Пламя Чёрной Башни том 4

Музыка изменилась. Негромкие переборы струн, сопровождавшие разговоры и приветствия, сменились торжественной мелодией — древней, величественной, той, что звучала в Чёрной башне только в особых случаях. Гости расступились, освобождая центр зала. Си Ень повернулся к Мэйлин и протянул руку. — Госпожа моя? Мэйлин вложила свою ладонь в его. — Господин мой. Они вышли в центр зала — вдвоём, под взглядами сотен глаз. Чёрный шёлк и золотой огонь. Алые рубины и лунные камни. Глава Чёрной башни и его жена — те, кто правил этим местом уже тридцать лет. Они встали друг напротив друга. Поклонились — он глубоко, с уважением, которое не было показным; она изящно, с грацией, которая давалась ей теперь легко, как дыхание. И начали танцевать. Это был старинный танец — медленный, церемонный. Шаги выверены веками традиций. Повороты предписаны древним протоколом. Каждое движение имело значение, каждый жест нёс смысл: вот так муж ведёт жену, вот так она доверяет его руке, вот так они кружатся вместе — единое целое. Но они танцевали его так, будто это был их личный разговор. Будто в зале больше никого не было. Си Ень вёл — уверенно, властно, так, как делал всё в жизни. Его рука на её талии была твёрдой, но нежной. Его глаза — тёмные, с огненными бликами — не отрывались от её лица. Мэйлин следовала — плавно, грациозно. Её платье струилось вокруг неё как живое пламя. Золотая вышивка вспыхивала при каждом повороте, ловя свет свечей. Они двигались как единое целое. Тридцать лет вместе. Тридцать лет — и каждый знал другого лучше, чем себя. — Ты прекрасна, — прошептал Си Ень так тихо, что слышала только она. — Ты уже говорил. — Скажу ещё тысячу раз. И ещё тысячу после этого. Мэйлин улыбнулась — той улыбкой, которую видел только он. Не госпожа Чёрной башни. Не верховная целительница. Просто женщина, которая любила и была любима. Музыка поднималась волнами. Они кружились — медленно, торжественно — и весь зал смотрел на них, затаив дыхание. Глава Белой башни побледнел ещё сильнее, глядя на эту демонстрацию силы и единства. Глава Водной башни чуть улыбнулась — холодно, но с уважением. Старый Чжан Вэй кивнул с одобрением, его кустистые брови поднялись. Чжан Мингюэ наблюдал с полуприкрытыми глазами, и в них мелькало что-то похожее на ностальгию. Юн Шэнь — древний глава целителей — улыбался, и в его ярких глазах стояли слёзы. А они — они просто танцевали. Для себя. Друг для друга. Забыв о политике, о врагах, о союзниках, о том, что Си Ень ещё не восстановился полностью, о страхах и тревогах. Просто муж и жена, которые любят друг друга уже тридцать лет. И будут любить ещё столько же и больше. *** Когда первый танец закончился, к ним присоединились другие пары. Лисян и Чжоу Шэн вышли на площадку — и зал снова затих. Они были... ослепительны. Лисян в чёрном платье с серебряными звёздами, которые мерцали при каждом движении. Её огненные пряди горели в свете свечей. Чжоу Шэн в чёрных одеждах хранителя, с тенями, клубящимися у его ног. Его лицо — обычно холодное и отстранённое — смягчилось, когда он смотрел на неё. Огонь и тьма. Свет и тени. Дочь Чёрной башни и хранитель Звёздной. Они поклонились друг другу — и начали танцевать. Это был другой танец. Не церемонный, а страстный. Не медленный, а стремительный. Музыка изменилась под них — или они изменили её, своей магией, своей связью. Тени Чжоу Шэна обвивались вокруг них, создавая причудливые узоры — то крылья, то спирали, то вихри, которые поглощали свет и тут же отпускали его. Огненные искры срывались с волос Лисян, вспыхивая в темноте маленькими звёздами, рождаясь и угасая в танце теней. Они двигались как... как поединок. Как бой. Как объяснение в любви. Всё это одновременно. Чжоу Шэн вёл её через тени — и она не боялась. Шагала в темноту, зная, что он не даст ей упасть. Лисян вспыхивала огнём — и он не отшатывался. Принимал её пламя, как принимал всё остальное. Они доверяли друг другу полностью, абсолютно. И это доверие было видно в каждом движении. — Красиво, — прошептала Жэньли, наблюдая за ними широко раскрытыми глазами. — Опасно, — поправил Яньлин. Его незрячие глаза были направлены на танцующих, но он видел то, чего не видели другие. — Чувствуешь? Их энергии переплетаются. Огонь и тьма — противоположности. Если бы они не контролировали себя... — Они контролируют. — Да, — он улыбнулся с гордостью. — Сестра всегда была сильной. А он... он любит её достаточно, чтобы научиться. Танец закончился — стремительно, как началось, — и зал взорвался аплодисментами. Лисян раскраснелась, её глаза сияли от возбуждения и счастья. Чжоу Шэн стоял рядом — бесстрастный внешне, как всегда, но его рука не отпускала её ладонь. И тени у его ног больше не клубились угрожающе — они мягко обвивали подол её платья, словно лаская. Си Ень наблюдал за ними с выражением человека, который не знает — гордиться ему или хвататься за меч. — Они хороши вместе, — тихо сказала ему Мэйлин. — Знаю, — он вздохнул. — Это и пугает. — Пугает? — Они оба готовы умереть друг за друга, — Си Ень покачал головой. — Я вижу это. Чувствую. И я не знаю, радоваться мне или бояться. Мэйлин сжала его руку. — Ты тоже готов умереть за меня, — сказала она тихо. — И я за тебя. Это пугает тебя? Си Ень посмотрел на неё — долго, внимательно. — Нет, — сказал он наконец. — Это... успокаивает. — Вот видишь. *** Яньлин отступил в тень колонны — туда, где энергии гостей были приглушённее, где можно было дышать. Жэньли последовала за ним, не задавая вопросов. Их связь пульсировала между ними, и она чувствовала его усталость. — Ты не хочешь танцевать? — спросила она, когда они устроились в уютном углу. — Танцы... — Яньлин поморщился. — Это для меня чересчур. Я не вижу партнёра — не так, как другие. Не вижу, куда ступать. Не вижу других пар, которых нужно избегать. — Шаали могла бы направлять тебя, — предложила Жэньли. — Как она делает обычно. — Могла бы, — он кивнул. — Но это... неправильно. Танец должен быть между двумя людьми, а не между человеком и его саламандрой. Я бы танцевал не с тобой, а... по подсказке. Жэньли молчала, понимая. — Иди, — Яньлин мягко подтолкнул её. — Потанцуй без меня. Ты любишь танцевать, я знаю. — Откуда? — Чувствую, — он улыбнулся. — Когда играет музыка, твоя энергия... светлеет. Становится легче. Ты хочешь двигаться. Твоё тело помнит танец. Жэньли покачала головой. — Нет. — Жэньли... — Я сказала — нет, — она взяла его за руку, сплетая свои пальцы с его. — Я не буду танцевать без тебя. — Это глупо. — Это моё решение. Яньлин вздохнул. — Ты упрямая. — Я твоя жена, — Жэньли сжала его руку крепче. — Если ты не танцуешь — я тоже не танцую. Если ты стоишь в тени — я стою рядом. Это то, что значит быть вместе. — Это... — Это называется «брак», — она улыбнулась. — Привыкай. Яньлин рассмеялся — тихо, но искренне. — Ладно, — он притянул её ближе. — Тогда давай хотя бы устроимся удобно. Они нашли уютный уголок у окна — с мягкой скамьёй и видом на танцующих. Жэньли села рядом с Яньлином, положив голову ему на плечо. Его рука обняла её за талию. — Расскажи мне, что видишь, — попросил он. Жэньли смотрела на зал — на цвета, движения, лица. На то, что он не мог видеть, даже с его особым зрением. — Твои родители танцуют снова, — начала она. — Госпожа Мэйлин смеётся чему-то, что сказал глава. Он улыбается так... так мягко. Я никогда не видела его таким. Он кажется... счастливым. Просто счастливым. — Он всегда такой рядом с ней, — Яньлин кивнул. — Всегда был. С тех пор, как я помню. — Лисян танцует с хранителем Чжоу Шэном. Снова. Он смотрит на неё так, будто она единственная в зале. Будто больше никого нет. Будто весь мир — это только она. — Это правда, — Яньлин улыбнулся. — Для него — только она. Его энергия... когда она рядом, она меняется. Становится теплее. Живее. — Водные танцуют... странно. Плавно. Будто плывут по воздуху. Их движения — как волны. — Их энергия такая же. Текучая. Холодная, но не враждебная. — Земные почти не танцуют. Стоят у стен и смотрят. Разговаривают между собой. — Им неловко, — Яньлин улыбнулся. — Земные не любят... лёгкость. Они предпочитают твёрдую почву под ногами. Танец для них — это слишком... воздушно. Жэньли прижалась к нему теснее. — Мне хорошо здесь, — сказала она тихо. — С тобой. Даже без танцев. — Мне тоже, — он поцеловал её в макушку. — Мне тоже. *** Лоу стоял у колонны и скучал. Яньлин ушёл с Жэньли — сидят там, в своём углу, воркуют. Ляньчжи танцует с какой-то девушкой из Звёздной башни. Все вокруг заняты — разговорами, танцами, интригами, политикой. А он торчит тут в дурацком красном наряде и не знает, куда себя деть. Шаали материализовалась рядом — бесшумно, как всегда. В своём человеческом облике она выглядела как молодая девушка в алых одеждах, с огненными глазами и точёными чертами лица. — Скучаешь? — спросила она. — Нет, — соврал Лоу. — Врёшь. — Ладно, да. Скучаю. Это всё... — он махнул рукой на зал, на танцующих, на политиков в их нарядах. — Не моё. Я не заклинатель. Не политик. Не дипломат. Я просто... — Друг моего господина, — закончила Шаали. — Да, — он вздохнул. — Просто друг. Шаали молчала, глядя на танцующих. — Мой господин отпустил меня, — сказала она. — Сказал, что Жэньли о нём позаботится. — И? — И мне тоже скучно, — она пожала плечами. — Я не люблю такие мероприятия. Слишком много чужих энергий. Слишком много ненужных разговоров. Лоу посмотрел на неё. Шаали в человеческом облике была... красивой. По-своему. Не той красотой, которую воспевают поэты — мягкой, нежной. Её красота была острой, опасной. Огненные глаза, в которых плясало пламя. Точёные черты лица, словно вырезанные из камня. Алое платье, которое казалось сотканным из самого огня. Безумная идея пришла ему в голову. — Хочешь потанцевать? — выпалил он прежде, чем успел себя остановить. Шаали повернулась к нему. Её брови — идеальные, огненные — поднялись. — Что? — Потанцевать, — Лоу почувствовал, как краснеет. Жар поднимался по шее, заливал щёки. — Ну, то есть... если хочешь. Не обязательно. Это глупая идея. Забудь. Я просто... Он уже собирался отвернуться и уйти — желательно куда-нибудь, где можно провалиться сквозь землю, — когда Шаали сказала: — Хорошо. Лоу замер. — Что? — Я согласна, — Шаали чуть улыбнулась — краешком губ. — Потанцевать. — Ты... серьёзно? — Я никогда не танцевала с человеком, — она пожала плечами. — За все тысячи лет. Интересно попробовать. Лоу сглотнул. Тысячи лет. Он пригласил на танец существо, которое было старше, чем история его народа. — Ладно, — он протянул ей руку, стараясь, чтобы она не дрожала. — Тогда... пойдём? Шаали вложила свою ладонь в его. Её кожа была горячей — почти обжигающей. Лоу вздрогнул, но не отдёрнул руку. Это было бы невежливо. И... он не хотел отдёргивать. — Я постараюсь не сжечь тебя, — сказала Шаали. — Я постараюсь не наступить тебе на ноги. — Договорились. Они вышли на площадку. Это был... странный танец. Лоу вёл — неуклюже, неуверенно, стараясь вспомнить те уроки, которые ему давали в Чёрной башне. Он учился танцевать, потому что Яньлин не мог, и кто-то должен был представлять их на официальных мероприятиях. Но он никогда не любил это занятие. Шаали следовала — плавно, грациозно. Как пламя, повторяющее движения ветра. Она чувствовала каждое его движение, предугадывала каждый шаг. — Ты напряжён, — заметила она. — Я танцую с огненным духом, — прошипел Лоу. — С древним, могущественным огненным духом. Конечно, я напряжён! — Расслабься. Я не кусаюсь. — Ты буквально кусалась на прошлой неделе! — Это было один раз, — Шаали фыркнула. — И ты украл моё пирожное. — Я думал, оно для всех! — Оно было моё. Моё личное пирожное. Я его охраняла. — Ты его положила на общий стол! — Чтобы показать всем, что у меня есть пирожное. Лоу открыл рот. Закрыл. Это была самая странная логика, которую он слышал. И это была Шаали. И тут он понял, что она смеётся. Шаали. Смеётся. Её губы дрожали от сдерживаемого смеха, огненные глаза искрились. — Что? — он уставился на неё. — Ничего, — она качнула головой. — Просто... давно не было так весело. Ты забавный, Лоу. Даже если ты украл моё пирожное. Лоу не знал, что на это ответить. Они продолжали танцевать — молча, неловко, но... как-то правильно. Её жар больше не обжигал — или он привык. Её шаги совпадали с его, несмотря на всю его неуклюжесть. В углу у окна Яньлин повернул голову в их направлении. — Что? — спросила Жэньли. — Лоу и Шаали, — он улыбнулся. — Они танцуют. — Серьёзно? — Их энергии... — Яньлин задумался, подбирая слова. — Странно переплетаются. Его — человеческая, тёплая, живая. Её — огненная, древняя, вечная. Но они... совпадают. Как-то. Как будто созданы быть рядом. Жэньли нашла их глазами. Лоу — красный от смущения, сосредоточенный, но улыбающийся. Шаали — невозмутимая внешне, но с тенью улыбки на губах. — Они милые, — сказала Жэньли. — Не говори им этого. — Почему? — Лоу умрёт от смущения, — Яньлин усмехнулся. — А Шаали притворится, что не понимает, о чём речь. И потом сожжёт что-нибудь. Жэньли рассмеялась и снова положила голову ему на плечо. Музыка играла. Пары кружились. И где-то в центре зала Лоу пытался не наступить на ноги древнему огненному духу, который — впервые за тысячи лет — танцевал с человеком. *** Цзин Юй нашёл Си Еня у дальнего окна — тот наблюдал за танцующими с видом полководца, обозревающего поле битвы. Даже на празднике он оставался главой, стратегом, человеком, который просчитывал каждый шаг. — Что у нас дальше? — спросил Цзин Юй, встав рядом. Си Ень повернулся к нему. — На сегодня остался только пир, — он улыбнулся. — Не могу же я оставить толпу заклинателей голодными. Голодные заклинатели — опасные заклинатели. — А завтра? — Завтра старшие поговорят о делах, — Си Ень загнул палец. — Торговые соглашения, границы влияния, распределение ресурсов. Скучно, но необходимо. — А младшие? — А младшие развлекутся поединками. Цзин Юй замер. — Поединками? — Дружескими, разумеется, — Си Ень махнул рукой. — Молодые заклинатели разных источников. Возможность показать себя. Завести знакомства. Выпустить пар. — Поединки молодых заклинателей разных источников, — медленно повторил Цзин Юй. — Огненные против водных. Золотые против тёмных. Земные против воздушных. Что может пойти не так? — Юй... — Тебе надоела целая башня, Си Ень? — Цзин Юй скрестил руки на груди. — Это же рецепт катастрофы. — Не драматизируй, — Си Ень отмахнулся. — Всё будет по правилам. Не в башне, а на открытой арене, со зрителями. Целители наготове. Судьи из разных башен. Никакой смертельной магии. Первая кровь или признание поражения — конец поединка. Заодно Яньлин сможет посмотреть, чего стоят молодые заклинатели разных башен. Те двое из золотых, с которыми он разговаривал — Цзинь Хуан и Цзинь Мэй. Интересно увидеть их в бою. Цзин Юй поднял бровь. — Яньлин будет участвовать? — Конечно. — Мне кажется, это несколько... нечестно для остальных. — Не преувеличивай, — Си Ень усмехнулся. — Там будет много молодых дарований. Все источники привели лучших. Земные — свою непробиваемую защиту. Водные — своих мастеров потоков. Воздушные — своих танцоров ветра. Тёмные — тех, кто умеет работать с тенями. Он улыбнулся — хищно, предвкушающе. — И я хочу посмотреть, как Яньлин будет останавливать Шаали. — Останавливать? — Она захочет вмешаться, — Си Ень пожал плечами. — Она всегда хочет вмешаться, когда ему грозит хоть малейшая опасность. А он должен научиться справляться сам. Цзин Юй покачал головой. — Ты же будешь обсуждать дела. Или собираешься смотреть поединки? — Посмотрю несколько, — Си Ень кивнул. — Особенно если Яньлин будет сражаться. Об остальных мне подготовят подробный отчёт. Он повернулся к залу, где танцы подходили к концу. — Пора. Пойдём приглашать гостей на пир. *** Двери в пиршественный зал распахнулись — и гости замерли на пороге. Зал был огромен. Потолок терялся в полумраке, поддерживаемый колоннами из чёрного мрамора с золотыми прожилками. Вдоль стен горели факелы — не обычным огнём, а магическим пламенем, которое меняло цвет от золотого к алому и обратно, создавая ощущение живого, дышащего пространства. В центре зала стоял главный стол — длинный, из тёмного дерева, покрытый чёрной скатертью с золотой вышивкой. За ним должны были сидеть главы башен и их ближайшие советники. Вокруг располагались столы поменьше — для делегаций каждой башни. Они были расставлены так, чтобы все видели главный стол, но при этом имели достаточно пространства для приватных разговоров. Посуда была из чёрного фарфора с золотым ободком — тонкая, изящная работа мастеров Чёрной башни. Кубки — из тёмного стекла, которое мерцало в свете факелов как жидкий огонь. Приборы — из серебра, с рукоятками в форме огненных саламандр. На столах уже стояли закуски — изящные, искусно выложенные. Маринованные овощи в форме цветов. Тонко нарезанное мясо, свёрнутое розочками. Креветки в золотистом соусе. Фрукты, вырезанные в форме драконов и фениксов. В углу зала музыканты играли что-то негромкое — не для танцев, а для фона. Мелодия была древней, торжественной, той, что звучала на пирах Чёрной башни сотни лет. Слуги в чёрных одеждах с алой отделкой стояли вдоль стен, готовые по первому знаку. — Впечатляет, — тихо сказал Цзин Юй, оглядывая зал. — Мэйлин постаралась, — Си Ень улыбнулся с гордостью. — За две недели. С нуля. — Ты ей должен. — Я ей должен много больше, чем за один пир. *** Си Ень занял место во главе стола. Мэйлин села по правую руку от него — там, где полагалось быть жене главы. Цзин Юй — по левую, как старейший советник и ближайший друг. Дальше — главы башен, в порядке старшинства. Чжан Вэй от земных — старейший из всех, гора в человеческом обличье, чьи кустистые брови двигались как живые существа. Хэ Ли от тёмных — с живыми глазами и острым умом, который скрывался за маской добродушного старика. Юн Шэнь от целителей — древний, как сама магия, чьё лицо было изрезано морщинами, как древняя кора, но глаза оставались яркими и живыми. Лань Юэ от водных — холодная и прекрасная, как зимнее море. Фэн Ли от воздушных — лёгкая, почти невесомая, с глазами цвета пасмурного неба. Чжан Мингюэ от лунных — старик лет семидесяти, с длинной седой бородой и полуприкрытыми глазами, который всё это время держался в тени, наблюдая больше, чем говоря. И в конце — Цзэн Вэй от золотых. Он сидел с видом человека, которого посадили на раскалённые угли и попросили улыбаться. Его место — последнее — было унижением, которое он не мог не заметить. За столами делегаций рассаживались остальные. Яньлин, Жэньли, Лоу и Шаали заняли места за столом огненных — рядом со старшими заклинателями башни. Лисян, Чжоу Шэн и Ляньчжи сидели с тёмными — Лисян между хранителем и названым братом, как связующее звено между мирами. Цзинь Хуан и Цзинь Мэй — за столом золотых, чуть в стороне от основной группы. *** Слуги внесли первую перемену. Суп из морских гребешков в бульоне из костей дракона — старинный рецепт, который готовили только для особых случаев. Бульон был прозрачным, золотистым, с тонким ароматом трав и чем-то ещё — чем-то древним и могущественным. — Кости дракона? — Лань Юэ приподняла бровь. — Настоящие? — Из наших запасов, — Си Ень кивнул. — Хранились триста лет. Я решил, что закрытие разлома — достойный повод. Лань Юэ отпила глоток — и её глаза чуть расширились от удивления. Она явно не ожидала такого вкуса. — Превосходно. — Благодарю. За столом огненных Лоу уставился на свою тарелку с подозрением. — Кости дракона, — прошептал он Яньлину. — Это вообще... нормально? — В Чёрной башне — да, — Яньлин улыбнулся. — Драконы были союзниками огненных. Когда они умирали естественной смертью, их кости передавались башне. Это честь, которую они нам оказывали. Не добыча. — А... — Лоу осторожно попробовал суп. И замер. — О. Ого. — Хорошо? — Это... — Лоу не мог подобрать слов. — Я никогда не ел ничего подобного. Как будто... как будто сила течёт по венам. Шаали фыркнула. — Конечно, не ел. Ты вырос в лесу. — Эй! — Это не оскорбление, — она пожала плечами. — Просто факт. В лесу не подают суп из драконьих костей. После супа подали рыбу. Карп, запечённый целиком в листьях лотоса. Мясо было нежным, сочным, с ароматом речных трав. Соус — сладковатый, с ноткой имбиря. Рыба была украшена так, что казалась живой — чешуя блестела, глаза смотрели. — Это для водных, — негромко объяснила Мэйлин Жэньли, которая сидела недалеко. — Карп — символ удачи в их культуре. Подать его целиком — знак уважения. Лань Юэ действительно выглядела довольной. Её холодное лицо чуть смягчилось. — Вы знаете наши традиции, госпожа Мэйлин. — Стараюсь, — Мэйлин улыбнулась. Следом за рыбой принесли утку — с хрустящей золотистой корочкой, тонко нарезанную так, что каждый кусочек был произведением искусства. К ней подавались тонкие блинчики, соус хойсин, зелёный лук и огурцы. Чжан Вэй одобрительно крякнул, отведав блюдо. — Настоящая, — сказал он. — Не та подделка, которую готовят в столице. Настоящая пекинская утка. — Наш повар родом из северных провинций, — Си Ень кивнул. — Он учился у мастеров много лет. — Хороший повар, — Чжан Вэй взял ещё кусок. — Очень хороший. Его бы в Земную башню. — Он предпочитает огонь, — Си Ень усмехнулся. Мясо подавали в нескольких вариациях. Говядина, тушённая в вине с пятью специями — нежная, тающая во рту. Свинина в кисло-сладком соусе — сочная, с хрустящей корочкой. Баранина с тмином и острым перцем — для тех, кто любит погорячее. — Это для огненных, — снова объяснила Мэйлин. — Мы любим мясо. Много мяса. Острого мяса. Жэньли смотрела на блюда с лёгким ужасом. — Я... не уверена, что смогу всё это съесть. — Не обязательно есть всё, — Мэйлин улыбнулась. — Попробуй понемногу. И ешь то, что нравится. — А что едят воздушные? — Скоро узнаешь. Действительно, следующим блюдом были облачные пельмени — невесомые, полупрозрачные, с начинкой из креветок и бамбука. Они буквально таяли во рту, оставляя нежное послевкусие. Жэньли попробовала — и её глаза загорелись. — Как дома, — прошептала она. Яньлин сжал её руку под столом. Часть девятая. Разговоры за столом Пока гости ели, за главным столом шли разговоры. Политика никогда не спит, даже на пирах. — Слышал, ваш сын нашёл общий язык с молодыми золотыми, — сказал Хэ Ли, глядя на Си Еня. — Цзинь Хуан и Цзинь Мэй. Я знал их деда. Хороший был человек. Честный. Цзэн Вэй дёрнулся. — Это было давно, — сказал он напряжённо. — Ещё до моего времени. — Конечно, — Хэ Ли улыбнулся мягко, но в его глазах блеснуло что-то острое. — Давно. Но кровь — не вода. И внуки иногда наследуют лучшие качества предков. Повисла неловкая тишина. Все поняли подтекст: лучшие качества, которые, возможно, не унаследовал нынешний глава. — Прекрасная утка, — вмешалась Фэн Ли, меняя тему. — Действительно прекрасная. — Благодарю, — Мэйлин кивнула, благодарная за смену направления разговора. — Завтрашние поединки, — Чжан Мингюэ впервые за весь вечер подал голос. Его тихий голос каким-то образом перекрыл все остальные. — Кто будет участвовать от огненных? — Мой сын, — Си Ень кивнул. — Яньлин. И несколько молодых заклинателей из башни. — Слепой заклинатель против зрячих, — Чжан Мингюэ чуть приоткрыл глаза. — Интересно. — Он видит больше, чем большинство зрячих, — Си Ень пожал плечами. — Знаю, — старик кивнул. — Именно поэтому — интересно. Юн Шэнь, который всё это время молчал, наслаждаясь едой, поднял голову. — Целители будут наготове? — спросил он. — Разумеется, — Мэйлин кивнула. — Я лично буду наблюдать. И Жэньли. И несколько старших целителей. — Хорошо, — старик кивнул. — Молодые заклинатели иногда... увлекаются. — Именно поэтому — правила, — Си Ень поднял кубок. — Первая кровь или признание поражения. Никакой смертельной магии. Судьи из разных башен. — И всё равно кто-нибудь сломает себе что-нибудь, — Юн Шэнь вздохнул с видом человека, который видел это тысячу раз. — Молодость. Горячая кровь. Желание доказать, что ты лучший. — Именно для этого и нужны целители, — Мэйлин улыбнулась. *** Последней переменой был десерт. Лунные пирожные с пастой из красных бобов — круглые, золотистые, с тиснёными узорами. Засахаренные фрукты — персики, сливы, груши, покрытые сверкающей глазурью. Желе из османтуса — прозрачное, благоухающее, тающее на языке. Рисовые шарики в сладком супе — мягкие, нежные. И главное блюдо — торт в форме Чёрной башни. Он был огромным — почти в локоть высотой. Чёрная глазурь, блестящая как обсидиан. Золотые украшения — окна, двери, руны. Маленькие огоньки из магического пламени на вершине, которые горели, не обжигая. — Это... впечатляет, — сказал Чжан Мингюэ, впервые за весь вечер проявив что-то похожее на удивление. — Наши кондитеры старались, — Мэйлин улыбнулась. Торт разрезали и раздали гостям. Внутри он оказался многослойным — шоколад, карамель, ягоды, крем. Каждый слой — другой вкус, другая текстура. Лоу съел три куска. — Что? — сказал он, поймав взгляд Шаали. — Я расту. — Ты растёшь в ширину, — она фыркнула. — Это мышцы! — Это пирожные. — Шаали! — Лоу. Яньлин тихо смеялся, слушая их перепалку. Жэньли прижималась к его плечу, и её тепло было лучше любого десерта. *** Когда десерт был съеден, Си Ень поднялся. Зал затих. Все взгляды обратились к нему — к человеку, который закрыл разлом в одиночку и выжил. К главе, который стоял здесь — великолепный, грозный — хотя должен был лежать в могиле. — Друзья, — его голос разнёсся по залу, сильный и уверенный. — Благодарю вас за то, что приняли наше приглашение. За то, что разделили с нами этот вечер. Он поднял кубок — тёмное стекло мерцало в свете факелов. — Мы прошли через многое. Все мы. Разлом. Нечисть. Потери. Но мы выстояли. Вместе. Его взгляд скользнул по лицам гостей — водных в их синих одеждах, земных в зелёном и коричневом, воздушных в белом и серебре, тёмных в чёрном со звёздами, лунных в серебре и жемчуге, целителей в зелёном и золотом. И золотых — в белом с золотой вышивкой, напряжённых, испуганных. — Пусть этот пир станет символом нового начала, — продолжил Си Ень. — Новых союзов. Новой надежды. Новой эры, в которой мы будем работать вместе — ради баланса, ради мира, ради будущего. Он улыбнулся. — За семь башен. За баланс. За будущее наших детей. — За будущее! — эхом отозвался зал. Все выпили. Си Ень сел и повернулся к Мэйлин. — Ты превзошла себя, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только она. — Ты мне должен, — она улыбнулась. — Я знаю. Он взял её руку и поднёс к губам. — И я заплачу. С процентами. Мэйлин рассмеялась. А за столами гости продолжали есть, пить и разговаривать — и впервые за долгое время в Чёрной башне царил мир. *** За праздничным столом Яньлин опустил голову на руки. Жэньли заметила первой. Она всегда замечала первой — их связь пульсировала между ними, передавая малейшие оттенки чувств. — Яньлин, — она наклонилась к нему, понизив голос до шёпота. — Что случилось? — Мне кажется, достаточно сегодняшнего праздника, — он не поднял головы. Его голос был усталым. — Я пересмотрелся на разнообразные энергии, и теперь у меня кружится голова. Жэньли поняла сразу. Сотни заклинателей. Семь разных источников. Водовороты энергий, переплетающиеся, сталкивающиеся, расходящиеся. Для того, кто видел мир как потоки силы — это было как смотреть на солнце слишком долго. Она обняла его — мягко, осторожно — и подняла вокруг них барьер. Воздушная магия была лёгкой, почти незаметной. Тонкая плёнка, отсекающая чужие энергии. Создающая маленький островок тишины посреди бушующего моря. — Так лучше? — прошептала она. Яньлин выдохнул. Его плечи расслабились. — Да, — он поднял голову. — Намного. — Пойдём домой. — Да, — он улыбнулся. — Пойдём домой. Лоу и Шаали уже стояли рядом — незаметно, как тени. Они всегда были рядом, когда нужно. Вчетвером они тихо покинули зал. Никто не заметил — или сделал вид, что не заметил. В Чёрной башне умели быть тактичными. *** Покои Яньлина и Жэньли встретили их теплом и тишиной. Огонь в камине горел ровно — Шаали позаботилась заранее. Свечи отбрасывали мягкие тени на стены. Синий полог с серебряными звёздами — подарок Шаали для Жэньли — мерцал в полумраке. Яньлин опустился на кушетку у окна. — Как же здесь хорошо, — сказал он, закрывая глаза. Здесь не было чужих энергий. Только знакомые, родные — Жэньли, Шаали, Лоу. Башня, пульсирующая глубоко внизу. Источник, поющий свою вечную песню. Жэньли села рядом, взяла его руку. — Как ты? — Всё уже прошло, — он улыбнулся, не открывая глаз. — Просто... устал. Слишком много всего. — Тогда я пойду сообщу твоим родителям, куда ты исчез, — сказал Лоу, направляясь к двери. — А то ещё поднимут тревогу. Он исчез за дверью прежде, чем кто-то успел возразить. Шаали устроилась у камина в облике маленькой ящерки — её любимая форма для отдыха. Огонь ласково лизал её чешую. Жэньли провела пальцами по волосам Яньлина. — Ты завтра участвуешь в поединках? — Разумеется, — он улыбнулся, всё ещё не открывая глаз. — Ты уверен? После сегодняшнего... — Это другое, — он накрыл её руку своей. — Поединок — это один противник. Одна энергия. Это просто. Это... отдых, по сравнению с сегодняшним вечером. Жэньли помолчала. — Будешь смотреть? — спросил он. — Буду наблюдать как целительница, — она улыбнулась. — Мама попросила меня помогать. Ну и конечно смотреть. Она сжала его руку крепче. — Ты же будешь осторожен? Яньлин повернул к ней лицо. Его незрячие глаза смотрели куда-то сквозь неё, но она знала, что он видит её — по-своему. — Это всего лишь дружеские поединки, — сказал он. — Что может случиться? — Дружеские поединки — они между друзьями, — Жэньли нахмурилась. — А ты будешь сражаться не с друзьями. — Не с врагами же. — С незнакомцами. Которые захотят доказать, что они лучше наследника Чёрной башни. Которые захотят унизить тебя — или впечатлить своих глав. Яньлин пожал плечами. — Пусть пытаются. — Яньлин! — Ты видела меня в настоящем бою, — он улыбнулся. — Кто может навредить мне на тренировочной арене? Жэньли отпустила его руку и скрестила руки на груди. — Яньлин, ты невозможен, — она покачала головой. — Ты прямо как твой отец. — Поддерживаю, — раздался голос Шаали от камина. — Невозможен. — И ты туда же, — Яньлин повернулся к саламандре. — Я всегда туда же, когда ты говоришь глупости, — Шаали приняла человеческий облик, огненные глаза сверкали в полумраке. — «Кто может навредить мне?» Много кто, мой господин. Особенно если ты будешь недооценивать противников. — Я не недооцениваю... — Недооцениваешь, — перебила Шаали. — Ты всегда недооцениваешь. Потому что ты сильный. А сильные часто забывают, что слабые могут быть хитрыми. Могут быть отчаянными. Могут быть готовыми на всё. Яньлин замолчал. — И Шаали, — сказал он после паузы. — Ты же не будешь вмешиваться? Шаали фыркнула. — Если тебе не будет ничего угрожать. — Шаали... — Я не обещаю, — она скрестила руки на груди, копируя позу Жэньли. — Ты мой господин. Моя обязанность — защищать тебя. Всегда. Везде. — Шаали, я не хочу приказывать, — Яньлин сел прямо, его голос стал серьёзным. — Но очень тебя прошу. Не вмешивайся. Как это будет выглядеть? Наследник Чёрной башни, которого защищает саламандра в дружеском поединке? Они скажут, что я слабак. Что без тебя я ничего не стою. — Это будет выглядеть как разумная предосторожность. — Это будет выглядеть как слабость, — поправил Яньлин. — И ты это знаешь. Ты знаешь, как работает политика. Как работает репутация. Шаали молчала. — Я справлюсь сам, — он протянул к ней руку. — Доверься мне. Пожалуйста. Шаали подошла и взяла его руку. — Тогда не подвергай себя опасности, мой господин, — сказала она тихо. — Потому что если ты заставишь меня выбирать между твоим приказом и твоей жизнью... я выберу жизнь. Всегда. Без колебаний. Яньлин сжал её пальцы. — Я знаю. Жэньли наблюдала за ними — за этими двумя, связанными узами глубже, чем кровь. Саламандра и её заклинатель. Защитница и тот, кого она защищает. Тысячелетний дух и мальчик, который стал её смыслом. — Я тоже буду рядом, — сказала Жэньли. — И если что-то пойдёт не так... — Ничего не пойдёт не так, — Яньлин улыбнулся. — Вы обе слишком волнуетесь. — Мы обе тебя любим, — ответила Жэньли. — Поэтому и волнуемся. Яньлин притянул её к себе. — Я знаю, — прошептал он. — И я люблю вас. Обеих. Больше всего на свете. Шаали фыркнула — но не отпустила его руку. И они сидели так — втроём — пока огонь догорал в камине и ночь опускалась на Чёрную башню.