Пламя Чёрной Башни том 4

Утро в саду Чёрной башни было тёплым и солнечным. Яньлин и Жэньли сидели в уютной беседке, увитой цветущим жасмином. Аромат цветов смешивался с запахом свежей выпечки и горячего чая. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, рисуя на столе золотистые узоры. Они хотели принести всё сами — Жэньли настаивала, что может справиться, а Яньлин смеялся и говорил, что донесёт поднос с закрытыми глазами. Но Шаали им не позволила. — Сидите, — сказала она строго. — Я сама. И накрыла стол — с той тщательностью, которая была свойственна только ей. Рис, овощи, мясо, фрукты, сладкие пирожки, чай с травами. Всё горячее, всё идеально разложенное. А потом исчезла, оставив их одних. — Шаали не доверяет нам выбрать завтрак, — Жэньли покачала головой, глядя на уставленный стол. — Она думает, что мы не способны сами о себе позаботиться. — Она справедливо считает, что тогда мы будем завтракать только твоей выпечкой, — Яньлин улыбнулся и потянулся за пирожком. — А это, по её мнению, не еда. — Моя выпечка — прекрасная еда! — Я знаю, маленькая птичка. Но попробуй объяснить это Шаали. Жэньли вздохнула и взяла палочки. — Она заботится о нас как о детях. — Привыкай, — Яньлин положил себе рис. — Она теперь воспринимает нас как единое целое. Так что мы — её двое детей. — Но мы же взрослые! — Я не оставляю надежды убедить её в этом, — он усмехнулся. — Но пока, как видишь, безуспешно. Она до сих пор проверяет, достаточно ли тепло я оделся. — И достаточно ли ты поел. — И достаточно ли я поспал. — И не забыл ли ты надеть тёплые носки. Они рассмеялись — тихо, тепло. Жэньли придвинулась ближе и положила голову ему на плечо. — Она хорошая, — сказала она. — Просто... очень заботливая. — Она лучшая, — Яньлин кивнул. — И я благодарен ей каждый день. Но иногда хочется самому налить себе чай. — Это слишком опасно. Ты можешь обжечься. — Я огненный! — И что? Шаали всё равно волнуется. Они ели молча некоторое время, наслаждаясь утренней тишиной и обществом друг друга. — У тебя много дел сегодня? — спросила Жэньли. Яньлин задумался. — Разберу отчёты, — начал он перечислять. — Проведу внутренний совет. Забегу в лечебницу проверить, как там моя любимая жена... — Ты заходишь каждый час. — Это важная часть моих обязанностей. — Это отвлекает меня от работы. — Это вдохновляет тебя на работу, — он улыбнулся. — Потом проведу занятия у младших. Дальше — по обстоятельствам. Жэньли удивлённо моргнула. — Как много дел! — Да нет, — Яньлин покачал головой. — Это всё мелочи. И только потому, что я сам за это взялся. Он помолчал. — Отец, кажется, решил просто держать меня в качестве украшения. — Украшения? — Ну да, — он пожал плечами. — Красивый огненный принц, который сидит на советах и улыбается. Иногда задаёт умные вопросы. Иногда даже получает на них ответы. — Яньлин... — Я не жалуюсь, — он поспешил добавить. — Правда. Просто... странно. Жэньли взяла его руку и сжала. — Он, наверное, хочет дать нам побыть вместе, — сказала она мягко. — Я же только вернулась. Может, он думает, что нам нужно время. — Я всё понимаю, — Яньлин кивнул. — И я благодарен. Правда. Но он опять взвалил всё на себя. Все серьёзные дела, все сложные решения, все переговоры. Я вижу, как он устаёт. Как поздно возвращается. Как мало спит. — Он глава башни. — Именно, — Яньлин повернул голову в её сторону. — Он глава башни уже сорок лет. И все эти сорок лет он тащит всё один. Не то чтобы я сомневался в его способностях делать всё самому, но... — Но это неправильно, — закончила за него Жэньли. — Да, — он вздохнул. — Это неправильно. У него есть я. У него есть помощники, советники, целая башня людей. Но он всё равно берёт всё на себя. Жэньли молчала, обдумывая его слова. — Тогда поговори с ним, — сказала она наконец. — Если тебе это мешает. Яньлин замер. — Поговорить? — Ну да, — она пожала плечами. — Скажи ему, что хочешь взять больше обязанностей. Что хочешь помогать по-настоящему, а не просто сидеть и улыбаться. — Это не так просто... — Почему? Яньлин долго молчал. — Я попробую, — сказал он наконец. — Вот соберусь со смелостью и попробую. Жэньли удивлённо посмотрела на него. — Со смелостью? — она не могла поверить своим ушам. — Но это же твой отец. Который тебя очень любит. Чего тебе бояться? Яньлин опустил голову. — Я боюсь его обидеть. — Обидеть? Чем? — Он может решить, что делает недостаточно, — Яньлин поискал слова. — Или что он делает что-то неправильно. Или что я недоволен тем, как он со мной обращается. Он сжал её руку крепче. — Понимаешь, Жэньли... он так старается. Всю жизнь. Он был ужасным главой первые десять лет — жестоким, беспощадным. Потом изменился. Стал лучше. Стал отцом, которого я знаю и люблю. — И? — И я знаю, как много это ему стоило, — Яньлин говорил тихо. — Каждый день — борьба с самим собой. С тем демоном, которым он был. Он так боится снова стать таким. Так боится причинить нам боль. Жэньли молчала, слушая. — Когда я родился больным, — продолжил Яньлин, — мама винила себя. Она тогда была беременна и не послушалась отца, не осталась в башне, а пошла с ним, как всегда. И попала под разрушительное заклинание тварей тьмы. Его голос стал тише. — Мне рассказывали, что она рыдала ночами. Говорила, что это её вина. Что если бы она послушалась, я бы родился здоровым. Отец пытался её утешить, но она не слушала. — А твой отец? — Он винил себя за то, что не защитил её, — Яньлин вздохнул. — Что взял её с собой. Что не настоял, чтобы она осталась. Они оба несли эту вину годами. Его голос дрогнул. — И теперь, когда я здоров, когда у меня всё хорошо — они хотят, чтобы я был счастлив. Просто счастлив. Без забот, без обязанностей, без тяжести, которую они несли всю жизнь. — Они хотят защитить тебя. — Да, — Яньлин кивнул. — И как я могу сказать им, что не хочу быть защищённым? Что хочу нести эту тяжесть вместе с ними? Это же... это же как сказать, что их защита мне не нужна. Что их любовь — недостаточна. Жэньли обняла его — крепко, надёжно. — Яньлин, — сказала она мягко. — Ты глупый. Он удивлённо поднял голову. — Что? — Ты глупый, — она улыбнулась. — Твой отец не обидится. Он обрадуется. — Обрадуется? — Конечно, — она взяла его лицо в ладони. — Ты хочешь разделить его ношу. Хочешь быть рядом. Хочешь помогать. Какой отец обидится на это? Яньлин молчал. — Он любит тебя, — продолжила Жэньли. — И он гордится тобой. Я вижу, как он смотрит на тебя, когда ты не замечаешь. С такой... — она поискала слово. — С такой нежностью. С такой надеждой. — Надеждой? — Он видит в тебе будущее, — она улыбнулась. — Своё продолжение. И он хочет, чтобы ты был готов. Просто... не знает, как сказать. Как и ты. Яньлин долго молчал, обдумывая её слова. — Ты думаешь, он не обидится? — Я уверена. — Но если... — Яньлин, — она поцеловала его. — Просто поговори с ним. Скажи всё, что сказал мне. Он поймёт. Он вздохнул. — Ладно, — сказал он наконец. — Я поговорю. Сегодня вечером. — Хорошо. — Ты пойдёшь со мной? — Нет, — она покачала головой. — Это разговор между отцом и сыном. Вы справитесь. Яньлин улыбнулся — немного нервно, но искренне. — Спасибо, маленькая птичка. — За что? — За то, что ты есть, — он поцеловал её. — За то, что ты всегда знаешь, что сказать. — Это моя работа, — она улыбнулась в ответ. — Быть твоей женой. Они сидели в беседке ещё долго — обнявшись, глядя на сад. Солнце поднималось выше, и тени становились короче. Где-то в башне ждали дела. Отчёты, советы, занятия, обязанности. Но сейчас, в этот момент, всё могло подождать. Сейчас было только утро. Только они двое. Только любовь. *** Библиотека Чёрной башни была тихим местом. Высокие стеллажи с книгами уходили под потолок, пыльные свитки теснились на полках, а в узкие окна проникал мягкий дневной свет. Здесь пахло старой бумагой, чернилами и чем-то неуловимо древним — запахом знаний, накопленных веками. Шаали нашла Лоу в дальнем углу, за большим столом, заваленным документами. Он сидел, склонившись над листом официальной бумаги с гербом башни — чёрный огонь на красном поле. Кисть в его руке двигалась уверенно, плавно, выводя иероглиф за иероглифом. Ни одной помарки, ни одной лишней капли чернил. Шаали остановилась в дверях и смотрела на него. Из мелкого заморыша, которого они подобрали на дороге семь лет назад, он вырос в высокого, крепкого молодого мужчину. Широкие плечи, сильные руки, уверенная осанка. Он не был заклинателем — в нём не было ни капли магической силы — так что он носил волосы короткими, не заплетая их в сложные причёски, как было принято среди огненных. Его одежда тоже была простой — просто чёрной, без огненных узоров и вышивки. Но он принадлежал башне. Это чувствовалось в каждом его движении, в каждом взгляде. Официально он был помощником Яньлина — вёл записи, переписывал документы, следил за порядком в бумагах. Но по сути он был чем-то большим. Ещё одним членом семьи. Братом, которого у Яньлина никогда не было. — Твоя каллиграфия, наверное, самая лучшая в башне, — сказала Шаали, подходя ближе. Лоу не вздрогнул — он давно научился чувствовать её присутствие. Но и не остановился. Его кисть продолжала двигаться, пока последний иероглиф не лёг на бумагу — идеально ровный, идеально чёткий. Только тогда он поднял голову. — Спасибо, Шаали, — он улыбнулся. — Твоя похвала дорогого стоит. — Я не хвалю, — она фыркнула. — Я констатирую факт. — Ну конечно. Он отложил кисть и потянулся, разминая затёкшую спину. Шаали заметила, как перекатываются мышцы под тканью его рубашки. Годы тренировок с главой не прошли даром — Лоу был силён, ловок, опасен. Даже без магии. — Удивительно, — сказала она, присаживаясь на край стола. — Что выросло из того соломенного чучела, которое мы подобрали по дороге. — Соломенного чучела? — Лоу приподнял бровь. — Я предпочитаю думать о себе как о бриллианте, который вы нашли в грязи. — Ты был грязным, голодным и воровал еду из наших сумок. — Я был предприимчивым. — Ты был наглым. — Это тоже, — он ухмыльнулся. — Но разве это не часть моего очарования? Шаали закатила глаза. — Не жалеешь, что остался в башне? — спросила она после паузы. Её голос стал серьёзнее. — Ты всё-таки не заклинатель. Лоу посмотрел на неё — внимательно, изучающе. — К чему этот вопрос? — Просто спрашиваю, — она пожала плечами. — Ты можешь выбрать любой путь, какой хочешь. Стать торговцем. Воином. Чиновником при дворе. У тебя хорошее образование, прекрасная каллиграфия, связи. Ты мог бы... — Шаали, — Лоу перебил её мягко. — Я уже давно выбрал. Он обвёл рукой библиотеку — стеллажи, свитки, пыльные фолианты. — Башня — мой дом. А вы — моя семья. — Мы? — Яньлин, который вытащил меня из грязи и дал мне жизнь, — Лоу начал перечислять. — Госпожа Мэйлин, которая лечила мои раны и кормила меня, когда я болел. Господин Си Ень, который тренировал меня каждый день, хотя у него была тысяча более важных дел. Он помолчал. — И даже ты, Шаали. Хотя иногда ты пытаешься меня выгнать. — Я не пытаюсь тебя выгнать. — Ты только что спрашивала, не хочу ли я уйти. — Это другое. — Конечно, — он улыбнулся. — Совсем другое. Шаали отвернулась, скрывая смущение. — И что случилось? — спросил Лоу, откидываясь на спинку стула. — Тебе скучно, потому что Яньлин проводит всё свободное время со своей маленькой птичкой? Шаали вздрогнула. — Что? — Ну да, — он ухмыльнулся. — Раньше ты была его единственной спутницей. Везде с ним, каждую минуту. А теперь появилась Жэньли, и... — И что? — И тебе одиноко. — Мне не одиноко! — Шаали вспыхнула. — Я высший дух огня! Мне не может быть одиноко! — Конечно, конечно, — Лоу поднял руки в примирительном жесте. — Высшим духам огня не бывает одиноко. Они просто... иногда бродят по башне без цели. И заглядывают в библиотеку к старым друзьям. И задают странные вопросы. Шаали молчала, сверля его взглядом. — Ничего страшного, — продолжил Лоу мягче. — Потом у них появятся маленькие птенчики, и тебе опять будет весело. Будешь нянчить их, заботиться, одевать, причёсывать. Как ты любишь. — Что ты несёшь? — Шаали зашипела, и воздух вокруг неё начал нагреваться. — Кому скучно? Какие птенчики? — Ну как же, — Лоу невозмутимо продолжал. — Яньлин и Жэньли молодожёны. Рано или поздно у них будут дети. И тогда ты станешь... как это называется? Огненной нянькой? — Ты... Температура в библиотеке подскочила на несколько градусов. Бумаги на столе начали закручиваться от жара. — Ааааа! — Лоу притворно испугался, закрывая голову руками. — Не зажаривай меня! Я тебе ещё пригожусь! — Пригодишься?! — Конечно! — он выглянул из-под рук. — Кто будет переписывать документы для главы? Кто будет вести записи на советах? Кто будет разбирать почту? Шаали замерла. — И потом, — Лоу осторожно опустил руки, — если ты меня зажаришь, придётся переписывать всё это самой. Он указал на стопку документов на столе — аккуратную, внушительную. — А у тебя, насколько я знаю, с каллиграфией не очень. Шаали смотрела на него — и гнев в её глазах медленно угасал, сменяясь чем-то другим. Чем-то похожим на... веселье? — Ладно, — она хмыкнула. — Живи. — Спасибо за милость, о великая. — И не болтай глупостей. — Какие глупости? — Лоу сделал невинное лицо. — Я говорю только правду. Шаали фыркнула и направилась к выходу. У двери она остановилась. — Лоу. — Да? — Спасибо. Он моргнул. — За что? — За то, что остался, — она не обернулась. — Яньлину нужен кто-то... обычный. Рядом. Кто напоминает ему, что мир не состоит только из заклинателей и духов. И ушла, прежде чем он успел ответить. Лоу долго смотрел на закрытую дверь. Потом улыбнулся — тепло, искренне — и вернулся к документам.