Пламя Чёрной Башни том 4

Яньлин летел к башне целителей на рассвете. Огненные крылья несли его над облаками, и Шаали рассказывала ему о том, что видит внизу — зелёные холмы, серебряные ленты рек, маленькие деревни, просыпающиеся с первыми лучами солнца. Он не появлялся несколько дней — сначала поездка в Лунную башню, потом возвращение, потом отчёт отцу о результатах миссии. И всё это время он чувствовал через связь лёгкую тревогу Жэньли, её ожидание, её тоску. Скоро, — посылал он ей. — Скоро буду. Башня целителей показалась на горизонте — белая, изящная, окружённая садами лекарственных трав. Яньлин направился к верхней террасе, где обычно встречал жену. Он опустился на каменные плиты, убирая крылья, и не успел сделать и шага, как маленькое тело врезалось в него. — Яньлин! Жэньли бросилась ему на шею, обвивая руками, прижимаясь всем телом. Она была такой маленькой, такой лёгкой — он мог бы поднять её одной рукой. — Ты не появлялся несколько дней! — её голос дрожал. — Я начала волноваться! — Я был с дипломатической миссией в Лунной башне, — он обнял её, зарываясь лицом в её волосы. Они пахли травами и чем-то сладким — наверное, она снова возилась на кухне. — И очень соскучился по моей любимой жене. Жэньли всхлипнула. — А я уже подумала... что тебе надоело... и ты больше не появишься... — Ты что, плачешь? Яньлин отстранился и коснулся её щёк. Пальцы стали влажными от слёз. — Маленькая птичка, — он осторожно стёр слёзы, обводя большими пальцами её скулы. — Мы же с тобой связаны. Ты же меня чувствуешь. Ты знаешь, что я тебя люблю. — Я... — она снова всхлипнула. — Я до сих пор не верю, что огненный принц любит такую невзрачную дурочку, как я. Яньлин замер. — Что? — Я серьёзно, — Жэньли опустила голову. — Ты такой... такой... А я просто... — Жэньли, — он взял её лицо в ладони, заставляя поднять голову. — Ты самая красивая. Самая добрая. Самая умная. И очень милая. Самая лучшая маленькая птичка на свете. — Это потому, что ты не видишь, — прошептала она. — Какая я серая маленькая мышка. Яньлин медленно обвёл пальцами её лицо — лоб, брови, закрытые веки, нос, губы, подбородок. Он знал это лицо наизусть, мог бы нарисовать его с закрытыми глазами — если бы умел рисовать. — Я вижу всё, что мне нужно, — сказал он тихо. — Ты самая милая. И мне нравится, что ты такая маленькая. Ты удобно помещаешься у меня на руках. Он подхватил её — легко, играючи — и закружил на месте. Жэньли ахнула и вцепилась в его плечи. — Яньлин! Поставь меня! — Не хочу. — Яньлин! Он рассмеялся и поставил её на ноги, но не отпустил — держал в объятиях, прижимая к себе. — Ты просто не представляешь, какой ты красивый, — вздохнула Жэньли, уткнувшись ему в грудь. — Яньлин... — И ты меня любишь только за это? — спросил он с улыбкой. — Конечно, — она подняла голову, и в её голосе появились игривые нотки. — За твои красивые глаза и самые длинные в мире ресницы. За твой гордый профиль и улыбку, от которой замирает сердце. За твои волосы, сияющие как пламя источника. — Только за это? — Ну... — она сделала вид, что задумалась. — Ещё за то, как ты летаешь. И как сражаешься. И как заботишься обо всех. И как смеёшься. И как... — Ладно, ладно, — Яньлин рассмеялся. — Я понял. Но потом он посерьёзнел. — И с чего это мы сегодня говорим о моей неземной красоте? — спросил он. — Что случилось, Жэньли? Она замолчала. Отвела глаза. — Жэньли. — Просто... — она сглотнула. — Некоторые девушки из башни говорят... что если бы ты видел, ты бы никогда не выбрал меня. И что я тебя недостойна. Яньлин застыл. Его руки на её талии напряглись, и через связь Жэньли почувствовала волну ярости — горячую, обжигающую, как само пламя источника. — Кто? — его голос стал холодным. — Кто это сказал? — Яньлин, не надо... — Кто? — Это неважно, — Жэньли схватила его за руки. — Пожалуйста, успокойся. Это просто глупые девчонки, они завидуют, они... — Ты же не можешь в это верить? — он перебил её. — Жэньли, скажи мне, что ты не веришь в эту чушь. Она молчала. — Жэньли! — Я... — она опустила голову. — Иногда... иногда я думаю... что они правы. Что я правда тебя не заслуживаю. Что ты мог бы найти кого-то лучше... — Нет, — Яньлин снова взял её лицо в ладони. — Нет. Слушай меня внимательно. Ты — моя жена. Моя. Я выбрал тебя. Не потому, что слепой. Не потому, что не мог видеть других. А потому, что ты — единственная, с кем я хочу быть. — Но... — Никаких «но», — он прижался лбом к её лбу. — Когда я умирал, ты была рядом. Когда я отчаивался, ты не давала мне сдаться. Когда все отступили, ты осталась. Ты заботилась обо мне, когда я был слаб и болен. Ты веришь в меня. Ты любишь меня. И я люблю тебя. Не слушай эти глупости. Жэньли всхлипнула. — И я не позволю обижать мою жену, — добавил он, и в его голосе зазвенела сталь. — Скажи мне, кто это был. — Не надо, Яньлин, — она испугалась, почувствовав его ярость. — Пожалуйста, успокойся. Ты прав. Я не буду слушать. Не нужно никого наказывать. — Жэньли... — Пожалуйста. Он помолчал. Ярость всё ещё кипела внутри, но он заставил себя сделать глубокий вдох. И ещё один. И ещё. — Ты слишком долго здесь пробыла, — сказал он наконец. — Я заберу тебя домой. — Нет, не надо пока, — Жэньли покачала головой. — Я прошла часть испытаний. Меня допустят через десять дней к экзамену. Я получу знак целителя и вернусь домой. По-настоящему вернусь. Яньлин сжал челюсти. — Десять дней? — Десять дней. — Хорошо, — он кивнул. — Я подожду десять дней. Но не больше. И если кто-то будет тебя обижать — я этого не потерплю. — Яньлин... — Я серьёзно, Жэньли. Ты моя жена. Моя семья. Никто не смеет говорить о тебе плохо. Она смотрела на него — на его лицо, искажённое гневом, на сжатые кулаки, на напряжённые плечи. И вдруг улыбнулась. — Что? — он нахмурился. — Ничего, — она поднялась на цыпочки и поцеловала его в щёку. — Просто... я люблю тебя. Моего грозного мужа. Яньлин почувствовал, как ярость отступает. Не исчезает — просто отходит на задний план, уступая место чему-то более мягкому, более тёплому. — И я буду прилетать каждый день, — добавил он. — Пока ты здесь. — Каждый день? — Каждый. — Это далеко... — Мне всё равно. Жэньли рассмеялась — тихо, счастливо. — Хорошо, — она взяла его за руку. — Пойдём, мой грозный муж. Я угощу тебя печеньем. Сама пекла. — Печенье? — С мёдом и орехами. Твоё любимое. Она повела его внутрь, и Яньлин позволил себя вести. Её маленькая рука в его ладони была тёплой и живой, и через связь он чувствовал её чистую, искреннюю радость. Десять дней, — подумал он. — Десять дней, и я заберу её домой. Навсегда. А тем девушкам, которые посмели обидеть его жену... с ними он разберётся потом. Когда Жэньли будет далеко и не сможет его остановить. Шаали, которая всё это время сидела на его плече в облике ящерки, тихо хмыкнула. Ты собираешься что-то сделать, — сказала она через связь. Потом, — ответил Яньлин. — Когда она сдаст экзамен. Я помогу. Яньлин улыбнулся. Я знаю. *** Десять дней пролетели быстро. Яньлин прилетал каждый день, как и обещал. Иногда утром, иногда вечером, иногда — посреди ночи, когда через связь чувствовал, что Жэньли не спится. Они гуляли по садам башни, сидели на террасе, разговаривали о будущем. И ни разу больше Жэньли не плакала. На одиннадцатый день Яньлин прилетел на рассвете — и остался. — Ты же не думала, что я пропущу твой экзамен? — сказал он, когда Жэньли удивлённо ахнула. — Но тебе не нужно... — Нужно, — он взял её за руку. — Я хочу быть рядом. Экзаменационный зал башни целителей был огромным — высокие потолки, белые стены, мягкий свет, льющийся через арочные окна. В центре зала стояла каменная чаша, наполненная чистой водой, а вокруг неё расположились экзаменаторы — пятеро старших целителей в белых одеждах. Жэньли стояла перед ними, маленькая и бледная. Её руки чуть дрожали, но голос был твёрдым. — Я, Жэньли, заклинательница воздушного источника, прошу допустить меня к испытанию на знак целителя. Глава целителей Юн Шэнь кивнул. — Мы слышим твою просьбу. Начинай. Яньлин сидел у стены вместе с другими наблюдателями — родственниками и друзьями тех, кто сдавал экзамен сегодня. Шаали устроилась у него на плече, тихо комментируя происходящее. Первое испытание — диагностика, — сказала она. — Ей приведут больного, и она должна определить, что с ним. В зал ввели молодого человека — он шёл медленно, опираясь на палку, его лицо было искажено болью. Жэньли подошла к нему и положила руки на его плечи. Закрыла глаза, сосредоточилась. Её сила — лёгкая, воздушная — потекла сквозь тело пациента, исследуя, изучая. — Повреждение энергетических каналов в правой ноге, — сказала она через минуту. — Три разрыва в области колена, один — в бедре. Старая травма, неправильно залеченная. Из-за этого нарушен поток силы, и нога не слушается. Экзаменаторы переглянулись. — Верно, — кивнул Юн Шэнь. — Что ты предлагаешь? — Нужно заново открыть каналы и восстановить поток, — Жэньли говорила уверенно. — Это болезненно, но если сделать правильно, через несколько недель он сможет ходить без палки. — Приступай. Жэньли усадила пациента на стул и опустилась перед ним на колени. Её руки засветились мягким голубоватым светом — воздушная сила, направленная на исцеление. Яньлин чувствовал через связь её сосредоточенность, её напряжение — и её уверенность. Она знала, что делает. Она была хороша в этом. Очень хороша, — согласилась Шаали. Процедура заняла почти час. Когда Жэньли закончила, пациент встал — осторожно, неуверенно — и сделал шаг. Потом ещё один. Потом улыбнулся. — Не болит, — прошептал он. — Впервые за три года — не болит. Второе испытание было сложнее. В зал внесли ребёнка — девочку лет семи, без сознания. Её кожа была серой, дыхание — едва заметным. — Отравление, — сказала Жэньли, едва коснувшись её. — Яд чёрной орхидеи. Она съела его... — она нахмурилась, прислушиваясь к телу девочки, — около двух часов назад. — Что будешь делать? — Нужно вывести яд, пока он не достиг сердца, — Жэньли уже доставала из сумки травы. — Отвар серебряного корня нейтрализует действие, а потом я выведу остатки через энергетические каналы. Она работала быстро, уверенно. Заваривала травы, вливала отвар в рот девочке, направляла силу. Яньлин чувствовал её страх — не за себя, за ребёнка — и её решимость. Прошло полчаса. Девочка открыла глаза. — Мама? — прошептала она. Жэньли улыбнулась и погладила её по голове. — Всё хорошо, маленькая. Ты в безопасности. Третье испытание было теоретическим. Экзаменаторы задавали вопросы — о травах, о ядах, о строении энергетических каналов, о редких болезнях и способах их лечения. Жэньли отвечала без запинки, и Яньлин гордился ею так сильно, что это чувство переполняло его. Она умница, — сказал он Шаали. Я знаю, — ответила саламандра. — Поэтому ты её и выбрал. Когда испытания закончились, экзаменаторы удалились на совещание. Жэньли стояла посреди зала, бледная и измученная. Яньлин хотел подойти к ней, но это было запрещено — до объявления результатов кандидат должен оставаться один. Ожидание длилось вечность. Наконец двери открылись, и экзаменаторы вернулись. Юн Шэнь подошёл к Жэньли. В его руках был небольшой серебряный знак — символ целителя, который носили на груди все, кто прошёл испытание. — Жэньли, заклинательница воздушного источника, — произнёс он торжественно. — Ты доказала своё мастерство, своё знание и своё милосердие. Отныне ты носишь звание целителя и можешь практиковать в любой башне мира. Он приколол знак к её одежде. — Поздравляю. Жэньли смотрела на знак — маленький, серебряный, сияющий в свете окон. Её глаза наполнились слезами. — Спасибо, — прошептала она. — Спасибо... И тогда Яньлин не выдержал. Он пересёк зал в несколько шагов, подхватил Жэньли на руки и закружил её, смеясь. — Ты сделала это! — воскликнул он. — Моя умница! Моя маленькая птичка! — Яньлин! — она вцепилась в его плечи. — Поставь меня! Все смотрят! — Пусть смотрят! Он поставил её на ноги, но не отпустил — обнял, прижал к себе, уткнулся лицом в её волосы. — Я так горжусь тобой, — прошептал он. — Так горжусь. Жэньли плакала — но это были счастливые слёзы. Позже, когда формальности были улажены и вещи собраны, они стояли на верхней террасе башни. — Готова? — спросил Яньлин. Жэньли посмотрела на башню — на белые стены, на сады, на окна, за которыми прошли месяцы её обучения. А потом повернулась к мужу. — Готова, — сказала она. — Забери меня домой. Яньлин улыбнулся и выпустил огненные крылья. *** Они летели над облаками. Жэньли прижималась к Яньлину, обхватив его руками за шею. Ветер трепал её волосы, и она смеялась — от счастья, от свободы, от ощущения полёта. — Я забыла, как это прекрасно! — крикнула она сквозь ветер. — Что именно? — Летать! С тобой! Яньлин улыбнулся и прижал её крепче. Шаали летела рядом в своём истинном облике — огненная ящерица с крыльями, яркая и величественная. Она показывала Яньлину дорогу, как делала всегда, и её голос в его голове был тёплым и довольным. Мы почти дома, — сказала она. Знаю, — ответил он. — Я чувствую башню. Чёрная башня показалась на горизонте — тёмная, величественная, с алыми огнями в окнах. При виде неё Жэньли затихла. — Ты в порядке? — спросил Яньлин. — Да, — она кивнула. — Просто... волнуюсь немного. — Почему? — Я уезжала ученицей, — она опустила глаза. — А возвращаюсь целительницей. Это... это большая ответственность. — Ты справишься, — Яньлин поцеловал её в макушку. — Ты справляешься со всем. Они опустились во внутреннем дворе башни. И сразу же оказались окружены. — Жэньли! Лисян бросилась к ней первой — обняла, закружила, засыпала вопросами. — Ты сдала? Конечно, сдала! Я знала! Покажи знак! О, какой красивый! — Лисян, дай ей дышать, — Мэйлин подошла следом, улыбаясь. — Добро пожаловать домой, дочка. Она обняла Жэньли — мягко, тепло. — Я так рада, что ты вернулась. — Я тоже, госпожа, — Жэньли поклонилась. — Я... я так благодарна вам за всё... — Никаких «госпожа», — Мэйлин покачала головой. — Ты жена моего сына. Для тебя я просто Мэйлин. Или мама, если хочешь. Жэньли покраснела до корней волос. — Я... я... Яньлин рассмеялся и обнял её за плечи. — Не смущай её, мама. Она ещё не привыкла. — Тогда пусть привыкает, — Мэйлин улыбнулась. — У неё вся жизнь впереди. Си Ень ждал их в большом зале. Он сидел в кресле главы, и при виде вошедших поднялся — высокий, величественный, с огненными прядями в чёрных волосах. — Жэньли, — он подошёл к ней и положил руку ей на плечо. — Добро пожаловать домой. По-настоящему. — Спасибо, глава, — она поклонилась низко. — Для тебя я отец, — поправил он. — Или Си Ень, если так удобнее. Ты часть нашей семьи. Жэньли подняла голову, и в её глазах стояли слёзы. — Спасибо, — прошептала она. — Спасибо... Си Ень улыбнулся — той редкой, мягкой улыбкой, которую видели только самые близкие. — А теперь, — он хлопнул в ладоши, — праздничный ужин! Моя невестка вернулась домой, и мы будем это отмечать! Ужин был шумным, весёлым, полным смеха и разговоров. За столом собралась вся семья — Си Ень и Мэйлин, Лисян и Яньлин, Лоу и Ляньчжи. Шаали сидела рядом с Яньлином в человеческом облике, и даже Цзян Хуо — саламандра Си Еня — выбралась из камина и устроилась у ног хозяина. Жэньли сидела между Яньлином и Лисян, и её тарелка никогда не пустела — все подкладывали ей лучшие куски. — Расскажи про экзамен! — потребовала Лисян. — Какие были испытания? — Сложные, — Жэньли улыбнулась. — Но интересные. Сначала диагностика — нужно было определить, что с пациентом. Потом лечение отравления. Потом теория... — И она со всем справилась блестяще, — добавил Яньлин с гордостью. — Экзаменаторы были впечатлены. — Яньлин преувеличивает... — Ничего я не преувеличиваю! Ты была лучшей! — Влюблённый муж, — Лоу закатил глаза. — Совершенно невыносим. — Ты просто завидуешь, — парировал Яньлин. — Чему тут завидовать? — Тому, что у меня есть жена, а у тебя нет. — Мне девятнадцать лет! — И что? Я женился в восемнадцать. — Ты чуть не умер в восемнадцать, это другое! — Мальчики, — Мэйлин подняла руку. — Не за столом. Лоу и Яньлин притихли, но продолжали пихать друг друга локтями под столом. Жэньли смотрела на них — на эту большую, шумную, невозможную семью — и чувствовала, как что-то тёплое разливается в груди. Дом, — поняла она. — Вот что такое дом. После ужина Яньлин повёл её в их покои. Это были те самые комнаты, которые они обустраивали вместе после ритуала слияния душ — высоко в башне, недалеко от покоев главы. Синий полог с серебряными звёздами над кроватью, огромные окна с видом на горы, камин с вечно горящим огнём. — Я скучала по этому месту, — прошептала Жэньли, оглядываясь. — А я скучал по тебе, — Яньлин обнял её сзади, уткнувшись носом в её волосы. — Каждый день, каждую минуту. — Ты прилетал каждый день. — И всё равно скучал. Она повернулась в его объятиях и посмотрела ему в лицо — на незрячие глаза, на длинные ресницы, на губы, изогнутые в улыбке. — Я люблю тебя, — сказала она тихо. — И я тебя, — он наклонился и поцеловал её. — Моя маленькая птичка. Моя жена. Мой дом. Они стояли так долго — обнявшись, прижавшись друг к другу, — и за окном догорал закат, окрашивая небо в алые и золотые тона. Жэньли была дома. По-настоящему дома.