Пламя Чёрной Башни том 4

Покои наполнились золотистым светом заходящего солнца. Яньлин и Жэньли лежали в постели, укрытые лёгким одеялом. Три дня приёма вымотали обоих до предела — но сон не шёл. Слишком много впечатлений, слишком много лиц, слишком много слов. Жэньли устроилась у Яньлина под боком, положив голову ему на плечо. Его рука лениво перебирала её волосы — привычный жест, успокаивающий их обоих. — Ну что, младшая госпожа Чёрной башни, — Яньлин улыбнулся, — мама говорит, ты замечательно справилась. Жэньли фыркнула. — Если это значит, что я ходила по залу за твоей мамой, улыбалась и кланялась — то да, справилась. Наверное. Она вздохнула, уткнувшись носом ему в шею. — Но ты ещё помогала организовывать пир, — возразил Яньлин. — Лечила раненых после поединков. Мило разговаривала с гостями. Успокаивала нервничающих учеников. Следила, чтобы никто не напился раньше времени... — Я чуть не умерла от страха, муж мой, — перебила Жэньли. Яньлин приподнял бровь. — О, — протянул он с улыбкой. — Вижу, ты долго находилась рядом с мамой. Подхватила её любимое обращение к отцу. Жэньли рассмеялась — тихо, устало. — Твои родители потрясающие, — сказала она. — Действительно как пара из легенд. Когда они стоят рядом... я понимаю, почему о них столько историй рассказывают. Она помолчала, водя пальцем по его ключице. — А ты знаешь, что очень похож на своего отца? — Он такой же красивый, как я? — спросил Яньлин невинно. Жэньли прыснула. — Нет, — она ткнула его в бок. — Ты такой же красивый, как он. У вас даже улыбки одинаковые. Только у него в придачу есть несколько... убийственных. От которых люди умирают от страха на месте. — Хм, — Яньлин нахмурился. — Дай мне это осмыслить. «Красивый» — не то определение, которое обычно дают отцу. Обычно говорят «грозный». Или «могущественный». Или «тот, кого лучше не злить». — Всё это тоже, — согласилась Жэньли. — Но он правда красивый. Госпожа Лань Юэ смотрела на него так, будто хотела заморозить и забрать с собой как статую. Яньлин поморщился. — Пожалуйста, не рассказывай мне такое перед сном. — И твоя сестра тоже похожа на отца, — продолжала Жэньли, не обращая внимания. — Такая же высокая, такая же... величественная. Я рядом с ней чувствую себя ребёнком. — Ты самого подходящего размера, — Яньлин притянул её ближе. — Тебя очень удобно обнимать. И носить на руках. И прятать за спину, когда нужно. И... — Это очень удобно — иметь слепого мужа, — Жэньли улыбнулась, запуская пальцы в его волосы. — Что бы я ни сказала о себе, ты или не понимаешь, о чём я, или говоришь, что так даже лучше. — Потому что ты самая лучшая, — сказал Яньлин просто. — Это я знаю и не видя тебя. Жэньли замерла. — Яньлин... — Я серьёзно, — он повернулся к ней, обнимая обеими руками. — Я чувствую тебя. Твою энергию. Твоё тепло. То, как ты дышишь, когда счастлива. То, как твоё сердце бьётся быстрее, когда ты смущаешься. Его пальцы коснулись её щеки. — Вот как сейчас. — Я не смущаюсь, — соврала Жэньли. — Врёшь, — он улыбнулся. — Твои щёки горячие. — Это от огня. — Камин не горит. — От твоего огня. — А вот это уже ближе к правде. Жэньли рассмеялась и спрятала лицо у него на груди. — Ты невозможный. — Знаю. Они лежали молча, слушая тишину. После трёх дней шума, музыки, разговоров — тишина казалась почти осязаемой. Драгоценной. — Яньлин, — прошептала Жэньли. — М? — Спасибо. — За что? — За всё это, — она обвела рукой комнату. — За дом. За семью. За... за то, что я больше не одна. Яньлин крепче прижал её к себе. — Ты никогда больше не будешь одна, — сказал он тихо. — Я обещаю. Жэньли подняла голову и поцеловала его — нежно, мягко. — Я знаю, — прошептала она. — Я чувствую. Связь между ними пульсировала — тёплая, золотистая, живая. Два сердца, бьющихся в унисон. Две души, переплетённые навсегда. За окном садилось солнце. В покоях было тепло и тихо. И впервые за три дня они оба почувствовали, что можно просто... быть. Не улыбаться гостям. Не следить за каждым словом. Не держать спину прямо. Просто лежать, обнявшись. Просто дышать. Просто быть вместе. — Спи, маленькая птичка, — прошептал Яньлин, целуя её в макушку. — И ты, — она зевнула. — Мой огненный принц. Сон наконец пришёл — мягкий, глубокий, без сновидений. А Шаали, заглянувшая через час проверить их, только улыбнулась и тихо закрыла дверь. Пусть отдыхают. Они заслужили. *** Покои главы Чёрной башни погрузились в мягкие сумерки. Си Ень сидел у окна, позволив Мэйлин расплетать его волосы. Это был их ритуал — древний, как сама башня. Когда все дела завершены, когда двери закрыты, когда можно наконец снять маску главы и остаться просто... собой. Пальцы Мэйлин скользили по прядям — чёрным с огненными всполохами, — вытаскивая шпильки, распутывая узлы. — Три дня, — вздохнул Си Ень. — Целых три дня. — Ты справился. — Я чуть не убил Цзэн Вэя. — Но не убил. — Хотел. — Знаю, — Мэйлин улыбнулась, откладывая последнюю шпильку. — Я чувствовала. Каждый раз. Си Ень откинул голову назад, позволяя волосам свободно рассыпаться по плечам. — Как ты это выносишь? Чувствовать мой гнев? — Привыкла, — она наклонилась и поцеловала его в макушку. — За столько лет. И потом... твой гнев горячий, но чистый. Как пламя. Вспыхивает и гаснет. В отличие от холодной злости, которая тлеет годами, — Мэйлин обошла его и села напротив, на низкую скамью. — Такая разъедает изнутри. Твоя — нет. Си Ень смотрел на неё — на женщину, которая была рядом больше тридцати лет. На золотистые пряди в чёрных волосах. На тонкие морщинки у глаз — следы улыбок, а не горя. На руки целительницы — сильные и нежные одновременно. — Ты устала, — сказал он. — Не больше тебя. — Врёшь. — Вру, — она рассмеялась. — Ноги гудят. Спина ноет. И если я увижу ещё один церемониальный поклон — закричу. Си Ень протянул руку. Мэйлин вложила в неё свою ладонь и позволила притянуть себя ближе — на колени к мужу, как в молодости. — Помнишь наш первый приём? — спросил он тихо. — Когда ты представил меня как целительницу башни? — И как будущую жену. — Помню, — Мэйлин положила голову ему на плечо. — Я тряслась от страха. Все эти люди... все эти взгляды... — А теперь? — Теперь я знаю, что могу посмотреть на любого из них и он отведёт глаза первым. Си Ень рассмеялся — низко, довольно. — Моя грозная госпожа. — Твоя, — согласилась она. — Только твоя. Они сидели молча, глядя, как за окном догорает закат. Небо окрасилось в алые и золотые тона — цвета их источников, переплетённые воедино. — Лисян уехала, — сказала Мэйлин наконец. — Уехала. — Ты в порядке? Си Ень помолчал. — Нет, — признался он. — Но буду. Она счастлива. Это главное. — Она похожа на тебя. — Все так говорят. — Потому что это правда, — Мэйлин подняла голову, заглянула ему в глаза. — Такая же упрямая. Такая же сильная. Такая же... готовая на всё ради тех, кого любит. — Это плохо? — Это прекрасно, — она коснулась его щеки. — И страшно. Одновременно. Си Ень повернул голову и поцеловал её ладонь. — А Яньлин? — спросил он. — Как он, по-твоему? Мэйлин задумалась. — Счастлив, — сказала она наконец. — По-настоящему счастлив. Впервые за... за всю жизнь, наверное. — Жэньли. — Жэньли, — согласилась Мэйлин. — Но не только. Он наконец... нашёл себя. Своё место. Перестал чувствовать себя сломанным. Си Ень кивнул. — Я видел его на поединках. Как он двигается. Как держится. Как улыбается. Он больше не боится, — Си Ень улыбнулся. — Раньше он всегда... сдерживался. Берёг силы. Помнил о приступах. А теперь... — Теперь он свободен. — Да. Мэйлин снова положила голову ему на плечо. — Знаешь, о чём я думаю? — О чём? — О внуках. Си Ень поперхнулся воздухом. — Что? — Внуки, — повторила Мэйлин невозмутимо. — Маленькие. С огненными прядями в волосах. — Мэйлин... — Что? — она подняла голову, глаза смеялись. — Тебе не хочется? — Хочется, — признал Си Ень. — Но... они же только поженились. Им по девятнадцать лет. Пусть сначала... — Поживут для себя? — Да. — Успеют, — Мэйлин махнула рукой. — Времени много. Я просто... думаю. Иногда. Си Ень притянул её ближе. — Я тоже, — признался он тихо. — Иногда представляю. Как буду учить их. Рассказывать истории. Показывать, как управлять пламенем. — Баловать. — Само собой. — Портить. — Это моё право как деда. Мэйлин рассмеялась. — Бедные дети. У них не будет шансов вырасти нормальными. — Нормальные — это скучно, — Си Ень улыбнулся. — Пусть будут как мы. Немного сумасшедшие. Очень сильные. И бесконечно любящие друг друга. Мэйлин подняла голову и поцеловала его — долго, нежно. — Я люблю тебя, — прошептала она. — И я тебя, — он коснулся лбом её лба. — Каждый день. Каждый час. Каждый вдох. — Даже когда я ругаю тебя за то, что ты опять не спал? — Особенно тогда. — Даже когда я заставляю тебя пить горькие отвары? — Это уже сложнее. Мэйлин фыркнула и ткнула его кулаком в плечо. — Несносный. За окном зажглись первые звёзды. Си Ень встал, поднимая Мэйлин на руки. — Что ты делаешь? — она обхватила его за шею. — Несу тебя в постель. — Я могу дойти сама. — Можешь, — согласился он. — Но не будешь. — Почему? — Потому что я хочу нести тебя, — он улыбнулся — не грозной улыбкой главы, а той, другой, которую видела только она. — Мне можно? Мэйлин положила голову ему на плечо. — Тебе — всегда. Он понёс её к постели — бережно, как величайшую драгоценность. Потому что она ею и была. Его сердце. Его свет. Его дом. За все эти годы — ничего не изменилось. И ничего не изменится. Никогда. *** Дверь закрылась, и Цзин Юй наконец позволил себе выдохнуть. Покои для почётных гостей в Чёрной башне были роскошными — алые шелка, золотая вышивка, мебель из тёмного дерева. Всё кричало о богатстве и могуществе огненных. Всё было совершенно не в его вкусе. Он подошёл к зеркалу и посмотрел на своё отражение. Чёрный с серебром наряд, который выбрал для него Си Ень, сидел безупречно. Тяжёлый шёлк, серебряная вышивка в виде лунных цветов, пояс с нефритовыми подвесками. «Ты должен выглядеть как тот, кого я считаю равным себе», — сказал тогда Си Ень, и спорить было бесполезно. Цзин Юй устало покачал головой и начал раздеваться. Пояс. Верхняя мантия. Нижняя туника. Украшения. Шпильки из волос. Каждый слой — как снятая маска. Он достал из сундука свои вещи — простые серые одежды, мягкие от многочисленных стирок, без единого украшения. Надел их и почувствовал, как напряжение отпускает. Вот теперь он снова был собой. Тихий шорох за спиной — и в комнате появился Ли Чжэнь. В человеческом облике лунный змей выглядел как юноша лет двадцати — серебряные волосы, золотые глаза, тонкие черты лица. Те, кто видел их вместе впервые, часто принимали его за младшего родственника Цзин Юя. В руках Ли Чжэнь держал поднос с чайником и пиалой. — Свежий, — сказал он, ставя поднос на столик у окна. — Белый, как ты любишь. — Благодарю. Цзин Юй опустился на подушки и взял пиалу. Аромат чая — тонкий, едва уловимый — успокаивал лучше любых слов. Он сделал глоток и прикрыл глаза. — Хорошо, что всё закончилось, — пробормотал он. — Грандиозные задумки Си Еня... очень утомляют. Ли Чжэнь сел рядом — не на подушку, а прямо на пол, подобрав под себя ноги. — Но всё прошло успешно, ведь так? — Да, — Цзин Юй открыл глаза и улыбнулся. — Чёрная башня ослепила всех своим могуществом и роскошью. Именно этого Си Ень и добивался. — А ты? — Что — я? — Чего добивался ты? Цзин Юй помолчал, глядя в окно. Солнце уже село, и небо окрасилось в глубокий синий цвет. Первые звёзды проступали сквозь сумерки. — Я хотел увидеть, — сказал он наконец. — Понять. Кто чего стоит. Кто опасен. Кто может стать союзником. — И что увидел? — Многое, — Цзин Юй отпил ещё чаю. — Глава Белой башни слаб и напуган. Боится огненных до дрожи в коленях. Это... не очень хорошо. — Почему? Разве страх врага — не преимущество? — Страх делает людей непредсказуемыми, — Цзин Юй покачал головой. — Загнанный в угол зверь опаснее свободного. Цзэн Вэй может натворить глупостей, пытаясь... защититься от угрозы, которой нет. Ли Чжэнь склонил голову набок — жест, оставшийся от змеиной природы. — А остальные? — Земные надёжны, как всегда. Чжан Вэй мудр и не станет ввязываться в чужие конфликты. Водные... — Цзин Юй усмехнулся. — Лань Юэ холодна, расчётлива, но разумна. С ней можно иметь дело. — А её сын? — Хэ Юнь? — Цзин Юй улыбнулся теплее. — Хороший мальчик. Горячий, несмотря на водную природу. Он подружился с Яньлином — это... неожиданно. И хорошо. Ли Чжэнь кивнул. — Я видел их поединок. Водный ранил огненному руку. — И потом извинялся так, будто убил его любимую собаку. — У Яньлина нет собаки. — Это выражение, Ли Чжэнь. — А, — змей моргнул. — Человеческие выражения странные. Цзин Юй рассмеялся — тихо, устало. — Да. Странные. Он допил чай и поставил пиалу на поднос. За окном окончательно стемнело, и в комнате зажглись светильники — сами собой, повинуясь магии башни. — Ты хочешь домой, — сказал Ли Чжэнь. Не вопрос — утверждение. — Хочу, — признал Цзин Юй. — В академию. К ученикам. К тишине. — Но ты обещал остаться. — Обещал. Цзин Юй посмотрел в окно — туда, где за стенами башни раскинулся ночной сад. — Си Ень ещё не восстановился после разлома, — сказал он тихо. — Он думает, что никто не замечает. Скрывает усталость за улыбками и приказами. Но я вижу. Как он бледнеет к вечеру. Как опирается на стену, когда думает, что никто не смотрит. Как Мэйлин тревожится, хотя тоже делает вид, что всё в порядке. Ли Чжэнь помолчал. — Ты беспокоишься о нём. — Он мой друг, — Цзин Юй пожал плечами. — Единственный, кто остался со мной после... всего. Конечно, я беспокоюсь. — Тогда почему хочешь уехать? Цзин Юй долго не отвечал. — Потому что здесь слишком громко, — сказал он наконец. — Слишком ярко. Слишком много людей, эмоций, огня. Я... устаю от этого. Мне нужна тишина, чтобы восстанавливаться. А здесь её нет. Но я обещал, — Цзин Юй улыбнулся — И я останусь. Сколько нужно. Ли Чжэнь смотрел на него долгим взглядом золотых глаз. — Ты любишь их. — Люблю, — согласился Цзин Юй просто. — Они моя семья. Шумная, невыносимая, огненная семья. Иногда мне хочется сбежать от них на край света. А иногда... — он замолчал. — Иногда я понимаю, что без них мир был бы слишком холодным. Даже для лунного заклинателя. Он откинулся на подушки, глядя в потолок. — И потом... здесь есть свои преимущества. — Какие? — Яньлин, — Цзин Юй улыбнулся. — Он вырос таким... удивительным. Смотреть на него — радость. И Жэньли рядом с ним светится так, что хочется улыбаться. — А Мэйлин каждый вечер присылает тебе сладости. — И это тоже. — А Си Ень... — А Си Ень — это Си Ень, — Цзин Юй рассмеялся. — Невыносимый, самоуверенный, громкий... и лучший друг, какого только можно пожелать. Ли Чжэнь поднялся — текуче, плавно. — Тебе нужно отдохнуть. — Знаю. — Ляг. Я посторожу. — Здесь безопасно, Ли Чжэнь. Это Чёрная башня. — Всё равно посторожу, — змей посмотрел на него упрямо. — Это моя работа. И моё желание. Цзин Юй не стал спорить. Он лёг на кровать — слишком мягкую, слишком роскошную на его вкус — и закрыл глаза. Когда-нибудь он вернётся в академию. К своим ученикам, книгам, исследованиям. К серебряной тишине лунных залов. Но не сейчас. Сейчас он нужен здесь. Рядом с другом, который ещё не оправился. Рядом с семьёй, которая — пусть и не по крови — стала его собственной. И если честно... Если совсем честно... Ему не так уж хотелось уезжать. Ли Чжэнь свернулся у двери и его золотые глаза светились в темноте, охраняя сон хозяина. За окном светила луна. И в этой не совсем серебряной, не совсем тихой ночи Цзин Юй наконец уснул. С лёгкой улыбкой на губах.