Пламя Чёрной Башни том 4

Прощание было тёплым, но коротким. Лисян обняла мать — крепко, долго, вдыхая знакомый запах трав и огня. — Я буду скучать, — прошептала она. — И я, — Мэйлин погладила её по волосам. — Но ты всегда можешь вернуться. Помни это. — Помню. Отец обнял её следующим — молча, сильно. Лисян чувствовала, как дрожат его руки, хотя лицо оставалось спокойным. — Береги себя, огонёк, — сказал он тихо. — Обещаю, папа. Яньлин подошёл последним. Он не видел её лица, но точно знал, где она стоит — повернулся к ней и улыбнулся. — Не забывай нас там, в своей тёмной башне, — сказал он. — Как я могу вас забыть? — Лисян обняла брата. — Вы же невозможные. — Это семейное. Жэньли стояла рядом с Яньлином, маленькая и тихая. Она робко помахала Лисян рукой. — Удачи, — сказала она. — Старшая сестра. Лисян улыбнулась ей — тепло, искренне. — Береги его, маленькая птичка. Он без присмотра пропадёт. — Эй! — возмутился Яньлин. Все рассмеялись, и на мгновение прощание перестало быть таким тяжёлым. Чжоу Шэн ждал у ворот. Он стоял неподвижно, как статуя — высокий, бледный, в чёрных одеждах, с волосами цвета воронова крыла с серебряными прядями на висках. При виде Лисян его лицо чуть смягчилось. — Готова? — спросил он тихо. — Готова. Он подхватил её на руки — легко, словно она ничего не весила — и взмыл в небо на крыльях тьмы. Огромные, чёрные, они были похожи на крылья ночной птицы, и ветер пел в их перьях странную, завораживающую песню. — Как же мне нравится такой способ путешествия, — шепнула Лисян ему на ухо. — Особенно когда тебя так нежно держат. Чжоу Шэн счастливо улыбнулся — той редкой, удивительной улыбкой, которую видела только она. Под ними проносились леса и реки, горы и долины. Мир становился всё темнее, всё холоднее — они приближались к землям Звёздной башни. Звёздная башня была... другой. Не чёрной, как башня огненных, и не белой, как башня лунных. Она была цвета ночного неба — тёмно-синяя, почти чёрная, с серебряными прожилками, которые мерцали, как звёзды. Она казалась не построенной, а выросшей из самой земли — древней, таинственной, живой. Они опустились у ворот, и Чжоу Шэн поставил Лисян на ноги. — Пойдём, — он взял её за руку. — Поздороваемся с главой. Зал приёмов Звёздной башни был огромным и тёмным. Свет здесь был другим — не солнечным, не огненным, а мерцающим, словно тысячи маленьких звёзд горели в стенах. Лисян чувствовала себя странно — как будто оказалась внутри ночного неба. Глава Звёздной башни ждал их на возвышении. Это был немолодой человек с седыми волосами и глазами цвета тёмного серебра. Его лицо было спокойным, непроницаемым. — Глава, — Чжоу Шэн поклонился. — Госпожа Лисян согласилась возглавить лечебницу Звёздной башни. Лисян чуть вздрогнула, но сохранила лицо. — Госпожа Лисян добра и талантлива, — произнёс глава тёмных. — Мы благодарны вам за то, что вы согласились помочь нашей башне. — Спасибо за доверие, глава, — Лисян поклонилась. — Я постараюсь сделать всё, что в моих силах. Они обменялись ещё несколькими церемонными фразами и удалились. Едва они вышли из зала приёмов, Лисян схватила Чжоу Шэна за рукав и оттащила в сторону. — Шэн, — прошипела она. — А Шэн. Кто тебе сказал, что я возглавлю лечебницу? Он моргнул. — Я думал... — Я ещё очень молодая целительница! — она еле сдерживалась, чтобы не повысить голос. — У вас здесь целители гораздо старше меня. И теперешний главный целитель. Я не собираюсь всех обижать! — Они согласны, — сказал Чжоу Шэн. — И главный целитель согласен. Они остались под большим впечатлением от твоих способностей — целительских и организационных — после твоей помощи после разрушения Белой башни. Лисян открыла рот. Закрыла. Снова открыла. — Ты мог хотя бы меня предупредить! — Прости, — Чжоу Шэн опустил глаза. — Я подумал, так будет правильно. — Я ещё подумаю, прощать ли тебя, — она вздохнула. — В следующий раз спрашивай, перед тем как решать что-то за меня. — Хорошо. — Ладно. Пошли в лечебницу. Лечебница Звёздной башни была... печальной. Маленькая, плохо освещённая, с минимумом оборудования. Целители — четверо немолодых заклинателей тьмы — смотрели на Лисян настороженно, но без враждебности. Она поздоровалась с каждым, узнала имена, выслушала их. Осмотрела помещение — каждый угол, каждую полку. Записала, что нужно будет сделать первым делом. Список получился длинным. Потом она обошла пациентов — их было трое, с незначительными травмами — и поделилась с ними своей силой. Огненная энергия текла сквозь неё, тёплая и живая, и пациенты смотрели на неё с удивлением. — Так тепло, — прошептал один из них. — Я давно не чувствовал такого тепла. Лисян улыбнулась ему. — Привыкайте. Теперь здесь будет тепло. — Теперь, — сказала она Чжоу Шэну, когда они вышли из лечебницы, — я хочу увидеть, какие покои ты приготовил. А потом я хочу есть. Он повёл её по коридорам башни — тёмным, тихим, странным. Заклинатели, которых они встречали, кланялись и быстро уходили. — Вот, — Чжоу Шэн остановился у двери. — Твои покои. Лисян вошла и осмотрелась. Комната была просторной и... холодной. Красивой, но холодной. Тёмные стены, серебряная мебель, окно, выходящее на восток — как она и просила. Камин — большой, но не зажжённый. — Что я тебе сказала, Шэн? — она повернулась к нему. — Что я собираюсь жить с тобой. А это что? Чжоу Шэн отвёл глаза. — Со мной тебе будет неудобно, — сказал он тихо. — Я не сплю ночью. Это время силы источника и активности башни. И я больше провожу времени в кабинете. Так что... вот. Лисян смотрела на него долго. — Ну хорошо, — сказала она наконец. — Это я тебе припомню. Пошли есть. Он привёл её в небольшой зал, где был накрыт стол. Еда была... съедобной. Не такой, как в Чёрной башне — не горячей, не пряной, не согревающей. Но съедобной. — Ты, наверное, устала, — сказал Чжоу Шэн, когда она закончила. — Отдыхай. А я закончу дела. — Показывай свой кабинет, — сказала Лисян. Он не стал спорить. Кабинет хранителя был большим и строгим. Стол, заваленный документами. Полки и шкафы со свитками. Большое окно, выходящее на запад. И чаша источника в углу — огромная, полная сияющей тьмы. Лисян подошла к чаше и заглянула внутрь. Тьма мерцала — живая, странная, совсем не похожая на огонь, к которому она привыкла. — Красиво, — прошептала она. — Правда? — Чжоу Шэн встал рядом. — Многие боятся источника тьмы. Она отошла от чаши и осмотрела комнату. — Нет, — сказала она. — Так я работать не смогу. — Что? Она откуда-то притащила ковёр — тёмно-синий, с серебряными звёздами — и бросила его на пол у камина. Потом добавила подушки — много подушек, мягких и удобных. — Вот, — она уютно устроилась на полу со своими записями. — Так лучше. Чжоу Шэн смотрел на неё с изумлением, но не стал возражать. Сел за стол и занялся своими делами. Они работали молча — каждый над своим. Лисян разбирала записи о лечебнице, составляла планы, делала заметки. Чжоу Шэн читал отчёты, подписывал документы, отправлял распоряжения. Время от времени Лисян поднимала голову и смотрела на него — на сосредоточенное лицо, на длинные пальцы, перебирающие свитки, на серебряные пряди, падающие на лоб. Мой, — думала она. — Мой странный, тихий, невозможный. Она не заметила, как уснула. Просто в какой-то момент глаза закрылись сами собой, и записи выпали из рук. Она свернулась на подушках, как котёнок, и провалилась в сон. Чжоу Шэн поднял голову от документов и увидел её — спящую, с огненными прядями, разметавшимися по подушке. Он встал, подошёл к ней и долго стоял, глядя на её лицо. Такое мирное. Такое доверчивое. Она пришла к нему. В его холодную, тёмную башню. Оставила свою семью, свой дом, своё солнце — ради него. Он не понимал почему. Не заслуживал этого. Но она была здесь. Чжоу Шэн снял свой плащ — тяжёлый, тёплый — и укрыл её. Потом вернулся к столу и продолжил работать. Он не спал ночью. Это было время силы источника, время, когда хранитель должен был бодрствовать. Но сейчас, с ней рядом, даже работа казалась не такой тяжёлой. *** Когда Лисян проснулась, она была в кровати. Не на полу кабинета, а в настоящей кровати — мягкой, удобной, укрытая тёплым одеялом. И Чжоу Шэн спал рядом, обняв её. Его лицо во сне было другим — мягче, моложе, без той тени усталости, которую он носил постоянно. Чёрные волосы с серебряными прядями рассыпались по подушке, и Лисян подумала, что никогда не видела ничего красивее. — Ты такой хороший, мой мастер звёздной пыли, — прошептала она и погладила его по щеке. Легко, чтобы не разбудить. Но он всё равно открыл глаза — чёрные, бездонные, сразу нашедшие её лицо. — Это ты перенёс меня в кровать? — спросила она. — Я. — И даже раздел? — Тебе бы было неудобно, — он чуть смутился. — Ты потратила много сил в лечебнице и очень крепко уснула. — Спасибо тебе, — Лисян поцеловала его. — Я чудесно выспалась и готова к подвигам. А ты хоть спал? — Я чудесно выспался рядом с тобой. — Врёшь, — она прищурилась. — Ты когда лёг? Час назад? — Нет, правда, всё хорошо, моя госпожа, — он попытался сесть. — Тебя кормить завтраком? — Нет, лежи, — она удержала его. — Я сама найду завтрак. Или приготовлю. — Но... — Не беспокойся, я никого не зажарю. Только еду. Она поцеловала его ещё раз, встала, привела себя в порядок и пошла на поиски кухни. *** Кухня Звёздной башни была странной. Не плохой — просто странной. Всё было на месте — печи, котлы, продукты. Но повара... — Что вы делаете? — спросила Лисян, наблюдая, как один из них пытается нарезать овощи в полной темноте. — Готовим завтрак, госпожа. — В темноте? — Мы привыкли. Лисян вздохнула, зажгла огонь в печи и взялась за дело сама. Через полчаса у неё была горка блинчиков — золотистых, ароматных, таких, как пекла мама. — А у вас вполне нормальная кухня, — сказала она поварам. — И продукты хорошие. Только вы какие-то... безумные. Повара переглянулись, но промолчали. Она вернулась в покои с подносом — кувшин молока, чашки, мёд и горка блинчиков. — Давай есть, — сказала она, устраиваясь рядом с Чжоу Шэном. Они кормили друг друга блинчиками с мёдом и смеялись. Лисян макала блинчик в мёд и подносила к его губам, а он делал то же самое для неё. Мёд капал на пальцы, и они слизывали его, и это было так глупо и так хорошо. Вот оно, — подумала Лисян. — Вот ради чего я здесь. И тогда Чжоу Шэн замер. Его лицо изменилось — стало жёстким, сосредоточенным. Он вскочил, быстро оделся. — Срочные дела, — сказал он. — Прости. И ушёл, ничего не объяснив. Лисян смотрела на закрывшуюся дверь. — Ну конечно, — пробормотала она. — Срочные дела. Она тоже собралась — надела синий с серебром наряд целительницы Звёздной башни — и пошла выяснять, что случилось. В лечебнице царила суета. Целители бегали туда-сюда, готовили зелья, разворачивали кровати. Но никто никуда не бежал — все словно чего-то ждали. — Что у нас происходит? — спросила Лисян. — Госпожа Лисян, — одна из целительниц поклонилась. — Вернулся отряд заклинателей, поражённый скверной. — Скверной? — Они не должны были заходить в башню, но зашли. Хранитель выгнал всех с первого этажа и поставил барьер, чтобы скверна не распространилась. Мы ждём, пока он обезвредит её и разрешит спуститься, чтобы помочь заклинателям. Лисян нахмурилась. — Я ничего не понимаю. Что такое скверна? Почему нельзя в башню? Почему только хранитель ей занимается? Целительница — немолодая женщина с седыми прядями в чёрных волосах — вздохнула. — Скверна — это искажённая энергия тьмы, — объяснила она. — Этот отряд заклинателей уничтожал тёмную нежить и заразился скверной. Она очень опасна — лишает людей разума и может заразить источник. Поэтому нельзя в башню. — А хранитель? — Хранитель может её извлечь, если заражение не зашло слишком далеко. И обезвредить. — Понятно, — Лисян кивнула. — Я пойду проверю, что там происходит. — Госпожа Лисян! Хранитель запретил спускаться! — Я дочь пламени, — Лисян уже бежала к лестнице. — Никакая скверна не может мне повредить! Выгнал всех и сражается со всем сам, — думала она, перескакивая через ступеньки. — Как мне это кого-то напоминает. Прямо как отец. Холл первого этажа был пуст и закрыт сияющим барьером. За барьером стоял Чжоу Шэн — и пятеро заклинателей. Четверо из них сидели на полу, бледные и измождённые. Пятый — молодой человек с безумными глазами — стоял перед хранителем на коленях. Чжоу Шэн выглядел... другим. Не тихим, не мягким — грозным. Властным. Его глаза горели чёрным огнём, и мощные потоки силы текли сквозь него, такие чуждые огненной природе Лисян, что она едва могла их воспринимать. Вот ты какой, — подумала она. — Хранитель Звёздной башни. Мастер звёздной пыли. — Тебе, Линь Вэй, не в моих силах помочь, — голос Чжоу Шэна был холодным, безжалостным. — Скверна уже проросла. Ты погибнешь, когда я буду её удалять. — Я знаю, хранитель, — молодой заклинатель склонил голову. — Делайте, что должно. — Постой! Лисян подбежала к барьеру. — Хранитель! Впусти меня! Я попробую выжечь скверну! Чжоу Шэн обернулся. Его лицо дрогнуло. — Это опасно. — Никакая скверна не сможет причинить мне вреда, — она смотрела ему в глаза. — Чжоу Шэн. Впусти меня. Он молчал мгновение. Два. Три. А потом барьер окутал её — холодный, странный — и она оказалась внутри. Скверна была отвратительной. Лисян чувствовала её — тёмную, искажённую, как гниющую рану в ткани мира. Она обволакивала молодого заклинателя, проросла в его тело, в его разум. Лисян подошла к нему и опустилась на колени. — Смотри мне в глаза, — сказала она мягко. — Я попробую помочь. Выжечь скверну. Я обещаю — что бы ни случилось, тебе не будет больно. Она положила руку ему на лоб и закрыла глаза. Огонь потёк сквозь неё — чистый, яркий, живой. Он нашёл скверну — тёмную, холодную — и начал её выжигать. Медленно. Осторожно. Слой за слоем. Это было как удалять яд из раны — терпеливо, тщательно, не пропуская ни капли. Когда она закончила, заклинатель был без сознания. Но жив. Его грудь поднималась и опускалась, и дыхание было ровным. — Хранитель, — Лисян подняла голову. — Проверь, что ничего не осталось. Чжоу Шэн подошёл и положил руку на грудь заклинателя. Его глаза на мгновение засветились чёрным. — Вся скверна уничтожена, — он поклонился ей. — Спасибо, госпожа целительница. — Быстрее, снимай барьер, — Лисян уже вставала. — Он едва дышит. И остальным тоже нужна помощь. Барьер исчез, и началась суета. Следующие несколько часов слились в одно. Целители бегали туда-сюда, Лисян командовала, лечила, организовывала. Пятеро заклинателей были размещены в лечебнице, их состояние стабилизировано, угроза миновала. Когда всё было под контролем и никто не умирал, Лисян нашла Чжоу Шэна. Он стоял у стены, бледный как смерть, едва держась на ногах. Его руки дрожали. Лисян взяла его за руку и увела в отдельную комнату. Закрыла дверь. — Шэн, — она усадила его на стул. — Сядь. И выпей. Она подала ему зелье — восстанавливающее, из её собственных запасов. Он подчинился, потому что действительно не мог стоять. — Ты опять потратил все силы, — сказала она. — Ты не успеваешь их восстановить. — Я хранитель, — он говорил тихо, устало. — Это моя работа. — А ты когда отдохнёшь? — Когда отдохнёшь ты? — он поднял голову. — Ты тоже потратила много сил. — Ничего, — Лисян улыбнулась. — Я очень сильная. Я справлюсь. — А я нет, — он закрыл глаза. — Но я хранитель. Значит, буду делать, что должен. Сколько смогу. Лисян опустилась перед ним на колени и взяла его лицо в ладони. — Ты очень сильный, хранитель, — сказала она мягко. — Но это тяжело — нести всё одному. Я попробую разделить твою ношу. Наши силы на удивление хорошо дополняют друг друга. Она поцеловала его. — Ты больше не будешь один. Они разошлись. Чжоу Шэн ушёл — доложить главе, проверить башню, спуститься к источнику. Хранитель должен был убедиться, что скверна не затронула сердце башни. Лисян вернулась в лечебницу — лечить, организовывать, успокаивать больных. Она проверила каждого пациента, отдала распоряжения, убедилась, что всё под контролем. Только после этого она позволила себе уйти. Её покои встретили её тишиной и холодом. Лисян зажгла камин — настоящий, жаркий, огненный — и только тогда вспомнила, что не ела с утра. Она спустилась на кухню, собрала что-то съедобное и вернулась. Она сидела у камина, жевала холодный рис с овощами, и думала. О скверне. О хранителе. О том, как много ещё предстоит сделать. Дверь открылась, и вошёл Чжоу Шэн. Он выглядел ещё хуже, чем раньше — бледный, с тёмными кругами под глазами, еле держащийся на ногах. — Сядь, — Лисян указала на место рядом с собой. — И ешь. Она сунула ему в руки миску с рисом. Он попытался возразить. — Ешь, — повторила она. — Это приказ. Он ел — медленно, без аппетита, но ел. Лисян следила за каждым его движением. — Как башня? — спросила она. — Источник не затронут, — он отложил миску. — Барьер сработал вовремя. — Хорошо. — Линь Вэй... тот заклинатель... он пришёл в себя. Спрашивал о тебе. Хотел поблагодарить. — Завтра поблагодарит. Они сидели у камина, и тепло огня согревало их обоих. Чжоу Шэн начал говорить — о скверне, о том, как часто это случается, о том, как тяжело быть хранителем. А потом он замолчал. Лисян повернулась к нему и увидела, что он уснул — прямо так, сидя, прислонившись к стене. Его лицо было измождённым, но мирным. Она осторожно уложила его — подсунула подушку под голову, укрыла одеялом. Долго смотрела на его лицо — на тени под глазами, на линию скул, на губы, чуть приоткрытые во сне. Мой, — подумала она. — Мой усталый, упрямый, невозможный. Она легла рядом, прижавшись к его боку, и закрыла глаза. Лисян проснулась среди ночи. Что-то было не так. Она не сразу поняла что — просто чувствовала беспокойство, тревогу, как будто что-то болело внутри. А потом она услышала. Чжоу Шэн метался во сне. Его лицо было искажено страхом, руки сжимали одеяло, и он что-то шептал — бессвязно, отчаянно. — Нет... не надо... я не хотел... Кошмар. Лисян села и положила руку ему на лоб. Он был холодным — слишком холодным даже для заклинателя тьмы. — Шэн, — прошептала она. — Шэн, проснись. Это просто сон. Он не просыпался. Метался всё сильнее, и его дыхание стало прерывистым. Лисян закрыла глаза и призвала свою силу. Огонь потёк сквозь неё — мягкий, тёплый, исцеляющий. Не обжигающий — согревающий. Она направила его в Чжоу Шэна, окутала его теплом, как одеялом. — Всё хорошо, — шептала она. — Я здесь. Ты в безопасности. Всё хорошо. Постепенно его дыхание выровнялось. Лицо разгладилось. Руки разжались. Он не проснулся, но кошмар отступил. Лисян легла рядом, не убирая руку с его груди. Её огонь продолжал течь — тихо, мягко, защищая его от темноты. Я здесь, — думала она. — Я никуда не уйду. Спи спокойно, мой мастер звёздной пыли. И она уснула рядом с ним, согревая его своим теплом. *** Утро в Звёздной башне было тихим. Не мёртвым, как боялась Лисян, а именно тихим — спокойным, умиротворённым. Свет здесь был другим — мягким, серебристым, словно рассеянный сквозь облака. За окном простирались серые земли, но сейчас, на рассвете, они казались почти красивыми. Лисян проснулась первой. Чжоу Шэн спал рядом — глубоко, спокойно, без кошмаров. Её огонь всю ночь согревал его, и теперь его лицо выглядело отдохнувшим, почти мирным. Она осторожно выбралась из постели, стараясь его не разбудить, и отправилась на кухню. Когда она вернулась с подносом, Чжоу Шэн уже сидел, моргая со сна. — Доброе утро, — сказала Лисян, ставя поднос на столик. — Я приготовила завтрак. — Ты... — он посмотрел на неё, потом на поднос, потом снова на неё. — Ты не должна была... — Я хотела, — она села рядом с ним. — Ешь. На подносе были блинчики — снова блинчики, потому что это было единственное, что она умела готовить по-настоящему хорошо. И чай — горячий, ароматный, с травами из её собственных запасов. Они ели в тишине, но это была хорошая тишина — уютная, тёплая. — Давай расскажем друг о друге, — вдруг сказала Лисян. Чжоу Шэн поднял голову. — Что? — Мы же почти ничего не знаем друг о друге, — она пожала плечами. — Я знаю, что ты хранитель. Что ты не спишь ночью. Что ты забываешь есть. Но я не знаю, откуда ты. Какой была твоя семья. Как ты стал заклинателем. Он молчал. — Я начну, — сказала Лисян. — Чтобы тебе было легче. Она отложила блинчик и устроилась поудобнее, скрестив ноги. — Я дочь главы Чёрной башни, — начала она. — У меня самые лучшие родители и любимый брат. Мама — целительница, папа — глава. Они связаны друг с другом так глубоко, что иногда заканчивают друг за друга предложения. Чжоу Шэн слушал внимательно, не перебивая. — Когда я была маленькой, — продолжила Лисян, — я хотела стать великой воительницей, как отец. Победить всех врагов. Защитить всех, кого люблю. Я тренировалась каждый день, представляя, как буду сражаться рядом с ним. Она улыбнулась — немного грустно. — А потом родился Яньлин. Мой брат. Он родился больным — слепым, со сломанным энергетическим контуром. У него были приступы, от которых он чуть не умирал. Мама плакала по ночам, хотя думала, что никто не видит. Папа ходил мрачный, как туча. Она помолчала. — И тогда я решила стать великой целительницей, как мама. Вылечить Яньлина. Вылечить всех, кому плохо. Я пошла в башню целителей, училась изо всех сил, получила знак целителя. — И вылечила? — тихо спросил Чжоу Шэн. — Нет, — Лисян покачала головой. — Он сам себя вылечил. Прошёл через ритуал, который чуть не убил его, и вышел здоровым. Но к тому времени я уже поняла кое-что важное. Что всех побеждать не имеет смысла, — она посмотрела в окно. — Всегда будут новые враги. Новые угрозы. Нельзя победить всех. И всех вылечить невозможно. Некоторые болезни не лечатся. Некоторые раны не заживают. Некоторые люди умирают, как бы ты ни старался. Она повернулась к нему. — Пришлось привыкнуть жить с этим. Делать, что можешь, и принимать то, что не можешь изменить. Тишина повисла над ними — тёплая, понимающая. — А теперь ты, — сказала Лисян. Чжоу Шэн долго молчал. Он смотрел в свою чашку с чаем, словно искал там слова. Его пальцы — длинные, бледные — обхватывали чашку, и Лисян видела, как они чуть дрожат. — Я родился в семье северных лордов, — наконец начал он. Его голос был тихим, неуверенным — совсем не таким, каким он говорил с заклинателями или с главой. Это был голос человека, который редко рассказывает о себе. — Наш замок стоял на границе с дикими землями. Холодный, каменный, древний. Мой отец был лордом, мать — из рода северных магов. У меня были братья и сёстры, но я... — он замялся. — Я был странным ребёнком. Тихим. Молчаливым. Я видел тени, которых не видели другие. Слышал шёпот темноты. Лисян слушала, не перебивая. — Однажды ночью в замке восстала нежить, — продолжил Чжоу Шэн. — Мёртвые из фамильных склепов поднялись и начали убивать живых. Стражники не могли их остановить. Отец сражался, но его ранили. Мать кричала. Его голос стал ещё тише. — Я не понимал, что делаю. Просто... потянулся к чему-то. К темноте. К источнику, о котором даже не знал. И темнота ответила. Он поднял руку, и на мгновение его пальцы окутала чёрная дымка — красивая, мерцающая. — Я уничтожил нежить. Всю. За несколько мгновений. Мне было семь лет. Лисян представила это — маленького мальчика, окружённого тьмой, уничтожающего мертвецов. И поняла, почему его глаза такие старые. — После этого родители отвели меня в Звёздную башню, — Чжоу Шэн опустил руку. — И я больше их не видел. — Они тебя бросили? — Нет, — он покачал головой. — Они... боялись меня. То, что я сделал... это было слишком. Для ребёнка. Для кого угодно. Они думали, что башня научит меня контролировать силу. Что мне будет лучше здесь. — И было? Он помолчал. — Да, — сказал он наконец. — Ты не думай, мне не было плохо здесь. В башне любят детей. А я полюбил башню. И моего учителя. И всех. Его лицо смягчилось. — Мой учитель был предыдущим хранителем. Старый, мудрый, добрый. Он научил меня всему — как управлять силой, как говорить с башней, как жить с темнотой внутри. Он говорил, что темнота — это не зло. Это просто... другая сторона света. — Он был хорошим учителем. — Лучшим, — Чжоу Шэн улыбнулся — едва заметно, но искренне. — Мне было здесь спокойнее, чем в родном замке. Там я был странным ребёнком, которого боялись. Здесь я был просто учеником. Одним из многих. Он замолчал, и Лисян видела, что он собирается сказать что-то тяжёлое. — А потом произошёл прорыв тьмы, — его голос стал глухим. — Древнее зло вырвалось из-за печати. Мой учитель... он остановил его. Ценой своей жизни. — Мне жаль. — Я был рядом с ним, когда он умирал, — Чжоу Шэн не смотрел на неё. — Он передал мне нити башни. Сказал, что я готов. Что башня выбрала меня. Он сжал кулаки. — Я был ещё подростком. Мне было шестнадцать. Я не был готов. Не был достоин. Но башня выбрала меня, и я... я принял. — Ты сомневаешься в себе. — Каждый день, — он поднял голову и посмотрел ей в глаза. — До сих пор чувствую, что многого не знаю. Что делаю всё не так. Что мой учитель справился бы лучше. Его глаза — чёрные, бездонные — были полны боли. — Но это моя ответственность. И я делаю, что могу. Сколько могу. Пока могу. Тишина повисла над ними. Лисян смотрела на Чжоу Шэна — на его бледное лицо, на тени под глазами, на руки, всё ещё сжатые в кулаки. И вдруг улыбнулась. — А я думаю, кого ты мне напоминаешь, — сказала она. Он моргнул. — Кого? — Нашего принца Ляньчжи, — она рассмеялась. — Он тоже аристократ. Тоже тихий и вежливый. Тоже думает, что недостоин и делает всё не так. — Я не... — Ох уж эти аристократы, — Лисян придвинулась к нему и обняла. — Вечно вы себя недооцениваете. Чжоу Шэн замер в её объятиях — напряжённый, неуверенный. — Слушай меня внимательно, Чжоу Шэн, — она говорила ему в плечо. — Что бы ты там ни думал, ты очень хороший хранитель. Башня любит тебя. Заклинатели уважают тебя. Ты защищаешь их, заботишься о них, жертвуешь собой ради них. — Я просто делаю свою работу. — Нет, — она отстранилась и взяла его лицо в ладони. — Ты делаешь гораздо больше. Ты несёшь всё один. Ты берёшь на себя всю боль, весь страх, всю ответственность. Ты не позволяешь никому помочь тебе. Она заглянула ему в глаза. — Но теперь я буду тебе помогать. Хочешь ты того или нет. — Лисян... — Не спорь, — она поцеловала его в лоб. — Это не обсуждается. Ты больше не один. Привыкай. Чжоу Шэн смотрел на неё — и впервые за долгое время что-то в его глазах изменилось. Не исчезло — боль, сомнения, усталость никуда не делись. Но к ним добавилось что-то ещё. Надежда. — Спасибо, — прошептал он. — Не за что, — Лисян снова обняла его. — А теперь доедай блинчики. У нас много работы. Они сидели так ещё долго — обнявшись, в тишине, слушая друг друга дыхание. За окном вставало солнце, и серые земли окрасились в мягкие розовые тона. Может быть, — думала Лисян, — может быть, здесь не так уж и холодно. Если рядом есть кого согреть. А Чжоу Шэн думал о том, что впервые за много лет чувствует тепло. Не от огня — от человека. От неё.