Пламя Чёрной Башни том 4

День экзамена выдался ясным и тёплым. Яньлин и Жэньли поднялись на крышу башни на рассвете. Шаали уже ждала их — в человеческом облике. Огненные крылья развернулись спиной Яньлина — яркие, пылающие. Он обнял Жэньли за талию, и они взмыли в небо. Башня целителей стояла высоко в горах. Белые стены, синие крыши, флаги с символом исцеления — раскрытая ладонь над чашей. Вокруг башни цвели сады лекарственных трав, и даже с высоты Яньлин чувствовал их аромат — сладкий, пряный, успокаивающий. Они приземлились во внутреннем дворе, и сразу же их окружили ученики — любопытные, взволнованные. — Господин Яньлин! Госпожа Жэньли! — Вы прилетели на экзамен? — Ляньчжи так волнуется! — Где он? — спросил Яньлин. — В главном зале. Экзамен уже начался. Главный зал башни целителей был огромным и светлым. Высокие окна пропускали солнечный свет, стены были увешаны гобеленами с изображениями великих целителей прошлого. В центре зала стоял длинный стол, за которым сидели экзаменаторы — пятеро старших целителей с серьёзными лицами. Перед ними стоял Ляньчжи. Яньлин не мог видеть его, но чувствовал — напряжение, сосредоточенность, едва сдерживаемое волнение. Ляньчжи отвечал на вопросы — уверенно, чётко. Его голос не дрожал, руки не тряслись. Он вырос, — подумал Яньлин. — Из испуганного принца в настоящего целителя. Они с Жэньли тихо устроились у стены, стараясь не привлекать внимания. Экзамен продолжался. Вопросы становились сложнее — теория, практика, этика целительства. Ляньчжи отвечал на всё, иногда задумываясь, но ни разу не сбившись. Потом была практическая часть — он должен был приготовить сложное зелье, поставить диагноз по симптомам, провести исцеление на тренировочном манекене. Яньлин чувствовал, как Жэньли рядом с ним затаила дыхание. Она сжимала его руку так крепко, что побелели костяшки. Наконец старший экзаменатор встал. — Ляньчжи, — его голос был торжественным. — Ты прошёл все испытания. Башня целителей признаёт тебя достойным носить знак целителя. Он протянул руку, и в его ладони лежал серебряный знак — раскрытая ладонь над чашей. Ляньчжи принял его — и Яньлин почувствовал через зал волну чистой, незамутнённой радости. После церемонии они нашли Ляньчжи в саду. Он сидел на скамейке под цветущей сливой, глядя на знак целителя в своих руках. При звуке шагов поднял голову — и его лицо озарилось улыбкой. — Яньлин! Жэньли! — он вскочил. — Вы пришли! — Конечно пришли, — Жэньли обняла его. — Мы же обещали. — Как я мог пропустить такое событие, — добавил Яньлин. — Наш Ляньчжи — настоящий целитель. Ляньчжи покраснел. — Я так волновался, — признался он. — Думал, что всё забуду. Что опозорюсь. Что... — Ты был великолепен, — Жэньли улыбнулась. — Мы видели. — Правда? — Правда, — Яньлин положил руку ему на плечо. — Мама будет гордиться. При упоминании Мэйлин глаза Ляньчжи заблестели. — Я так хочу ей показать, — он сжал знак в руке. — Она столько для меня сделала. Без неё я бы никогда... — Тогда полетели, — Яньлин улыбнулся. — Покажешь ей лично. Обратный путь занял несколько часов. Ляньчжи летел с ними — Яньлин нёс их обоих, Жэньли справа, Ляньчжи слева. Это было непросто, но он справлялся. После ритуала обратного рождения сил у него было достаточно. Они летели над горами, над лесами, над реками. Мир внизу казался маленьким и далёким. Ляньчжи смотрел по сторонам широко раскрытыми глазами — он редко летал так высоко. — Это невероятно, — выдохнул он. — Как вы это делаете каждый день? — Привыкаешь, — Яньлин улыбнулся. — Хотя Жэньли до сих пор иногда визжит на поворотах. — Неправда! — возмутилась Жэньли. — Я воздушная! Мне не страшно! — А кто вчера вцепился в меня так, что остались синяки? — Это было... это было от восторга! Ляньчжи рассмеялся — впервые за долгое время, открыто и счастливо. Чёрная башня показалась на горизонте к вечеру. Тёмные стены, алые флаги, огненные руны на шпилях. Яньлин чувствовал её — живую, тёплую, родную. Его дом. Они приземлились во внутреннем дворе, и сразу стало ясно — их ждали. Лоу стоял у входа, скрестив руки на груди. — Наконец-то, — сказал он. — Я уже думал, вы заблудились. — Мы летели, — Яньлин закатил глаза. — Как можно заблудиться в воздухе? — Ты бы смог. — Очень смешно. Лоу подошёл к Ляньчжи и хлопнул его по плечу. — Ну что, целитель? — он кивнул на знак. — Сдал? — Сдал, — Ляньчжи улыбнулся. — Молодец, — Лоу ухмыльнулся. — Теперь будешь лечить меня от всех болезней. — У тебя нет болезней. — Появятся. Я работаю над этим. Они вошли в башню — и Ляньчжи замер. В холле их ждали все. Си Ень и Мэйлин стояли в центре, за ними — Шаали, слуги, несколько старших заклинателей. Даже стражи у дверей улыбались. — Добро пожаловать домой, целитель, — сказал Си Ень. Ляньчжи поклонился — низко, почтительно. — Благодарю вас, глава. За всё. — Не благодари меня, — Си Ень кивнул в сторону Мэйлин. — Благодари свою наставницу. Мэйлин шагнула вперёд. Её глаза блестели. — Покажи мне, — сказала она тихо. Ляньчжи протянул ей знак целителя — серебряный, сияющий. Мэйлин взяла его в руки, повертела, рассмотрела. Потом подняла глаза на Ляньчжи. — Я горжусь тобой, — сказала она. — Мой ученик. И обняла его. Ляньчжи замер — на мгновение, на вдох. А потом обнял её в ответ, крепко, отчаянно. Его плечи затряслись. — Спасибо, — прошептал он. — Спасибо, госпожа. За всё. Вы... вы дали мне новую жизнь. Новую цель. Новый дом. — Это всегда был твой дом, — Мэйлин погладила его по голове. — С того момента, как ты переступил порог этой башни. Она отстранилась и взяла его лицо в ладони. — Ты больше не принц, — сказала она мягко. — Ты целитель. И это гораздо важнее. Ляньчжи кивнул, не в силах говорить. — Ладно, — Си Ень хлопнул в ладоши. — Хватит слёз. У нас праздник. — Праздник? — Ляньчжи моргнул. — Конечно, — Си Ень усмехнулся. — Ты думал, мы просто скажем «молодец» и разойдёмся? В Чёрной башне так не делают. — Но... — Никаких «но», — Мэйлин взяла его под руку. — Пойдём. Повара готовили весь день. Они направились в большой зал — все вместе. Си Ень и Мэйлин впереди, Ляньчжи между ними. Яньлин и Жэньли следом, держась за руки. Лоу замыкал процессию, что-то напевая себе под нос. Большой зал был украшен — красные ленты, золотые фонари, цветы на столах. Пахло праздничной едой — жареным мясом, свежим хлебом, сладостями. — Это всё... для меня? — Ляньчжи огляделся с изумлением. — Для тебя, — Яньлин улыбнулся. — Ты заслужил. — Но я же просто... — Ты наш, — сказал Си Ень просто. — А своих мы празднуем. Ляньчжи смотрел на них — на главу, на госпожу, на Яньлина, на Жэньли, на Лоу. На людей, которые стали его семьёй. И улыбнулся — широко, счастливо. — Спасибо, — сказал он. — Всем вам. Спасибо. Праздник продолжался до поздней ночи. Они ели, пили, смеялись. Рассказывали истории — старые и новые. Вспоминали, как Ляньчжи впервые пришёл в башню — испуганный, потерянный, с проклятием в крови. Как Яньлин провёл ритуал и освободил его. Как он учился быть заклинателем, потом — целителем. — Помнишь, как ты первый раз заваривал отвар? — спросила Мэйлин. — Он взорвался, — Ляньчжи покраснел. — Прямо мне в лицо. — И ты неделю ходил с зелёными бровями. — Госпожа! Все рассмеялись. Потом Яньлин рассказал про экзамен — как Ляньчжи отвечал уверенно и чётко, как готовил сложнейшее зелье не моргнув глазом, как принял знак целителя с достоинством. — Я был в ужасе, — признался Ляньчжи. — Внутри. — Снаружи было не видно, — Жэньли улыбнулась. — Ты выглядел как настоящий мастер. — Потому что притворялся. — Все притворяются, — сказал Си Ень. — Поначалу. Потом перестаёшь. И замечаешь, что уже не притворяешься. Ляньчжи задумался над его словами. — Может быть, — сказал он наконец. — Может быть, вы правы. Поздно ночью, когда праздник закончился, Ляньчжи стоял на балконе и смотрел на звёзды. Он слышал, как за его спиной открылась дверь. Лоу. — Не спится? — спросил тот. — Не могу уснуть, — Ляньчжи покачал головой. — Слишком много... всего. Лоу встал рядом с ним, облокотившись на перила. — Понимаю, — сказал он. — Я тоже не мог уснуть первую ночь здесь. Всё казалось сном. — И когда это прошло? — Не прошло, — Лоу улыбнулся. — До сих пор иногда просыпаюсь и думаю — неужели это правда? Неужели я здесь? Неужели у меня есть дом, семья, люди, которые меня любят? Ляньчжи молчал. — А потом я встаю, — продолжил Лоу, — иду завтракать, вижу Яньлина, Шаали, всех остальных. И понимаю — да. Это правда. Это моя жизнь. Он повернулся к Ляньчжи. — И твоя тоже. Теперь. Ляньчжи посмотрел на знак целителя в своей руке — серебряный, сияющий в лунном свете. — Моя, — прошептал он. — Да. Моя.