Пламя Чёрной Башни том 4

Цзин Юй вернулся в свои покои поздно. Змей казался спящим — свернувшись на подушке, мерно мерцая серебром в отблесках камина. Его чешуя переливалась, как лунный свет на воде, и Цзин Юй остановился на пороге, залюбовавшись этой красотой. Странное существо, — подумал он. — Странное и прекрасное. Он разделся, потушил лишние свечи и лёг. Голова змея уже привычно оказалась под его рукой — прохладная, гладкая. Цзин Юй погладил её машинально, закрывая глаза. Сон пришёл быстро. И почти сразу перешёл в видение. Это было не то спокойное ясновидение, к которому он привык — образы прошлого, всплывающие при касании предметов. Это было пророчество. Жестокое, неумолимое, врывающееся в разум без спроса. Башни рушились. Не одна — все. Чёрная, Белая, Звёздная, Лунная — они падали одна за другой, как костяшки домино. Камни разлетались в стороны, источники гасли, заклинатели кричали... Силы сталкивались в небе — огонь против золота, тьма против света, вода против земли. Они рвали друг друга на части, и мир содрогался от их ярости. А потом пришла тьма. Не сияющая тьма Звёздной башни — холодная, но живая. Другая тьма. Пустая. Мёртвая. Тьма как отсутствие всего — света, тепла, надежды. Она накрыла мир, как саван. И наступила тишина. Цзин Юй вынырнул из видения, задыхаясь. Голова раскалывалась — так, словно кто-то вбивал в неё раскалённые гвозди. Он судорожно глотал воздух, пытаясь понять, где он, что происходит, жив ли он вообще... И тогда он почувствовал объятия. Прохладные руки обвивали его — не змеиные кольца, а человеческие руки. Ли Чжэнь держал его, прижимая к себе, и его тело было холодным, как лунный свет, как горный ручей, как первый снег. — Ты просил не вмешиваться, — тихо сказал он. Его голос звенел в темноте — серебряный колокольчик, единственный звук в оглушающей тишине после видения. — Спасибо, что не вмешался, — прохрипел Цзин Юй. Горло болело, словно он кричал — может, и кричал. — Но сейчас... сейчас я не против. Только не усыпляй меня. Я должен это записать. Прохладная сила потекла сквозь него — мягкая, нежная, как прикосновение лунного света. Боль отступала, растворялась, уходила. — Спасибо, — Цзин Юй облегчённо выдохнул. Он сел, нашарил в темноте кисть и бумагу. Руки всё ещё дрожали, но он заставил себя писать — быстро, торопливо, пока образы не ускользнули. Башни. Силы. Тьма. Всё пропало. Все умерли. Когда он закончил, Ли Чжэнь снова обнял его — в человеческом облике, прохладный и тихий. Серебряные волосы щекотали щёку Цзин Юя, золотые глаза светились в темноте. — Теперь спи, — прошептал он. И унёс его в сны о серебре — мягкие, спокойные, исцеляющие. Цзин Юй не был против. *** Утром он пришёл в кабинет главы. Си Ень был уже там — за столом, над картами и документами. Рядом стоял Яньлин, а у камина Шаали играла с маленькой огненной ящеркой — саламандрой Си Еня, Цзян Хуо. Цзин Юй остановился в дверях, наблюдая за этой сценой. Цзян Хуо не была высшим духом — просто умным огненным зверьком, связанным с главой Чёрной башни. Она радостно подпрыгивала, пытаясь поймать огненные искры, которые Шаали пускала над её головой. — Что ты на меня так смотришь? — спросила Шаали, не оборачиваясь. — Я что, не могу поиграть с младшей сестрой? — Младшей сестрой? — Цзин Юй приподнял бровь. — Она хорошая умная девочка, — Шаали почесала Цзян Хуо под подбородком, и та довольно заурчала. — Тоже когда-нибудь станет высшим духом. У неё уже есть имя, и она очень любит своего хозяина. Цзян Хуо издала звук, похожий на согласие. — И страдает, — продолжила Шаали, — что хозяин так редко позволяет ей участвовать в битвах. А у неё, между прочим, боевая форма есть. — Мне только саламандры в бою не хватало, — Си Ень поднял голову от документов. — Тебя тоже Яньлин не очень в бою использует. — И зря, — Шаали фыркнула. — Шаали не для этого, — тихо сказал Яньлин. — А у твоего змея есть боевая форма? — он повернулся к Цзин Юю. — Не знаю, — Цзин Юй прошёл в кабинет и опустился в кресло. — Знать не хочу. И он не мой. — Конечно, не твой, — Си Ень усмехнулся. — И что это вы с утра пораньше про сражения? — Цзин Юй потёр виски. — Огненные без войны скучают? Он помолчал. — Так это ненадолго. Си Ень отложил документы и внимательно посмотрел на друга. — Опять плохо спал? — Чудовищно. Тишина повисла над кабинетом. Даже Шаали перестала играть с Цзян Хуо. — Знаешь, друг, — Цзин Юй поднял голову, и в его глазах было что-то, от чего Си Ень напрягся, — я начинаю думать, что наш план неправилен в корне. — В смысле? — Совет башен нужно распустить, — Цзин Юй говорил ровно, почти безразлично. — Договор порвать. Пусть каждая сила следует своей дорогой. Огненные всё равно самые сильные, а лунные — самые тихие. А остальное нас не касается. Яньлин и Шаали переглянулись. — Расскажешь? — Си Ень наклонился вперёд. — Своё видение? — Всё пропало, — Цзин Юй пожал плечами. — Все умерли. Перед этим разрушили мир. Его голос был слишком спокойным. Слишком пустым. — Ладно, — Си Ень кивнул. — Расскажешь, когда успокоишься. А на совет тебе лучше сегодня не идти. — Ну почему? — Цзин Юй криво улыбнулся. — Я пойду. Я могу виртуозно ругаться. — Если ты начнёшь ругаться, точно наступит конец света, — Си Ень покачал головой. — Так что лучше иди, приди в себя. Вместе с не твоим змеем. Мы справимся. Цзин Юй хотел возразить, но посмотрел в глаза друга — и промолчал. Может, Си Ень был прав. *** Он вернулся в свои покои. Ли Чжэнь в змеином облике лежал у камина, заворожённо рассматривая пламя. Живой огонь источника плясал за решёткой, и его отблески играли на серебристой чешуе. Цзин Юй опустился на подушки рядом. — Меня выгнали, — сказал он вслух, как будто сам себе. — Сказали не устраивать истерику. Змей повернул голову и посмотрел на него золотыми глазами. Потом подполз ближе и обвился вокруг — серебряными кольцами, прохладными и успокаивающими. — Мы можем провести ритуал, — вдруг сказал он. — И я буду твоим змеем, Цзин Юй. Цзин Юй замер. — И ты туда же! Он отстранился, глядя на змея. — Подожди. Ты в первый раз назвал меня по имени. Ли Чжэнь молча смотрел на него. — Ты что, жаждешь называть меня господином? — Цзин Юй нахмурился. — Или зачем тебе? — Так я смогу тебя защищать, — тихо ответил Ли Чжэнь. — И сражаться с тобой. — А у тебя есть боевая форма? — мрачно спросил Цзин Юй. — Конечно, у меня есть боевая форма. — Нет. — Цзин Юй покачал головой. — Никаких ритуалов. Что у тебя за мысли? Он помолчал. — И что-то ты стал слишком разговорчивым. — Тогда я помолчу, — сказал Ли Чжэнь. — Спи, мой господин. — Ещё и ты издеваешься, — вздохнул Цзин Юй. Но он обнял змея — прохладные кольца, серебристую чешую — и уснул в коконе из его тела. Сны на этот раз были тихими. *** Вечером, выспавшийся и спокойный, Цзин Юй разбирал своё видение. Записи лежали перед ним на столе — торопливые строчки, набросанные в темноте. Он перечитывал их, пытаясь найти детали, которые упустил. — Башни рушились, — говорил он вслух. — Все. Одновременно. Силы сталкивались в небе... Ли Чжэнь лежал рядом, свернувшись на подушке. Он не отвечал, но Цзин Юй уже привык говорить с ним, даже когда тот просто молчал. — Но я не видел людей. Никого конкретного. Только силы и разрушение. В дверь постучали. — Входи, — сказал Цзин Юй. Дверь открылась, и вошёл Си Ень. Он был в простой чёрной одежде, без знаков статуса. Чёрно-огненные волосы рассыпались по плечам — он редко носил их распущенными, только когда был очень устал. В руках он держал поднос с чаем и сладостями. — Я пришёл извиниться, — сказал он, останавливаясь на пороге. — За что? — Я не должен был тебя выгонять. — Я бы сам себя выгнал, — Цзин Юй покачал головой. — Тебе не за что извиняться. Си Ень поставил поднос на низкий столик и сел рядом с другом. Его взгляд скользнул к змею — и задержался. — Какой твой змей большой, — сказал он. — И у него рожки. Действительно, в свете камина было видно, что на голове Ли Чжэня появились маленькие серебристые рожки — то ли он вырос, то ли решил показать больше своей истинной формы. — Да, лунные змеи такие, — кивнул Цзин Юй. — И он не мой. — Конечно, не твой. Они помолчали. — Как прошёл совет? — спросил Цзин Юй. Си Ень вздохнул — глубоко, тяжело. — Возможно, ты прав, — сказал он. — Мы пытаемся держать вместе то, что вместе быть не должно. — Никого не убил? — Я немного вспылил, — Си Ень потёр переносицу. — После очередных необоснованных претензий. Все живы. Зал совета цел. Но испугался даже Яньлин, который почему-то считает, что у меня безграничное терпение. — Ну, ты никогда не теряешь терпения со своими, — Цзин Юй улыбнулся. — Только со своими. Они снова помолчали. Чай остывал на столике, но никто не притронулся к нему. — Расскажешь мне своё видение? — попросил Си Ень. — По-настоящему? — Я как раз пересматривал записи, — Цзин Юй передал ему свитки. Си Ень читал медленно, внимательно. Его лицо становилось всё мрачнее с каждой строчкой. — Но на этот раз никакой конкретики, — добавил Цзин Юй. — Я даже не видел людей. Только схлёстывающиеся силы и рушащиеся башни. — И какая сила побеждала? — спросил Си Ень, не поднимая глаз от записей. — Никакая. Си Ень поднял голову. — Всё накрыла тьма, — сказал Цзин Юй. — Какая тьма? — Си Ень нахмурился. — Сияющая тьма? Звёздная? — Нет, — Цзин Юй покачал головой. — Тьма как отсутствие света. Пустота. Конец. Тишина. Огонь в камине потрескивал, отбрасывая тени на стены. Ли Чжэнь лежал неподвижно, но Цзин Юй чувствовал — он слушает каждое слово. — Си Ень, — сказал он наконец. — Передай главенство в совете кому-нибудь. Отступи в сторону. — Легко сказать, — Си Ень отложил свитки. — Кто же его возьмёт? — Я поговорю с главой лунных. — И что же будет делать глава лунных? — с интересом спросил Си Ень. — Ничего, — Цзин Юй пожал плечами. — Он ничего не будет делать. Все вопросы будут обсуждаться бесконечно, и совет будет бесполезен. — Ты считаешь, так будет лучше? — Это развяжет тебе руки, — Цзин Юй посмотрел другу в глаза. — Ты сможешь действовать в своих интересах. Не как глава совета, а как глава Чёрной башни. Свободно. Си Ень долго молчал. — Ты так мне доверяешь? — спросил он наконец. — А если мои действия приведут к этой твоей катастрофе? — Только тебе и доверяю, — Цзин Юй улыбнулся. — За сорок лет ты ни разу не дал мне повода усомниться. Он помолчал. — А впрочем, делай то, что хочешь. — Что? — Ведь так работает твоя сила, — Цзин Юй откинулся на подушки. — Огненные должны делать то, что хотят. Не то, что должны. Не то, что правильно. То, что хотят. Иначе огонь гаснет. Си Ень смотрел на него долго — серьёзно, без улыбки. — А лунные? — спросил он. — Что должны делать лунные? — Лунные должны видеть, — Цзин Юй прикрыл глаза. — И ждать. Луна не действует — она отражает. Показывает путь в темноте. Но идти по этому пути должен кто-то другой. — И ты показываешь мне путь? — Я показываю тебе варианты, — Цзин Юй открыл глаза. — Выбирать — тебе. Они сидели молча, два друга, связанные десятилетиями общей истории. За окном догорал закат, и первые звёзды загорались на тёмном небе. — Спасибо, Юй, — сказал Си Ень наконец. — За что? — За то, что ты есть, — он поднялся. — За то, что веришь в меня. Он ушёл, и дверь тихо закрылась за ним. Цзин Юй остался сидеть у камина, глядя на огонь. Ли Чжэнь подполз ближе и положил голову ему на колени. — Ты слышал всё, — сказал Цзин Юй. Не вопрос — утверждение. Змей не ответил. — Я не знаю, правильно ли поступаю, — продолжил Цзин Юй. — Не знаю, можно ли изменить то, что я видел. Не знаю, есть ли вообще смысл пытаться. Он погладил серебристую чешую. — Но я знаю одно: Си Ень — лучший человек, которого я встречал. Если кто-то может предотвратить катастрофу, то только он. Ли Чжэнь поднял голову и посмотрел на него золотыми глазами. — Ты любишь его, — сказал он тихо. — Как брата, — Цзин Юй кивнул. — Как семью. — А он любит тебя. — Да. Змей помолчал. — Это хорошо, — сказал он наконец. — Любовь — это хорошо. *** Ночь опустилась на Чёрную башню. Цзин Юй сидел у окна, глядя на звёзды. После разговора с Си Енем он не мог уснуть — мысли кружились в голове, как осенние листья на ветру. Ли Чжэнь лежал рядом, свернувшись серебристыми кольцами. Его чешуя мерцала в свете луны, и золотые глаза были открыты — он тоже не спал. — Цзин Юй, — тихо сказал он. Цзин Юй повернулся. Ли Чжэнь редко начинал разговор первым. — Да? — Ты сказал, что любишь его как брата. — Си Еня? — Цзин Юй кивнул. — Да. — Но он не твой брат. — Нет. Не по крови. Ли Чжэнь помолчал, словно обдумывая следующий вопрос. — Тогда что он для тебя? Цзин Юй откинулся на подушки, глядя в потолок. — Друг, — сказал он. — Самый близкий. Самый давний. — Что такое друг? Вопрос прозвучал так просто, так искренне, что Цзин Юй на мгновение растерялся. — Ты не знаешь, что такое друг? — Я знаю слово, — Ли Чжэнь чуть приподнял голову. — Но не понимаю, что оно означает. Цзин Юй задумался. Как объяснить то, что кажется таким очевидным? — Друг — это... — он поискал слова. — Это человек, которого ты выбираешь. Не потому, что должен. Не потому, что связан кровью или долгом. Просто потому, что хочешь быть рядом с ним. — Как ты выбрал Си Еня? — Скорее он выбрал меня, — Цзин Юй улыбнулся воспоминаниям. — Мне было шестнадцать. Я был первым учеником Белой башни — серьёзным, сосредоточенным, погружённым в учёбу. А он... — Какой он был? — Невозможным, — Цзин Юй тихо рассмеялся. — Буйным мальчишкой с огненными прядями в волосах. Его привезли на совет башен, потому что боялись оставить без присмотра. — Боялись? — Он был очень сильным. И очень... диким. Потерял родителей в десять лет, остался один. Наставники не знали, что с ним делать. Ли Чжэнь слушал молча, не сводя с него золотых глаз. — На том совете он подошёл ко мне и потребовал поединка, — продолжил Цзин Юй. — Хотел выяснить, кто сильнее. Я отказался — мне это казалось глупым и бессмысленным. — И что он сделал? — Напал, — Цзин Юй покачал головой. — Просто напал, без предупреждения. Мы дрались... долго. Он чуть не убил меня. Ли Чжэнь напрягся. — Он причинил тебе боль? — Да. Но потом... — Цзин Юй помолчал. — Потом он лечил меня. Извинялся. Принёс пирожки — украл где-то на кухне. Сидел рядом всю ночь, пока я не пришёл в себя. — Почему? — Не знаю, — признался Цзин Юй. — Может, почувствовал, что мы похожи. Оба одинокие. Оба потерявшие семью. Оба... не такие, как другие. — И вы стали друзьями? — Не сразу, — Цзин Юй улыбнулся. — Сначала я его ненавидел. Потом терпел. Потом... потом понял, что жду его писем. Что скучаю, когда он далеко. Что мне важно знать, что с ним всё хорошо. Ли Чжэнь обдумывал его слова. — Это и есть дружба? — спросил он наконец. — Скучать? Ждать? — Отчасти, — Цзин Юй кивнул. — Но не только. Дружба — это когда ты доверяешь. Когда знаешь, что этот человек никогда тебя не предаст. Когда готов отдать за него жизнь — и знаешь, что он сделает то же самое. — Си Ень отдал бы за тебя жизнь? — Да, — Цзин Юй сказал это без тени сомнения. — И я за него. Тишина повисла над комнатой. За окном луна поднималась всё выше, заливая мир серебряным светом. — Расскажи ещё, — попросил Ли Чжэнь. — О вас. Цзин Юй посмотрел на него — на серебристую чешую, на золотые глаза, полные странного, почти детского любопытства. Древний высший дух, который не знал, что такое дружба. Сколько же он был один? — подумал Цзин Юй. — Сколько столетий в одиночестве? — Мы мечтали изменить мир, — начал он. — Нам было около двадцати. Наши государства воевали, и башни были втянуты в эту войну. Белая против Чёрной. Золото против огня. — Вы сражались друг с другом? — Нет, — Цзин Юй покачал головой. — Мы отказались. Решили, что заклинатели не должны участвовать в человеческих войнах. Хотели захватить власть в своих башнях и всё изменить. — Что случилось? Цзин Юй помолчал. Даже спустя столько лет эти воспоминания причиняли боль. — Меня предал друг, — сказал он тихо. — Другой друг. Лян Хэ. Он не согласился с нашим планом и... запечатал меня. На десять лет. — Запечатал? — Заточил в печати, где я медленно умирал, — голос Цзин Юя стал глуше. — Один. В темноте. Без надежды. Ли Чжэнь придвинулся ближе. Его прохладное тело коснулось руки Цзин Юя — осторожно, почти робко. — А Си Ень? — Си Ень почувствовал, что со мной что-то случилось, — Цзин Юй прикрыл глаза. — Он примчался в Белую башню, искал меня. Когда не нашёл... он потерял контроль. Разрушил башню. Убил главу Чёрной башни и занял его место. — Из-за тебя? — Из-за меня, — Цзин Юй кивнул. — Он думал, что я мёртв. Десять лет он жил с этой болью. Пил вино из черепа того, кто меня запечатал. Завесил зеркала чёрным в знак траура. — Он страдал. — Очень. — А потом? — Потом Мэйлин нашла меня, — Цзин Юй улыбнулся. — Освободила. И Си Ень... он прилетел ко мне. Обнял и сказал, что никогда больше не оставит одного. — И не оставил? — Никогда. Ли Чжэнь долго молчал, обдумывая услышанное. — Это странно, — сказал он наконец. — Что именно? — Всё, — змей чуть шевельнулся. — Вы причиняли друг другу боль. Вы страдали друг из-за друга. Вы могли умереть друг из-за друга. И всё равно... — И всё равно мы друзья, — закончил Цзин Юй. — Да. В этом и суть. — В чём? — В том, что дружба — это не когда всё хорошо, — он повернулся к змею. — Это когда всё плохо, но ты всё равно рядом. Когда больно, но ты не уходишь. Когда трудно, но ты не сдаёшься. — Зачем? — Потому что этот человек — часть тебя, — Цзин Юй говорил медленно, подбирая слова. — Без него ты... неполный. Пустой. Как небо без звёзд. Ли Чжэнь поднял голову и посмотрел ему в глаза. — А я? — спросил он тихо. — Я могу быть твоим другом? Цзин Юй замер. — Ты хочешь этого? — Я не знаю, — признался Ли Чжэнь. — Я не знаю, что я хочу. Но рядом с тобой... — он замолчал. — Рядом с тобой я чувствую, — змей произнёс это слово так, словно оно было чем-то удивительным. — Впервые за очень долгое время. Цзин Юй протянул руку и коснулся серебристой чешуи. — Тогда оставайся, — сказал он просто. — Рядом. И мы разберёмся вместе — кто мы друг для друга. — Ты не будешь требовать ответов? — Нет, — Цзин Юй покачал головой. — Я тоже не люблю, когда требуют ответов. Ли Чжэнь смотрел на него долго — золотые глаза в серебряном свете луны. — Спасибо, — сказал он наконец. — За что? — За то, что объяснил. За то, что не прогнал. За то, что... — он замолчал. — Что? — За то, что ты есть. Цзин Юй улыбнулся — мягко, тепло. — Это я уже слышал сегодня. — От Си Еня? — Да. — Значит, это важные слова, — Ли Чжэнь положил голову ему на колени. — Если их говорят друзья. Они сидели так до рассвета — лунный заклинатель и серебряный змей, — и молчание между ними было не пустым, а полным. Полным чего-то нового. Чего-то, у чего пока не было имени.