Пламя Чёрной Башни том 4

Яньлин двигался через зал уверенно, словно видел каждый шаг. В каком-то смысле так оно и было. Энергетические потоки рисовали для него картину мира — яркую, живую, совсем не похожую на ту, что видели зрячие. Люди представали перед ним сгустками света и тени, пульсирующими контурами, в которых читались характер, намерения, даже скрытые мысли. Лоу шёл рядом, чуть позади — как и положено помощнику. Его глаза — обычные, человеческие — скользили по залу, отмечая детали, которые Яньлин не мог уловить: цвета одежд, выражения лиц, украшения и гербы. Вместе они составляли идеальную пару наблюдателей. — Справа от нас водные, — негромко говорил Лоу, почти не шевеля губами. — Пятеро. Все в синем, ткань какая-то блестящая, будто мокрая. Переливается при каждом движении. У одного на поясе морской змей из серебра — наверное, важный. Остальные держатся чуть позади него. — Их энергия плавная, — отозвался Яньлин так же тихо. — Перетекает как волны. Холодная, но не враждебная. Тот, что с серебряным змеем — у него контур мощнее других. Глубже. Старший боевой заклинатель, скорее всего. Много сражений за плечами. — Смотрит на нас. — Знаю. Его любопытство... — Яньлин чуть улыбнулся, — как рябь на воде. Поверхностное, но искреннее. Не враждебное. Он нас оценивает, но без намерения напасть. Они прошли мимо водных, обменявшись вежливыми поклонами. Яньлин поклонился точно в нужном направлении — Шаали незаметно направляла его через их связь, маленькая искра тепла за левым плечом. — Впереди земные, — продолжил Лоу, когда они отошли. — Их сложно не заметить. Все как глыбы — широкие, основательные. Одежды тяжёлые, много слоёв. Зелёное с коричневым, вышивка золотая — листья, корни, что-то такое. Та девушка, которая на тебя пялилась при входе — стоит рядом с отцом. Платье на ней самое богатое, камни какие-то в волосах. Яшма, кажется. — Её энергия... тяжёлая, — Яньлин задумался, прислушиваясь к тому, что видел без глаз. — Упрямая. Как скала, которая не собирается двигаться ни для кого. И она смотрит на меня снова? — Не отрываясь. Как будто ты — редкий минерал, который она хочет добавить в коллекцию. — Её интерес... — Яньлин поморщился. — Слишком настойчивый. Слишком... расчётливый. Как будто она пытается что-то доказать. Или получить. — Может, ей просто нравится твой наряд, — хмыкнул Лоу. — Лоу. — Ладно, ладно. Наверное, папа велел присмотреться к огненному наследнику. Выгодная партия и всё такое. — Жаль её разочаровывать. — Ты женат. — Именно. Они обогнули земную делегацию по широкой дуге, избегая необходимости вступать в разговор. Девушка проводила Яньлина взглядом — он чувствовал её внимание как давление на кожу, неприятное, но не опасное. — У колонны справа — воздушные, — Лоу понизил голос ещё больше. — Все такие... лёгкие. Будто вот-вот взлетят. Одежды белые с серебром, развеваются, хотя ветра нет. Как они это делают? — Воздушная магия, — Яньлин улыбнулся. — Они всегда окружены лёгким ветерком. Не специально — просто их природа. — Удобно. В жару особенно. — Их энергия похожа на Жэньли, — Яньлин улыбнулся шире, и в его голосе появилась нежность. — Та же стихия, те же потоки. Только... холоднее. Отстранённее. Жэньли теплее. Живее. — Ты всё к ней сводишь. — Она моя жена. — Это не повод говорить о ней каждые пять минут. — Это отличный повод. Лоу закатил глаза — жест, который Яньлин не мог видеть, но определённо чувствовал по лёгкому изменению в энергии друга. Раздражение, смешанное с весельем. «Мой господин невыносим», — проворчала Шаали в его сознании. «Ты тоже меня любишь», — ответил он мысленно. «К сожалению». У дальней стены зала расположилась делегация Звёздной башни. Они стояли чуть в стороне от остальных — как всегда. Тени клубились у их ног, сгущались в складках одежды, танцевали в углах, куда не доставал свет свечей. Даже яркие огни люстр словно избегали их, огибая тёмную группу, как река огибает камень. — Тёмные, — Лоу сглотнул. — Жуткие, если честно. Все в чёрном, глаза у некоторых... как провалы. Бездонные. Смотришь — и не понимаешь, что они думают. Лисян среди них как огонёк в ночи. — Её энергия яркая, — подтвердил Яньлин. — Огненная, тёплая, живая. Но с тёмными нитями теперь — переплетаются интересно. Она... впитывает их тьму. И отдаёт им своё тепло. Взаимообмен. — Чжоу Шэн рядом. Смотрит на неё. Всё время смотрит. Вообще не отводит глаз. — Его энергия... — Яньлин помолчал, подбирая слова. — Странная. Тьма, но не холодная. Не пустая. Он как... как щит вокруг неё. Барьер. Стена. Готов принять любой удар. — Романтично, — хмыкнул Лоу. — Это не романтика, — Яньлин покачал головой. — Это связь хранителя. Глубже, чем любовь. Древнее. Он действительно готов умереть за неё. Не задумываясь. Не колеблясь. Просто — шагнуть вперёд и принять смерть. Лоу замолчал, переваривая услышанное. Лисян заметила их и помахала рукой — яркий, радостный жест, совершенно не вписывающийся в мрачную атмосферу тёмной делегации. Яньлин помахал в ответ — точно в её направлении, хотя не мог видеть жеста. — Она счастлива, — сказал он тихо. — Её энергия... светится. Пульсирует. Раньше такого не было. Даже в детстве она была яркой, но не так. Теперь она... сияет. — Любовь, — Лоу пожал плечами. — Или Звёздная башня. Или и то, и другое. — И то, и другое, — согласился Яньлин. — Она нашла своё место. Своего человека. Свою судьбу. Делегация Белой башни держалась особняком. Они стояли плотной группой у дальней колонны — напряжённые, настороженные, готовые к атаке или бегству. Их белые и золотые одежды резко контрастировали с общей атмосферой праздника — слишком яркие, слишком чистые. — Вот и наша цель, — Лоу понизил голос до шёпота. — Все бледные. Все нервные. Стоят кучкой, как овцы перед волками. Глава только что говорил с твоим отцом и выглядит так, будто его призрак навестил. Или сам призраком стал. — Их энергия... — Яньлин нахмурился, вглядываясь в то, что видел без глаз. — Странная. Золотой источник даёт свет — яркий, чистый, сильный. Но они как... как погасшие свечи. Фитиль есть, воск есть, а пламени нет. Страх? Или что-то другое? — Страх, — уверенно сказал Лоу. — Я знаю, как выглядят испуганные люди. Видел достаточно. Они боятся. Не знаю чего — может, твоего отца, может, последствий того, что натворили — но боятся. Яньлин медленно двинулся к золотым. — Молодые, — сказал он. — Ищи молодых. Те, кто постарше — они уже... сформировались. Их страх и ненависть слишком глубоки. Слишком давние. А молодые могут быть другими. — Слева двое, — Лоу присмотрелся. — Примерно наш возраст. Парень и девушка, похожи — может, брат и сестра. Стоят чуть в стороне от остальных. Выглядят... менее напуганными? Скорее любопытными. Девушка что-то шепчет брату, кивает в нашу сторону. Яньлин повернулся к ним. — Их энергия светлее, — подтвердил он. — Чище. Меньше... тяжести. Меньше этого гнилого страха, который пропитал остальных. Они молоды — и ещё не успели испортиться. Они подошли ближе. — Добрый вечер, — Яньлин поклонился. — Я Яньлин, сын главы Чёрной башни. Это Лоу, мой друг и помощник. Молодые золотые переглянулись — быстрый взгляд, в котором читались удивление и осторожный интерес. — Цзинь Хуан, — представился парень. Высокий, с мягким лицом и внимательными глазами — тёмными, но тёплыми, без той пустоты, что Яньлин чувствовал в старших золотых. — Это моя сестра, Цзинь Мэй. Девушка поклонилась — грациозно, без страха, с лёгким любопытством во взгляде. — Мы слышали о вас, — сказала она. Голос у неё был мелодичный, приятный. — О том, что вы сделали для... для баланса. Для источников. — Надеюсь, хорошее? — Яньлин улыбнулся. — Разное, — честно ответил Цзинь Хуан. — Но больше хорошего. Лоу наблюдал за разговором, отмечая детали. Эти двое не дёргались при упоминании Чёрной башни. Не бледнели. Не искали глазами выход. Не прятали руки в рукава, готовясь к атаке. Они просто... разговаривали. — Хотите, покажу вам сад? Там прохладнее. И там растут цветы, которых нет больше нигде — огненные лилии, пламенные розы. Они не обжигают, просто светятся. — Предложил Яньлин. Цзинь Хуан заколебался, бросив взгляд в сторону своей делегации. — Наш глава... — Ваш глава сейчас занят, — Яньлин кивнул в сторону Цзэн Вэя, который всё ещё стоял у стены с видом загнанного зверя, промокая лоб платком. — А сад действительно красивый. Моя мать выращивает там травы — целебные. Она бы рада была показать их кому-то, кто интересуется. Молодые золотые снова переглянулись — дольше на этот раз, безмолвный разговор между братом и сестрой. — Хорошо, — сказала Цзинь Мэй наконец. — Показывайте. Они провели в саду почти полчаса. Ночной воздух был прохладнее, чем в зале, напоённый ароматами цветов. Огненные лилии светились мягким алым светом, создавая причудливые тени на дорожках. Где-то журчал фонтан — вода, нагретая огненным источником, поднималась паром в ночное небо. Яньлин рассказывал о башне — не о политике, не о силе, а о жизни. О том, как огненные цветы раскрываются только ночью, когда воздух прохладнее. О том, как источник поёт по утрам — тихо, почти неслышно, но если прислушаться... О том, как саламандры танцуют в огне, и это самое красивое зрелище в мире. Цзинь Хуан и Цзинь Мэй слушали — сначала настороженно, ожидая подвоха, потом с искренним интересом, забыв о страхах и предубеждениях. — Вы не такие, как говорят, — наконец сказал Цзинь Хуан. Они сидели на каменной скамье у фонтана, и его лицо было задумчивым. — Огненные, я имею в виду. — А какие мы по рассказам? — поинтересовался Лоу, который устроился на парапете, болтая ногами. — Жестокие. Вспыльчивые. Опасные. Готовые сжечь любого, кто встанет на пути. — Ну, опасные — это правда, — Яньлин усмехнулся. — Мы владеем огнём. Огонь опасен. Но жестокие... это зависит от того, что считать жестокостью. — А что вы считаете жестокостью? — спросила Цзинь Мэй. Её глаза — тёмные, с золотыми искрами — смотрели серьёзно. Яньлин помолчал, обдумывая ответ. — Предательство, — сказал он наконец. — Ложь. Использование тех, кто слабее. Удар в спину тем, кто тебе доверял. Это жестокость. Не сила. Не огонь. Не война, если она справедлива. А вот это — да. Цзинь Мэй опустила глаза. — Мы... не все в Белой башне согласны с тем, что делает наш глава, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Знаю, — Яньлин кивнул. — Я вижу. — Видите? — Цзинь Хуан нахмурился. — Но вы же... — Не глазами, — Яньлин улыбнулся. — Я вижу энергию. Потоки. Правду и ложь. Страх и надежду. Ваша энергия... чистая. Светлая. Вы не носите в себе той тяжести, что носят другие в вашей делегации. Брат и сестра переглянулись. — Это... полезный дар, — сказал Цзинь Хуан осторожно. — Иногда, — Яньлин пожал плечами. — Иногда — проклятие. Видеть ложь в каждом слове, страх в каждом взгляде... это утомляет. Но чаще — благословение. Потому что позволяет находить тех, кому можно доверять. Он повернулся к ним — точно, словно видел их лица. — Вам, например. Цзинь Мэй покраснела. Цзинь Хуан отвёл взгляд. — Мы... — начал он. — Вам не нужно ничего говорить, — Яньлин покачал головой. — Не сейчас. Просто знайте — если вам когда-нибудь понадобится помощь... или убежище... или просто место, где можно дышать свободно... Чёрная башня открыта. — Спасибо, — сказала Цзинь Мэй наконец. Её голос дрожал. — Это... много значит. Они вернулись в зал, обменявшись обещаниями продолжить разговор. Не обязательствами — просто обещаниями. Маленькими семенами, которые могли вырасти во что-то большее. — Нормальные, — сказал Лоу, когда золотые отошли достаточно далеко. — Эти двое — нормальные. Не испорченные. — Да, — согласился Яньлин. — Запомни их. Они могут пригодиться. Или мы можем пригодиться им. В любом случае — это связь, которую стоит сохранить. Они снова бродили по залу — без цели, просто наблюдая. Музыка играла что-то негромкое, гости беседовали, слуги разносили вино и закуски. Лоу молчал какое-то время, потом хмыкнул. — Ладно, с политикой разобрались. Давай займёмся чем-то важным. — Например? — Определим самую красивую девушку на приёме. Яньлин остановился. — Лоу. Я женат. — И что? — И Жэньли — самая красивая. — Ты её даже не видишь! — Мне не нужно видеть, — Яньлин улыбнулся. — Я знаю. Я чувствую её. Каждый день. Каждую минуту. Её энергия — самая прекрасная вещь в мире. Лоу закатил глаза. — Это не считается. Ты предвзят. — Конечно, предвзят. Она моя жена. — Именно поэтому твоё мнение не засчитывается, — Лоу скрестил руки на груди. — А я могу составить независимое мнение. Объективное. Беспристрастное. — И каково твоё независимое беспристрастное мнение? Лоу огляделся по залу, делая вид, что тщательно оценивает каждую женщину. Водные — красивые, но холодные. Словно статуи изо льда. Смотреть приятно, прикасаться — замёрзнешь. Земные — слишком тяжёлые. Основательные. Надёжные, наверное, но не его вкус. Воздушные — слишком лёгкие, слишком эфемерные. Будто вот-вот растают в воздухе. Его взгляд остановился на Лисян. Она стояла рядом с Чжоу Шэном, смеялась чему-то, что он сказал. Чёрное платье с серебряными звёздами облегало её фигуру. Огненные пряди в волосах ловили свет свечей, вспыхивая алым и золотым. Её глаза — живые, яркие, полные жизни — сияли. Она была как костёр в ночи. Тёплая. Манящая. Опасная. — Лисян, — сказал Лоу. — Определённо Лисян. Яньлин поднял бровь. — Моя сестра? — А что? — Лоу пожал плечами, стараясь выглядеть невозмутимо. — Она красивая. Это объективный факт. Ничего личного. — Ладно, — сказал Яньлин задумчиво. — А как же моя мама? Он повернулся в направлении, где Мэйлин беседовала с какими-то женщинами. Даже не видя глазами, он знал, как она выглядит. Чувствовал её энергию — золотую, тёплую, мощную. Слышал её смех. — Твоя мама... — Лоу помолчал, подбирая слова. — Она вне конкурса. — Это как? — Она как небожители, — Лоу улыбнулся. — На неё нельзя смотреть как на обычную женщину. Это... неправильно. Кощунственно даже. Он посмотрел через зал. Мэйлин стояла среди группы женщин — прямая, в чёрном шёлке с золотым огнём. Её волосы — с седой прядью — были уложены в сложную причёску. Она улыбалась, говорила что-то, и женщины вокруг неё слушали, заворожённые. — Да, — согласился Яньлин тихо. — Небожительница. Это точно. Они помолчали. — Ладно, — Лоу встряхнулся. — Тогда среди смертных — Лисян. Это моё окончательное решение. — Запомню, — Яньлин усмехнулся. — И обязательно передам сестре. — Не смей! — Слишком поздно. — Яньлин! Но Яньлин уже шёл к следующей группе гостей, оставив Лоу догонять его и возмущаться. *** Мэйлин вела Жэньли через зал — неторопливо, уверенно, словно прогуливаясь. Но каждый её шаг был рассчитан, каждый поворот головы — продуман. — Первое правило, — говорила она негромко, так, чтобы слышала только Жэньли. Губы её едва шевелились, улыбка не сходила с лица. — Ты не просто невеста наследника. Ты госпожа Чёрной башни. Младшая госпожа, но госпожа. Это не титул — это суть. Ты должна нести это в себе. Жэньли кивнула, стараясь не дрожать. — Второе правило, — продолжила Мэйлин. — Улыбайся. Всегда. Даже если хочешь кого-то убить — особенно тогда — улыбайся. — А если... — Особенно если, — Мэйлин улыбнулась сама — мягко, тепло, так что никто бы не заподозрил, что она даёт наставления. Просто свекровь ведёт невестку, показывает гостей. — Улыбка — это оружие. Щит. Маска. Научись ею пользоваться, и ты сможешь пережить любой разговор. Жэньли попыталась улыбнуться. Вышло неуверенно. — Лучше, — одобрила Мэйлин. — Теперь — плечи назад. Подбородок выше. Ты воздушная заклинательница из башни целителей, невеста наследника Чёрной башни. Ты спасла жизнь члену нашей семьи. Ты имеешь право быть здесь. Больше права, чем половина этих людей. Жэньли расправила плечи, вспоминая ту ночь — темноту, страх, щупальце чудовища, направленное на Ляньчжи. Как она бросилась вперёд, не думая. Как закрыла его собой. Она выжила тогда. Выживет и сейчас. — Третье правило, — Мэйлин взяла её под руку — жест поддержки, но также и контроля. — Слушай больше, чем говоришь. Женщины любят рассказывать о себе — о детях, о мужьях, о хозяйстве. Дай им эту возможность, задавай вопросы, кивай в нужных местах — и они будут считать тебя умной собеседницей. — А если спросят обо мне? — Отвечай коротко и переводи разговор на них, — Мэйлин кивнула на группу женщин у фонтана. — Начнём с лёгкого. Жёны советников Земной башни. Они любят говорить о детях и садах. Ничего опасного. Женщины Земной башни были... основательными. Крепкие, широкоплечие, с руками, привыкшими к работе — не к вышиванию, а к настоящему труду. Их платья — зелёные и коричневые — были богато вышиты, но без излишеств. Практичная красота, как и они сами. — Госпожа Мэйлин! — старшая из них, женщина лет пятидесяти с добрым лицом и морщинками у глаз, поклонилась. — Какой чудесный приём! Мы так рады были получить приглашение! — Госпожа Чжан Хуа, — Мэйлин поклонилась в ответ. — Рада видеть вас в добром здравии. Как ваш муж? Его поясница всё ещё беспокоит? — О, вы помните! — женщина расцвела. — Да, немного беспокоит в дождливые дни. Ваш бальзам очень помогает! — Я пришлю ещё, — Мэйлин улыбнулась. — Позвольте представить — Жэньли, невеста моего сына. Женщины уставились на Жэньли с откровенным любопытством — не враждебным, скорее материнским. — Воздушная? — госпожа Чжан Хуа приподняла бровь. — Необычный выбор для огненного наследника. — Противоположности притягиваются, — Мэйлин улыбнулась. — Такая хрупкая, — другая женщина, помоложе, оглядела Жэньли с сомнением. — Такая тоненькая. Как она выдерживает жар Чёрной башни? Жэньли открыла рот — и вспомнила наставления. Коротко. Перевести на них. — Привыкаю, — сказала она и улыбнулась, надеясь, что улыбка выглядит естественно. — А ваши дети, госпожа? Я слышала, земные дети очень крепкие. Это правда? Женщина расцвела. — О, мой старший... — и она пустилась в подробный рассказ о достоинствах своего сына, его успехах в магии земли, его будущей невесте и планах на свадьбу. Мэйлин едва заметно кивнула Жэньли. Хорошо. Через четверть часа они знали всё о детях, внуках, садах и новом сорте тыкв, который вывели в Земной башне — огромные, с магически улучшенным вкусом, хранятся всю зиму. — Приятно было поговорить, — Мэйлин поклонилась на прощание. — Обязательно пришлите мне семена тех тыкв. Наш огненный климат им не повредит? — Нет-нет, они очень выносливые! — госпожа Чжан Хуа сияла. — И вы приезжайте к нам! Покажу вам наш сад! У нас такие розы... Когда они отошли, Жэньли выдохнула. — Это было... много. — Это было легко, — Мэйлин усмехнулась. — Земные — добрые, простые люди. Они говорят то, что думают, и думают то, что говорят. С ними не нужно играть в игры. Она сжала руку Жэньли. — Теперь — водные. Они сложнее. Женщины Водной башни стояли отдельной группой — холодные, прекрасные, отстранённые. Их платья струились как вода — синие, бирюзовые, с жемчужной вышивкой. Волосы были уложены в сложные причёски, украшенные морскими раковинами и кораллами. Они смотрели на мир с тем особым высокомерием, которое свойственно тем, кто считает себя выше других. — Госпожа Лань Сюэ, — Мэйлин поклонилась женщине в центре группы. Высокая, с острым лицом и глазами цвета зимнего моря. Та ответила — коротко, сдержанно, едва наклонив голову. — Госпожа Мэйлин. Ваш приём... впечатляет. В её голосе слышалось что-то — не враждебность, но и не дружелюбие. Оценка. Сравнение. Водные всегда сравнивали. — Благодарю, — Мэйлин не дрогнула под холодным взглядом. — Позвольте представить... — Воздушную девочку, которая каким-то образом оказалась невестой огненного наследника, — Лань Сюэ смерила Жэньли взглядом — медленным, оценивающим. — Мы слышали. Жэньли похолодела. Это было... грубо. Намеренно грубо. — Госпожа, — она поклонилась глубже, чем требовалось. — Я... — Она спасла жизнь члену нашей семьи, — спокойно сказала Мэйлин. — Ляньчжи. Вы, возможно, слышали о нём — бывший наследный принц, теперь целитель в Звёздной башне. Жэньли закрыла его собой от смертельного удара. Едва не погибла. Лань Сюэ моргнула — единственный признак удивления на её ледяном лице. — Это... не то, что нам рассказывали. — Люди часто рассказывают не то, что было на самом деле, — Мэйлин улыбнулась. — Но я была там. Я видела. Я исцеляла её раны. И я приняла её в семью с радостью — потому что она доказала свою преданность не словами, а делом. Повисла пауза. Другие водные женщины переглядывались — молча, но красноречиво. — Она храбрая, — наконец сказала Лань Сюэ. В её голосе появилось что-то новое — не теплота, но уважение. — Для воздушной. — Она храбрая для кого угодно, — поправила Мэйлин. Лань Сюэ посмотрела на Жэньли по-новому — не как на насекомое, а как на человека. — Расскажите, — сказала она. — Как это было? Жэньли растерялась. — Я... не люблю об этом говорить. — Почему? — Потому что я не думала о храбрости, — Жэньли подняла глаза, встречая холодный взгляд. — Я просто... не могла позволить ему умереть. Ляньчжи — мой друг. Мой названый брат. Он был беззащитен. Удар летел в него. Я... просто шагнула. Не было времени думать. Она замолчала, вспоминая — боль, темноту, страх, что не успеет. Лань Сюэ смотрела на неё долго. Потом — впервые за весь разговор — её губы тронула улыбка. Не тёплая, нет. Но — уважительная. — Это и есть храбрость, девочка, — сказала она. — Не думать. Просто делать то, что должно. Те, кто планирует героизм — редко совершают его на самом деле. Она повернулась к Мэйлин. — Хороший выбор. Для вашего сына. — Я знаю, — Мэйлин кивнула. — Благодарю. Женщины Воздушной башни порхали по залу как бабочки. Их белые и серебристые одежды развевались при каждом движении — даже когда они стояли на месте. Они смеялись — легко, звонко — и казались такими... невесомыми. Воздух вокруг них был прохладнее, свежее. — Жэньли! — одна из них, молодая девушка с серебристыми прядями в волосах, подбежала к ней. Её лицо сияло от радости. — Ты здесь! — Сяо Фэй? — Жэньли изумлённо моргнула. — Ты... ты из делегации? — Меня взяли в последний момент! — Сяо Фэй схватила её за руки, не обращая внимания на протокол. — Когда узнали, что ты будешь! Мы так волновались! После того, что случилось... после всего... Она осеклась, бросив виноватый взгляд на Мэйлин. — Это госпожа Мэйлин, — Жэньли поспешно представила. — Моя... — она споткнулась на слове «свекровь», — моя семья. Мама Яньлина. Сяо Фэй поклонилась — быстро, немного неуклюже, совершенно не по протоколу. — Госпожа! Простите, я не... я так обрадовалась, что... — Ничего страшного, — Мэйлин улыбнулась, и её улыбка была искренней. — Вы подруги? — Мы вместе учились, — Жэньли кивнула. — В башне целителей. На одном курсе. — Жэньли была лучшей! — выпалила Сяо Фэй. — На курсе травоведения! И в диагностике! И в энергетическом целительстве! Глава башни говорил, что у неё талант! — Сяо Фэй, — Жэньли порозовела. — Что? Это правда! Все так говорили! Мэйлин наблюдала за ними с интересом и теплотой. — Вы скучаете по ней? — спросила она. — Ужасно! — Сяо Фэй кивнула так энергично, что серебристые пряди взметнулись. — В башне целителей было без неё так скучно! И страшно! Особенно после... — она снова осеклась. — После чего? — мягко спросила Мэйлин. Сяо Фэй переглянулась с Жэньли — быстрый взгляд, в котором читалась неуверенность. — После того, как её похитили, — сказала она тихо. — Мы все так испугались. Никто не знал, что случилось, куда она пропала. А потом узнали, что она едва не умерла, и что её спас... ваш сын... и что они теперь... Она махнула рукой, не в силах подобрать слова. — Связаны, — закончила Жэньли. — Навсегда. — Это так романтично! — глаза Сяо Фэй заблестели. — Он правда провёл ритуал, чтобы спасти тебя? Отдал часть своей души? Прямо как в легендах? Жэньли кивнула, чувствуя привычное тепло в груди — там, где жила частичка Яньлина. — Он тебя любит, — уверенно сказала Сяо Фэй. — Так не делают для тех, кого не любят. Я читала об этом ритуале — он опасен, он мог убить его самого. — Я знаю, — Жэньли улыбнулась. — Я знаю. — Она приедет к нам в Воздушную башню, — уверенно заявила Сяо Фэй, обращаясь к Мэйлин. — Когда-нибудь. Покажет мужа. Мы все хотим его увидеть. Все девочки с курса. — Я передам приглашение, — Мэйлин улыбнулась. Они отошли к окну — передохнуть. Жэньли прислонилась к холодному камню и закрыла глаза. Ноги гудели от стояния, голова — от разговоров. — Устала? — спросила Мэйлин. — Немного, — Жэньли открыла глаза. — Это... сложнее, чем я думала. Все эти правила, улыбки, подтексты... — Со временем привыкнешь, — Мэйлин встала рядом, глядя в окно на ночной сад. — Я тоже когда-то была девочкой из маленького домика на краю леса. Не знала, как держать веер. Не умела кланяться по протоколу. Не понимала, зачем нужны все эти условности. Жэньли посмотрела на неё с удивлением. — Правда? — Правда, — Мэйлин усмехнулась. — Я была травницей. Бабушка учила меня собирать травы и варить отвары, различать растения и духов леса. А не вести светские беседы и ходить на приёмы. — Но вы так... уверенно... так естественно... — Тридцать лет практики, — Мэйлин пожала плечами. — И хороший учитель. — Глава? — Нет, — Мэйлин рассмеялась. — Си Ень — худший учитель светских манер из всех возможных. Он предпочитает запугивать, а не очаровывать. Его идея дипломатии — посмотреть на человека так, чтобы тот забыл, как дышать. Жэньли невольно улыбнулась, вспоминая взгляд главы Чёрной башни. — Тогда кто? — Цзин Юй, — Мэйлин посмотрела через зал на серебряную фигуру рядом с мужем. Они стояли у дальней стены, о чём-то беседуя с главой Лунной башни. — Он был первым учеником Белой башни. Знал все правила, все протоколы, все тонкости этикета. И он научил меня... не бояться. — Не бояться? — Не бояться быть собой, — Мэйлин повернулась к ней. — Это главный секрет. Ты можешь выучить все правила, все поклоны, все формулы вежливости. Но если ты боишься — если ты чувствуешь себя самозванкой — люди это чувствуют. И используют против тебя. Она взяла Жэньли за руку. — Ты — невеста моего сына. Ты спасла жизнь Ляньчжи, рискуя своей. Ты прошла через ад — похищение, ранение, едва не умерла — и выжила. Ты сильнее, чем думаешь. Сильнее, чем любая из этих женщин. Жэньли сглотнула. — Я... не чувствую себя сильной. — Это нормально, — Мэйлин сжала её руку. — Сила — это не отсутствие страха. Это способность действовать, несмотря на страх. Ты делала это раньше. Сделаешь снова. Она улыбнулась. — А теперь — золотые. Последнее испытание. Женщины Белой башни стояли отдельно от всех. Напряжённые. Настороженные. Готовые к атаке — или к бегству. Их белые и золотые одежды резко контрастировали с общей атмосферой праздника. Они не смеялись, не разговаривали — стояли молча, как солдаты перед битвой. Когда Мэйлин приблизилась, они сомкнули ряды — инстинктивно, защитно. — Рада приветствовать вас в Чёрной башне, — Мэйлин поклонилась, её голос был безупречно вежлив. Старшая из них — женщина с жёстким лицом и холодными глазами — поклонилась в ответ. Её движения были скованными, будто каждый жест стоил ей усилий. — Госпожа Мэйлин, — её голос был ледяным. — Благодарим за... гостеприимство. Последнее слово она произнесла так, будто оно было оскорблением. Повисла тишина. Жэньли почувствовала враждебность — густую, почти осязаемую, как туман. Эти женщины ненавидели их. Ненавидели и боялись. — Ваше платье прекрасно, — сказала Мэйлин как ни в чём не бывало. — Золотая вышивка — ручная работа? Женщина моргнула. Явно не ожидала такого. — Да, — сказала она после паузы. — Мастерицы из южных провинций. — У нас похожая техника, — Мэйлин указала на золотой огонь на своём платье. — Хотя узоры, конечно, другие. Огненные символы требуют особой нити. Разговор был... странным. Две женщины обсуждали вышивку, пока вокруг них клубилась ненависть и страх. Обсуждали ткани, красители, мастериц. Обменивались советами по уходу за шёлком. Жэньли наблюдала и медленно понимала. Это был поединок. Не на мечах — на словах. Не на силе — на выдержке. Мэйлин показывала, что не боится. Что может стоять рядом с врагами и говорить о пустяках. Что Чёрная башня настолько сильна, что может позволить себе милость. Может позволить себе относиться к золотым как к обычным гостям, а не как к предателям. И золотые это понимали. Их плечи постепенно расслаблялись. Их голоса становились мягче. Их взгляды — менее враждебными. Не дружелюбными, нет. Но уже не готовыми к немедленной атаке. — Ваша невестка, — наконец сказала старшая женщина, глядя на Жэньли. — Она воздушная. — Да. — Это... необычно. Для огненного наследника. — Любовь часто необычна, — Мэйлин улыбнулась. Женщина помолчала, изучая Жэньли взглядом — оценивающим, но уже не враждебным. — Мой племянник, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Цзинь Хуан. Он говорил с вашим сыном сегодня. В саду. Он... — женщина колебалась, подбирая слова. — Он хороший мальчик. Добрый. Честный. Не такой, как... остальные. Женщина посмотрела на Мэйлин — долго, оценивающе. В её глазах что-то мелькнуло — надежда? Страх? Решимость? — Времена меняются, — сказала она наконец, ещё тише. — Не все в Белой башне... довольны тем, как идут дела. Не все согласны с... решениями, которые принимаются от нашего имени. Мэйлин молчала, давая ей договорить. — Если когда-нибудь... — женщина замолчала, словно испугавшись собственных слов. Потом продолжила, ещё тише: — Если когда-нибудь моему племяннику понадобится... друг. Не в Белой башне. Где-то, где его не будут судить за грехи предков. Мэйлин кивнула — медленно, понимающе. — Чёрная башня всегда открыта для достойных людей, — сказала она. — И мой сын умеет ценить настоящую дружбу. Женщина поклонилась — чуть глубже, чем раньше. — Благодарю за беседу, госпожа Мэйлин. — И вам спасибо, госпожа Цзинь Линь. Когда они отошли, Жэньли выдохнула. — Это было... — Неожиданно? — Мэйлин улыбнулась. — Она только что... попросила защиты? Для своего племянника? — Не защиты, — Мэйлин покачала головой. — Связи. Дружбы. Пути отхода. На случай, если что-то случится в Белой башне. — Но они же... враги? — Они люди, — Мэйлин посмотрела на золотую делегацию. — Не все золотые ненавидят нас. Не все согласны с тем, что делает их глава. Некоторые — как эта женщина — достаточно умны, чтобы видеть, куда дует ветер. И достаточно смелы, чтобы искать другие пути. Жэньли молчала, переваривая услышанное. — Политика, — сказала она наконец. — Это всё политика. — Это жизнь, — поправила Мэйлин. — Политика, любовь, страх, надежда — всё переплетено. Нельзя отделить одно от другого. Сегодня — враги. Завтра — союзники. Послезавтра — снова враги. Или друзья. Всё меняется. Она взяла Жэньли под руку. — Пойдём. Скоро первый танец. Нужно вернуться к нашим мужчинам. Жэньли позволила вести себя через зал. — Госпожа Мэйлин? — Да? — Спасибо, — Жэньли улыбнулась. — За урок. За всё. Мэйлин сжала её руку. — Первый из многих, — сказала она. — Добро пожаловать в семью, дочка.