Пламя Чёрной Башни том 4

Яньлин постучал в дверь кабинета отца поздно вечером. — Входи, — голос Си Еня звучал устало, но спокойно. Яньлин вошёл и остановился на пороге, прислушиваясь. Энергия отца была ровной, без тех обжигающих всплесков, которые он чувствовал днём на совете. — Пришёл проверить, перестал ли я быть огнедышащим чудовищем? — спросил Си Ень с лёгкой усмешкой. — Что-то вроде того, — Яньлин прошёл и сел напротив. — Ты напугал всех. Даже меня. — Даже тебя, — повторил Си Ень. — Это говорит о многом. — Что случилось на совете? Си Ень помолчал. Яньлин слышал, как он поднялся, подошёл к окну, остановился там. — Очередные претензии, — сказал он наконец. — Белая башня требует компенсации за разрушения. Водная башня обвиняет нас в том, что новый источник нарушил течение их рек. Земная башня... — Отец, — Яньлин перебил его. — Это не причина. Ты слышал претензии сотни раз. — Цзин Юй видел кое-что, — Си Ень говорил медленно. — В своих видениях. Что-то... плохое. — Насколько плохое? — Все башни рушатся. Все силы сталкиваются. Всё накрывает тьма. Яньлин выпрямился. — Конец света? — Что-то вроде. — И что он предлагает? Си Ень вернулся к столу и сел. — Отступить, — сказал он. — Остаться в стороне. Передать главенство в совете кому-то другому. Заниматься делами только огненных и предоставить событиям течь, как текут. Яньлин обдумывал это. — Это... не похоже на тебя, — сказал он наконец. — Знаю. — Ты всегда был в центре. Всегда решал, действовал, вёл за собой. — Может, в этом и проблема, — Си Ень потёр виски. — Может, моё вмешательство только ухудшает ситуацию. Может, если я отступлю... — Ты веришь в это? — Нет, — признался Си Ень. — Не верю. Но Цзин Юй... он видит то, чего не вижу я. Его видения никогда не лгали. — Они и не говорят всей правды, — заметил Яньлин. — Ты сам мне рассказывал. Видения показывают возможности, не судьбу. — Да. — Тогда почему ты сомневаешься? Си Ень долго молчал. — Потому что я устал, — сказал он наконец. — Сорок лет я держу всё на своих плечах. Башню. Семью. Союзы. Совет. Иногда мне кажется, что если я отпущу хоть на мгновение — всё рухнет. — А если рухнет? Си Ень поднял голову. — Что? — Если рухнет, — повторил Яньлин. — Совет. Союзы. Всё это. Что останется? — Башня, — Си Ень ответил не задумываясь. — Семья. Вы. — Вот, — Яньлин улыбнулся. — Вот что важно. Остальное... остальное можно отпустить. Си Ень смотрел на сына — на его спокойное лицо, на незрячие глаза, которые видели больше, чем многие зрячие. — Когда ты стал таким мудрым? — спросил он тихо. — Наверное, когда чуть не умер пару раз, — Яньлин пожал плечами. — Это помогает расставить приоритеты. *** Позже, когда Яньлин ушёл, Си Ень поднялся на крышу. Мэйлин уже была там — сидела на подушках, глядя на звёзды. Чай в чашках ещё дымился. — Я знала, что ты придёшь, — сказала она, не оборачиваясь. Он сел рядом и взял её за руку. Её пальцы были тёплыми, знакомыми, успокаивающими. — Расскажи мне, — попросила она. И он рассказал. Всё — видение Цзин Юя, его предложение, разговор с Яньлином, свои сомнения. Мэйлин слушала молча, не перебивая. — Что думаешь? — спросил он, когда закончил. — Я думаю, — она повернулась к нему, — что ты спрашиваешь не о совете башен. — Нет? — Нет, — она улыбнулась. — Ты спрашиваешь, можно ли тебе отпустить. Можно ли перестать нести ответственность за весь мир. Можно ли просто... быть. Си Ень молчал. Она, как всегда, видела его насквозь. — Ты носишь эту тяжесть с двадцати лет, — продолжила Мэйлин мягко. — Сначала — вина за разрушение Белой башни. Потом — ответственность за Чёрную. Потом — за Цзин Юя, за меня, за детей, за союзы, за совет... — Кто-то должен. — Почему ты? — Потому что я могу. — Это не ответ, — она покачала головой. — Яньлин тоже может. И справляется. Лисян может. Даже Ляньчжи учится справляться. Ты вырастил их такими — сильными, самостоятельными. Может, пора позволить им нести часть этой тяжести? Си Ень смотрел на звёзды. — А если я отступлю, и всё рухнет? — Тогда мы будем рядом, — просто сказала Мэйлин. — Ты, я, дети. Мы справимся. Вместе. — Ты так уверена? — Абсолютно, — она сжала его руку. — Знаешь, что я поняла за все эти годы? — Что? — Что ты не можешь предотвратить все катастрофы, — её голос был мягким, но твёрдым. — Не можешь защитить всех от всего. Не можешь контролировать будущее. Но ты можешь быть рядом с теми, кого любишь. И это — достаточно. Си Ень притянул её к себе. — Ты самый умный человек в этой башне, — прошептал он. — Я знаю, — она улыбнулась ему в плечо. — Поэтому ты на мне женился. — Поэтому и женился. Они сидели так долго, обнявшись, глядя на звёзды. И тяжесть, которую Си Ень нёс столько лет, впервые показалась ему не такой невыносимой. На следующее утро Си Ень нашёл Цзин Юя в саду. Тот сидел под старым деревом, и Ли Чжэнь в человеческом облике устроился рядом — серебряные волосы разметались по траве, золотые глаза были закрыты. — Я согласен, — сказал Си Ень без предисловий. Цзин Юй поднял голову. — Уверен? — Да, — Си Ень опустился на траву рядом с ними. — Передай главенство в совете. Делай, что считаешь нужным. Я буду заниматься своей башней и своей семьёй. — Это правильное решение. — Надеюсь. Они помолчали. Утренний свет играл в листве, и где-то пели птицы. — Когда ты отправляешься? — спросил Си Ень. — Сегодня, — Цзин Юй поднялся. — В Лунную башню. Нужно договориться с её главой. — Он согласится? — Глава лунных? — Цзин Юй усмехнулся. — Он согласится на всё, что позволит ему ничего не делать. Идеальный кандидат. — Звучит как оскорбление. — Звучит как правда. Ли Чжэнь открыл глаза и сел. — Ты уезжаешь, — сказал он. Не вопрос — утверждение. — Да, — Цзин Юй кивнул. — Ненадолго. Золотые глаза смотрели на него пристально. — Я еду с тобой. — Я знаю. Они вернулись в покои Цзин Юя собирать вещи. Ли Чжэнь сидел на кровати в человеческом облике, наблюдая, как Цзин Юй укладывает свитки в дорожную сумку. — Цзин Юй, — сказал он вдруг. — Да? — Мы должны провести ритуал. Цзин Юй остановился. — Мы уже говорили об этом. — И ты отказался, — Ли Чжэнь кивнул. — Но ты не дал мне объяснить. — Объяснить что? Ли Чжэнь помолчал, подбирая слова. — Не связанный с человеком высший дух не может в полной мере пользоваться своей силой в человеческом мире, — сказал он. — Мы... ограничены. Скованы. — Скованы? — Этот мир — ваш, — Ли Чжэнь поднял руку, рассматривая её. — Человеческий. Мы — гости здесь. Чужаки. Наша сила... она не течёт свободно. Она упирается в стены, которые мы не видим. Цзин Юй отложил свитки и повернулся к нему. — Продолжай. — Связь с человеком открывает эти стены, — Ли Чжэнь посмотрел ему в глаза. — Через тебя я смогу использовать всю свою силу. Не часть — всю. — А что получу я? — Меня, — просто сказал Ли Чжэнь. — Мою силу. Мою защиту. Всё, что я есть. — И ты будешь обязан подчиняться моим приказам. — Да. — Это не кажется тебе... неправильным? — Цзин Юй нахмурился. — Ты древний дух. Ты существовал тысячелетия до моего рождения. И ты хочешь стать... слугой? — Не слугой, — Ли Чжэнь покачал головой. — Частью тебя. Как Шаали — часть Яньлина. — Шаали выбрала Яньлина, когда он был ребёнком. — А я выбрал тебя сейчас. Цзин Юй молчал. — Ты спрашивал, чего я хочу, — продолжил Ли Чжэнь тихо. — Я долго не знал ответа. Но теперь знаю. — И чего же? — Быть рядом с тобой, — золотые глаза не отрывались от его лица. — Защищать тебя. Сражаться с тобой. Видеть мир твоими глазами. — Ли Чжэнь... — Ты говорил, что дружба — это когда готов отдать жизнь, — перебил его Ли Чжэнь. — Я готов. Но без связи я не смогу этого сделать. Не смогу защитить тебя, когда понадобится. Не смогу быть рядом так, как хочу. Цзин Юй сел на кровать рядом с ним. — Это серьёзное решение, — сказал он. — Для нас обоих. — Я знаю. — Ты уверен? — Абсолютно. Цзин Юй посмотрел на него — на серебряные волосы, на золотые глаза, на лицо, так похожее на его собственное. — Почему ты взял мой облик? — спросил он вдруг. — По-настоящему. Не потому что «больше не хочешь другой». Почему? Ли Чжэнь долго молчал. — Потому что ты — первое, что я увидел, когда проснулся, — сказал он наконец. — Первый свет после темноты. Первое тепло после вечного холода. Ты вошёл в свои покои, и я... я захотел быть похожим на тебя. Быть частью того, что ты есть. — Это не ответ. — Это единственный ответ, который у меня есть. Цзин Юй закрыл глаза. Он думал о Си Ене, который только что согласился отступить в сторону. О Мэйлин, которая говорила, что нельзя защитить всех от всего. О видении, где всё накрывала тьма. И о серебряном змее, который хотел быть его. — Дай мне время, — сказал он наконец. — Подумать. Решить. — Сколько? — Не знаю, — Цзин Юй открыл глаза. — Но я обещаю — я дам тебе ответ. Честный ответ. Ли Чжэнь кивнул. — Я подожду, — сказал он. — Я умею ждать. И в его голосе не было упрёка — только терпение. Спокойное, как лунный свет над миром.