Пламя Чёрной Башни том 4

Дни в Звёздной башне текли иначе. Ляньчжи заметил это с первого утра. Здесь не было шума, к которому он привык в Чёрной башне — громких голосов, смеха, топота ног по коридорам. Здесь всё было... тихо. Мягко. Приглушённо. Сначала это пугало. Он просыпался среди ночи, вслушиваясь в тишину, и не мог понять, где находится. Потом привыкал заново — к мерцающему серебристому свету, к прохладному воздуху, к шёпоту теней в углах. А потом понял, что ему нравится. Лечебница Звёздной башни была маленькой. Ляньчжи обустроил себе место, где мог работать не мешая Лисян. Работы было много. Заклинатели тьмы болели иначе, чем огненные. Их недуги были... странными. Тени, проникающие под кожу. Холод, поселяющийся в костях. Кошмары, которые не отпускали даже после пробуждения. Ляньчжи учился — жадно, быстро. Читал древние трактаты, расспрашивал Лисян, экспериментировал с зельями. И постепенно начал понимать. — Госпожа Лисян, — он показал ей склянку с тёмно-синей жидкостью. — Я добавил серебряный корень к лунной мяте. Думаю, это поможет от ночных кошмаров лучше, чем обычный отвар. Лисян взяла склянку, посмотрела на свет. — Интересно, — она кивнула. — Попробуем на следующем пациенте. Они попробовали. Зелье сработало. Заклинатели башни привыкали к нему. Сначала они смотрели настороженно — ещё один чужак, ещё один огненный. Но Ляньчжи не был похож на Лисян. Он не сиял, не смеялся громко, не обнимал всех подряд. Он был тихим. Спокойным. Почти как они. — Целитель Ляньчжи, — к нему подошёл молодой заклинатель с перевязанной рукой. — Можно вас спросить? — Конечно. — Вы... вы правда бывший принц? Ляньчжи улыбнулся. — Бывший, — сказал он. — Теперь просто целитель. — И вам не... не скучно? После дворца? — Нет, — он покачал головой. — Мне хорошо здесь. По-настоящему хорошо. Заклинатель моргнул — удивлённо, недоверчиво. А потом кивнул и ушёл. Недели складывались в месяц. Ляньчжи нашёл свой ритм. Утром — обход пациентов. Днём — приготовление зелий, приём больных, помощь Лисян. Вечером — записи, изучение трактатов, иногда — тихие разговоры с заклинателями, которые приходили просто посидеть рядом. Он не понимал почему, но они приходили. Садились в углу лечебницы, молчали, смотрели, как он работает. А потом уходили — спокойнее, чем пришли. — Ты их успокаиваешь, — сказала Лисян однажды. — Я? — Ты тихий, — она улыбнулась. — Им это нужно. Кто-то тихий и спокойный. Не такой, как я. — Ты тоже их успокаиваешь. — Я их согреваю, — она покачала головой. — Это другое. Ты... ты как прохладная вода в жаркий день. Освежаешь. Ляньчжи не знал, что ответить. Просто улыбнулся и вернулся к работе. Однажды вечером они сидели в лечебнице вдвоём. Пациенты разошлись, зелья были приготовлены, записи — закончены. Лисян сидела у окна, глядя на звёзды. Ляньчжи разбирал травы на столе. — Лисян, — он заговорил тихо. — Можно я тебе кое-что скажу? — Конечно. Он помолчал, подбирая слова. — Мне хорошо здесь, — сказал он наконец. — По-настоящему хорошо. Лисян повернулась к нему. — Правда? — Правда, — он кивнул. — Я... я чувствую себя нужным. На своём месте. Впервые в жизни. Он отложил травы и посмотрел на неё. — В Чёрной башне я был одним из многих. Хорошим целителем, но... заменимым. А здесь... — он поискал слова. — Здесь каждый мой день имеет значение. Каждое зелье, каждый пациент, каждый разговор. — Ляньчжи... — И эта тишина, — он улыбнулся. — Я думал, что буду скучать по шуму. По Лоу, который врывается без стука. По Яньлину, который смеётся на весь коридор. По всему этому огненному хаосу. Но мне нравится тишина, — он покачал головой. — Здесь я могу думать. Могу слышать себя. Могу быть... собой. Лисян встала и подошла к нему. — Я рада, — сказала она мягко. — Очень рада, что ты здесь. — Правда? — Правда, — она улыбнулась. — Ты лучший помощник, о котором я могла мечтать. Ты понимаешь то, что я не понимаю. Видишь то, что я не вижу. Ты... — она поискала слово. — Ты дополняешь меня. Ляньчжи почувствовал, как тепло разливается в груди. — Спасибо, старшая сестра. — Не за что, младший брат, — она обняла его. — Добро пожаловать домой. Чжоу Шэн нашёл их в лечебнице чуть позже. Он стоял в дверях, наблюдая, как Лисян и Ляньчжи разбирают последние записи за день. Его лицо было спокойным, но в глазах — если присмотреться — мелькало что-то похожее на удовлетворение. — Хранитель, — Ляньчжи поклонился. — Целитель Ляньчжи, — Чжоу Шэн кивнул. — Как прошёл день? — Хорошо, — Ляньчжи улыбнулся. — Трое пациентов выздоровели, двое новых поступили. Ничего серьёзного. — Хорошо. Чжоу Шэн подошёл к Лисян и взял её руку. — Ты закончила? — спросил он тихо. — Почти, — она посмотрела на него. — Ещё несколько записей. — Ляньчжи может закончить. — Но... — Я могу, — Ляньчжи кивнул. — Иди, Лисян. Я справлюсь. Лисян посмотрела на него — благодарно, тепло. — Спасибо, — сказала она. — До завтра. — До завтра. Они ушли — Чжоу Шэн и Лисян, рука в руке. Ляньчжи смотрел им вслед и улыбался. Позже, когда башня затихла, Чжоу Шэн и Лисян сидели в его кабинете. Она устроилась на своём обычном месте — на подушках у камина. Он сидел за столом, но не работал. Просто смотрел на неё. — Ты довольна? — спросил он. — Чем? — Ляньчжи. Лисян улыбнулась. — Очень, — сказала она. — Он... он прекрасный помощник. Умный, старательный, внимательный. И он понимает заклинателей тьмы лучше, чем я ожидала. — Он тихий. — Да, — она кивнула. — Это помогает. Им нужен кто-то тихий рядом. Не только я со своим огнём. Чжоу Шэн встал и подошёл к ней. Сел рядом, обнял. — Я рад, что он здесь, — сказал он тихо. — Правда? — Ты меньше устаёшь, — он провёл рукой по её волосам. — Меньше работаешь до обморока. Меньше забываешь есть и спать. — Я не забываю! — Ты забываешь, — он чуть улыбнулся. — Но теперь Ляньчжи напоминает тебе. И мне не нужно беспокоиться так сильно. Лисян прижалась к нему. — Ты всегда беспокоишься. — Это моя работа, — он поцеловал её в макушку. — Беспокоиться о тебе. — Твоя работа — быть хранителем. — Это тоже, — он кивнул. — Но ты важнее. Лисян подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Я люблю тебя, — сказала она. — И я тебя, — он коснулся её щеки. — Моё солнце. В лечебнице Ляньчжи заканчивал записи. Он сидел за столом, выводя последние иероглифы аккуратным почерком. Серебристый свет башни падал на бумагу, и в этом свете всё казалось... правильным. Я на своём месте, — думал он. — Наконец-то на своём месте. Он закончил запись, отложил кисть и посмотрел в окно. Звёзды сияли над башней — холодные, далёкие, прекрасные. И Ляньчжи улыбнулся. Впервые за долгое время он был по-настоящему счастлив. *** Вечер был тихим и тёплым. Си Ень и Мэйлин сидели в своих покоях — он у камина, она рядом, прижавшись к его плечу. Огонь потрескивал, отбрасывая на стены мягкие тени. За окном темнело. Мэйлин подняла голову и посмотрела на мужа. Его лицо было задумчивым, между бровями залегла глубокая складка. — Ты хмуришься, — сказала она и нежно провела рукой по его лбу, разглаживая морщины. — Ты думал, что Ляньчжи останется в башне, а теперь... — А теперь, когда над нами нависло пророчество, — Си Ень вздохнул. — Я не буду рядом. — Но ты ничего не сказал против. — У меня не было серьёзной причины быть против, — он покачал головой. — Кроме желания держать всех в башне. А с этим желанием я научился бороться. Он помолчал. — Когда-то я запирал людей. Не выпускал никого. Думал, что так защищаю их. А на самом деле просто боялся потерять. — И теперь? — Теперь я отпускаю, — он грустно улыбнулся. — Лисян. Ляньчжи. Даже Юя, хотя каждый раз, когда он уезжает, я хочу связать его и запереть в башне. Мэйлин рассмеялась. — Мой муж очень мудр. — А моя жена издевается, — он обнял её. — Ну и поделом мне. Они сидели молча, глядя на огонь. — Хотя бы Яньлин не придумал себе новых приключений, — сказала Мэйлин наконец. — Надеюсь, так и останется, — Си Ень кивнул. — Хватит того, что он завёл себе жену. И у нас теперь милая парочка детей. — Ну, не таких уж и детей, — Мэйлин улыбнулась. — Яньлину исполняется двадцать. Она помолчала. — Чем ты там занимался в этом возрасте? — спросила она задумчиво. — Ах да. Разрушил Белую башню и стал главой Чёрной. Си Ень хмыкнул. — Ты всегда умеешь напомнить о приятном. — Хотя теперь, с высоты моего почтенного возраста, мне это кажется странным, — продолжила Мэйлин, не обращая внимания на его слова. — Вот представь: приходишь ты, такой милый мальчик, как Яньлин, к главе и вызываешь на смертельную дуэль. — Я никогда не был такой, как Яньлин, — перебил её Си Ень. — Не перебивай меня, — она строго посмотрела на него. — Приходит красивый мальчик с горящими глазами и вызывает главу на смертельную дуэль. Она повернулась к нему. — Вот что бы ты сделал в этом случае? Си Ень задумался. — Я бы принял вызов, — сказал он. — Это право любого заклинателя башни. Отказаться — значит показать слабость. — И ты бы убил его? — Зависит от того, кто бы это был, — он пожал плечами. — И опасен ли он для башни. Скорее всего — нет, конечно. Победил бы, но оставил в живых. Нет смысла убивать того, кто просто горяч и глуп. Но тогда был не тот случай, — его голос стал тише. — Я презирал прошлого главу. Ненавидел его. И был почти уверен в победе. — Почти? — Почти, — он кивнул. — Он был сильнее меня. Опытнее. Но он боялся. Боялся меня, боялся моей ярости, боялся того, что я видел. И я знал — он не оставит меня в живых, если победит. Так что у меня не было выбора. Мэйлин молчала, обдумывая его слова. — Трусливый глава Чёрной башни, — сказала она наконец. — Я что-то плохо это представляю. Как он вообще стал главой? — Возможно, он сначала таким не был, — Си Ень пожал плечами. — Возможно, стал со временем. Власть меняет людей. Иногда — к худшему. Он помолчал. — Я родился в башне. Вырос здесь. И сколько себя помню — он уже был главой. Уже был... таким. Жестоким, но трусливым. Бил тех, кто слабее, и прятался от тех, кто сильнее. Источник отвернулся от него задолго до нашей дуэли. — И ты это чувствовал? — Я был уверен, что получу нити башни, — он усмехнулся. — Хотя, конечно, это была достаточно глупая уверенность. Мне было двадцать. Я только что потерял лучшего друга. Я был в ярости, в горе, почти безумен. И всё же... — И всё же ты победил. — И стал главой, — он кивнул. — Двадцатилетний мальчик во главе самой опасной башни мира. Мэйлин взяла его руку и сжала. — Мне сейчас очень жалко этого мальчика, — сказала она тихо. — А зря, — Си Ень покачал головой. — Я тогда был совсем не такой, как Яньлин. Я был злой. Очень злой. И очень жестокий. Он посмотрел на неё. — Ты меня в первый раз увидела через десять лет после этого. Ты ведь испугалась? Мэйлин вспомнила. Тот день, когда она впервые увидела главу Чёрной башни. Он прилетел к ним — к ней и Цзин Юю — на огненных крыльях, в чёрных одеждах, с глазами, полными огня и боли. Демон, о котором шептались по всему миру. Разрушитель Белой башни. Убийца. Она действительно испугалась. Её сердце замерло, руки задрожали. Она думала, что он пришёл убивать. А он опустился на колени перед Цзин Юем и заплакал. — Я действительно испугалась, — сказала она. — Сначала. А потом узнала тебя ближе. Она коснулась его щеки. — И ты сам узнал себя. Си Ень закрыл глаза, прижимаясь к её ладони. — Вы с Юем превратили меня в человека, — прошептал он. — Без вас это бы плохо кончилось. Я бы сгорел. Или сошёл с ума. Или и то, и другое. — Не преувеличивай. — Я не преувеличиваю, — он открыл глаза. — Я помню, каким я был. Каждый день — ярость. Каждую ночь — кошмары. Я пил вино из черепа человека, который запечатал моего друга. Он помолчал. — А потом появился Юй. Живой. И ты — рядом с ним. И я... я начал дышать. Впервые за десять лет. Мэйлин обняла его — крепко, отчаянно. — Мне больно от мысли, что ты столько лет был один, — прошептала она. — Что я не встретила тебя раньше. Что не могла помочь. — Учитывая, что ты младше больше чем на десять лет, это было бы проблематично, — он улыбнулся. — Когда я стал главой, тебе было... сколько? Девять? Десять? — Десять, — она рассмеялась сквозь слёзы. — Ты прав. Это было бы странно. — Очень странно, — он обнял её в ответ. — Хотя я уверен, что ты и в десять лет была грозной. — Я была маленькой травницей. Собирала цветы и варила отвары с бабушкой. — Грозная маленькая травница. Мэйлин рассмеялась. — Ладно, — она подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Может быть, немного грозная. Они замолчали, глядя друг на друга. — И меня не нужно жалеть, — сказал Си Ень тихо. — Я получил тебя. Мой ничем не заслуженный подарок. И я счастлив. — Ничем не заслуженный? — Мэйлин приподняла бровь. — Я разрушил башню. Убил человека. Правил как тиран десять лет. За что мне такое счастье? — За то, что ты изменился, — она взяла его лицо в ладони. — За то, что ты каждый день выбираешь быть лучше. За то, что ты любишь — меня, детей, Юя, всех нас. Она поцеловала его — нежно, медленно. — Ты заслужил счастье, Си Ень, — прошептала она. — Не позволяй никому говорить иначе. Даже себе. Он молчал, глядя на неё — на её глаза, полные любви, на её улыбку, на золотые искры в её волосах. — Как же я тебя люблю, — сказал он наконец. — И я тебя, — она улыбнулась. — Мой демон. Мой глава. Мой муж. — Твой, — он притянул её ближе. — Только твой. Навсегда. Огонь в камине догорал. Они сидели, обнявшись, и молчали. Слова были не нужны. Всё было сказано — давно, много раз, и всё равно каждый раз заново. За окном поднялась луна — серебряная, яркая. Башня спала. Мир был тих. И двое людей, прошедших через огонь и боль, держали друг друга — надёжно, крепко, навсегда.