Пламя Чёрной Башни том 4

Пир закончился далеко за полночь, но Лисян не спалось. Она сидела у окна в отведённых ей покоях, глядя на вечное сумеречное небо. Здесь, в землях тьмы, звёзды были ярче, чем где-либо ещё — словно само небо компенсировало отсутствие солнца. Тихий стук в дверь заставил её обернуться. — Войдите. Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова Чжоу Шэна. Его лицо было бледнее обычного, а под глазами залегли тёмные тени. — Госпожа Лисян, — он говорил тихо, почти шёпотом. — Я не хотел беспокоить, но... я подумал, что тебе может быть интересно. — Что именно? — Полночь, — он помолчал. — Пик силы источника. Я должен провести ритуал восстановления башни. Обычно это... — он замялся, подбирая слова, — обычно это делается в одиночестве. Но после всего, что ты сделала для нас, я подумал... — Ты приглашаешь меня посмотреть? Чжоу Шэн кивнул, не поднимая глаз. Лисян улыбнулась и встала. — Веди. Они спустились к источнику — тем же путём, что и раньше, но теперь лестницы были целыми, а стены — гладкими и мерцающими. Башня залечивала свои раны. Зал источника преобразился. Сфера чистой тьмы в центре пульсировала мягким серебристым светом, и от неё расходились волны силы — тёплые, спокойные, совсем не похожие на ту агонию, что царила здесь несколько часов назад. — Красиво, — прошептала Лисян. — Да, — Чжоу Шэн остановился рядом с ней. — Таким он должен быть. Таким он был до... до всего. Он сделал глубокий вдох и шагнул вперёд, к источнику. — Подожди, — Лисян поймала его за рукав. — Ты уверен, что справишься? После всего, что случилось... ты едва держишься на ногах. Чжоу Шэн обернулся. В его чёрных глазах отражались серебряные искры источника. — Я хранитель, — сказал он просто. — Это моя обязанность. — Я знаю. Но если тебе не хватит сил... — она не отпустила его рукав. — Я буду рядом. Я помогу. Он смотрел на неё долго — так долго, что Лисян начала чувствовать себя неуютно. А потом уголки его губ дрогнули в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку. — Спасибо, — сказал он тихо. — Госпожа целительница. И отвернулся к источнику. Ритуал восстановления был не похож ни на что, что Лисян видела раньше. Чжоу Шэн встал перед сферой тьмы и поднял руки. Его губы зашевелились, произнося слова на древнем языке — том самом, шелестящем, как ветер между звёзд. И источник откликнулся. Серебристые нити потянулись от сферы к его ладоням. Они обвили его руки, поднялись по плечам, коснулись лица. Чжоу Шэн засветился изнутри — мягким, призрачным светом, — и Лисян поняла, что видит его истинную сущность. Хранитель. Тот, кто связан с башней и источником неразрывной нитью. Тот, чья душа вплетена в саму ткань этого места. Он развёл руки в стороны, и серебряные нити потекли от него во все стороны — в стены, в пол, в потолок. Они несли с собой силу источника, залечивая последние трещины, укрепляя древние руны, возвращая башне её былое величие. Лисян стояла и смотрела, затаив дыхание. Это было красиво. Невероятно, по неземному красиво. Чжоу Шэн, окутанный серебряным сиянием, с закрытыми глазами и сосредоточенным лицом, казался не человеком — духом, божеством, воплощением самой тьмы. Но тьма эта была не страшной. Она была мягкой, как бархат ночного неба. Спокойной, как сон без сновидений. Прекрасной, как первые звёзды на закате. Ритуал длился, может быть, час. Может быть, вечность. Лисян потеряла счёт времени, заворожённая зрелищем. Наконец серебряные нити начали бледнеть, втягиваясь обратно в источник. Чжоу Шэн опустил руки и пошатнулся. Лисян оказалась рядом раньше, чем успела подумать. Её руки подхватили его, не дав упасть. — Осторожно, — она помогла ему удержать равновесие. — Я же говорила — ты ещё не восстановился. — Я... — он тяжело дышал, опираясь на неё. — Я справился. — Справился, — согласилась она. — Башня выглядит... цельной. Исцелённой. Чжоу Шэн поднял голову и огляделся. Стены зала мерцали ровным серебристым светом, руны горели ярко и чисто. Источник пульсировал спокойно, умиротворённо — здоровое сердце здоровой башни. — Да, — прошептал он. — Исцелённой. В его голосе звучало что-то, чего Лисян не слышала раньше. Облегчение? Надежда? Или просто покой — покой человека, который наконец-то выполнил свой долг? Они стояли так некоторое время — она поддерживала его, он опирался на неё, — и ни один из них не торопился отстраниться. — Я умираю от голода, — объявила Лисян, когда они наконец поднялись обратно в жилую часть башни. Чжоу Шэн моргнул, явно не ожидавший такого поворота. — Умираешь?.. — От голода, — подтвердила она. — Героическое спасение башни — это, конечно, прекрасно, но мой желудок считает, что пора подкрепиться. — Она посмотрела на него с вызовом. — Ты же не собираешься морить голодом гостей? — Я... нет, конечно. — Он растерялся. — Но кухня в этот час... — Тогда веди меня туда, где есть еда. Любая. Я не привередлива. Чжоу Шэн помедлил — и вдруг сказал: — У меня в покоях... есть немного. Остатки с пира. И вино. Лисян подняла бровь. — Ты приглашаешь меня к себе, хранитель? Даже в тусклом свете коридора было видно, как заалели его скулы. — Я не... я имел в виду... — он запнулся. — Если это неуместно... — Веди, — Лисян взяла его под руку. — Пока я не упала в голодный обморок прямо здесь. Покои хранителя оказались неожиданно уютными. Да, здесь было темно — но темнота эта была мягкой, обволакивающей. Свечи в серебряных подсвечниках отбрасывали тёплые блики на стены, увешанные картами звёздного неба. В очаге (настоящем очаге!) тлели угли, и Лисян, не спрашивая разрешения, подбросила в него дров и раздула огонь. — Так лучше, — она с удовольствием протянула руки к пламени. — Прости, но без огня мне физически плохо. Огненные не созданы для такой темноты. — Я понимаю, — Чжоу Шэн накрывал на низкий столик у очага. — Для меня твой огонь... слишком яркий. Но я привыкну. Он выставил на стол холодное мясо, сыр, фрукты, хлеб — остатки пиршественного стола, но вполне достаточно, чтобы утолить голод. И два кувшина вина. Они ели молча, сидя друг напротив друга на мягких подушках. Огонь потрескивал в очаге, отбрасывая танцующие тени на стены. — Хорошее вино, — Лисян подняла чашу. — Я думала, в Звёздной башне всё будет... мрачнее. — Мы не такие мрачные, как о нас думают, — Чжоу Шэн чуть улыбнулся. Вино, похоже, расслабило его — движения стали плавнее, голос мягче. — Просто... другие. Тьма — это не зло. Это покой. Тишина. Отдых от света. — Никогда не думала об этом так. — Никто не думает. — Он отпил из своей чаши. — Все видят только... ту тьму. Хищную, голодную. Ту, что едва не уничтожила нашу башню. Лисян потянулась через стол и накрыла его руку своей. — Я видела другую, — сказала она тихо. — Твою тьму. Твои крылья. Звёздную дорогу. — Она сжала его пальцы. — Это было самое красивое, что я видела в жизни. Чжоу Шэн замер, глядя на её руку поверх своей. Потом поднял взгляд — и в его чёрных глазах плясали отражения огня. — Ты тоже, — сказал он едва слышно. — Самое яркое. Самое живое. Я не знал, что огонь может быть таким... тёплым. Лисян рассмеялась. — Огонь по определению тёплый, хранитель. — Не этот. — Он не отвёл глаз. — Не твой. Твой огонь... он не обжигает. Он согревает. Они смотрели друг на друга, и что-то менялось в воздухе между ними. Что-то, у чего не было названия, но что ощущалось так же реально, как тепло очага. Лисян первой отвела взгляд. — Ещё вина? — спросила она, и её голос чуть дрогнул. — Да, — Чжоу Шэн кивнул. — Пожалуй, да. Они пили и разговаривали — о башнях, о магии, о разнице между огнём и тьмой. О детстве (его — холодном и одиноком, её — шумном и полном любви). О том, каково это — нести ответственность за целую башню (он понимал лучше, чем она ожидала). О звёздах и о пламени, о ночи и о рассвете. Вино согревало изнутри, огонь — снаружи. Голоса становились тише, паузы — длиннее. — Я устала, — призналась наконец Лисян. Она не заметила, как оказалась рядом с Чжоу Шэном, плечом к плечу, спиной к мягким подушкам. — Так устала. Последние сутки были... безумными. — Да, — он кивнул. Его голова клонилась набок, веки тяжелели. — Безумными. — Мне нужно вернуться в свои покои... — Там холодно, — сказал он. И тут же, словно испугавшись собственных слов, добавил: — Я имею в виду... здесь огонь. Тебе будет... теплее. Лисян посмотрела на него — на его бледное лицо, на тёмные круги под глазами, на руки, всё ещё слегка дрожащие после ритуала. — Ты прав, — сказала она. — Здесь теплее. Она не помнила, кто придвинулся первым. Может, она. Может, он. Может, они оба одновременно — два усталых человека, ищущих тепла в этом холодном мире. Его рука осторожно легла ей на плечи. Она прижалась щекой к его груди, слушая ровное биение сердца. — Это... — начал он. — Тихо, — прошептала она. — Просто... тихо. Огонь в очаге догорал, превращаясь в рубиновые угли. Тени на стенах танцевали всё медленнее. За окном мерцали вечные звёзды земель тьмы. И двое — дочь огня и хранитель тьмы — уснули в объятиях друг друга. Им было тепло. Им было спокойно. *** Лисян проснулась первой. Серый свет сочился сквозь высокие окна — в землях тьмы это означало утро. Угли в очаге едва тлели, но под тёплым плащом, которым они укрылись ночью, было уютно. Она не шевелилась. Чжоу Шэн спал, и его лицо — обычно такое строгое, такое отстранённое — сейчас казалось совсем другим. Мягче. Моложе. Линия губ расслабилась, разгладились морщинки между бровей. Серебряные пряди на висках упали на лоб, и Лисян с трудом удержалась, чтобы не убрать их. Он был красив. По-своему, не так, как огненные — не яркой, обжигающей красотой. Его красота была как лунный свет на воде, как первые звёзды в сумерках, как тишина горного озера. Лисян смотрела на него и чувствовала себя счастливой. Просто счастливой. Без причины, без объяснений. Счастливой оттого, что лежит здесь, в чужой башне, в чужих землях, рядом с человеком, которого знает всего два дня — и которого, кажется, знала всегда. Тихий скрип двери заставил её поднять голову. В щель заглянул Ляньчжи. Его глаза расширились, когда он увидел их — Лисян и Чжоу Шэна, спящих в объятиях друг друга у догоревшего очага. Лисян сделала ему страшное лицо. Уходи, — одними губами произнесла она. — Немедленно. Ляньчжи побледнел, попятился и бесшумно закрыл дверь. Его торопливые шаги затихли в коридоре. Лисян усмехнулась и снова опустила голову на грудь Чжоу Шэна. Ещё немного. Ещё совсем чуть-чуть. Чжоу Шэн проснулся медленно, постепенно — как всплывают со дна глубокого озера. Его ресницы дрогнули, он вздохнул, повернул голову... И увидел её. Лисян улыбалась ему — тепло, открыто, без тени смущения. И тогда он улыбнулся в ответ. Это была не та сдержанная полуулыбка, которую Лисян видела раньше. Это была настоящая улыбка — счастливая, светлая, преображающая его строгое лицо. Словно солнце вдруг взошло над землями вечного сумрака. У Лисян перехватило дыхание. — Доброе утро, хранитель, — она обняла его крепче, не давая отстраниться. — В башне всё спокойно. Если хочешь, можешь спать дальше. — Доброе утро, госпожа целительница, — его голос был хриплым со сна, но в нём звучало тепло. — Всё-таки мне стоит проверить, что происходит. А то меня начнут искать. — Но только после завтрака, — твёрдо сказала Лисян. Чжоу Шэн приподнял бровь. — Что, тебя опять надо кормить? — в его тоне проскользнуло притворное возмущение. — Меня нужно кормить регулярно и вкусно, — Лисян ткнула его пальцем в грудь. — Иначе я буду невыносима. Ты же не хочешь видеть меня невыносимой? — Не уверен, что это возможно, — сказал он тихо. Лисян моргнула. — Что? — Ты. Невыносимая. — Он отвёл глаза, и на его скулах проступил румянец. — Не думаю, что это возможно. Лисян молчала мгновение, а потом рассмеялась — звонко, счастливо — и поцеловала его в щёку. — Завтрак, хранитель. Немедленно. За завтраком — уже в общей трапезной, под любопытными взглядами заклинателей тьмы — Лисян объявила: — Мы остаёмся ещё на день. Ляньчжи поперхнулся чаем. Чжао Хэй ухмыльнулся так широко, что это граничило с неприличием. — Убедиться, что всё в порядке, — добавила Лисян невозмутимо. — Как целительница, я должна проследить за восстановлением. Мало ли что. — Конечно, — кивнул Чжао Хэй. — Восстановление. Очень важно проследить за... восстановлением. Лисян одарила его взглядом, обещающим скорую и мучительную смерть. Он только шире улыбнулся. — Хранитель Чжоу Шэн любезно согласился показать мне башню, — продолжила она. — Чтобы я могла оценить масштаб повреждений и... восстановления. — Буду рад провести госпожу целительницу, — Чжоу Шэн склонил голову. Его лицо снова было непроницаемым, но Лисян заметила, как дрогнули уголки его губ. — А мы? — спросил Ляньчжи. — А вы можете отдыхать, — Лисян встала из-за стола. — Или изучать местную библиотеку. Или что там делают гости в Звёздной башне. Я уверена, вы найдёте, чем заняться. Она вышла из трапезной, не оглядываясь. Чжоу Шэн последовал за ней. За их спинами Чжао Хэй наклонился к Ляньчжи. — Спорим, к вечеру они будут держаться за руки? — Я не буду спорить о госпоже Лисян, — твёрдо сказал Ляньчжи. — Скучный ты человек, бывший принц. Инспекция башни превратилась в нечто совсем другое. Чжоу Шэн вёл её по коридорам и залам, и да, он показывал следы вчерашних разрушений — трещины, которые ещё затягивались, руны, которые ещё набирали силу. Но между делом он останавливался у окон с видом на серебристые горы, у древних фресок, изображающих рождение звёзд, у фонтанов с водой, мерцающей лунным светом. — Это зал созвездий, — он провёл её в круглую комнату, потолок которой был усыпан светящимися камнями. — Когда я был ребёнком, я приходил сюда ночами. Лежал на полу и смотрел вверх. Мне казалось, что я плыву среди звёзд. Лисян запрокинула голову. Камни на потолке складывались в узоры — те самые созвездия, что она видела на звёздной дороге. — Красиво, — прошептала она. — Да. Она опустила взгляд и поймала его глаза — он смотрел не на потолок. Он смотрел на неё. — Хранитель, — она улыбнулась. — Ты должен показывать мне башню, а не пялиться. — Я показываю, — он не отвёл глаз. — Самое красивое, что здесь есть. Лисян почувствовала, как горят щёки. Это было странно — она никогда не смущалась от комплиментов. Но когда он говорил это своим тихим голосом, с этим серьёзным лицом... — Идём дальше, — она взяла его за руку. — Что ещё ты хочешь мне показать? Он показал ей сад теней — место, где росли цветы, распускающиеся только в темноте. Их лепестки мерцали серебром и фиолетом, а аромат был сладким и чуть горьковатым, как само это место. Он показал ей библиотеку — огромную, уходящую вверх на десятки этажей, где книги парили в воздухе, ожидая, пока их позовут. Он показал ей обсерваторию на вершине башни — стеклянный купол, сквозь который можно было видеть звёзды даже днём. — Здесь я провожу больше всего времени, — признался он. — Когда нужно подумать. Или когда... когда становится слишком тяжело. — Тяжело? Он помолчал. — Быть хранителем — это... одиночество. Никто не понимает. Даже глава. Он управляет людьми, политикой, внешними делами. А я... — он коснулся стекла купола. — Я связан с камнями. С источником. С душами тех, кто был здесь до меня. — Это звучит... — Лисян подбирала слова. — Тяжело. И одиноко. — Да, — он обернулся к ней. — Было. До вчерашнего дня. Лисян молча взяла его за руку. Он не отстранился. Вечер опустился на земли тьмы — хотя здесь это значило лишь то, что звёзды стали ярче, а сумрак — гуще. — Я хочу показать тебе кое-что ещё, — сказал Чжоу Шэн после ужина. — Но для этого нам нужно выйти из башни. — Выйти? — И подняться в воздух. Лисян поняла. — Твои крылья. Он кивнул. — Если ты не против. Она улыбнулась. — Веди. Они стояли на самой высокой площадке башни — там, где ветер трепал волосы и холод пробирал до костей. Внизу расстилались земли тьмы — серебристые леса, тёмные озёра, далёкие горы. Чжоу Шэн встал за её спиной. — Держись крепко, — сказал он тихо. Его руки обвили её талию. Она почувствовала, как напряглось его тело, как потекла сквозь него сила... И крылья развернулись. Огромные, чёрные, с прожилками серебристого света. Они раскинулись во всю ширь, ловя потоки ветра, и Лисян снова задохнулась от их красоты. — Готова? — его дыхание коснулось её уха. — Да. Он оттолкнулся от площадки — и они взмыли в небо. Лисян вскрикнула — от восторга, от страха, от невозможного ощущения полёта. Земля уходила вниз, башня уменьшалась, превращаясь в тонкую серебристую иглу. А потом она увидела. Земли тьмы с высоты были... прекрасны. Леса мерцали серебром, озёра отражали звёзды, горы сияли внутренним светом. Это был не мрачный, безжизненный край, каким он казался с земли. Это был мир тишины и покоя, красоты и тайны. — Это... — она не могла найти слов. — Мой дом, — сказал Чжоу Шэн. — Таким я его вижу. Они парили над землями тьмы, два силуэта на фоне звёздного неба. Ветер нёс их всё дальше, и Лисян прижималась к Чжоу Шэну, чувствуя биение его сердца, тепло его тела, силу его крыльев. Она никогда не чувствовала себя такой свободной. Такой счастливой. Они вернулись поздно. Снова — его покои. Снова — огонь в очаге, вино на столе. Снова — разговоры обо всём и ни о чём. И снова — они уснули в объятиях друг друга. Но в эту ночь что-то было по-другому. Не торопливое утешение двух измученных людей. Не случайная близость от усталости и холода. Это был выбор. Лисян легла рядом с ним и положила голову ему на грудь. Его рука обняла её плечи, притягивая ближе. Они лежали так, слушая дыхание друг друга, и им не нужны были слова. Здесь, в сердце земель тьмы, в объятиях хранителя звёздной башни, Лисян чувствовала себя спокойнее, чем когда-либо в жизни. Словно нашла что-то, чего даже не знала, что искала. Словно пришла домой.