Пламя Чёрной Башни том 4

После обеда они сидели в малой столовой — Яньлин, Жэньли, Лоу и Шаали. Яньлин отложил палочки и глубоко вздохнул. — А теперь пожелайте мне удачи, — сказал он. — Я пойду поговорю с отцом. Лоу поднял голову от своей чашки. — Это ты о чём таком серьёзном собрался говорить? — О том, что мне надоело быть декоративным украшением башни. Лоу присвистнул. — Давай, — он кивнул с преувеличенным энтузиазмом. — Глава будет в восторге от такой постановки вопроса. «Отец, я устал быть красивым и бесполезным». Звучит прекрасно. — Я тебя сам зажарю, — мрачно сказал Яньлин. — Без Шаали. — Ну вот, — Лоу картинно схватился за сердце. — Не успели накормить, уже жарят. Какая жестокость. Какое вероломство. — Лоу, — Жэньли мягко тронула его за рукав. — Лучше помоги ему. Лоу посерьёзнел. — Ладно, — он посмотрел на Яньлина. — Я не очень понимаю, в чём дело. Так что объясни мне — чем тебе помочь? Яньлин помолчал. — Мне ничем не поможешь, — вздохнул он. — Я должен убедить отца, что хочу быть настоящим помощником главы. А не как сейчас. — И что тебя останавливает? — Ничего, — Яньлин встал. — Я иду. Жэньли поймала его руку и сжала. — Удачи, — сказала она тихо. — Ты справишься. Он наклонился и поцеловал её. — Спасибо, маленькая птичка. *** Кабинет главы находился в западном крыле башни. Яньлин шёл по знакомым коридорам и чувствовал, как с каждым шагом нарастает напряжение. Это было глупо — он тысячу раз бывал в этом кабинете, тысячу раз разговаривал с отцом. Но сегодня всё было по-другому. Сегодня он собирался просить. Он остановился у двери и постучал. Тишина. Потом голос отца: — Яньлин? — в голосе слышалось удивление. — У тебя приступ вежливости? Яньлин невольно улыбнулся. Обычно он входил без стука — это была привилегия семьи. — Входи, — добавил Си Ень. Яньлин толкнул дверь. Кабинет был таким, как всегда — большой стол, заваленный документами, карты на стенах, огонь в камине. Си Ень сидел за столом, но при виде сына отложил свиток и откинулся на спинку кресла. — Отец, — Яньлин остановился посреди комнаты. — Я хотел с тобой серьёзно поговорить. Если у тебя, конечно, есть на это время. — У меня всегда есть для тебя время, — Си Ень указал на кресло напротив. — Садись. Говори. Яньлин сел. Его руки, он заметил, чуть дрожали. Он сцепил их на коленях, надеясь, что отец не заметит. — Отец, — начал он. — Я хочу быть помощником главы в полном смысле этого слова. А не выполнять роль декоративного украшения. Си Ень молчал, слушая. — Хочу помогать тебе во всём, — продолжил Яньлин. — Разделить твою ношу. Не просто сидеть на советах и улыбаться, а... участвовать. По-настоящему. — Очень благородно, — сказал Си Ень наконец. Его голос был ровным, нечитаемым. — Только ты должен понимать, что глава может разделить лишь некоторую часть своих обязанностей. Остальные он не имеет права передавать. Ты хочешь стать главой? Яньлин вздрогнул. — Я не хочу, — сказал он тихо. — И к тому же знаю, что статус главы нельзя передать. — Но ты можешь стать хранителем новой башни, — продолжил Си Ень. — Построй башню источнику, что ты посадил. Ты обещал ему. Она будет твоя — вместе со всеми обязанностями. Яньлин замер. Слова отца ударили его как ведро ледяной воды. Новая башня. Его башня. Его источник. Всё это звучало... правильно. Логично. Именно то, чего он хотел, разве нет? Но... — Если я построю башню, — его голос стал совсем тихим, — её нити будут у меня. И мне придётся там остаться. Он поднял голову. — Ты хочешь выгнать меня, отец? Си Ень увидел, как сына начинает трясти. Это было едва заметно — лёгкая дрожь в плечах, побелевшие костяшки сцепленных рук, напряжённая линия челюсти. Но Си Ень знал своего сына. Знал каждый его жест, каждое выражение лица. И то, что он видел сейчас, было страхом. Чистым, детским страхом быть брошенным. Он встал из-за стола и подошёл к Яньлину. Опустился перед ним на колени и обнял — крепко, надёжно. — Успокойся, — сказал он мягко. — Тебя никто никуда не выгоняет. Яньлин вздрогнул в его руках. — Я просто хотел проверить, — продолжил Си Ень, — какую степень ответственности ты хочешь. Всё. Только это. Яньлин молчал, но дрожь постепенно утихала. — Я не хочу покидать Чёрную башню, — прошептал он наконец. — Это мой дом. Я не хочу покидать вас. И мой источник — это источник башни. Тот, что я посадил... он другой. Он не мой. Не так. — Хорошо, — Си Ень погладил его по голове. — Ты будешь делать только то, что ты хочешь. Только успокойся. Он чуть отстранился и посмотрел сыну в лицо. — А то я расскажу про это Лоу, — добавил он с лёгкой улыбкой, — и он будет смеяться над тобой до конца жизни. Яньлин издал звук, похожий одновременно на всхлип и на смешок. — Я буду делать всё, что ты мне скажешь, — сказал он. — Только не прогоняй меня. Си Ень нахмурился. — Как тебе вообще пришло в голову, что я могу тебя прогнать? — он покачал головой. — Я тебя уже считал взрослым, серьёзным человеком. А тут такое. — Значит, я нет, — Яньлин опустил голову. — Значит, ты ещё нет, — согласился Си Ень. Но в его голосе не было осуждения — только тепло. — Но ты хочешь разделить обязанности главы. Что ж, это тоже возможно. Он встал и вернулся за стол. — Отдам тебе часть дел, до которых у меня не доходят руки, — сказал он, перебирая свитки. — Внутренние споры, распределение ресурсов, обучение младших. Это важная работа, но она отнимает много времени. Яньлин кивнул. — Ну и будешь помогать мне на советах, как раньше, — продолжил Си Ень. — Ты всех чудесно успокаиваешь. Они же не знают, что ты сам нервный параноик. — Отец! — Что? — Си Ень невинно пожал плечами. — Я говорю правду. Яньлин помолчал. Потом улыбнулся — слабо, но искренне. — Спасибо, отец, — сказал он. — Я не подведу тебя. — В этом я не сомневаюсь, — Си Ень кивнул. — А теперь иди. Тебя, кажется, жена ждёт. Яньлин встал и поклонился. — Яньлин, — окликнул его Си Ень, когда он уже был у двери. — Да? — Ты всегда можешь прийти ко мне, — Си Ень смотрел на него серьёзно. — С чем угодно. Даже с глупостями. Особенно с глупостями. Понял? Яньлин кивнул. — Понял, отец. И вышел. Си Ень долго смотрел на закрытую дверь. Нервный параноик, — думал он. — Весь в меня. Потом улыбнулся и вернулся к документам. *** Рано утром Яньлин пришёл к кабинету главы. Он постоял у двери, собираясь с духом. Потом тихо толкнул её и вошёл без стука — чтобы его опять не обвинили в излишней вежливости. Си Ень сидел за столом, уже погружённый в работу. При виде сына он поднял голову и улыбнулся. — Доброе утро, помощник. — Доброе утро, глава, — Яньлин остановился посреди комнаты и глубоко поклонился. — Отец, прости меня за вчерашнее поведение. Я повёл себя ужасно. Си Ень отложил свиток. — Тебе не за что извиняться, — сказал он. — Я начал говорить с тобой о том, что ты ещё не готов слушать. Он вздохнул. — Я постараюсь больше тебя не мучить. Он встал из-за стола и подошёл к Яньлину. Обнял его — крепко, тепло. — Мы будем работать вместе, помощник, — сказал он. — И не будем обижаться друг на друга. Договорились? — Договорились, — Яньлин улыбнулся. — Спасибо, отец. — Сначала, — Си Ень вернулся к столу и положил руку Яньлина на внушительную стопку бумаг, — разложи эту гору докладов и писем на важные, неважные и глупости. Яньлин провёл пальцами по верхнему свитку. Он был слеп — но это не мешало ему читать. Магические чернила, которыми писали заклинатели, оставляли энергетический след, и Яньлин мог считывать его так же легко, как зрячий читает буквы. К тому же он чувствовал, с каким чувством человек писал эту бумагу — страх, гнев, скука, срочность. Так что он действительно в большинстве случаев мог определить, что важно. Он взял первый свиток, пробежал пальцами по строкам. Жалоба от торговца, у которого якобы украли товар. Пишет со злостью, но под злостью — жадность. Неважно. Отложил в сторону. Взял следующий. Донесение от разведчиков с северной границы. Тревога, но сдержанная. Важно. В другую сторону. Прошение о приёме в башню. Надежда, страх, отчаяние. Интересно. Третья стопка. Так он работал — быстро, уверенно. Свитки ложились один за другим, стопки росли. Наконец он закончил. — Это важно, — он указал на первую стопку. — Это интересно. Это неважно. А это простая бумага — не могу прочитать. — Простая бумага? — Без магических чернил, — пояснил Яньлин. — Обычные люди иногда пишут обычными чернилами. — Понятно, — Си Ень кивнул. — Тогда давай разберём то, что важно. До утреннего совета. Дверь распахнулась, и в кабинет влетел Лоу. — Я опоздал! — выпалил он, тяжело дыша. — Но я уже здесь! — Ты как раз вовремя, — сказал Си Ень невозмутимо. — Садись. Начнём. Лоу плюхнулся на своё место у края стола и достал кисть и бумагу. Они разбирали документы — быстро, слаженно. Яньлин зачитывал суть, Си Ень принимал решение и быстро набрасывал ответ — короткими, рублеными фразами. Потом передавал Лоу для художественного оформления. — «Отказать», — диктовал Си Ень. — «С глубоким сожалением вынуждены сообщить, что ваше прошение не может быть удовлетворено в настоящее время», — записывал Лоу изящным почерком. — «Разберусь лично». — «Глава Чёрной башни примет меры для разрешения данной ситуации в кратчайшие сроки». — «Пусть не морочат голову». Лоу замер с кистью в руке. — Это... как переформулировать? — «Рекомендуем обратиться к местным властям», — подсказал Яньлин. — О, отлично. Свитки ложились один за другим. Стопка ответов росла. — Всё, — сказал Си Ень наконец. — Больше не успеем. Пойдёмте, нас ждёт утренний внутренний совет. Лоу собрал свои принадлежности. — Я опять секретарь? — Конечно, — Си Ень направился к двери. — Только не записывай выражения лиц. Это потом без смеха читать невозможно. — А я думал, вам понравилось, — Лоу невинно захлопал глазами. — «Командир стражей докладывает с выражением крайнего страдания, словно его заставляют есть варёную репу»... — Именно это, — Си Ень хмыкнул. — Не записывай. Зал совета был полон. Главы всех отделений башни собрались за длинным столом — строгие, сосредоточенные. При появлении главы все встали и поклонились. — Садитесь, — Си Ень занял своё место во главе стола. Яньлин сел справа от него, Лоу устроился в углу с кистью наготове. — Начнём, — сказал Си Ень. — Стража, докладывайте. Командир стражей встал — высокий, седеющий мужчина с суровым лицом. — Всё спокойно, глава. За последнюю неделю — три попытки проникновения на территорию башни, все пресечены. Два нарушения дисциплины среди младших стражей, виновные наказаны. — Что за попытки проникновения? — Воры, глава. Искали, чем поживиться. — Усильте патрули у восточной стены, там слепая зона. — Будет исполнено. Командир сел. Встал следующий — глава разведчиков, худощавый мужчина с цепким взглядом. — Мои птички докладывают о движении на северной границе. Белая башня собирает силы, но пока неясно зачем. — Продолжайте наблюдение, — сказал Си Ень. — И усильте сеть вокруг их башни. Хочу знать каждый их шаг. — Слушаюсь. Разведчик сел. Встал глава боевых заклинателей. — Обучение идёт по плану. Младшие показывают хорошие результаты. Есть несколько талантливых учеников, рекомендую перевести их на усиленную программу. — Яньлин, — Си Ень повернулся к сыну. — Посмотришь на них? — Конечно, — Яньлин кивнул. — Завтра утром. Боевой заклинатель сел. Встала заместительница Мэйлин — молодая женщина с усталыми глазами. — В лечебнице всё стабильно. Трое тяжёлых после последней операции, но идут на поправку. Запасы трав пополнены, зелья готовы. — Госпожа Мэйлин? — Занята с пациентами, глава. Просила передать, что всё под контролем. Си Ень кивнул. Так продолжалось — отделение за отделением. Архивариусы докладывали о новых находках в древних текстах. Артефакторы — о работе над защитными амулетами. Алхимики — о новых составах для боевых зелий. Каждый говорил кратко, по делу. Си Ень слушал, задавал вопросы, давал распоряжения. Яньлин помогал — подсказывал, уточнял, иногда предлагал решения. Лоу записывал — быстро, аккуратно, без выражений лиц. Наконец совет закончился. — Свободны, — сказал Си Ень. Главы отделений поклонились и разошлись. — Пойдём, — Си Ень встал и потянулся. — Вытащим наших женщин на обед. Они направились в лечебницу — Си Ень, Яньлин и Лоу. По дороге Лоу убежал вперёд, бросив что-то про «срочные дела», и Яньлин подозревал, что эти срочные дела связаны с кухней и его любимыми пирожками. Лечебница была полна людьми — целители сновали туда-сюда, пациенты лежали на кушетках, пахло травами и лекарствами. Мэйлин стояла у стола с зельями, что-то смешивая в ступке. — Госпожа верховная целительница, — Си Ень подошёл к ней. — Ты почему не была на совете? Мэйлин подняла голову. — Я послала мою заместительницу, — сказала она спокойно. — Неужели этого недостаточно, глава? — Просто хотел тебя увидеть, — Си Ень обнял её за талию. — Глава, — Мэйлин шепнула. — Все смотрят. — Пусть смотрят, — он улыбнулся. — И завидуют. И поцеловал её — нежно, но уверенно. Прямо посреди лечебницы, у всех на виду. Целители замерли. Пациенты уставились. Кто-то уронил склянку. Мэйлин покраснела, но не отстранилась. — Пойдём обедать, моя госпожа, — сказал Си Ень, когда поцелуй закончился. — Ты невозможен, — она покачала головой, но улыбалась. Яньлин нашёл Жэньли в дальнем углу лечебницы. Она стояла, застыв на месте, и смотрела куда-то в сторону входа. Яньлин не мог видеть её лица, но чувствовал через связь — изумление, восхищение, что-то ещё, чему он не мог подобрать названия. — Жэньли, — он подошёл к ней. — Я пришёл украсть тебя на обед. Она не ответила. — Жэньли? — Яньлин, — её голос был странным. — Твои родители... — Что мои родители? — Они целуются, — она повернулась к нему. — У всех на виду. Посреди лечебницы. — И что? — он не понимал, в чём проблема. — И это так... — она поискала слово. — Красиво. Они как королевская пара из легенд. Он такой высокий, сильный, властный. А она такая изящная, спокойная, уверенная. И они смотрят друг на друга так, словно... словно кроме них никого не существует. Яньлин улыбнулся. — Они вместе почти тридцать лет, — сказал он. — И до сих пор влюблены как в первый день. — Это прекрасно, — Жэньли вздохнула. — Хочешь, мы тоже присоединимся? — Яньлин шагнул ближе. — Могу поцеловать тебя прямо здесь. У всех на виду. — Я стесняюсь, — она покраснела. — Но можешь меня обнять. Он обнял её — нежно, бережно. Она прижалась к нему, и он чувствовал её тепло, её радость, её любовь. — Пойдём обедать, маленькая птичка, — прошептал он. — Пойдём. Они вышли из лечебницы вчетвером — Си Ень и Мэйлин впереди, Яньлин и Жэньли чуть позади. Солнце светило ярко, день был тёплым и ясным. Где-то в саду пели птицы. Башня жила своей обычной жизнью — стражи патрулировали стены, ученики спешили на занятия, слуги сновали туда-сюда. И посреди всего этого шли они — две пары, связанные любовью и судьбой. — Знаешь, — сказала Жэньли тихо. — Я хочу, чтобы мы тоже были такими. — Какими? — Как твои родители, — она сжала его руку. — Через тридцать лет. Чтобы всё ещё смотрели друг на друга так. Чтобы целовались у всех на виду. Чтобы любили друг друга так же сильно. Яньлин улыбнулся. — Мы будем, — сказал он. — Обещаю.