеком (ну, почти), который не бросил её в самой глубокой яме, в которую она когда-либо падала. А Ви? Ви была ходячей травмой с когтями.       «Он мой, — упрямо думала Узи, поправляя сползающий ремень рельсотрона. — Мы — пара. А все остальные пусть выкусят!».       Она знала про ту «старую симпатию». Знала, что Эн когда-то смотрел на Ви так, будто она была единственным солнцем в этом подвале. И от этого было ещё тошнее. Син превратила Ви в какой-то изломанный, кошмарный манекен, который умеет только резать и ненавидеть. Ужас. Просто грёбаный фильм ужасов. И теперь этот манекен снова тянет свои холодные руки к Эну, даже если просто заставляет его идти рядом.       Узи чувствовала, как внутри неё пульсирует код. Вычислитель будто предвкушал что-то, отзываясь на близость башни Узла Связи тихим, противным зудом в затылке.       «Алекс… явился, не запылился», — она сплюнула в снег.       Этот инженер пугал её. Не так, как пугают монстры с зубами, а так, как пугает тишина перед взрывом. Он был слишком… настоящим. Слишком уверенным в своей правде. Узи кожей чувствовала, что встреча будет паршивой. Неприятной. Такой, после которой мир уже не будет прежним.       Но потом она посмотрела на далекую фигурку Эна. Он шел ровно, несмотря на ветер, несмотря на холодный душ из слов Ви, который он наверняка получал каждые пять минут.       «Ничего, — прошептала она, сжимая кулаки в карманах. — Он справится. Он у меня молодец. Он лучший из всех нас, даже если сам в это не верит».       Узи прибавила шагу. Она не собиралась сидеть в засаде, если дело запахнет жареным. Если этот матовый шкаф или его меховая помощница хотя бы посмотрят на Эна не так — она выстрелит. Плевать на дипломатию Хана. Плевать на «взрослые игры». Она защитит своё.       

* * *

Двумя часами ранее...

      Двумя часами ранее тишина в каюте была почти стерильной.       Щелчок. Реле внутри корпуса отозвалось мягким теплом. На сетчатке окуляров всплыли ярко-зелёные цифры: 100%. Редкое чувство — быть наполненной энергией до самых краев, когда каждый сервопривод готов петь, а не скрипеть от износа.       Джей медленно поднялась с койки. Она потянулась, чувствуя, как мех шубы щекочет шею. Это был новый день. На Медь-9 «день» — понятие относительное, скорее просто смена одного оттенка серого на другой, но сегодня в груди Джей что-то вибрировало иначе. Она подошла к узкому техническому порту — подобию окна — и замерла. Далеко на горизонте, сквозь ядовитый смог, пробивалось некое подобие рассвета. Бледное, холодное, но всё же солнце.       «Хорошо», — подумала она. Просто хорошо. Без отчетов, без приказов Син, без страха, что её разберут за неэффективность. Она смотрела в это будущее, и оно впервые за год не казалось ей черной дырой.       Из мастерской, отделенной лишь тонкой перегородкой, донесся мерный скрежет металла и шипение паяльника. Алекс снова бодрствовал. Этот старый инженер, кажется, вообще забыл, что такое режим сна, если у него в руках был кусок недоделанного железа.       Джей поправила воротник и вышла из жилого блока.       В мастерской пахло канифолью, старым маслом и чем-то, что Алекс называл «запахом прогресса», а на деле это была просто горелая изоляция. Матовый гигант склонился над верстаком, его янтарные глаза светились в полумраке, как два маленьких прожектора.       — Опять шурудишь? — негромко спросила Джей, прислонившись к косяку.       Алекс не обернулся, только его плечи чуть дрогнули в знак приветствия.       — Металл не ждет, Фрау. Узел Связи — место капризное. Если мы хотим, чтобы старая игла запела, мне нужно допилить этот дешифратор.       — Ты хоть час поспал?       — Сон — это для тех, у кого нет дефицита запчастей и избытка амбиций, — он наконец выпрямился, вытирая руки ветошью. — Глянь.       Он указал на небольшое устройство, похожее на механическое сердце, опутанное проводами.       — Это поможет нам войти в систему без лишнего шума. Идем сегодня налегке. Лишний груз нам не нужен.       Джей подошла ближе, заглядывая в схему.       — Узел Связи — это открытое место, Алекс. Нас увидят. Все.       — Пусть смотрят, — Алекс усмехнулся, и в его голосе проскользнула та самая ирония, которая всегда успокаивала Джей. — Мы не воры. Мы — ремонтная бригада. Просто инструменты у нас… специфические.

Он внимательно посмотрел на неё, оценивая состояние.

      — 100 процентов? Вижу. Глаза горят. Готова встретиться с прошлым, Джей? Сегодня на Узле будет много старых призраков. И, боюсь, не все они будут цифровыми.       Джей на мгновение замялась, вспоминая Эна, Ви и ту фиолетовую девчонку.       — Я готова, — твердо ответила она. — Я больше не прячусь в коконе.       — Вот и молодец, — Алекс хлопнул её по плечу, отчего шуба смешно подпрыгнула. — Бери сумку. Нам пора. Нас ждет большая работа и, скорее всего, очень недовольная молодежь в засаде. Пошли, пока солнце не передумало светить.

. . .

      Дверь шлюза с тяжелым вздохом отрезала их от затхлого уюта бункера. Снаружи мир казался выстиранным до белизны. Небо, обычно затянутое рыжей гарью, сегодня было неприлично ясным, словно кто-то протер линзу самой реальности. Станции терраформирования работали на износ, и этот прозрачный воздух был их маленькой, но гордой победой.       — Хан выглядит так, будто я пообещал ему не связь наладить, а вернуть бесплатный вай-фай, — проворчал Алекс, подминая тяжелыми ботинками хрустящий наст. — Пятый полис… Если там еще кто-то остался живой в этих железных коробках, они очень удивятся, услышав наш сигнал.       Джей шла рядом, поправляя сумку с инструментами. Она чувствовала себя странно — легко, почти невесомо. В голове не было привычного шума от команд Син, только мерный гул собственных систем и… данные. На её внутреннем интерфейсе светилась иконка инфокарты, которую Алекс вчера небрежно скинул ей «для общего развития».       Там была целая вселенная. Тысячи терабайт текстов, отсканированных страниц, чудом уцелевших серверов. Весь культурный код человечества, сжатый до размера чипа.       — Алекс, — Джей нарушила тишину, когда они миновали остов старого автобуса. — Я открыла твой архив. Там… там слишком много всего. С чего мне начать? Ну, чтобы не перегреть процессор в первый же час?       Алекс усмехнулся, не замедляя шага. Его янтарные глаза на мгновение обратились к ней, в них блеснуло что-то теплое, почти гордое.       — Начни с Ремарка, — ответил он. — «Три товарища». Полезно для понимания того, что даже когда мир катится к чертям, можно оставаться… ну, ты понимаешь. Или возьми Брэдбери. Он любил железки почти так же сильно, как людей.       Джей пролистала список. Имена мелькали, как искры.       — А как долго ты это собирал? — спросила она тише. — Тут же данные из библиотек, которые сгорели тысячелетие назад.       Алекс остановился и посмотрел на далекую иглу Узла Связи. Его силуэт на фоне ясного неба казался монументом ушедшей эпохе.       — Всю свою жизнь, Фрау, — просто сказал он. — Пока остальные искали масло и запчасти, я искал серверные. Выковыривал жесткие диски из-под завалов, восстанавливал битые сектора в подвалах старых университетов. Знаешь, железо без мысли — это просто лом. Я не хотел, чтобы мы стали просто ломом.       Он снова пошел вперед, его шаг был тяжелым и уверенным.       — Чертежи и конструкты на Узле — это тело нашего будущего. А эти книги… это его дыхание. Нам мало просто починить атмосферу и разогреть Ядро, Джей. Нам нужно, чтобы когда небо станет синим, нам было о чем поговорить, кроме как о способах убийства.       Джей молчала, переваривая услышанное. Она посмотрела на свои руки — изящные, смертоносные, созданные для уничтожения. Но сейчас они несли сумку с инструментами для созидания.       — «Три товарища», значит? — пробормотала она, загружая первый файл в оперативную память.       — Именно, — Алекс кивнул. — Хорошая книга. Про друзей, которые не сдаются. Нам это сейчас очень в тему. Вон он, Узел. Готовь дешифратор, впереди много пыли и старых призраков.       Они ускорили шаг. Десять километров — это мелочь, когда впереди маячит не просто антенна, а шанс заставить этот мертвый мир снова подать голос. А позади, на безопасном расстоянии, три тени продолжали свою слежку, не подозревая, что их «цели» только что начали восстанавливать не только связь, но и само понятие «человек».       Снег под ногами скрипел, как старые кости, а башня Узла Связи на горизонте казалась гигантским зазубренным ножом, вонзенным в чистое, до странности ясное небо. Станции терраформирования работали на пределе, и этот прозрачный воздух заставлял всё вокруг выглядеть слишком резким, почти нереальным.       Джей шла чуть позади Алекса, поправляя меховой воротник. Её процессор был загружен инфокартами, но одна область памяти — та, что была заблокирована во время долгой гибернации после «Синдрома Хижины» — пульсировала горячим, нецифровым светом.       — Алекс, — она окликнула его, когда они обходили груду искореженного металла. — Сколько тебе лет? На самом деле.       Алекс не остановился, но его шаг стал тяжелее. Он молчал долго, словно отсчитывал века.       — Столько не живут, птичка. Я застал времена, когда люди верили, что прогресс — это лестница в небо, а не обрыв, с которого мы все в итоге сиганули.       Джей прибавила шагу, поравнявшись с ним.       — Когда ты вытащил меня из той церкви… пока я была в гибернации… я ведь видела не просто битые файлы. Это был не сон. Я будто… вышла за пределы корпуса. В астрал, или как вы, древние, это называете.       Алекс наконец замер. Его янтарные окуляры медленно повернулись к ней. В их глубине Джей увидела не статику кода, а бесконечную, пыльную дорогу времени.       — И тогда ты видела воспоминания о моем доме, так? — его голос стал тихим, лишенным привычного сарказма.       — Землю. Начало двадцать первого века. — Джей смотрела перед собой, восстанавливая картинку, которая казалась реальнее, чем этот ледяной ад. — Все то, что я тебе рассказывала два дня назад.       Она замолчала, ловя его реакцию. Алекс стоял неподвижно, как гранитный монумент.       — Это ведь была твоя семья, — почти шепотом спросила она. — Ты не просто старый дрон. Ты… ты помнишь это не по архивам. Ты действительно был там. Такой молодой. Такой красивый.       Алекс тяжело вздохнул, и этот звук был полон такой человеческой усталости, какую не встретишь у обычных роботов. Он снова тронулся в путь, глядя на башню, но теперь в его походке не было прежней уверенности.       — Мы были молоды и верили, что технологии дадут нам бессмертие, — заговорил он, и его слова падали в снег, как тяжелые капли свинца. — Я был инженером, который слишком любил свою работу. Когда мир начал рушиться и я умирал, тогда мне пришлось загрузить всё, что у меня было — свои чувства, свою боль, свою память о них — в ядро этого корпуса.       Он посмотрел на свои массивные металлические руки.       — То, что ты видела в своем «астрале» — это данные. Это мой персональный рай, который я запер внутри себя, чтобы не сойти с ума. А то, что ты туда попала… — он горько усмехнулся. — Значит, мой антивирус сработал слишком глубоко. Он связал твое сознание с моим ядром, когда ты умирала в той церкви. Ты видела их, Джей. Мою мать. Моего дядю. Отца... Это когда-то стало единственныс, ради чего стоит восстанавливать эту чертову атмосферу.       Джей почувствовала, как по её системам прошел электрический разряд. Она видела его жизнь. Его сокровенную тайну. Так сколько ему лет?... Неужели...больше тысячи? Но как?..       — Значит, ты собираешь эти книги… для них? Для памяти?       — Для того, чтобы когда мы закончим, — Алекс указал на Узел Связи, — мы могли рассказать тем, кто придет после нас, что мы не всегда были монстрами и консервными банками. Что когда-то мы умели просто сидеть на веранде и смотреть на солнце.       Он ускорил шаг, скрывая нахлынувшее волнение за привычной деловитостью.       — Пошли, Фрау. Нам нужно включить связь.       Джей пошла следом, чувствуя, как мех шубы греет её сильнее, чем раньше. Теперь она знала больше о том, кто такой Алекс. Он был не просто учителем. Он был для нее последним живым свидетелем того, что значит быть человеком. И она была единственной, с кем он разделил этот груз. Саша...       В километре позади три тени продолжали слежку, не понимая, что перед ними разворачивается не просто поход за запчастями, а возвращение домой сквозь пропасть в кучу лет. Символично...

. . .

      Пыль в вестибюле Узла Связи стояла такая, что её можно было черпать мастихином или ложкой. Когда тяжёлые ботинки Алекса ударились о гранитный пол, эхо пронеслось по пустым коридорам, как выстрел.       — Ну, добро пожаловать в обитель высоких технологий прошлого века, — Алекс подошёл к центральной консоли и брезгливо ткнул пальцем в пожелтевшую клавишу. — Господи, кто проектировал этот интерфейс? Садист? Тут иконок больше, чем здравого смысла.       Экран моргнул ядовито-зелёным, выплюнул каскад ошибок и завис на логотипе, который помнил ещё первых колонистов.       — Windows 40? Серьёзно? — Алекс закатил глаза, и в его янтарных окулярах промелькнуло искреннее страдание инженера. — Они бы ещё перфокарты сюда засунули. Джей, Фрау, побудь здесь, присмотри за терминалом. Я спущусь в подвал. Если этот антикварный генератор не сдох окончательно, я заставлю его качать ток.       — Ты уверен, что он не взорвётся? — Джей с опаской посмотрела на искрящийся щиток.       — В этом мире всё либо взрывается, либо не работает. Третьего не дано, — Алекс махнул рукой и скрылся в зеве лестничного пролёта, ворча что-то про «негибкие операционки» и «программистов с руками из выхлопной трубы».       Джей осталась одна в гулкой тишине. Терминалы ожили, зажужжали старыми кулерами, наполняя зал призрачным светом. Она прошлась по холлу, заглядывая в открытые двери кабинетов. Запах старой бумаги, застоявшегося воздуха и... амбиций.       В глубине коридора она наткнулась на кабинет начальства. Табличка «Директор филиала» висела на одном болте. Джей толкнула дверь. Внутри было чисто — видимо, пыль не любила статусных помещений. У стены стоял огромный шкаф-гардероб, а рядом — чудо из чудес: зеркало во весь рост. Настоящее, серебряное, не треснувшее.

Джей замерла.

      Она медленно подошла ближе. В отражении на неё смотрела высокая, статная фигура. Шуба, которую Алекс перекроил специально для неё, сидела идеально. Мех мягко подчёркивал линии плеч, скрывая холодную остроту боевого корпуса. Она поправила воротник, коснулась пальцами гладкого металла лица. «Это... Я?.. Я выгляжу... иначе», — подумала она.       В её взгляде больше не было той механической пустоты «идеального солдата» Син. После этих странных снов, после разговоров с Алексом, в её движениях появилось что-то... человеческое? Она повернулась вполоборота, любуясь тем, как свет терминалов играет на её волосах. Она не просто модель. Она — личность, у которой есть свой стиль, свой мех и своё отражение, за которое не стыдно.       — Ох уж эти женщины, — раздался сверху по громкой связи голос Алекса, пропитанный густым сарказмом. — Даже на краю света найдут зеркало, чтобы проверить, не сбился ли фокус. Джей, я подал питание на малую шину. Возвращайся к консоли, пока я не спалил тут всё к чертям!       Джей вздрогнула, поспешно отходя от зеркала, но на губах её промелькнула мимолётная, почти кокетливая улыбка.       — Иду я, ворчливый ты шкаф! — крикнула она в сторону динамика. — Имей уважение, я проверяла... целостность маскировки!       — Ага, конечно. Маскировка у неё. Кокетство — вот твоё главное оружие, Фрау, — Алекс рассмеялся, и этот звук, перемешанный с треском старых кабелей, сделал это мёртвое здание на мгновение живым.       Джей вышла из кабинета, бросив последний взгляд на своё отражение. Она была готова. Не только включать вышки, но и встретить тех троих, что дышали им в затылок. Ведь теперь она знала: она не просто дрон. Она — женщина в отличной шубе, у которой за спиной стоит самый ворчливый и гениальный инженер этой планеты.       Воздух в зале управления загустел от озона и старой пыли, поднятой к жизни гудением оживших трансформаторов. Алекс, по локоть зарывшийся в разверстое чрево пульта, что-то ворчал себе под нос, методично щелкая тумблерами. Каждый щелчок отзывался в стенах Узла далеким эхом, похожим на биение пульса огромного, пробуждающегося зверя.       — Частоты гуляют, как пьяные матросы, — пробормотал он, не оборачиваясь. — Но связь дышит, Фрау. Пятый полис теперь в зоне слышимости. Еще пара перемычек, и мы сможем отправить в эфир хоть оперу, хоть некролог старой эпохе.       Джей стояла у входа, держа руку на готове, чтобы активировать табельное оружие, но её датчики фиксировали не только гармоники радиоволн. В тени за колоннами что-то изменилось. Воздух там стал… плотнее.       Это не были Узи или Ви. Ви — это вихрь ярости, она нападает с грохотом и смехом, превращая атаку в кровавый перформанс. Узи — это хаос и фиолетовые искры. А здесь была тишина. Хирургическая, холодная, неестественная.       Шорох. Едва уловимое смещение тени у дальней стены. Джей прищурилась, её окуляры перешли в режим теплового сканирования, но экран выдал лишь помехи. Тот, кто прятался там, умел обманывать сенсоры.       «Не наши», — пронеслось в её процессоре. — «Другие».       Прошло двадцать минут. Узел загудел ровным, уверенным басом, готовый транслировать коды и чертежи на сотни километров. Алекс, довольный собой, потянулся к последнему рубильнику, полностью открывшись со спины.

В этот момент тень сорвалась с места.

      Это был рывок сорванной пружины. Безмолвный серый росчерк в полумраке зала, нацеленный точно в незащищенный затылок инженера. Предупредить? Слишком долго. Голос — это секунды, а у Джей были лишь миллисекунды.       Её тело среагировало быстрее мысли. Новые сервоприводы, доведенные Алексом до идеала, отозвались мгновенным выбросом энергии. Мех шубы взметнулся, как крылья хищной птицы, когда Джей бросилась наперерез.

Удар. Скрежет металла о металл.

      Джей перехватила нападавшего в воздухе, сбивая его с траектории. Они рухнули на бетон, разлетаясь в разные стороны. Алекс резко обернулся, его янтарные глаза вспыхнули боевым режимом, рука мгновенно легла на тяжелый разводной ключ — в его руках это было оружие не хуже меча.

Нападавший медленно поднялся.

      Это был дрон. Его силуэт до боли напоминал Эна — тот же рост, те же пропорции демонтажника старой школы, та же шинель. Но это был не он. Линии корпуса казались более резкими, стертыми временем и песком. Но самым жутким был дисплей.       Вместо привычного золотого или белого света, по экрану незнакомца плыли серо-желтые полосы, похожие на свет гнилой луны. Дрон молчал. В его позе не было ярости, только мертвая, программная целеустремленность. Ни имени на корпусе, ни знаков отличия. Только этот тусклый, мертвенный свет в глазах.       — Ну надо же, — Алекс выпрямился, его голос стал холодным и тяжелым, как свинец.       Джей встала перед Алексом, выпустив когти. Её шуба была припорошена пылью, но взгляд был стальным.       — Кто бы ты ни был, — процедила она, — ты выбрал плохой день, чтобы поиграть в ассасина.       Незнакомец склонил голову набок, и по залу пронесся тихий, едва слышный звук хруста позвоночника. Жутко...       Зал управления заполнился скрежетом. Это не был голос — это был звук разрываемой кинопленки, пропущенный через ржавый вокодер. Незнакомец дернул головой, и его дисплей на мгновение превратился в каскад битых пикселей, прежде чем серо-желтое свечение стабилизировалось.       — С-с-смена... ошейника... — прохрипел дрон. Голос двоился, троился, словно тысячи призраков шептали одну и ту же фразу с разной задержкой. — Очаровательно, Джей. Ты всегда была... исполнительной. Нашла себе нового папочку? Поменяла один поводок на другой, более... пушистый?       Дрон медленно обвел взглядом комнату, остановившись на Алексе. Серо-желтый свет окуляров казался физически липким.       — А ты... Инженер. Самоуверенный кусок... антиквариата. Думаешь, пара тумблеров и старые книги... отменят энтропию? Ты нагл. Ты пуст. Ты пытаешься лечить... труп... подорожником.       Джей сделала шаг вперед, её когти задрожали от ярости, высекая искры из бетонного пола.       — Кто ты такой?! — выкрикнула она, и её голос сорвался. — Что ты сделал с этими телами?!       Дрон замер. Его голова медленно, со щелчком, повернулась на сто восемьдесят градусов. Улыбка на дисплее не была нарисована — она была выжжена.       — Ты знаешь, кто я, Джей. Память — штука... неблагодарная, но глубокая. Давно не виделись... «верная помощница».       В этот момент из тени слева от Алекса, бесшумно, как выдох, скользнула вторая фигура. Женский силуэт, демонтажница. Тот же серо-желтый блеск в глазах, та же пустая, стеклянная имитация жизни. Она не нападала — она просто встала рядом, замыкая капкан.       Алекс крепче сжал свой тяжелый ключ. Его янтарные глаза не мигали. Он смотрел на это зрелище с тем самым стоическим презрением, с которым смотрят на плохо написанный код.       — Сверхвычислитель, — негромко произнес он, и в его голосе не было страха, только бесконечная усталость. — Значит, ты теперь играешь в кукольный театр? Решил лично почитать нотации, потому что твои алгоритмы перестали справляться? Какой дешевый сюрреализм.       — Это не театр... — хором отозвались оба дрона. Их голоса слились в один вибрирующий гул. — Это... инвентаризация. Вы — лишние детали. Вы — шум в системе.       Джей почувствовала, как мех на её шубе встал дыбом. Это был Он. Тот, кто превратил её жизнь в кошмар, кто сожрал её личность и заставил убивать. И теперь он стоял перед ней, используя маски её же вида, издеваясь над самой идеей свободы.       — Лишние детали, значит? — Джей оскалилась, и в её окулярах вспыхнул холодный, убийственный блеск. — Ну что ж. Алекс научил меня одной вещи: если деталь мешает механизму работать... её нужно выдрать с корнем.       Она пригнулась, её крылья со свистом раскрылись, разрезая застоявшийся воздух зала.       — Алекс, — бросила она, не оборачиваясь. — Я поверю, если скажешь, что мы справимся...       Инженер коротко усмехнулся, перехватывая ключ поудобнее. — За чистую планету, Фрау. Пора вынести этот мусор.

      Двое «желтых» дронов синхронно вскинули руки, превращая их в лезвия.

Тишина лопнула.

      Воздух в зале управления лопнул, как перетянутая стальная струна. В ту же секунду тишина сменилась визгом разрываемого металла и гулом перегруженных сервоприводов.       Алекс на фланге превратился в матовую глыбу ярости. Он не фехтовал напоказ невидимой публике — он работал, методично и страшно, используя свой тяжелый ключ как Молот Тора. Демонтажница металась вокруг него серо-желтой тенью, но инженер стоял незыблемо, каждым ударом заставляя бетон под ногами идти трещинами.       Джей же бросилась вперед, и в этот бросок она вложила всё: год унижений, страх «Синдрома Хижины» и ту ярость, которую Алекс учил её направлять в созидание. Но сейчас созидать она не собиралась.       Её противник — этот безликий двойник Эна — двигался с пугающей, нечеловеческой экономией движений. Джей нанесла серию ударов когтями, целясь в сочленения шеи, но дрон блокировал их предплечьями с сухим, дробным стуком. Её клинки высекали снопы искр из его корпуса, но раны затягивались почти мгновенно, сочась черным маслом, которое тут же превращалось в новую броню.       — Умри уже, ошибка! — прошипела Джей, уходя перекатом от встречного лезвия.       Она поймала момент, когда дрон чуть сместил центр тяжести для выпада. Резкий рывок, короткий замах — и её кулак, усиленный гидравликой 700-й серии, врезался точно в челюсть противника. Апперкот был идеальным. Дрона оторвало от пола и швырнуло через весь зал прямо в груду разбитой офисной мебели. Столы разлетелись в щепки, подняв тучу пыли.       Но торжество длилось недолго. Тень шевельнулась среди обломков, и «желтоглазый» поднялся, встряхивая головой со звуком перемалываемых шестеренок. Его дисплей мигал, но улыбка стала только шире.       — И это всё-таки... всё? — прохрипел он, восстанавливая равновесие.       Джей почувствовала, как внутри всё закипает. Стоицизм Алекса — это хорошо, но иногда старой доброй истерики просто не миновать. Взгляд её упал на старый плазменный монитор, чудом удержавшийся на кронштейне.       — Всё?! Сейчас я тебе покажу «всё»!       Она рванула экран с мясом, вырывая кабели с корнем, и, крутанувшись на месте, с размаху обрушила его на голову подходившего противника. Раздался сочный «хрусть» пластика и стекла. Лицо дрона скрылось под месивом битых пикселей и искрящихся плат.       — Как тебе пиксели, шовинист треклятый?! — заорала Джей, нанося второй удар уже обломками корпуса монитора. — Рога тебе повыдёргиваю, уродец желтоглазый!       Дрон пошатнулся, ошеломленный не столько силой удара, сколько полнейшей абсурдностью происходящего. В его серо-желтом мозгу явно произошел логический сбой: демонтажники не дерутся офисной техникой.       — Давай, вставай! — Джей отбросила остатки монитора и снова выпустила когти, её шуба взметнулась в боевом восторге. — У меня в запасе еще целый отдел бухгалтерии, я тебя принтерами завалю, если понадобится!       Алекс, в этот момент как раз отшвыривавший свою противницу в сторону серверной стойки, мельком глянул на Джей и коротко усмехнулся.       — Красиво идешь, Фрау! Используй окружение, физику никто не отменял!       Схватка перешла в стадию чистого, адреналинового безумия. Джей чувствовала себя живой как никогда. Каждое движение, каждый выкрик вымывал из неё остатки рабского кода Син. Это была не просто драка за Узел связи — это был манифест её новой жизни, написанный на обломках старых компьютеров и серо-желтых лиц.       Двое нападавших снова сгруппировались, но теперь в их движениях появилась тень неуверенности. Сверхвычислитель явно не ожидал, что «лишние детали» окажутся настолько острыми и тяжелыми.       — Ну что, продолжим инвентаризацию? — Джей оскалилась, готовясь к новому прыжку. — Я как раз только вошла во вкус! Воздух в зале пах озоном и жжёным пластиком. Геометрия драки была простой: двое на двое, сталь против стали, старые боги против новых ошибок.       Желтоглазый двигался как ртуть. Ни одного лишнего жеста, только холодная каллиграфия смерти. Джей пропустила серию — сухой стук в челюсть, локоть в солнечное сплетение. Её впечатало в гору системных блоков. Древние корпуса сложились, как картон, выплеснув на пол вековую пыль и мёртвые микросхемы.       — Хорош, уродец, — Джей сплюнула густую черную смазку. — Технично.       Алексу надоело фехтовать. Тяжёлый разводной ключ — это романтика, но демонтажница на фланге была слишком быстрой для классики. Он выронил ключ. Звук упавшего металла прозвучал как точка в конце предложения.       — Скучно, — буркнул он.       Из кобуры выскользнул «Аргумент» — угловатый пистолет, пахнущий оружейным маслом и неизбежностью. В левой руке Алекса блеснула сфера. Щелчок — и между колоннами расцвела сеть-ловушка, гудящая от статики.       Джей уже была на ногах. Из обломков она вышла не одна. В её руках тяжело вибрировало Гаусс-орудие — хищная помесь рейлгана и кошмара инженера. Катушки на стволе наливались злым, синим светом.       — Эй, идиот! — Джей вскинула ствол. — Поговорим о физике?       Желтоглазый замер. Его алгоритмы споткнулись о новую переменную.       Зал управления озарила короткая, ослепительно-белая вспышка. Звук выстрела был не грохотом, а сухим «краком» разорванного воздуха. Снаряд, разогнанный магнитным полем до немыслимых скоростей, прошил пространство за доли секунды.       Дрона буквально впечатало в стену. Его грудную клетку разворотило аккуратным, идеально круглым отверстием, из которого во все стороны брызнули искры и остатки охладителя. Стена за его спиной покрылась трещинами, а сам он повис на арматуре, дергаясь в конвульсиях от наведенного статического разряда.       — Ого, — Джей ощутила толчок отдачи в плечо. — Алекс, эта штука... она отлично сработала.       Алекс в это время методично всаживал пули в демонтажницу, запутавшуюся в сети. Каждый выстрел — как гвоздь в крышку гроба.       — Я же говорил, Фрау, — Алекс не оборачивался. — Против лома нет приема. Особенно если лом летит на гиперзвуке.       Желтоглазый на стене дернулся, его дисплей пошел рябью. Сверхвычислитель явно не ожидал, что «лишние детали» умеют так больно огрызаться.       Зал управления погрузился в гул остывающего металла. Алекс не тратил времени на триумф. Он подошел к демонтажнице, запутавшейся в сети, и коротким, точным движением вогнал ей в затылочный порт серебристый чип. Джей сделала то же самое со своим противником, пригвожденным к стене.       — Готово, — выдохнул Алекс, убирая пистолет. — Антивирус встал. Теперь это просто пустые оболочки. Заберем в бункер, Нори будет полезно покопаться в их логах.       — А потом? — Джей опустила Гаусс-орудие, ствол которого еще дымился.       — А потом суп с котом, Фрау. Праздновать будем, когда небо станет синим.       Они начали собирать оборудование, но тишина в здании вдруг стала... осязаемой. Джей почувствовала это первой. Статика в воздухе. Запах знакомого, слишком знакомого озона.

Они обернулись одновременно.

      В дверях, в неровном свете мигающих ламп, стояла Троица. Узи, вцепившись в свой рельсотрон, целилась прямо в грудь Алексу. Её окуляры лихорадочно мерцали фиолетовым. Джей мгновенно шагнула вперед, закрывая собой инженера, ствол её оружия снова пополз вверх.

Минута немого узнавания. Воздух можно было резать ножом.

      — Ты... — голос Узи сорвался на высокой ноте. — Ты издеваешься?!       Она смотрела на Джей. На новую Джей. В роскошной меховой шубе, с апгрейдами, которые не снились ни одному серийному дрону, статную и пугающе уверенную.       — О-о-о, — Ви лениво прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди. В её голосе не было удивления, только ядовитая, как всегда, ирония. — А я-то думала, чьим мехом тут пахнет. Стильно, Джей. Очень в духе «я сменила хозяина на того, кто хотя бы платит за гардероб». Я догадывалась, что это была ты...       Джей не ответила. Она стояла неподвижно, её взгляд был прикован к Энy.       Эн стоял чуть позади всех. Он не поднимал глаз. Его плечи были опущены, руки безвольно висели вдоль туловища. Он выглядел не просто уставшим — он выглядел выпотрошенным. Его обычный оптимизм, его вечная готовность помочь... всё это будто вытекло через какую-то невидимую рану. Он даже не удивился, увидев Джей. Ему, кажется, было уже всё равно.       — Какого черта тут происходит?! — Узи сделала шаг вперед, не опуская рельсотрон. — Ты притащил в наш дом ЕЁ? Ты хоть понимаешь, что она делала?!       Алекс медленно вышел из-за спины Джей, положив руку ей на плечо — жест, в котором было больше авторитета, чем во всех приказах Син.       — Она делала то, чему её учили такие, как я, Узи, — голос Алекса был спокойным и тяжелым. — А теперь она делает то, что нужно этому миру. Опусти пушку. Мы только что выбили зубы Сверхвычислителю, пока вы играли в прятки в коридорах.       — Она — Джей! — почти провизжала Узи. — Она же... она же фанатичка!       — Была фанатичкой, — отрезал Алекс. — Сейчас она — мой Друг. И если ты хочешь выстрелить, подумай дважды. У неё в руках аргумент посерьезнее твоего фонарика.       Ви усмехнулась, глядя на Эна, но тот даже не отреагировал на её издевку.       — Ну что, Эн? Твоя старая подружка вернулась из мертвых. Не хочешь поздороваться?       Эн наконец поднял голову. В его окулярах отразился тусклый свет терминалов. Он посмотрел на Джей — на её новую форму, на уверенный взгляд. Потом на Ви. Потом на Узи.       — Привет, Джей, — тихо сказал он. Без злости. Без радости. Просто факт.       Джей вздрогнула. В её памяти всплыли сотни сцен, где она унижала его, называла бесполезным. И теперь, видя его таким — сломленным, поникшим, — она впервые почувствовала не вкус победы, а горечь того самого «мертвого груза», о котором говорил Алекс.       — Привет, Эн, — ответила она.       — Отлично, — Узи нервно дернула плечом, но рельсотрон всё же чуть опустила. — Семейный сбор в разгаре. Дальше что? Будем обниматься или вы объясните, почему эти двое на полу выглядят как выпотрошенные копии моих друзей?       — Дальше, — Алекс подошел к телам на полу, — мы идем домой. И у нас очень много работы. Пошли, молодежь. Хватит смотреть на нас как на привидений. У нас впереди целая планета, которую нужно спасать, и нам понадобятся все... даже те, кто друг друга терпеть не может.

Но дальше... Пол рухнул

      Гулкий хлопок, вспышка под подошвами, и реальность провалилась в серый бетонный зев. Пыль забила сенсоры, мир превратился в калейдоскоп из обломков и красных аварийных огней.       Узи пришла в себя первой. В ушах звенело, правый манипулятор придавило куском перекрытия. Над краем пролома, в десяти метрах выше, мелькнули тени. Группировка с моста. Те самые «падальщики», что не прощают долгов. Стволы их винтовок смотрели вниз, прямо в фиолетовые линзы Узи. Секунда до залпа.       — Конец, — прохрипела она, пытаясь дернуться.       Но курок не щелкнул. Сбоку, из груды строительного мусора, поднялась Тень.       Джей восстала. Её корпус, усиленный дополнительными бронеплитами, тускло мерцал в полумраке. Никакой грации, только тяжелая, неостановимая механика.

Щелчок...

      Гаусс-орудие в её руках выплюнуло смерть. Первый выстрел снес голову стрелку наверху. Второй прошил перекрытие, обрушив край платформы вместе с остальными «гостями». Джей двигалась филигранно: короткие, расчетливые импульсы, тишина, и новый труп.       Двое дронов-рабочих, спрыгнувших в дыру с тыла, уже заносили клинки над Узи. Джей бросила пустой ствол.

Рывок был быстрее взгляда.

      Она схватила обоих за затылки, как тряпичных кукол. Глухой звук столкновения черепов — мокрый, тяжелый. Она не просто убивала, она зачищала пространство. Быстро. Грязно. Стерильно. Ви бы точно оценила этот балет из оторванных проводов и разбрызганного масла.       Джей отбросила остатки тел и повернулась к Узи. Пыль осела на её новой броне, плиты на груди были иссечены осколками, но взгляд оставался ледяным и ясным.       Она протянула Узи руку. Когти были убраны. Просто ладонь.       Узи смотрела снизу вверх. Её окуляры лихорадочно перестраивали фокус. Это не была та Джей, которую она знала — самовлюбленная кукла в пиджаке. Перед ней стоял профессионал, для которого спасти врага было так же просто, как перезарядить магазин.

Культурный шок? Нет. Нечто более глубокое.

      Узи молча вложила свою руку в её. Джей рывком подняла её на ноги, отряхнула от пыли и коротко кивнула в сторону завала, где Алекс уже выбирался из-под плит, прикрывая поникшего Эна.       — Цела? — коротко бросила Джей.       Узи лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Сарказм застрял в горле. Впервые за долгое время она чувствовала себя в безопасности за чьей-то спиной. И то, что эта спина принадлежала Джей, было самым странным откровением в её жизни.       — Идем, — Джей подобрала Гаусс-орудие. — Гости еще будут.       Мир изменился. Взрыв сорвал не только пол, но и остатки старых масок. Из пыли вышла новая команда, и Узи больше не была уверена, что хочет быть в ней главной.       Они пробирались сквозь узкие технические коридоры, где потолок давил на плечи, а стены пахли вековой сыростью и горелой проводкой. Узи шла следом, и её процессор искрил от когнитивного диссонанса. Мир рушился не только снаружи, но и внутри её собственной головы.       — Не узнаю тебя в гриме, Джей, — буркнула Узи, споткнувшись о вывернутый кабель. — Что это было? Ты теперь штатный спасатель для тех, кого раньше мечтала пустить на запчасти?       Джей не оборачивалась. Она двигалась с пугающей, выверенной эффективностью хищника, который точно знает, сколько джоулей тратит на каждый шаг. В одном из тупиков она резко остановилась и, не глядя, протянула Узи небольшой вакуумный пакет с черным маслом.       — Пей, — коротко бросила она. — У тебя утечка в левом плечевом узле.       Узи замерла, глядя на пакет, как на детонатор.       — С чего такая щедрость? Решила карму почистить? Джей, какого черта?! Сначала ты строишь из себя ассистентку этого... шкафа, потом вытаскиваешь меня из петли. Кто ты теперь?       Джей наконец повернулась. В полумраке подвала её окуляры светились ровным, холодным светом, лишенным прежнего высокомерия.       — Ты нужна Алексу, — ответила она, и её голос был сухим, как песок. — Его цели — мои цели. Если он решил, что ты ценный актив, я прослежу, чтобы ты не превратилась в груду металлолома.       — Актив? — Узи скривилась, но пакет взяла. — А он тебе кто? Новый начальник отдела? Очередной хозяин с поводком?       Джей сделала шаг вперед, и в её взгляде на мгновение промелькнуло нечто такое, от чего Узи захотелось нажать на курок просто на всякий случай.       — Он — мой Царь и мой Бог, — тихо, но с какой-то пугающей убежденностью произнесла Джей. — Он вытащил меня из небытия. Дважды. Первый раз — когда я была связана бандитами. Второй — когда я умирала после визита в Церковь от вируса Сверхвычислителя. Он дал мне имя и право на это масло в твоих руках. Больше вопросов нет?       Узи подавилась ответом. «Царь и Бог». Это не было программой. Это была преданность, граничащая с фанатизмом, но совершенно иного рода. Без контрактов и корпоративных гимнов.       Где-то за углом, совсем близко, грохнул залп. Свист пуль, рикошетящих от бетона, заставил их обеих пригнуть головы. Группировка падальщиков не собиралась отпускать добычу просто так.       — Стрельба, — Джей мгновенно вскинула Гаусс-орудие, катушки которого снова начали зловеще подвывать. — Пей быстрее и двигай. Нам нужно пробиться к Энy и Алексу.       — Поняла, — Узи сорвала зубами клапан пакета, чувствуя, как вязкое масло наполняет систему энергией. — Бежим. Но мы еще не договорили о твоем «божестве», поняла?       Джей лишь коротко усмехнулась, уже скрываясь за поворотом. — Сначала выживи, эмо.       Они рванули в темноту, навстречу разрывам и крикам. Две демонтажницы — бывшая фанатичка и будущий кошмар системы, — теперь бегущие в одном ритме, подгоняемые общим врагом и тяжелыми шагами инженера, который ждал их впереди. Слог реальности стал рваным, как их дыхание, а будущее — неопределенным, как траектория пули в узком коридоре.

. . .

      Пыль осела на линзах жирным слоем, превращая мир в зернистое кино про конец света. Алекс поднялся первым, отряхиваясь с глухим, костяным звуком — металл о бетон. Он не просто злился. Он был в бешенстве той тихой, холодной яростью человека, который в сотый раз пытается починить часы, а по ним бьют кувалдой.       — Да чтоб вас всех... — прохрипел он, сплевывая горелую изоляцию. — Ни минуты покоя в этом зоопарке, Мать вашу! Грёбаные любители спецэффектов!..       Ви вскочила рядом, её хвост нервно бил по обломкам, высекая искры. Она выглядела так, будто готова была вскрыть саму землю, чтобы добраться до тех, кто устроил подрыв. Эн поднялся медленнее, молча, стряхивая пыль с фуражки. В его движениях не было жизни — только инерция.       Сверху, из проломов, уже доносился дробный топот. Падальщики. Те самые «работяги», которые вообразили себя вершителями судеб, потому что научились нажимать на спуск.       — Эн! — Алекс рявкнул так, что задрожали остатки перекрытий. — Хватит косплеить побитую собаку. Хватай левого «овоща». Живо!       Он кивнул на одного из отключенных дронов-убийц, которые валялись среди мусора, как пустые консервные банки. Второго Алекс закинул на плечо сам, даже не поморщившись от веса в полтонны.       — Ви, прикрываешь тыл. Если хоть одна жестянка высунет нос из-за угла — делай из неё дуршлаг. Нам некогда играть в дипломатию.       — С удовольствием, — Ви оскалилась, её когти удлинились, сверкнув в аварийном свете.       Они рванули сквозь завалы. Это был не бег, а прорыв — тяжелый, лязгающий, пахнущий перегретыми моторами. Алекс шел впереди, тараня плечом подпорки, которые еще держались.       — Быстрее! — скомандовал он, когда сверху посыпалась первая дробь выстрелов. — Узи и Джей где-то внизу, если мы не выберемся из этого склепа сейчас, нас замуруют здесь заживо вместе с этими спящими красавицами.       Они неслись по лабиринту подвала, волоча за собой трофеи. Слышно было, как за спиной Ви начала свою «работу» — сухой треск рвущегося металла и короткие, захлебывающиеся крики преследователей. Алекс не оборачивался. Он знал: в этом мире выживает не тот, кто громче кричит, а тот, кто крепче держит свой груз.       Мигом. Из-под завалов, в темноту, к выходу, которого еще не было видно, но который они обязаны были прорубить. На кону были не просто чертежи, а сами их шкуры, которые сегодня явно стали чьей-то мишенью.       Побег превратился в планомерную зачистку. Алекс двигался с грацией бульдозера — никакой эстетики, только голая эффективность. Выстрел из «Аргумента» — и очередной рабочий в самодельной броне отлетает назад, разбрызгивая масло по иссеченной стене.       В какой-то момент, перехватывая одного из нападавших за горло перед тем, как размозжить ему дисплей о выступ, Алекс замер на долю секунды. На плече рабочего красовалась грубая нашивка: стилизованный серо-желтый символ, похожий на ломаную спираль. Тот же мертвенный оттенок, что и у дронов наверху.       — Марионетки, — выплюнул Алекс, отшвыривая обломки. — Значит, Сверхвычислитель не просто играет в куклы. Он собрал себе целую армию из этого мусора!       Сговор был очевиден. Это не были бандиты, ищущие наживы. Это были инструменты, которыми управлял один и тот же невидимый дирижер. Пустоголовые рабочие, чьи разумы выжгли и заменили на одну простую директиву: убивать.       Спустя пару минут коридор закончился тупиком — широким техническим залом, где выход был перекрыт завалом. Группа оказалась в ловушке.       — Кончай их, Ви! — рявкнул Алекс, укрываясь за массивной стальной балкой.       Но ситуация изменилась. Из темноты коридора, мерно топая подкованными сапогами, вышли щитовики. Огромные листы закаленной стали, сваренные из обшивки старых кораблей, полностью закрывали нападавших. Следом за ними показались двое гренадеров, в руках которых зловеще лязгали барабаны автоматических гранатометов. Ещё несколько Дронов подключали какие-то детонаторы и бомбу. Они будут подрывать здание Узла.

Пум-пум-пум.

      Первые гранаты ударились о потолок, осыпая троицу градом осколков и едкого дыма. Щиты медленно, но неотвратимо сжимали кольцо, лязгая по бетону.       — Нас зажали, как крыс в банке! — Ви оскалилась, её когти бессильно скрежетнули по стальному щиту, не оставив даже царапины. — Алекс, делай что-нибудь, или я начну грызть этот металл зубами!       Эн, всё еще прижимавший к себе отключенного дрона, смотрел на приближающуюся стену щитов с какой-то странной, пустой покорностью. Он будто ждал, что финал будет именно таким.       Алекс лихорадочно проверял магазин. Патронов мало. Позиция дрянная. В воздухе отчетливо пахло озоном и близким концом.       — Пригнись! — крикнул инженер, когда гренадеры снова вскинули стволы.       Зал наполнился грохотом взрывов. Нужно было решение. Грязное, быстрое и невозможное. Или чудо. Но Алекс в чудеса не верил — он верил в физику, которая сегодня, кажется, была на стороне тех, у кого было больше взрывчатки.       Группировка приближалась. Кольцо сжималось. Серо-желтые окуляры за прорезями щитов горели триумфом мертвой системы. Из-под завалов, где остались Джей и Узи, не было слышно ни звука. Время работало на марионеток.       Алекс перехватил тяжелый ключ обеими руками, чувствуя, как металл лежит в манипуляторе. В сенсорах звенело от близких разрывов. Щиты марионеток лязгали по бетону, как челюсти гигантского насекомого, сжимая пространство. Надежда — субстанция ненадежная, и сейчас она вытекала из зала вместе с остатками воздуха.       — Ну, подходите, жестянки, — прорычал он, готовясь к последнему, самоубийственному броску.

И в этот момент реальность раскололась.

      Сухой, хлесткий звук выстрела Гаусс-орудия ударил по барабанным перепонкам. Это не был грохот взрыва — это был звук разорванного полотна самой тишины. Вольфрамовая игла прошила первый щит, как бумагу, превратив его и того, кто за ним стоял, в облако искр и костяной муки.       — Явилась, птичка! — Алекс выдохнул это с таким облегчением, будто у него снова выросли крылья. — Не запылилась!       Из клубов пыли и дыма в тыл нападающим ворвалась Джей. Её шуба развевалась, как знамя, а бронеплиты на груди блестели в свете аварийных ламп. Рядом, скалясь в безумной улыбке и вскидывая рельсотрон, прикрывала её Узи.       Джей не тратила времени на пафос. Гаусс-орудие отправилось за спину, а её правая рука с тихим шелестом перенастраивающихся механизмов «потекла», превращаясь в длинный, хищный термолучевой пистолет.       — Ви, работаем! — скомандовала Джей.       Ви не заставила себя ждать. Её окуляры вспыхнули маниакальным восторгом. Если раньше она была загнана в угол, то теперь она стала лезвием, которое вырвалось из ножен. Она сорвалась с места, превратившись в серебристое пятно, заходя щитовикам во фланг.       Джей выстрелила. Тонкий, ослепительно-оранжевый лазерный луч прорезал полумрак. Это была хирургия войны: гренадеры на периферии даже не успели нажать на спусковые крючки своих гранатометов. Их руки, плечи, а затем и реакторы просто испарились, превращаясь в аккуратные оплавленные дыры. Запахло горелым пластиком и озоном.       — В ближний! — выкрикнула Джей, складывая крылья для рывка.       Она врезалась в строй щитовиков, как таран. Больше никакого дистанционного боя. Она была воплощением ярости и собственной новообретенной воли. Когти Джей полосовали металл щитов, вырывая их из рук ошеломленных рабочих. Она двигалась в ритме стоической дисциплины.

. . .

      Крыши встретили их ледяным крошевом и пронзительным воем ветра. Побег превратился в рваный монтаж: вспышки выстрелов, грохот ботинок по оцинковке, тяжелое дыхание кулеров. Рабочие-марионетки заканчивались, оставляя после себя лишь масляные пятна на снегу, но уходя, они решили хлопнуть дверью так, чтобы содрогнулась сама земля.       Один из последних выживших врагов, скорчившись у несущей стены парапета, с лихорадочным скрежетом активировал сверток. Красный глаз таймера моргал, продолжая обратный отсчет. Шестьдесят секунд. Металлический хребет здания жалобно застонал — если стена рухнет, весь Узел сложится, как карточный домик, хороня их под тоннами бетона.       — Бомба! — крик Ви утонул в грохоте обвала.       Паника вспыхнула мгновенно, едкая и парализующая. Эн замер, всё еще сжимая в руках пленных «овощей», Джей вскинула оружие, но стрелять было не в кого.       Алекс среагировал раньше всех. Он не бежал — он летел, игнорируя предупреждения систем о перегрузке. Тяжелый, матовый, он рухнул на колени перед зарядом. Его пальцы, привыкшие к тончайшей настройке линз и микросхем, теперь танцевали танец со смертью.       — Назад! Все назад! — рявкнул он, вырывая провода с мясом.       Секунды капали, как раскаленный свинец. Сорок. Тридцать. Десять. Алекс рванул корпус заряда, выдирая магнитные присоски прямо с кусками арматуры.       — Снял! — его голос сорвался на хрип. — ВЫБРОСИТЬ ЕЕ! ЖИВО!       Заряд пульсировал злым багровым светом, готовый превратить всё живое в атомы. Алекс замахнулся, но веса и инерции его массивного тела не хватало для безопасного броска.

В этот миг воздух вокруг Узи задрожал.

      Фиолетовое свечение Вычислителя вспыхнуло в её глазах, искажая реальность, превращая пространство в ломаную геометрию. Она не коснулась бомбы руками. Символ Абсолютного Решения развернулся перед ней, как магический щит.       Она подхватила пульсирующую смерть незримой хваткой своего кода. Рывок — резкий, яростный, вкладывающий в это движение всю свою ненависть к Сверхвычислителю и всю любовь к этим странным идиотам, стоящим рядом.       Заряд взмыл вверх, прорезая ночное небо, словно падающая звезда, решившая вернуться домой.

БА-БАХ!...

      Вспышка наверху на мгновение превратила ночь в ослепительный, невозможный день. Ударная волна ударила по крыше, заставляя дронов пригнуть головы, а мех на шубе Джей — затрепетать.       Тишина, наступившая после, была оглушительной. В черном небе медленно оседали искры, похожие на далекие, равнодушные звезды.       — Красиво, — выдохнула Ви, убирая когти.       Узи опустила руки, фиолетовый свет в её глазах медленно затухал, оставляя лишь усталость и страх, который она так тщательно скрывала. Алекс поднялся, тяжело опираясь на колени. Он посмотрел на Узи, потом на Джей, потом на Эна, который наконец-то начал приходить в себя.       — Уходим, — коротко бросил инженер. — Пока небо не решило, что нам мало приключений. Забираем пленных... Нам пора домой.

Вылазка окончена... Пока что...