Пламя Чёрной Башни том 4

Цзин Юй собирался в дорогу. Свитки укладывались в дорожную сумку — отчёты для совета, записи о спящих чудовищах Белой башни, заметки по восстановлению баланса сил. Следом шли бумаги — письма, которые нужно было передать лично, документы, требующие печати главы Чёрной башни. Парадные мантии для совета — чёрные с серебряной вышивкой, строгие и торжественные. На змея он просто махнул рукой. Он ему всё объяснил. Как решит — так решит. Нет смысла снова спрашивать, снова ждать ответа, который не придёт. Цзин Юй застегнул сумку и повернулся к двери. И тогда это случилось. Змей оказался перед ним — не в чаше источника, не на подушке, а прямо здесь, посреди комнаты. Его серебристое тело вытянулось вверх, поднимаясь над полом, и засветилось — ярко, ослепительно, как луна в полнолуние. Цзин Юй отступил на шаг, прикрывая глаза рукой. Свет пульсировал, менялся, перетекал из одной формы в другую. Змеиное тело растягивалось, обретало новые очертания — руки, ноги, голова. Черты лица проступали сквозь серебряное сияние, и Цзин Юй с изумлением узнал... Себя. Это было его лицо. Его серебряные волосы. Его черты — знакомые, выученные за десятилетия взглядов в зеркало. А потом облик начал меняться. Лицо стало моложе — исчезли морщинки у глаз, разгладились линии у рта. Черты смягчились, стали тоньше, изящнее. Появилось что-то... не совсем человеческое. Слишком совершенное. Слишком прекрасное. Словно кто-то взял его лицо и убрал всё лишнее, оставив только чистую красоту. Свет погас. Перед Цзин Юем стоял юноша. Длинные серебряные волосы струились по плечам, почти касаясь пола. Золотые глаза — те самые, змеиные, древние — смотрели на него из лица, которое было почти его собственным. Но моложе. Но иначе. Но... прекраснее. — Моё имя Ли Чжэнь, — сказал юноша. Его голос был тихим, но звонким — как серебряный колокольчик, как первая капля дождя на водной глади, как шёпот луны в полночь. — Я поеду с тобой. Цзин Юй стоял неподвижно, глядя на него. Секунда. Две. Три. — Да ты точно издеваешься, — только и смог сказать он. Ли Чжэнь склонил голову набок — жест, знакомый по его змеиному облику. — Ты зачем взял мой облик? — Цзин Юй провёл рукой по лицу. — У тебя же наверняка был другой. До меня. До... всего этого. — Был, — согласился Ли Чжэнь. — И? Золотые глаза смотрели на него — спокойно, прямо, без тени смущения. — Я больше не хочу другой. Цзин Юй открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Слова не шли. Что он мог сказать? Что это странно? Что это неправильно? Что высший дух, принявший его облик — это... это... Он не знал, что это. — Ладно, — сказал он наконец, решив отложить этот разговор на потом. — Ты как предпочитаешь путешествовать? — Как? — Ли Чжэнь переспросил неуверенно. Цзин Юй отметил про себя эту неуверенность. Древний высший дух, который не знает, как путешествовать. Который молчал неделями, а теперь говорит короткими фразами. Который выбрал его облик и отказывается объяснять почему. Загадка на загадке. — Я не разбираюсь в высших духах, — признался Цзин Юй. — Только знаю, что Шаали или едет на своей лошади, или вместе с Яньлином в виде ящерки. — Я могу как обычно, — ответил Ли Чжэнь, и в его голосе снова прозвучала та странная неуверенность. — Хорошо, — Цзин Юй кивнул. — Но тебе не удастся отсидеться за пазухой, так и знай. В Чёрной башне будут вопросы. Много вопросов. Ли Чжэнь не ответил. Его тело снова засветилось — мягче, тише — и он сжался, уменьшился, принял знакомую змеиную форму. Скользнул по полу к Цзин Юю и поднялся по его ноге, по боку, забираясь за пазуху. Устроился у сердца, как делал это уже много раз. Цзин Юй вздохнул. — Как знаешь. Наутро они выехали вместе. Цзин Юй сидел верхом на белом коне — спокойном, выносливом, привычном к долгим переходам. Ли Чжэнь устроился у него за пазухой в змеином облике, свернувшись привычными кольцами. Дорога вилась между серебряными деревьями, уходя на запад — к Чёрной башне, к огненным, к шуму и суете, которых Цзин Юй так старательно избегал. Он выехал заранее. Специально. Чтобы не торопиться, чтобы останавливаться где-нибудь в лесу, на поляне, у ручья. Без людей. Без посторонних глаз. Только он, конь и молчаливый серебряный змей. Иногда Ли Чжэнь высовывал голову из-за пазухи и рассматривал окрестности. Его золотые глаза скользили по деревьям, по облакам, по далёким горам — с каким-то детским любопытством, словно он видел всё это впервые. Может, и видит, — подумал Цзин Юй. — Может, он спал так долго, что забыл, как выглядит мир. На первом привале Цзин Юй попытался что-то узнать. — Ли Чжэнь, — начал он, разводя костёр. — Откуда ты пришёл? Змей поднял голову и посмотрел на него золотыми глазами. Молчание. — Сколько тебе лет? Молчание. — Почему ты выбрал мои покои? Молчание. Цзин Юй вздохнул. То, что Ли Чжэнь признал, что умеет говорить, не значило, что он намерен что-либо рассказывать. Он по-прежнему молчал — упорно, непробиваемо, — и отвечал только когда считал нужным. — Ладно, — Цзин Юй в очередной раз махнул рукой. — Как знаешь. Он устроился у костра, глядя на пляшущие языки пламени. — Раз ты не хочешь рассказывать о себе, — сказал он, — тогда я буду рассказывать. О себе. О своих друзьях. О мире, который ты, возможно, забыл. Змей свернулся рядом с ним и положил голову на его колено. Каждый вечер он рассказывал истории. О своей юности в Белой башне, когда его ещё звали Сюаньчжи. О дружбе с Си Енем — странной, невозможной, между огнём и золотом. О планах изменить мир, которые закончились предательством и печатью. О десяти годах в темноте, где не было ничего, кроме боли и одиночества. О Мэйлин, которая остановила его сердце, чтобы спасти. О новом имени, новом источнике, новой жизни. О восстановлении Белой башни и основании Лунной академии. О детях Си Еня, которые стали ему как племянники. О тихих вечерах в серебряном саду, где он наконец нашёл покой. Ли Чжэнь слушал молча. Не перебивал, не задавал вопросов, не комментировал. Просто лежал рядом, и его золотые глаза отражали пламя костра. Иногда Цзин Юй рассказывал легенды — древние истории о рождении башен, о первых заклинателях, о духах и чудовищах. Ли Чжэнь слушал их с особым вниманием, и Цзин Юю казалось, что змей узнаёт в этих легендах что-то своё, что-то давно забытое. Но он не спрашивал. Не настаивал. Если Ли Чжэнь захочет — расскажет сам. На пятый день пути показались стены Чёрной башни. Она возвышалась над равниной — тёмная, величественная, с алыми огнями в окнах. Даже издалека чувствовалось тепло, исходящее от неё, — живой огонь, пульсирующий в каждом камне. Цзин Юй натянул поводья. — Мы почти на месте, — сказал он. — Последний шанс передумать. Ли Чжэнь высунул голову из-за пазухи и посмотрел на башню. Его золотые глаза сузились — то ли от яркого света, то ли от чего-то другого. — Я еду с тобой, — сказал он тихо. Это были первые слова, которые он произнёс за всю дорогу. Цзин Юй кивнул и тронул коня. Си Ень выехал встретить его. Он ждал у ворот — высокий, широкоплечий, с огненными прядями в чёрных волосах. При виде Цзин Юя его лицо озарилось улыбкой. Они поравнялись и остановились. — Рад снова видеть тебя, серебряный, — сказал Си Ень. — Я тоже, огненный, — Цзин Юй улыбнулся в ответ. Взгляд Си Еня скользнул ниже — к груди Цзин Юя, где из-за пазухи высовывалась серебристая змеиная голова с золотыми глазами. — Кто это с тобой? — спросил он, и в его голосе прозвучало любопытство. — Это лунный змей, — ответил Цзин Юй. — Твой лунный змей? Цзин Юй помолчал, подбирая слова. Ли Чжэнь был рядом уже несколько недель. Спал на его подушке. Сидел у него за пазухой. Слушал его истории. Но был ли он его? — Свой собственный, наверное, — сказал он наконец. Си Ень поднял бровь, но не стал расспрашивать. — Тогда добро пожаловать вам обоим, — он развернул коня. — Мэйлин уже накрыла стол. Дети ждут. И они въехали в башню — огненный глава и лунный заклинатель с серебряным змеем у сердца. *** — Дядя! Яньлин подбежал к нему, едва Цзин Юй спешился во дворе. Его незрячие глаза были устремлены точно в сторону гостя — или, вернее, в сторону того, кто прятался у гостя за пазухой. — Я вижу, твой спящий змей проснулся, — сказал он с улыбкой. — От тебя ничего не скроешь, племянник, — Цзин Юй улыбнулся в ответ. — Познакомишь нас? — Яньлин склонил голову набок, и в его голосе прозвучало нетерпеливое любопытство. — Позже, — Цзин Юй положил руку ему на плечо. — Дай ему привыкнуть. — Надеюсь, он не создаст проблем. Шаали появилась рядом бесшумно, как всегда. В человеческом облике она выглядела обычной девушкой — если не считать слишком ярких глаз и слишком острой улыбки. — Нет, — Цзин Юй покачал головой. — Он тихий. Не задирай его, пожалуйста. Шаали только хмыкнула. — Это мы посмотрим. — Я потом хотел бы с тобой поговорить, — добавил Цзин Юй. — О высших духах. — Хорошо, — она кивнула, и её взгляд скользнул к его груди — туда, где за пазухой притаился Ли Чжэнь. — Найди меня после ужина. Покои Цзин Юя в Чёрной башне были просторными и прохладными — насколько это вообще возможно в обители огненных. Высокие окна выходили на запад, и вечернее солнце заливало комнату золотистым светом. Цзин Юй остановился у порога и обратился к змею: — Ты можешь остаться здесь. Тебя никто не будет донимать. Ли Чжэнь не шевельнулся. — Ну, или пойдёшь со мной к Си Еню, — продолжил Цзин Юй. — Собирать документы для совета. Там будет скучно. Змей не проявил никакого желания выползти. — Как знаешь, — Цзин Юй вздохнул и направился в кабинет главы. Си Ень ждал его за широким столом, заваленным свитками и картами. — Так ты познакомишь меня с твоим змеем? — спросил он, едва Цзин Юй переступил порог. — Позже, наверное, — Цзин Юй ответил с сомнением. — И он не мой. — Конечно, не твой, — Си Ень ухмыльнулся. — Просто живёт в твоих покоях, ездит с тобой и прячется у тебя за пазухой. — Именно так. Они обсудили предстоящий совет — повестку, спорные вопросы, позиции других башен. Цзин Юй передал отчёты, которые привёз, и получил новые документы, требующие его печати. — А как дела в башне? — спросил он, когда с официальной частью было покончено. — На удивление спокойно, — Си Ень откинулся в кресле. — Конечно, когда Яньлин не стенает, что его бросила жена... — Жэньли ещё не закончила обучение? — Почти. Ещё пара месяцев. — Си Ень поморщился. — А Лисян не таскает в башню крылатых чудовищ. — Хранитель Звёздной башни? — Он самый. Прилетает каждую неделю. Иногда чаще. — Си Ень вздохнул. — Я уже почти привык. — Это хорошо, — Цзин Юй улыбнулся. — Привыкать — это хорошо. — А у тебя как дела, Юй? — Как обычно. Что может случиться в Лунной академии? — Ну как, — Си Ень приподнял бровь. — Вот, например, не твои лунные змеи. Цзин Юй рассмеялся. — Да нет, он вполне тихий сосед. В духе Лунной академии. — Тогда пошли на семейный ужин, — Си Ень поднялся. — Может, уговоришь не своего змея показаться? — Я попробую. Они остановились в коридоре, и Цзин Юй опустил взгляд к своей груди. — Ли Чжэнь, — сказал он тихо. — Можешь показаться перед моей семьёй? Только на этот ужин. Потом поступай как знаешь. Молчание. А потом — голос. Тихий, звонкий, как серебряный колокольчик. — Но они не связаны с тобой кровью. Почему они семья? Си Ень замер, явно услышав. Его глаза расширились. Цзин Юй на мгновение задумался, подбирая слова. — Они самые близкие для меня люди, — сказал он наконец. — Они считают меня членом семьи, потому что для огненных друзья тоже члены семьи. Ну и мне ничего не остаётся, как считать их своей семьёй тоже. — Хорошо, — сказал Ли Чжэнь. — Я сделаю, как ты просишь. — Спасибо, — Цзин Юй улыбнулся. Свет вспыхнул у его груди — мягкий, серебристый. Змей выскользнул из-за пазухи, вытянулся вверх, и его тело начало меняться. Через мгновение рядом с Цзин Юем стоял юноша — длинные серебряные волосы, золотые глаза, лицо, так похожее на его собственное. Си Ень смотрел на них молча. Его взгляд перемещался с Цзин Юя на Ли Чжэня и обратно. — Идём, — сказал Цзин Юй и повёл их к большому залу. Семейный ужин в Чёрной башне — это всегда событие. Большой зал был залит тёплым светом очагов. За длинным столом уже собрались все — Мэйлин во главе, рядом с ней Лисян, напротив — Яньлин с Шаали. При появлении гостей все обернулись. — Это Ли Чжэнь, — Цзин Юй положил руку на плечо юноши. — Лунный змей. Все смотрели на Ли Чжэня — на его серебряные волосы, золотые глаза, черты лица, так похожие на черты Цзин Юя. — Ли Чжэнь, — продолжил Цзин Юй, — это Си Ень, глава Чёрной башни. Мэйлин, его жена и целительница башни. Лисян, их дочь. Яньлин, их сын. И Шаали, саламандра Яньлина. Ли Чжэнь молча склонил голову — коротко, церемонно. — Конечно, это не твой змей, — произнёс Си Ень, и в его голосе звенело веселье. — У него только твой облик. Но это, конечно, ничего не значит. Он просто похож на твоего сына. Цзин Юй закашлялся. — Он не... — Добро пожаловать, Ли Чжэнь, — Мэйлин поднялась и тепло улыбнулась, спасая ситуацию. — Пожалуйста, садитесь. Вы, наверное, устали с дороги. Ужин начался. Блюда сменяли друг друга — мясо, рис, овощи, всё горячее, сытное, приправленное специями, от которых у Цзин Юя слегка першило в горле. Огненная кухня — не для слабых. Ли Чжэнь сидел рядом с ним, прямой и неподвижный. Он не притронулся к еде, только смотрел на блюда с каким-то отстранённым любопытством. — Ли Чжэнь, — Лисян наклонилась вперёд, — вам не нравится наша кухня? Может, принести что-то другое? Молчание. — Он не ест, — тихо сказал Цзин Юй. — Высшие духи... им не нужна еда. — Совсем? — Яньлин повернулся в сторону Ли Чжэня. — Шаали иногда ест. Говорит, ей нравится вкус. — Мне нравится огонь, — поправила Шаали. — Не еда. Огонь в еде. Ли Чжэнь чуть повернул голову в её сторону, но ничего не сказал. — А вы давно знаете дядю Цзин Юя? — попробовала Лисян снова. Пауза. — Нет, — ответил Ли Чжэнь. Одно слово. Тихое. Окончательное. — А откуда вы пришли? Молчание. — А почему вы выбрали Лунную академию? Молчание. — А как давно вы проснулись? Молчание. Лисян беспомощно посмотрела на отца. — Он немногословен, — Си Ень усмехнулся. — Прямо как Юй в молодости. — Я не был немногословен, — возразил Цзин Юй. — Я был задумчив. — Ты молчал часами и смотрел в одну точку. — Это называется медитация. — Это называется «пугать окружающих». Мэйлин рассмеялась, и напряжение за столом немного спало. — Ли Чжэнь, — она обратилась к юноше мягко, без нажима, — если вам что-нибудь понадобится во время пребывания здесь — не стесняйтесь обращаться. Мы рады гостям. Ли Чжэнь чуть наклонил голову. — Благодарю. Одно слово. Но хотя бы слово. — О! — Яньлин оживился. — А вы умеете сражаться? Какая у вас боевая форма? Можете показать? — Яньлин, — Шаали положила руку ему на плечо. — Не все высшие духи любят показывать боевую форму. — Но... — Особенно за ужином. Яньлин вздохнул и вернулся к еде. — А вы останетесь на совет башен? — спросила Лисян. Ли Чжэнь посмотрел на Цзин Юя. — Я не знаю, — ответил он. Это была самая длинная фраза за весь вечер. *** После ужина Цзин Юй повёл Ли Чжэня обратно в свои покои. Едва дверь закрылась за ними, юноша засветился — мягко, серебристо — и сжался, уменьшился, принял змеиную форму. Скользнул по ноге Цзин Юя, по боку, забрался за пазуху. Свернулся у сердца и замер. Цзин Юй опустился в кресло и вздохнул. — Спасибо, — сказал он тихо. — Что показался. Что ответил на вопросы. Я знаю, это было... нелегко. Ли Чжэнь не ответил. Просто прижался к его груди, тёплый и неожиданно уютный. — Отдыхай, — Цзин Юй погладил его и переложил на подушку. — Я скоро вернусь. Мне нужно поговорить с Шаали. Он нашёл саламандру на крыше башни. Она стояла у края, глядя на ночное небо. Ветер трепал её волосы, и в темноте её глаза горели огнём. — Ты хотел поговорить, — сказала она, не оборачиваясь. — Да, — Цзин Юй подошёл и встал рядом. — О высших духах. — О твоём змее. — Он не мой. Шаали повернулась к нему. В её взгляде не было насмешки — только интерес. — Расскажи мне о нём, — сказала она. — С самого начала. И Цзин Юй рассказал. О том, как вернулся в академию и нашёл змея в чаше источника. О неделях молчания. О снах, которые змей подарил ему без спроса. О том, как Ли Чжэнь выполз из чаши и начал следовать за ним повсюду. О человеческом облике, так похожем на его собственный. — Он взял твоё лицо, — сказала Шаали, когда он закончил. — Да. — Это... необычно. — Я знаю. Шаали помолчала, глядя на звёзды. — Высшие духи не делают такого просто так, — сказала она наконец. — Облик — это выбор. Осознанный, важный. Если он взял твоё лицо... — Что это значит? — Я не знаю, — она покачала головой. — Но это значит что-то. Что-то большое. — Он не говорит со мной, — Цзин Юй вздохнул. — Почти не говорит. Молчит неделями, а потом отвечает одним словом. — Может, он забыл, как говорить, — предположила Шаали. — Если он спал очень долго... слова уходят. Остаются только чувства. — Как долго он мог спать? — Столетия. Тысячелетия. Для нас время течёт иначе. Цзин Юй потёр виски. — Он опасен? — Любой высший дух опасен, — Шаали повторила свои слова. — Но... — она замолчала. — Он смотрит на тебя так, как Яньлин смотрит на Жэньли, — сказала она тихо. — Как будто ты — единственное, что имеет значение. Цзин Юй не нашёл, что ответить. — Береги его, — добавила Шаали. — И себя тоже. Что бы это ни было — оно только начинается. Она ушла, оставив его одного на крыше.