Пламя Чёрной Башни том 4

Лисян просидела всю ночь без сна. Она следила за дыханием отца, за его пульсом, за жаром, который медленно спадал. Проверяла мать — та спала беспокойно, вздрагивая, но не просыпаясь. Пила чай, чтобы не уснуть. Ела печенье, чтобы не упасть от голода. За окном темнота сменилась серыми сумерками, потом — розовым рассветом. И тогда Си Ень открыл глаза. — Отец, — Лисян подскочила к кровати. Он попытался подняться. — Даже не думай вставать, — она положила руку ему на грудь, останавливая. — Я обещала маме глаз с тебя не спускать. Вот и не спускаю. Только так я уговорила её отдохнуть. Си Ень посмотрел на спящую рядом Мэйлин. Его рука потянулась к ней — и нежно коснулась щеки. Мэйлин вздохнула во сне, но не проснулась. — Тогда расскажи, как у нас дела, — сказал он тихо. — Только после того, как я тебя осмотрю. — Со мной всё в порядке. Лисян посмотрела на него — долго, недоверчиво. — Ну да, — сказала она наконец. — Конечно. У тебя жар. Ты сжёг энергетические каналы. И умудрился использовать весь энергетический запас. Весь, отец. До последней капли. Она покачала головой. — А так — конечно. Ты потрясающе силён. Никто другой такого бы не выдержал. Буквально — не выдержал бы. Умер бы на месте. Она протянула ему склянку. — Держи. Пей. Я тебя даже магией лечить не могу — с обожжёнными каналами это опасно. Только зелья и время. Си Ень недоверчиво понюхал склянку. — Надеюсь, это не что-то усыпляющее, — сказал он. — Ты мне ещё должна всё рассказать. — Это обезболивающее, — Лисян вздохнула. — Тебе же очень больно. Не делай вид, что нет. Он посмотрел на неё — и не стал спорить. Выпил залпом. — Рассказывай, — сказал он нетерпеливо. Лисян села обратно в кресло. — А что рассказывать? — она пожала плечами. — В принципе всё хорошо. Все живы. Вы с Ляньчжи закрыли разлом. То, что оттуда выбралось — перебили. Армии вернулись в свои башни. Она помолчала. — Ты всех жутко напугал, — добавила она. — Мне пришлось полбашни поить успокаивающим зельем. И пинками отправлять исполнять свои обязанности. — Кого именно? — Всех, — она загнула палец. — Маму. Ляньчжи. Дядю Юя. Яньлина. Жэньли. Слуг. Стражей. Всех. — Юя? — Он рыдал в коридоре, — Лисян вздохнула. — Я нашла его там. Отругала его змея, что не может успокоить своего господина. Напоила зельем. Отправила отдыхать. Си Ень молчал. — Кто сейчас управляет башней? — спросил он наконец. — Яньлин, — Лисян кивнула. — Он там изображает тебя. Надеюсь, он выдержит. А не закатит истерику в конце. — Яньлин не закатывает истерик. — Яньлин закатывает истерики внутри, — поправила она. — А потом выходит и делает что-то героическое и глупое. Как ты. Си Ень хмыкнул. — А кто в лечебнице? — Жэньли, — Лисян улыбнулась. — Она, конечно, не умеет командовать. Но хорошо организует своим примером. Работает больше всех — и остальные тянутся за ней. — Хорошо. Лисян помолчала. — Ты учти, отец, — сказала она наконец. Её голос стал серьёзнее. — На будущее. У тебя нет преемника в башне. Си Ень посмотрел на неё. — Яньлину нужно ещё лет двадцать, чтобы дорасти до полной вменяемости, — продолжила Лисян. — Я уже не часть этой башни — я принадлежу Звёздной. Остальные не представляют в роли главы никого, кроме тебя. Она наклонилась вперёд. — Ты перед следующим подвигом подумай об этом, — её голос был тихим, но твёрдым. — Подумай, что будет с башней, если ты не вернёшься. Что будет с мамой. С Яньлином. Со всеми нами. Си Ень молчал. — Я не говорю, что ты не должен был делать то, что сделал, — добавила она. — Разлом нужно было закрыть. Но способ... — она покачала головой. — Ты мог попросить помощи. Мог подождать. Мог... — Не мог, — Си Ень перебил её. — Печать была сорвана. Оттуда лезло всё. Каждая минута — жизни. — Я знаю, — Лисян вздохнула. — Я знаю. Поэтому я не ругаюсь. Просто... прошу. Подумай. В следующий раз. — Подумаю, — он кивнул. — Обещаю. От их разговора Мэйлин проснулась. Она открыла глаза — и увидела Си Еня. Живого. В сознании. Смотрящего на неё. Сначала она разрыдалась. — Ты... ты... — она не могла говорить, слёзы душили её. — Я здесь, — он притянул её к себе. — Я в порядке. Я никуда не ухожу. Она рыдала у него на груди — долго, отчаянно. Всё напряжение последних дней выходило из неё слезами. Потом она подняла голову. И начала целовать его — лицо, глаза, губы, снова и снова. — Ты живой, — шептала она между поцелуями. — Живой. Живой. — Живой, — он улыбался. — Благодаря тебе. Она отстранилась. И её глаза вспыхнули гневом. — Ты! — она ударила его кулаком в плечо. — Как ты посмел! — Мэйлин... — Как ты посмел! — ещё удар. — Полезть туда один! Без поддержки! Без защиты! — Я... — Ты чуть не умер! — её голос дрожал от ярости. — Я чувствовала это! Каждую секунду! Как ты горишь изнутри! Как тебе больно! Как ты... Она снова ударила его — слабо, без силы. — Ты обещал, — прошептала она. — Обещал возвращаться. Всегда. — Я вернулся. — Едва, — она прижалась к нему. — Едва-едва. Лисян тихо встала. — Семейные разборки без меня, — сказала она и выскользнула из покоев. За дверью она прислонилась к стене и закрыла глаза. Усталость навалилась на неё — тяжёлая, давящая. Она не спала всю ночь. Не отдыхала с самого начала боя. Держалась на силе воли и чае. Но родители были живы. Отец очнулся. Мама ругалась на него — значит, всё будет хорошо. *** Мэйлин рыдала, уткнувшись в грудь мужа. Слёзы текли и текли — она не могла остановиться. Всё, что она сдерживала, пока он был без сознания, пока нужно было быть сильной, пока нужно было ждать — всё это выходило сейчас. — Если бы не твоя саламандра, — всхлипывала она, — которая держала тебя... я бы не смогла ничего сделать. Ничего. Ты был практически мёртв. Твоё сердце едва билось. Твоя энергия... её не было. Совсем. Си Ень молчал, гладя её по волосам. — Я чувствовала, — продолжала Мэйлин, — через нашу связь. Каждую секунду. Как ты угасаешь. Как огонь в тебе гаснет. Я думала... я думала, что не успею. Что потеряю тебя. Её голос сорвался. — Мне жаль, — тихо сказал Си Ень, обнимая её крепче. — Правда жаль. Я говорил, что связываться со мной — не лучшая идея. Мэйлин подняла голову и посмотрела на него — глазами, красными от слёз. — Ты ни о чём никогда не жалеешь, — прошептала она. — Ты делаешь что хочешь, и потом говоришь «мне жаль». Но ты не жалеешь. Ты бы сделал то же самое снова. Си Ень не стал отрицать. — А единственное, что успокаивало меня, — продолжила Мэйлин, — единственное, что помогало держаться... это знание, что из-за нашей связи, если ты уйдёшь — я уйду вместе с тобой. — Мэйлин... — Не смей умирать без меня, — она сжала его руку. — Слышишь? Не смей. Я не хочу оставаться одна. Не хочу жить без тебя. — Ты не будешь, — он поцеловал её в лоб. — Обещаю. — Твои обещания, — она горько усмехнулась. — Ты обещаешь возвращаться. И каждый раз возвращаешься едва живым. — Но возвращаюсь же. — Однажды не вернёшься. Он молчал. Не мог спорить. — Я жалею, что расстроил тебя, — сказал он наконец. — По-настоящему. Мэйлин смотрела на него — долго, пристально. — Смотри, что ты сделал, — она отвела волосы от лица и показала прядь. Серебряную, седую, резко выделяющуюся на фоне чёрных с золотым отливом волос. — Это... — Си Ень протянул руку и коснулся пряди. — Это появилось вчера, — Мэйлин кивнула. — Когда я ждала у барьера. Когда чувствовала, как ты умираешь. Она горько усмехнулась. — На твоей дурной голове — ни одного седого волоса. Ты сжигаешь себя изнутри, умираешь и воскресаешь, а волосы у тебя как у юноши. А я просто ждала — и поседела. Си Ень осторожно намотал прядь на палец. — Очень красиво, — сказал он тихо. — Серебро в золоте. Тебе идёт. — Си Ень! — Но если тебе мешает, — он улыбнулся, — это можно магически убрать. Лисян справится. Или любой целитель. Мэйлин молчала. — Пусть остаётся, — сказала она наконец. Её голос был мрачным. — Тебе в напоминание. — Как скажешь, — он притянул её к себе. — Только не плачь больше. Пожалуйста. Я не могу видеть твои слёзы. — Тогда не заставляй меня плакать. — Постараюсь. — Не постараешься, — она прижалась к нему. — Ты будешь делать то же самое снова и снова. Потому что ты такой. И я знала это, когда выходила за тебя. Но всё равно... — Всё равно вышла. — Всё равно вышла, — она кивнула. — Потому что люблю тебя. Несмотря ни на что. Он обнял её крепче. — И я тебя, — прошептал он. — Больше жизни. Больше всего. В дверь постучали. — Вы там помирились? — голос Лисян был нарочито весёлым. — Я принесла вам завтрак. И если вы не помирились — помиритесь быстрее, потому что каша остывает. Мэйлин рассмеялась — сквозь слёзы. — Входи, — сказала она. Лисян вошла с подносом. На нём — две миски каши, чай, фрукты, мёд. — Вот, — она поставила поднос на столик у кровати. — Простая еда. Отцу нельзя ничего тяжёлого. И маме тоже — после такого стресса. Она посмотрела на родителей — на отца, бледного, но живого, на мать, с заплаканными глазами и седой прядью в волосах. — Ну что, — она улыбнулась. — Вижу, что помирились. Хорошо. Теперь ешьте. Оба. Это приказ целительницы. — С каких пор ты приказываешь главе? — Си Ень приподнял бровь. — С тех пор, как глава лежит в постели и не может встать, — парировала Лисян. — Ешь, отец. Тебе нужны силы. Си Ень посмотрел на Мэйлин. — Наша дочь стала очень властной. — Наша дочь спасла эту башню от паники, — Мэйлин улыбнулась. — И заставила всех работать. Включая твоего лучшего друга. — Юй всё ещё здесь? — Спит, — Лисян кивнула. — Я его напоила успокаивающим. Он был... — она замялась. — Он очень за тебя переживал. Си Ень молчал. — Ешьте, — повторила Лисян. — Я пойду проверю остальных. Если что-то понадобится — зовите. И вышла, тихо закрыв за собой дверь. Мэйлин взяла миску с кашей и протянула Си Еню. — Ешь, — сказала она. — Дочь права. Тебе нужны силы. — А ты? — И я поем, — она взяла вторую миску. — Вместе. Они ели молча, сидя рядом на кровати. Каша была простой, но вкусной. Чай — горячим и сладким. — Мэйлин, — Си Ень отложил миску. — Да? — Спасибо. — За что? — За всё, — он взял её руку. — За то, что ждала. За то, что не сдалась. За то, что ты рядом. Мэйлин смотрела на него — на его бледное лицо, на его уставшие глаза, на его улыбку. — Всегда, — сказала она. — Я всегда буду рядом. Даже когда ты делаешь глупости. — Особенно когда я делаю глупости. — Особенно тогда, — она улыбнулась. — Кто-то же должен тебя спасать. Он притянул её к себе и поцеловал — нежно, медленно. — Я люблю тебя, — прошептал он. — И я тебя, — она прижалась к нему. — Мой глупый, храбрый, невозможный муж. За окном светило солнце. Новый день начинался. *** Яньлин сидел в кабинете отца. За столом отца. На месте отца. С печатью отца под рукой. И его трясло. Он не показывал этого — лицо оставалось спокойным, голос ровным. Но внутри всё дрожало. Каждую секунду он хотел вскочить, выбежать, броситься в покои родителей, узнать — как отец? Очнулся? Жив? Но он не мог. Он был помощником главы. А сейчас — исполняющим обязанности главы. Башня смотрела на него. Ждала приказов. Ждала уверенности. И он давал им то, что они ждали. — Следующий, — сказал он. В кабинет вошёл разведчик — молодой, с обожжённым плащом. — Господин, — он поклонился. — Докладываю. Белая башня отводит войска к своим границам. Их потери — значительны. Наши наблюдатели насчитали около сорока погибших. — Хорошо, — Яньлин кивнул. — Продолжайте наблюдение. Докладывайте о любых перемещениях. — Слушаюсь. Разведчик вышел. Яньлин сжал руки под столом. Пальцы дрожали. Как отец? Очнулся ли? Жив ли? — Следующий, — сказал он. Лоу сидел в углу, быстро записывая всё происходящее. Он смотрел на Яньлина — и видел то, чего не видели другие. Напряжённую линию плеч. Побелевшие костяшки сжатых кулаков. Едва заметную дрожь в голосе. Яньлин держался. Но едва-едва. — Отчёт о разрушениях от восточного крыла, — Лоу протянул ему свиток. Яньлин взял, пробежал пальцами по строкам. — Три комнаты повреждены, — прочитал он. — Требуется ремонт крыши в казармах стражей. Запасы зелий истощены на треть. — Я уже составил список необходимых материалов, — Лоу подал ему другой свиток. — И запрос в башню целителей на пополнение запасов. — Хорошо, — Яньлин кивнул. — Отправь. Он потянулся к печати — и замер. Печать главы. Огненная саламандра на чёрном поле. Он использовал её десятки раз — но всегда от имени отца. По поручению отца. С разрешения отца. А сейчас отец лежал без сознания. Или уже нет? Может, он очнулся? Может, ему хуже? — Яньлин, — тихо сказал Лоу. Яньлин вздрогнул. — Что? — Печать. Он посмотрел вниз. Его рука зависла над свитком. — Да, — он прижал печать. — Да. Отправляй. Шаали стояла у окна в человеческом облике. Она не говорила ничего — просто была рядом. Её присутствие успокаивало. Немного. — Господин, — она повернулась к нему. — Прибыл посланник от воздушных. — Пусть войдёт. Посланник был молодым заклинателем — бледным, с синими прядями в волосах. Он низко поклонился. — Господин Яньлин, — его голос дрожал. — Глава Воздушной башни выражает глубочайшую благодарность. За помощь. За защиту. За... за закрытие разлома. — Передайте главе, что Чёрная башня рада была помочь, — Яньлин говорил ровно, спокойно. Как отец. — Мы союзники. Так и должно быть. — Глава также спрашивает... — посланник замялся. — Как здоровье господина Си Еня? Яньлин замер. Как здоровье отца? Я не знаю. Я сижу здесь и не знаю. — Глава восстанавливается, — сказал он. — Передайте это. — Слушаюсь, — посланник поклонился и вышел. Яньлин откинулся на спинку кресла. Его руки дрожали. Уже не скрываясь. — Яньлин, — Лоу подошёл ближе. — Может, перерыв? — Нет, — Яньлин покачал головой. — Сколько ещё ждёт? — Ещё пять посланников. Два отчёта. И командир стражей хочет доложить о потерях. Пять посланников. Два отчёта. Командир стражей. А он хотел только одного — узнать, как отец. — Зови следующего, — сказал он. Следующим был посланник от земных. Потом — от водных. Потом — ещё один отчёт о разрушениях. Потом — командир стражей с печальными вестями о троих погибших. Яньлин слушал. Кивал. Отдавал распоряжения. Прикладывал печать. И каждую секунду думал об отце. Очнулся ли? Жив ли? Что сейчас делает Лисян? Что делает мама? Он хотел встать. Выбежать. Узнать. Но не мог. Потому что отец бы не ушёл. Отец бы остался. Отец бы закончил все дела — и только потом позволил бы себе слабость. И Яньлин должен был сделать то же самое. — Это последний, — сказал Лоу, когда очередной посланник вышел. Яньлин не ответил. — Яньлин? — Да, — он встряхнулся. — Да. Хорошо. — Ты можешь пойти, — Лоу положил руку ему на плечо. — Я закончу с бумагами. — Нет, — Яньлин покачал головой. — Ещё отчёты. Ещё письма. Нужно написать Чжоу Шэну. И главе воздушных. И... — Яньлин, — Лоу сжал его плечо сильнее. — Хватит. — Я не могу... — Можешь, — Лоу присел рядом с ним. — Твой отец очнулся. Яньлин замер. — Что? — Лисян прислала весть, — Лоу улыбнулся. — Только что. Твой отец в сознании. Разговаривает с твоей матерью. Ест кашу. Яньлин смотрел на него — не веря. — Правда? — Правда. Что-то внутри Яньлина сломалось. Он закрыл лицо руками — и его плечи затряслись. — Эй, — Лоу обнял его. — Эй. Всё хорошо. Он жив. Он в порядке. — Я знаю, — голос Яньлина был глухим. — Я знаю. Просто... Он не мог объяснить. Не мог найти слова. Весь день он держался. Весь день играл роль отца. Весь день не позволял себе думать о худшем. А теперь — можно было отпустить. Шаали подошла и обняла их обоих. — Мой господин, — сказала она тихо. — Ты справился. Твой отец будет гордиться. — Он будет ругаться, — Яньлин рассмеялся сквозь слёзы. — За то, что я использовал его печать. — Он будет гордиться, — повторила Шаали. — Я уверена. Яньлин поднял голову. — Я хочу его видеть, — сказал он. — Тогда иди, — Лоу встал. — Я закончу здесь. Правда. — Но... — Иди, — Лоу улыбнулся. — Ты заслужил. Яньлин посмотрел на него — на друга, который был рядом весь этот безумный день. На Шаали, которая держала его, даже когда он приказал ей уйти. — Спасибо, — сказал он. — Вам обоим. И вышел из кабинета. *** Через несколько часов Лисян снова постучалась к родителям. — Входи, Лисян, — раздался голос отца. Она толкнула дверь — и замерла на пороге. Родители вовсе не отдыхали. Си Ень сидел на краю кровати, уже одетый в торжественные чёрные одежды с огненной вышивкой. Мэйлин стояла за ним, её пальцы ловко заплетали ему сложную причёску — ту самую, которую он носил на официальных приёмах. — Ах вот вы как, — мрачно сказала Лисян. — Отец. Как это понимать? — Я должен успокоить башню, — Си Ень не обернулся. — Люди волнуются. Им нужно увидеть своего главу. — Тебе нужен покой. И постельный режим. И... — Я не собираюсь заниматься делами, — он перебил её. — Просто покажусь. Несколько часов я выдержу. Он чуть повернул голову и улыбнулся Мэйлин. — А моя золотая госпожа мне поможет. Лисян повернулась к матери. — Мама! Скажи ему! — Я говорила, — Мэйлин спокойно продолжала заплетать волосы мужа. — Это бесполезно. Так что придётся помогать. — Но... — Лисян, — Мэйлин подняла голову. — Я знаю твоего отца тридцать лет. Поверь мне — спорить бессмысленно. Лучше помочь ему сделать это безопасно, чем смотреть, как он делает это один. Лисян открыла рот, чтобы возразить. Закрыла. Снова открыла. — Хорошо, — сказала она наконец. — Но сначала вы должны успокоить четырёх мужчин и двух духов. — Кого именно? — Всех, кто чуть не сошёл с ума от беспокойства, — Лисян скрестила руки на груди. — Я их приведу. И вышла, не дожидаясь ответа. Она вернулась через несколько минут. За ней шли Яньлин, Лоу и Шаали. Цзин Юй с Ли Чжэнем. И Ляньчжи — бледный, с красными глазами. Они вошли в покои — и замерли. Си Ень сидел в кресле у окна. Его волосы были уложены в сложную причёску, закреплённую шпильками с рубинами. Чёрные одежды с огненной вышивкой делали его похожим на того, кем он был — главу самой могущественной башни мира. Он всё ещё был бледным. И усталым. Но — живым. Несомненно живым. — Отец, — Яньлин сделал шаг вперёд. Потом ещё один. А потом упал на колени перед Си Енем и прижался к нему — крепко, отчаянно. — Яньлин, — Си Ень обнял его. — Ну что ты. Всё хорошо. Яньлин молчал. Его плечи дрожали. — Мне тут рассказали, — продолжил Си Ень, поглаживая сына по волосам, — что ты замечательный командир армии. И замечательный глава. Держал башню весь день. Принимал послов. Отдавал приказы. — Я этого не просил, — голос Яньлина был глухим. — И мне не понравилось. — Знаю, — Си Ень улыбнулся. — Мне тоже не нравилось. Поначалу. Он чуть отстранился и посмотрел сыну в лицо. — И тем не менее ты справился. И я рассчитываю, что ты потерпишь ещё несколько дней. Пока я не вернусь к делам. Яньлин сглотнул. — Я буду делать то, что нужно, — сказал он. — Столько, сколько нужно. Отец, можешь отдыхать. Он поднялся — медленно, с усилием. — Хороший мальчик, — Си Ень кивнул. — Я горжусь тобой. Лоу шагнул вперёд. — Мы очень волновались, глава, — сказал он. — Особенно Шаали. Вы же знаете, как она вас любит. — Попридержи язык, Лоу, — мрачно сказала Шаали. — Пока я его не обожгла. — Видите? — Лоу улыбнулся. — Она всегда так, когда волнуется. Угрожает меня зажарить. — Я не угрожаю. Я предупреждаю. — Шаали, — Си Ень посмотрел на неё. Она замолчала. Потом подошла ближе — медленно, неуверенно. — Я рада, что вы в порядке, глава, — сказала она тихо. — И моя младшая сестра молодец. Она вас удержала. Маленькая саламандра Си Еня — Цзян Хуо — выбралась из-под его одежды и устроилась на плече. Он погладил её, и она довольно застрекотала. — Она молодец, — согласился Си Ень. — Без неё я бы не справился. Цзин Юй стоял в стороне. Он смотрел на друга — живого, дышащего, улыбающегося — и не мог двинуться с места. — Юй, — Си Ень протянул к нему руку. — Иди сюда. Цзин Юй сделал шаг. Ещё один. А потом что-то в нём сломалось. — Ты жив, — прошептал он. Он обессиленно опустился рядом с Си Енем и уткнулся головой в его плечо. — Ну что ты, — Си Ень обнял его. — Хуже Яньлина. — Я не уверен, — голос Цзин Юя дрожал, — что смогу существовать в мире без тебя. Прими к сведению. — Приму, — Си Ень вздохнул. — Что мне остаётся. — Мой господин не находил себе места, — тихо сказал Ли Чжэнь. — Всю ночь. Весь день. — Ли Чжэнь, — Цзин Юй не поднял головы. — Помолчи. — Слушаюсь. Си Ень держал друга — крепко, надёжно. Как держал бы брата. — Я никуда не ухожу, — сказал он тихо. — Слышишь? Никуда. — Ты так говоришь каждый раз. — И каждый раз возвращаюсь. — Однажды не вернёшься. — Вернусь, — Си Ень улыбнулся. — Обещаю. — А ты что там прячешься, Ляньчжи? — Си Ень посмотрел в угол комнаты. Ляньчжи вздрогнул. Он стоял у двери, пытаясь слиться со стеной. Его глаза были красными, губы дрожали. — Иди сюда, — Си Ень поманил его. Ляньчжи подошёл — медленно, неуверенно. Остановился в шаге от кресла. — Глава, — его голос срывался. — Я... И слёзы хлынули. — Ну что ты, — Си Ень притянул его к себе и обнял. — Что ты плачешь? — Я думал... — Ляньчжи всхлипывал. — Думал, что вы... что я... что из-за меня... — У нас с тобой всё получилось, — Си Ень погладил его по спине. — Ты потрясающе направляешь потоки. Без тебя я бы не справился. — Но вы чуть не умерли! — Не умер же, — Си Ень улыбнулся. — Не плачь. — Я не буду, — Ляньчжи попытался вытереть слёзы. — Я не собирался. Эти глупые слёзы... они сами... — Знаю, — Си Ень кивнул. — Знаю. Всё хорошо. Он обнял Ляньчжи крепче. — Ты молодец. Настоящий герой. Я горжусь тобой. Ляньчжи рыдал у него на плече — открыто, не сдерживаясь. Все слёзы, которые он копил, пока ждал, пока боялся, пока не знал — выходили сейчас. Мэйлин стояла в стороне и смотрела на них. На мужа, который обнимал плачущего мальчика. На Цзин Юя, который всё ещё сидел рядом, не отпуская его руку. На Яньлина, который стоял рядом с Лоу и Шаали, и на его лице наконец появилось что-то похожее на покой. Вот она, — думала она. — Моя семья. Странная, сумасшедшая, огненная семья. Лисян подошла к ней. — Мама, — она тихо взяла её за руку. — Ты как? — Хорошо, — Мэйлин улыбнулась. — Теперь — хорошо. Она смотрела на мужа — бледного, уставшего, но живого. И седая прядь в её волосах казалась маленькой ценой за то, что он всё ещё был рядом. *** — Отец, — Лисян заглянула в покои. — Все собрались и ждут тебя. Си Ень поднялся из кресла. Это далось ему труднее, чем он показал — Мэйлин видела, как напряглись его плечи, как побелели костяшки пальцев, сжавших подлокотник. Но он встал. Выпрямился. И снова стал тем, кем был — главой Чёрной башни. — Тогда не будем заставлять их ждать, — сказал он. Он повернулся к Мэйлин и подал ей руку. — Пойдём, моя госпожа. Она вложила ладонь в его ладонь — и он притянул её к себе. Крепко. Властно. И поцеловал. Не быстро, не украдкой — а так, как целовал её в первые годы их брака. Глубоко, страстно, не обращая внимания на то, что вся комната смотрит. Лоу присвистнул. Шаали закатила глаза. Цзин Юй слабо улыбнулся. Ляньчжи покраснел до корней волос. Когда Си Ень наконец отпустил жену, Мэйлин была раскрасневшейся и слегка растрёпанной. — Си Ень, — прошептала она. — Все смотрят. — Пусть смотрят, — он улыбнулся. — И завидуют. Они вышли из покоев. Си Ень шёл медленно, но уверенно. Мэйлин держала его под руку — не поддерживая, но готовая поддержать в любой момент. За ними следовали остальные — Яньлин, Лоу, Шаали, Цзин Юй с Ли Чжэнем, Ляньчжи, Лисян. Коридоры башни были пусты — все собрались в главном зале. Когда они подошли к дверям, Си Ень остановился. — Готова? — спросил он Мэйлин тихо. — Всегда, — она сжала его руку. Двери распахнулись. Главный зал был полон. Заклинатели, стражи, слуги, целители — все, кто мог прийти, были здесь. Они стояли плотной толпой, их лица были напряжёнными, испуганными, полными надежды. И когда Си Ень появился в дверях — зал замер. Тишина была абсолютной. Ни звука, ни шёпота, ни вздоха. А потом кто-то закричал: — Глава жив! И зал взорвался. Крики, возгласы, рыдания. Люди бросались друг другу в объятия. Кто-то смеялся. Кто-то плакал. Кто-то просто стоял и смотрел на своего главу — живого, стоящего на своих ногах. Си Ень поднял руку. Тишина упала мгновенно. — Мои заклинатели, — его голос был ровным, спокойным. Голос главы. — Мои люди. Он обвёл взглядом зал. — Я знаю, что последние дни были тяжёлыми. Знаю, что вы волновались. Знаю, что многие из вас сражались и рисковали жизнью. Он помолчал. — Я горжусь вами. Каждым из вас. Вы показали, что Чёрная башня — это не просто камни и огонь. Это люди. Это семья. Это сила, которую невозможно сломить. Кто-то в толпе всхлипнул. — Разлом закрыт, — продолжил Си Ень. — Угроза устранена. Наши союзники — воздушные, земные, тёмные — сражались рядом с нами. И вместе мы победили. Он улыбнулся. — Да, мне пришлось немного вздремнуть после этого. Приношу извинения за беспокойство. По залу прокатился смех — нервный, облегчённый. — Но я здесь, — Си Ень выпрямился. — Я жив. И я никуда не ухожу. Он сжал руку Мэйлин. — Моя госпожа рядом со мной. Мои дети рядом со мной. Мои люди рядом со мной. И пока это так — Чёрная башня будет стоять. Тишина. А потом — рёв. Тысячи голосов, слившихся в один. — Да здравствует глава! Да здравствует Чёрная башня! Люди кричали, топали ногами, били кулаками в грудь. Огненные искры взлетали к потолку — не опасные, просто выплеск эмоций, радости, облегчения. Мэйлин смотрела на мужа. Он стоял прямо, его лицо было спокойным, уверенным. Никто не видел, как побелели его пальцы, сжимающие её руку. Никто не видел, как дрожат его колени. Только она. Ещё немного, — думала она. — Продержись ещё немного. Си Ень поднял руку, и крики стихли. — А теперь, — сказал он, — возвращайтесь к своим обязанностям. Башня не будет управлять собой сама. Мой сын Яньлин временно исполняет мои обязанности. Слушайтесь его, как слушались бы меня. Он посмотрел на Яньлина. — Я рассчитываю на тебя, помощник. — Да, отец, — Яньлин поклонился. — Все свободны, — Си Ень кивнул. Толпа начала расходиться — медленно, неохотно. Люди оглядывались на своего главу, словно боялись, что он исчезнет, если они отведут взгляд. Когда зал опустел, Си Ень позволил себе пошатнуться. — Держу, — Мэйлин подхватила его. — Держу. — Спасибо, — он прислонился к ней. — Кажется, я немного переоценил свои силы. — Немного? — Лисян подошла с другой стороны. — Отец, ты едва стоишь. — Но стою же. Цзин Юй подошёл и молча подставил плечо с другой стороны. — Идём, — сказал он. — Хватит геройствовать. — Юй... — Идём, — повторил Цзин Юй твёрже. — Ты сделал что хотел. Теперь — отдых. Они повели его обратно в покои — Мэйлин с одной стороны, Цзин Юй с другой. За ними шли остальные — молчаливые, усталые, но счастливые. Глава был жив. Башня стояла. Всё остальное можно было пережить.