Пламя Чёрной Башни том 4

Вечер опустился на Звёздную башню. Чжоу Шэн сидел в кабинете, просматривая отчёты, и ждал. Обычно к этому времени Лисян уже приходила — устраивалась на своём месте у камина, разбирала записи, болтала о том, как прошёл день. Но сегодня её не было. Он подождал ещё немного. Потом встал и пошёл её искать. Он нашёл её в саду. Это был небольшой внутренний двор башни — огороженный тёмными стенами, с несколькими старыми деревьями и заброшенными клумбами. Раньше здесь был травяной сад, но после прорыва тьмы он пришёл в запустение. Лисян стояла на коленях у одной из клумб, по локоть в земле. Её волосы были собраны в небрежный узел, на щеке — полоса грязи, на платье — пятна от травы. При виде Чжоу Шэна она подняла голову и улыбнулась. — О, ты меня нашёл! — Ты не пришла, — он подошёл ближе. — Я волновался. — Прости, — она вытерла лоб тыльной стороной ладони, оставив ещё одну грязную полосу. — Я увлеклась. Чжоу Шэн осмотрел клумбу. Свежая земля, аккуратные ряды саженцев — травы, цветы, что-то ещё, чего он не узнал. — Что ты делаешь? — Досаживаю недостающие травы, — Лисян указала на один ряд. — Вот это — серебряный корень, он нужен для восстанавливающих зелий. А это — лунная мята, она успокаивает. А вот тут... — она показала на другую часть клумбы, где виднелись маленькие ростки с бутонами. — Это просто цветы. Чтобы было красиво. Чжоу Шэн смотрел на неё — перемазанную в земле, счастливую, сияющую. — Можно я помогу? — спросил он. Лисян моргнула. — Ты? Хранитель Звёздной башни? Будешь копаться в земле? — Почему нет? Она рассмеялась и протянула ему лопатку. — Тогда копай вон там. Мне нужна яма для куста жасмина. Они работали вместе до темноты. Чжоу Шэн копал ямы, Лисян сажала растения. Он носил воду из колодца, она поливала саженцы. Они перебрасывались словами — о травах, о цветах, о том, как сад будет выглядеть, когда всё вырастет. — Здесь будет лаванда, — говорила Лисян, разравнивая землю. — А там — розмарин. И обязательно маки — красные, яркие. Чтобы было хоть немного цвета. — Маки здесь не вырастут, — заметил Чжоу Шэн. — Слишком мало солнца. — Вырастут, — она упрямо мотнула головой. — Я буду давать им свой огонь. Он не стал спорить. Когда последний саженец был в земле, они оба были грязными с головы до ног. Земля была под ногтями, на одежде, в волосах. — Нужно отмыться, — Лисян посмотрела на свои руки и рассмеялась. — Я похожа на огородное пугало. — Ты красивая, — сказал Чжоу Шэн серьёзно. — Я в грязи! — Всё равно красивая. Она толкнула его в плечо — несильно, игриво. — Льстец. Пошли к колодцу. Колодец стоял в углу сада — старый, каменный, с холодной чистой водой. Лисян зачерпнула воды ведром и начала мыть руки. Чжоу Шэн стоял рядом, ожидая своей очереди. — Наклонись, — сказала она. — У тебя земля на лице. Он послушно наклонился, и она плеснула ему водой в лицо — холодной, обжигающей. — Эй! — он отпрянул. Лисян хохотала. — Прости, прости! Не удержалась! — Ах так? Он зачерпнул воды ладонями и плеснул в неё. Она взвизгнула и отскочила, но недостаточно быстро — вода попала ей на платье. — Шэн! — Ты начала. Она схватила ведро и окатила его с ног до головы. Он замер — мокрый, ошеломлённый. А потом улыбнулся — широко, открыто — и бросился за ней. Они бегали вокруг колодца, прыскаясь водой, смеясь как дети. Лисян визжала и уворачивалась, Чжоу Шэн ловил её и обливал снова. Проходящие мимо заклинатели останавливались и оглядывались — удивлённо, недоверчиво. Хранитель башни? Верховная целительница? Играют в догонялки у колодца? Но Лисян и Чжоу Шэн не замечали их взглядов. Наконец он поймал её — обхватил руками, прижал к себе. — Попалась, — сказал он. — Попалась, — согласилась она, тяжело дыша. — И что ты со мной сделаешь? — Поцелую. И поцеловал — мокрую, смеющуюся, счастливую. Потом они гуляли по саду. Мокрые, но довольные. Рука в руке, как дети на прогулке. Сад выглядел по-другому в темноте — таинственным, живым. — Смотри, — вдруг сказала Лисян. — Я раньше этого не замечала. Какие красивые. Она указала на стену башни. Чжоу Шэн поднял голову — и замер. Стена была увита цветами. Белыми, нежными, с лепестками, похожими на слёзы. И они сияли — мягким серебристым светом, как маленькие звёзды во тьме. — Шэн? — Лисян обернулась к нему. — Что... Она осеклась. По его щекам текли слёзы. Беззвучные, тяжёлые. Он смотрел на цветы, и его лицо было таким... потерянным. — Что случилось? — она испугалась. — Почему ты плачешь? Он молчал долго. Так долго, что она уже хотела потрясти его за плечо. — Эти цветы называются слёзы тьмы, — сказал он наконец. Его голос был хриплым, едва слышным. — Они растут только в Звёздной башне. Только там, где источник силён и здоров. Лисян молчала, слушая. — После прорыва тьмы... — он сглотнул. — Когда погиб мой наставник, прошлый хранитель башни... они все засохли. Все до единого. Я думал... я думал, что они никогда больше не зацветут. Его голос дрогнул. — Я не видел их цветение с тех пор. Десять лет. Лисян смотрела на него — на слёзы, на боль в его глазах, на дрожащие губы. — Теперь эта башня полностью жива, — прошептал он. — Впервые за десять лет. Она... она исцелилась. — Шэн... — Это ты, — он повернулся к ней. — Ты принесла это. Своё тепло. Свой свет. Свою любовь. Он взял её лицо в ладони — мокрые, дрожащие. — Ты исцелила нас. Меня. Башню. Источник. Всё. Лисян чувствовала, как её собственные глаза наполняются слезами. — Я просто... — она не знала, что сказать. — Я просто люблю тебя. — Этого достаточно, — он прижался лбом к её лбу. — Этого более чем достаточно. Они стояли так долго — двое мокрых, плачущих людей, окружённые сияющими цветами. И башня обнимала их своей тьмой — не холодной, не страшной. Живой. Позже, когда слёзы высохли, они сидели у стены, глядя на цветы. — Расскажи мне о них, — попросила Лисян. — О слезах тьмы. Чжоу Шэн помолчал. — Легенда говорит, что они выросли из слёз первого хранителя, — начал он тихо. — Он потерял кого-то... кого-то очень важного. И его горе было таким сильным, что источник откликнулся. Слёзы упали на землю и превратились в цветы. — Грустная легенда. — Да, — он кивнул. — Но есть и другая часть. Они говорят, что цветы распускаются, когда в башне есть любовь. Настоящая любовь. Которая сильнее тьмы. Лисян посмотрела на цветы — сияющие, живые. — Значит, в башне есть любовь? — Да, — он взял её руку. — Есть. Она прижалась к его плечу. — Я рада, — прошептала она. — Что смогла дать тебе это. — Ты дала мне всё, — он поцеловал её в макушку. — Всё, что у меня есть. Они сидели так до глубокой ночи — двое людей, нашедших друг друга. А вокруг них сияли слёзы тьмы, превратившиеся в звёзды. *** Лисян уснула почти сразу, как коснулась подушки. Чжоу Шэн укрыл её одеялом, убрал прядь волос с её лица. Она улыбалась во сне — тихо, счастливо. Он наклонился и поцеловал её в лоб. — Спи, моё солнце, — прошептал он. А потом тихо вышел из покоев. Ночь принадлежала башне. Чжоу Шэн шёл по тёмным коридорам. Это был его ритуал — ночной обход. Проверить, всё ли в порядке. Убедиться, что башня спокойна, что источник стабилен, что никто не нуждается в помощи. Раньше эти обходы были тяжёлыми. Пустые коридоры, холодные стены, тишина, которая давила на плечи. Он ходил один, и одиночество было его постоянным спутником. Теперь всё изменилось. Башня была... другой. Живой. Он чувствовал её дыхание, её пульс. И где-то наверху, в тёплых покоях, спала женщина, которая принесла сюда свет. Покои младших учеников располагались в восточном крыле. Чжоу Шэн тихо открыл дверь и заглянул внутрь. Большая комната, ряды кроватей, мерцающий свет ночных светильников. Дети спали — тихо, мирно. Почти все. Он заметил движение в углу. Маленькая фигурка на кровати — не лежит, а сидит, обхватив колени руками. Сяо Мин. Чжоу Шэн подошёл тихо, стараясь не разбудить остальных. Мальчик поднял голову — его глаза были мокрыми от слёз, но он не издавал ни звука. Плакал беззвучно, чтобы не потревожить других. — Сяо Мин, — Чжоу Шэн опустился на край кровати. — Почему ты не спишь? Мальчик быстро вытер слёзы. — Простите, господин хранитель. Я не хотел... я просто... — Тебе не нужно извиняться, — Чжоу Шэн говорил тихо, мягко. — Расскажи мне. Сяо Мин молчал долго. Его руки сжимали одеяло так крепко, что побелели костяшки. — Мне снился сон, — прошептал он наконец. — Плохой сон. Про птиц. Про то, как они... — он не договорил. — Как они умирали? Мальчик кивнул. — Я не хотел их убивать, — его голос дрожал. — Правда не хотел. Они просто... я посмотрел на них, и они упали. И больше не двигались. Чжоу Шэн помолчал. — Иди сюда, — он протянул руку. Сяо Мин посмотрел на него — неуверенно, испуганно. Но потом придвинулся ближе, и Чжоу Шэн обнял его — осторожно, бережно. — Послушай меня, — сказал он тихо. — Ты не убивал тех птиц. Они уже были мёртвы — просто их тела ещё двигались. Это бывает, когда скверна поднимает мёртвых. Ты просто... отпустил их. Позволил им уйти. — Но я... — Ты спас свою деревню, — Чжоу Шэн погладил его по голове. — Если бы ты этого не сделал, мёртвые птицы напали бы на людей. Твою маму. Твоего папу. Твоих друзей. Мальчик всхлипнул. — Мне всё равно страшно. — Я знаю, — Чжоу Шэн прижал его крепче. — Мне тоже было страшно. Когда я был таким, как ты. Сяо Мин поднял голову. — Правда? — Правда, — Чжоу Шэн кивнул. — Мне было семь лет, когда моя сила проснулась. В нашем замке восстала нежить — мёртвые из склепов. Я не понимал, что делаю. Просто... потянулся к чему-то тёмному. И нежить рассыпалась. — И вам было страшно? — Очень, — он смотрел мальчику в глаза. — Я думал, что я чудовище. Что во мне живёт демон. Что все меня возненавидят. — И что случилось? — Меня привезли сюда, — Чжоу Шэн обвёл рукой комнату. — В эту башню. К таким же, как я. И я понял, что я не чудовище. Просто... другой. Сяо Мин молчал, впитывая его слова. — Я твой наставник, — продолжил Чжоу Шэн. — Я буду учить тебя. Помогать тебе. И я всегда буду о тебе заботиться. Понимаешь? — Всегда? — Всегда, — он кивнул. — Это моё обещание. Мальчик уткнулся ему в грудь, и его плечи затряслись от рыданий — уже не беззвучных. Чжоу Шэн держал его, гладил по голове, ждал. Когда слёзы иссякли, Сяо Мин поднял голову. — Господин хранитель? — Да? — А вы расскажете мне сказку? — его голос был совсем детским. — Мама всегда рассказывала мне сказки перед сном. Чжоу Шэн улыбнулся. — Конечно. Он уложил мальчика в кровать, укрыл одеялом и сел рядом. — Давным-давно, — начал он тихо, — в самой тёмной башне мира жил маленький мальчик. Он боялся своей силы и думал, что он чудовище. Но однажды к нему пришёл старый мудрый наставник и сказал: «Тьма — это не зло. Это просто другая сторона света. И тот, кто научится любить её, станет самым сильным заклинателем на свете». Сяо Мин слушал, не отрывая от него глаз. — Мальчик не поверил наставнику. Но тот был терпелив. Он учил мальчика каждый день — как управлять силой, как не бояться темноты, как находить свет даже в самой глубокой ночи. И постепенно мальчик понял — наставник был прав. Тьма не была его врагом. Она была его другом. — И что случилось потом? — прошептал Сяо Мин. — Мальчик вырос, — Чжоу Шэн улыбнулся. — Он стал хранителем башни. Он защищал людей от настоящего зла. И он никогда не забывал слова своего наставника. — А наставник? — Наставник... — Чжоу Шэн помолчал. — Наставник ушёл. Но его слова остались. И мальчик передавал их дальше — другим маленьким детям, которые боялись своей силы. Сяо Мин зевнул. — Это хорошая сказка, — пробормотал он. — Спи, — Чжоу Шэн погладил его по голове. — Завтра я начну тебя учить. — Обещаете? — Обещаю. Глаза мальчика закрылись. Его дыхание стало ровным, глубоким. Он уснул. Чжоу Шэн сидел рядом ещё несколько минут — просто смотрел на спящего ребёнка. На его лицо, наконец расслабленное и мирное. На руку, которая всё ещё сжимала край одеяла. Я позабочусь о тебе, — подумал он. — Как мой наставник заботился обо мне. Потом он тихо встал и вышел из комнаты. Источник тьмы ждал его. Чжоу Шэн спускался по винтовой лестнице в самое сердце башни. С каждым шагом сила вокруг него становилась плотнее, ощутимее. Тьма обнимала его, как старый друг. Зал источника был пуст и тих. Чаша в центре мерцала живой тьмой — глубокой, бездонной, древней. Чжоу Шэн подошёл к ней и опустился на колени. — Здравствуй, — сказал он тихо. Тьма шевельнулась. Потянулась к нему — ласково, узнавающе. Хранитель, — прошептал голос в его голове. — Ты пришёл. — Я хотел поговорить с тобой. Говори. Чжоу Шэн помолчал, собираясь с мыслями. — Я хотел поблагодарить тебя, — сказал он наконец. — За всё. Тьма замерла — удивлённо, вопросительно. — За то, что ты принял её, — продолжил он. — Лисян. Огненную. Чужую. Ты мог отвергнуть её. Мог сделать её жизнь здесь невыносимой. Но ты принял её. Как свою. Она несёт тепло, — ответил источник. — Башня нуждалась в тепле. Я нуждался. — Я знаю, — Чжоу Шэн кивнул. — И я благодарен. Он помолчал. — И за мир в башне, — добавил он. — После прорыва... после того, как погиб мой наставник... здесь было так холодно. Так пусто. Я чувствовал твою боль. Твоё горе. И не мог ничего сделать. Ты делал, — возразил источник. — Ты был здесь. Ты не ушёл. Ты держал меня. — Но я не мог исцелить тебя. Нет, — согласился источник. — Но ты ждал. И она пришла. Чжоу Шэн улыбнулся. — Да. Она пришла. Он поднял голову и посмотрел на мерцающую тьму. — И цветы, — сказал он. — Слёзы тьмы. Они зацвели. Впервые за десять лет. Я знаю, — в голосе источника было что-то похожее на радость. — Я чувствую их. Они поют. — Поют? Каждый цветок — это песня, — объяснил источник. — Когда они цветут — башня поёт. Я так давно не слышал эту песню. Чжоу Шэн чувствовал, как его глаза снова наполняются слезами. — Спасибо, — прошептал он. — За всё. За то, что ты есть. За то, что ты выбрал меня. За то, что ты принял её. Тьма обвила его — мягко, нежно. Как объятие. Ты мой хранитель, — сказал источник. — Она — твой свет. Вместе вы делаете меня целым. Чжоу Шэн закрыл глаза и позволил тьме окутать его. Она была тёплой — впервые за долгое время. Живой. Любящей. Он не знал, сколько так просидел — минуту, час, вечность. Просто был здесь, в сердце своей башни, и чувствовал, как она дышит вместе с ним. Когда он поднялся наверх, небо уже начинало светлеть. Он тихо вошёл в покои Лисян. Она спала — всё так же мирно, всё так же счастливо. Чжоу Шэн разделся и лёг рядом с ней. Она тут же придвинулась ближе, не просыпаясь, — нашла его тепло даже во сне. — Шэн, — пробормотала она. — Спи, — он обнял её. — Я здесь. Она улыбнулась и затихла. А он лежал, глядя в потолок, и думал о том, как странно устроена жизнь. Как из темноты рождается свет. Как из боли рождается радость. Как из одиночества рождается любовь. Спасибо, — подумал он снова. — За всё. И уснул — спокойным, счастливым сном. *** Си Ень и Мэйлин сидели на своём любимом месте на крыше башни. Ночное небо раскинулось над ними — бесконечное, усыпанное звёздами. Чай в чашках ещё дымился, и аромат трав смешивался с прохладным ночным воздухом. Это было их время — тихое, личное, принадлежащее только им двоим. Мэйлин смотрела на мужа — на его расслабленное лицо, на огненные пряди в волосах, на руки, спокойно лежащие на коленях. Он казался... умиротворённым. Таким она редко его видела. — Неужели ты действительно отпустил события? — спросила она с улыбкой. Си Ень отпил чай и задумчиво посмотрел на звёзды. — Смотря какие, — ответил он. — Я отпустил политическую игру. От неё мало удовольствия и никакого толку. Он усмехнулся. — Глава лунных чудесно ведёт совет башен в никуда. Надеюсь, это продлится какое-то время, пока всем не надоест. Но я усилил шпионскую сеть, — он улыбнулся. — Мои птички повсюду. Если что-то изменится — я узнаю первым. — Я другого и не ожидала, — Мэйлин рассмеялась. — Ты можешь притворяться беззаботным сколько угодно, но ты всегда будешь следить. — Это моя работа. — Это твоя натура. Он не стал спорить. — Ты же следишь и за Звёздной башней, — сказала Мэйлин после паузы. — Как там дела? Лицо Си Еня смягчилось. — У Лисян всё хорошо, — он улыбнулся — той редкой, отцовской улыбкой, которую Мэйлин так любила. — Кажется, госпожа верховная целительница подчинила себе не только хранителя, но и всю башню. Он посмотрел на жену. — Вся в мать. Мэйлин приподняла бровь. — На что ты намекаешь, муж мой? — Я не намекаю, — Си Ень протянул руку и нежно коснулся её щеки. — Моя золотая госпожа Чёрной башни. Ты пришла сюда молодой травницей, а теперь... — он обвёл рукой башню. — Теперь это твой дом. Твои владения. Твои люди. — Это наш дом. — Да, — он кивнул. — Но ты сделала его домом. Без тебя это были бы просто холодные стены. Мэйлин почувствовала, как тепло разливается в груди. — А Лисян теперь — огненная госпожа Звёздной башни, — продолжил Си Ень. — По мне это, конечно, странный выбор. Тёмная башня, тёмный хранитель, тёмный источник. Всё... — он поискал слово. — Непривычное. — Но? — Но Лисян счастлива, — он пожал плечами. — А это главное. Они помолчали, глядя на звёзды. — А какие у тебя планы насчёт Яньлина? — спросила Мэйлин. Си Ень отпил чай. — У меня планы — не строить планов на его счёт. — Правда? — Он исполняет роль помощника главы, — Си Ень кивнул. — И то по своему желанию. Я не собираюсь требовать от него большего. Он помолчал. — Пока я могу себе это позволить — он будет делать, что хочет. Пусть живёт счастливо со своей птичкой. — Наш разбалованный огненный принц? — Мэйлин улыбнулась. — Пусть так, — Си Ень улыбнулся в ответ. — Его счастье заразительно. Вся башня светится, когда он рядом. Все эти улыбки, смех, бесконечные визиты в лечебницу... Он покачал головой. — Пусть будет беззаботным огненным принцем, пока может. Мэйлин положила голову ему на плечо. — Ты хороший отец. — Я стараюсь. — А что насчёт нового пророчества Юя? — спросила Мэйлин тихо. Си Ень вздохнул. — Будем действовать по обстоятельствам. — И всё? — А что ещё? — он пожал плечами. — Пророчества Юя... они туманные. Образы, предчувствия, тени будущего. Нельзя строить планы на тенях. — Ты стал фаталистом, муж мой. — Может быть, — он кивнул. — Тяжело всё время сражаться с судьбой. Иногда нужно просто... принять. И ждать. Мэйлин молчала, обдумывая его слова. — Но ты же знаешь, моя госпожа, — Си Ень повернулся к ней, и в его глазах вспыхнул огонь — тот самый огонь, который она помнила с первой их встречи. — Если кому-то из семьи будет угрожать опасность — я не отступлю. — Даже перед судьбой? — Особенно перед судьбой, — он усмехнулся. — Судьба уже пыталась забрать у меня друга. И детей. И каждый раз я её побеждал. — Не ты один. — Не я один, — согласился он. — Но я был там. И буду там снова. Сколько потребуется. Мэйлин обняла его — крепко, надёжно. — Даже не сомневаюсь, — прошептала она. — Ты самый надёжный, глава. Ты моя нерушимая стена. Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Как же я тебя люблю. Си Ень обнял её в ответ — и в этом объятии было всё. Тридцать лет вместе. Радости и горести. Победы и потери. Дети, выросшие и ушедшие строить свои жизни. Друзья, оставшиеся рядом. — И я тебя, — сказал он тихо. — Моя золотая госпожа. Моё сердце. Они сидели так долго — обнявшись, глядя на звёзды. Башня дышала под ними, живая и тёплая. Где-то внизу спали их дети, их люди, их мир. А над ними раскинулось небо — бесконечное, полное обещаний и угроз.