Пламя Чёрной Башни том 4

Утро в Звёздной башне началось рано. Ляньчжи привык просыпаться с рассветом ещё в Чёрной башне — там иначе было нельзя, огненные вставали с солнцем и считали это совершенно нормальным. Здесь, среди тёмных, он мог бы спать дольше, но привычка осталась. После скромного завтрака он отправился в лечебницу. Лечебница Звёздной башни отличалась от той, что была в Чёрной. Там — свет, тепло, запах трав и цветов. Здесь — полумрак, тишина, прохладный воздух, напоенный ароматом благовоний. Тёмным заклинателям для исцеления нужен был покой, а не яркость. Но самым большим отличием были пациенты. Самыми тяжёлыми в лечебнице Звёздной башни были поражённые скверной. В основном — боевые заклинатели, те, кто уничтожал переродившуюся нежить на границах обитаемых земель. Опасная работа. Необходимая работа. И работа, которая оставляла страшные следы. Скверна — это не просто болезнь. Это тьма, которая пожирает изнутри. Которая превращает человека в то, с чем он сражался. Которая может заразить других и даже — страшно подумать — сам источник. Поэтому каждого поражённого сначала очищали. Полностью, до последней капли скверны. Только после этого их допускали в башню. Но очищение — это лишь начало. Поражение оставляло тяжёлый след на теле и душе заклинателя. Разорванные энергетические каналы. Выжженные участки сознания. Кошмары, которые не отпускали даже во сне. Таким пациентам требовалось длительное лечение. Их погружали в целительный сон — глубокий, спокойный — и держали в нём, пока тело и душа не восстановятся достаточно, чтобы проснуться. Ляньчжи выделили пятерых таких пациентов. Лисян сказала, что у него талант — он умел их успокаивать. Его огненная энергия, мягкая и тёплая, как пламя в камине, почему-то помогала тёмным заклинателям лучше, чем сила их собственных целителей. «Ласковое и спокойное пламя», — так она это назвала. — «Именно то, что им нужно». Каждый пациент лежал в отдельной комнате. Тишина. Покой. Полумрак. Только мерцание защитных рун на стенах и тихое дыхание спящего. Ляньчжи обходил их по очереди — проверял состояние, подпитывал энергией, поил целебными зельями. Те, кто спал глубоко, даже не просыпались — просто глотали, повинуясь его мягкому прикосновению. Первые трое были стабильны. Четвертый — нет. Ляньчжи почувствовал неладное ещё у двери. Энергия в комнате была неспокойной, рваной. Заклинатель метался во сне, его лицо искажала гримаса ужаса. Кошмар. Ляньчжи попытался успокоить его — положил руку на лоб, влил немного своей энергии, тёплой и мягкой. Обычно это помогало. Не помогло. Заклинатель дёрнулся, застонал, и Ляньчжи понял — придётся будить. Оставлять его в таком кошмаре было опаснее, чем прервать сон. — Просыпайся, — он мягко потряс его за плечо. — Ты в безопасности. Просыпайся. Глаза заклинателя распахнулись — дикие, безумные. — Всё хорошо, — Ляньчжи старался говорить спокойно. — Ты в лечебнице. Всё хорошо. — Почему я в башне?! — заклинатель попытался сесть, его руки тряслись. — На мне скверна! Мне нельзя здесь находиться! — На тебе нет скверны, — Ляньчжи мягко удержал его. — Всё очищено. — Ты кто?! — заклинатель уставился на него, на огненные пряди в его волосах. — Огненный мальчишка?! Что ты знаешь о скверне?! Ты всех погубишь! Он рванулся, пытаясь встать. Сила в нём ещё оставалась — слишком много для человека, который должен был мирно спать. — Пожалуйста, успокойся, — Ляньчжи чувствовал, как его собственное сердце колотится. — Я позову... — Убери руки! Ты не понимаешь! Я уже начал превращаться! Я видел! Ляньчжи отступил на шаг и позвал помощника за дверью: — Позови хранителя. Быстро. Чжоу Шэн появился почти мгновенно. У него, кажется, были свои пути в башне — те, которыми не ходили другие. Тени расступались перед ним, словно приветствуя старого друга. Он оценил ситуацию одним взглядом и присел рядом с кроватью. — Яо Хэн, — его голос был спокойным, ровным. — Успокойся. Заклинатель замер, узнав его. — Хранитель?.. — На тебе нет скверны, — Чжоу Шэн коснулся его руки. — Ты же веришь мне? Я бы не позволил тебе иначе находиться в башне. — Но... — Яо Хэн всё ещё дрожал. — Как это возможно? Я уже начал превращаться. Я чувствовал, как она ползёт по венам. Я видел, как мои руки... — Госпожа верховная целительница выжгла всю скверну, — Чжоу Шэн говорил мягко, но твёрдо. — Собственноручно. Поверь мне. — Лисян?.. — Лисян, — подтвердил Чжоу Шэн. — Потом её поблагодаришь. А сейчас — спать. Он протянул руку, и Ляньчжи вложил в неё пузырёк с зельем. Яо Хэн смотрел на него долгую секунду. Потом его плечи опустились, напряжение ушло. — Хорошо, — прошептал он. — Я верю тебе, хранитель. Он взял пузырёк и выпил. Почти сразу его глаза закрылись, дыхание выровнялось. Спокойный, глубокий сон — такой, каким он и должен был быть. Ляньчжи и Чжоу Шэн устроили его удобнее на кровати — поправили подушку, укрыли одеялом. Потом опустились на пол рядом, прислонившись спинами к стене. Ляньчжи чувствовал, как дрожат его руки. Только сейчас, когда всё закончилось. — Тебе тоже успокаивающее зелье? — спросил он Чжоу Шэна. — Только если я от него не засну, — хранитель улыбнулся. — У меня ещё дела. — От этого не засыпают. Ляньчжи достал два пузырька, протянул один Чжоу Шэну. Они чокнулись пузырьками — тихий стеклянный звон в полумраке комнаты — и выпили. Зелье было горьковатым, но приятным. Ляньчжи почувствовал, как напряжение отпускает, как перестают дрожать руки. — Ты хорошо справился, — сказал Чжоу Шэн. — Я не смог его успокоить. — Ты не дал ему навредить себе. И позвал помощь вовремя. Это важнее. Ляньчжи промолчал. — Яо Хэн — один из лучших наших охотников, — продолжал Чжоу Шэн. — Он видел такое, что тебе и не снилось. И скверна почти забрала его — ещё немного, и Лисян не успела бы. — Поэтому он так боится? — Поэтому, — Чжоу Шэн кивнул. — Он помнит. Как это — терять себя. Чувствовать, как тьма заползает под кожу. Как твои мысли перестают быть твоими. Ляньчжи поёжился. — Это... страшно. — Очень, — Чжоу Шэн посмотрел на спящего заклинателя. — Но он выберется. С вашей помощью. Он легко поднялся — словно и не сидел только что на холодном полу. — Всё, я исчезаю. Будет нужно — сразу зови. — Спасибо, хранитель, — Ляньчжи тоже встал и поклонился. Чжоу Шэн кивнул — и растворился в тенях. Буквально. В одно мгновение он был здесь, в следующее — только лёгкое колыхание воздуха. Ляньчжи остался один. Он посмотрел на спящего Яо Хэна — на его изрезанное шрамами лицо, на седые пряди в тёмных волосах, на руки воина, сейчас расслабленно лежащие поверх одеяла. Ляньчжи тихо вышел из комнаты. У него было ещё четверо пациентов. И целый день впереди. *** После того как Яо Хэн снова уснул, Ляньчжи продолжил обход. Следующая комната. Следующая пациентка. Цзи Юань — молодая заклинательница, почти его ровесница. Скверна почти добралась до сердца, прежде чем её успели очистить. Ляньчжи вошёл тихо, как всегда. И сразу понял — что-то не так. Девушка лежала слишком неподвижно. Её грудь едва заметно вздымалась от дыхания — так слабо, что приходилось присматриваться. Бледная кожа казалась восковой в полумраке комнаты. Он подошёл ближе, коснулся её руки. Холодная. Слишком холодная даже для тёмной заклинательницы. Ляньчжи попытался почувствовать её энергию — и почти ничего не нашёл. Слабый трепет, едва различимый. Как пламя свечи на ветру. Она угасала. Он нашёл Лисян в главном зале лечебницы — она проверяла запасы зелий. — Верховная целительница, — Ляньчжи поклонился, стараясь говорить спокойно. — Можешь взглянуть на мою пациентку? Она слишком глубоко спит. Мне кажется, что-то не в порядке. Лисян посмотрела на него — и сразу отложила свитки. — Пойдём. В тихой комнате ничего не изменилось. Цзи Юань всё так же лежала на кровати — бледная, неподвижная, едва дышащая. Лисян склонилась над ней, положила руки на виски девушки. Её глаза закрылись, огненные пряди в волосах чуть засветились. Долгая минута тишины. Потом Лисян выпрямилась, и её лицо стало жёстким. — Это уже не сон, — сказала она. — Она в глубоком забытьи. И очень истощена. Она повернулась к Ляньчжи. — Поймай мне несколько тёмных целителей и приведи. Быстро. Ляньчжи вернулся с тремя целителями — двое мужчин и женщина, все старше него, все опытные. Они сразу приступили к работе — начали сооружать сложную энергетическую структуру вокруг кровати. Тёмные нити силы переплетались, образуя узор, который должен был подпитывать угасающую девушку. Ляньчжи стоял в стороне, наблюдая. Он знал эту технику — видел её в книгах, — но никогда не участвовал в подобном. Структура засияла, энергия потекла к Цзи Юань... И ничего не произошло. — Госпожа, — один из целителей поднял голову. — Энергия не усваивается. Она всё слабеет. Лисян нахмурилась. Снова склонилась над девушкой, её руки засветились ярче. — Конечно, — прошептала она. — Контур. У неё сломан энергетический контур. Тишина. Целители переглянулись. — Тогда... — женщина-целительница опустила руки. — Мы ничего не сможем сделать. — Как это — ничего? — Лисян выпрямилась. — Мы его починим. — Но это невозможно, — сказал старший из целителей. — Восстановление контура... это утерянное искусство. Никто не владеет им уже сотни лет. — Я помогала матери это делать, — Лисян смотрела на них спокойно, уверенно. — Для моего брата. Я справлюсь. Целители молчали — не решаясь ни спорить, ни соглашаться. — Работаем вместе, — продолжала Лисян. — Моё мастерство, ваша сила. Я буду восстанавливать контур, вы — поддерживать меня энергией. Она повернулась к Ляньчжи. — А ты — подойди сюда. Ближе. Ляньчжи шагнул к кровати. — Твоя задача — удерживать её живой, — Лисян смотрела ему в глаза. — Что бы я ни делала, её сердце должно биться. Она должна дышать. Справишься? Ляньчжи сглотнул. — Я справлюсь. Он положил одну руку на лоб девушки, вторую — на грудь, над сердцем. Закрыл глаза. Почувствовал её. Слабый трепет жизни — как мотылёк, бьющийся о стекло. Угасающее сознание, которое уже почти смирилось с тьмой. Всё будет хорошо, — сказал он ей. Не словами — чем-то глубже. Своим теплом, своей силой, своим присутствием. — Не бойся. Я здесь. Я держу тебя. И почувствовал ответ — слабый, едва различимый отклик. Как будто она услышала его сквозь толщу воды. Я здесь, — повторил он. — Держись за меня. Лисян и целители приступили к работе. Ляньчжи не видел, что они делают — его глаза были закрыты, всё его существо сосредоточилось на одном: держать. Не отпускать. Не дать ей уйти. Он чувствовал, как Лисян работает с контуром — осторожно, ювелирно точно. Как сшивает разорванные нити энергии, как восстанавливает разрушенные узлы. И чувствовал, как Цзи Юань слабеет с каждой минутой. Её сердце билось всё тише. Дыхание становилось всё реже. Нет, — сказал он ей. — Не уходи. Ещё немного. Потерпи. Он вливал в неё свою силу — не целительскую, просто жизненную. Своё тепло, свой огонь, своё упрямое желание жить. Ты нужна здесь. Ты не можешь уйти. Слышишь меня? Слабый отклик. Как эхо в пустом зале. Слышу. Тогда держись. Я не отпущу. Время потеряло смысл. Могли пройти минуты. Могли — часы. Ляньчжи держал её, не разжимая хватки. Его собственные силы таяли, но он не останавливался. Не мог остановиться. Где-то на краю сознания он слышал голоса — Лисян отдавала команды, целители отвечали. Но всё это было далеко, неважно. Важна была только она. Только её слабое сердце под его ладонью. Только её тихое дыхание. Ещё немного. Ещё чуть-чуть. И наконец — наконец! — он почувствовал, как что-то изменилось. Контур. Он снова был цел. Энергия, которую вливали целители, наконец нашла путь. Потекла по восстановленным каналам, наполняя истощенное тело. Сердце Цзи Юань забилось сильнее. Дыхание стало глубже. Она больше не угасала. Она жила. — Ляньчжи. Голос Лисян — тихий, мягкий. — Ты можешь её отпустить. Он не сразу понял. Не сразу смог. Их энергии так переплелись за эти... сколько прошло времени?.. что разделить их было почти больно. Очень аккуратно он начал отступать. Отделять свою силу от её. Разжимать невидимую хватку. Всё хорошо, — сказал он ей напоследок. — Теперь всё будет хорошо. И отпустил. Ляньчжи открыл глаза. По его лицу текли слёзы. Он даже не заметил, когда начал плакать. — Ляньчжи, — Лисян обняла его. — Ты опять. Она пахла травами и усталостью. Её руки были тёплыми и крепкими. — Ну что ты плачешь? Смотри — теперь она сладко спит. Больше не похожа на восковую куклу. Ляньчжи посмотрел на Цзи Юань. Это была правда. Девушка дышала ровно и глубоко. На её щеках появился слабый румянец. Она выглядела как спящая — просто спящая, а не умирающая. — Ты молодец, — Лисян отстранилась, посмотрела ему в глаза. — Ты мне очень помог. — Я просто... — Ляньчжи шмыгнул носом. — Просто держал её. — «Просто держал», — Лисян фыркнула. — Ты два часа не давал ей умереть, пока я ковырялась в её контуре. Это не «просто». Она достала из рукава пузырёк. — Держи. Успокаивающее зелье. Ляньчжи посмотрел на пузырёк. — Нет, — он вытер слёзы рукавом. — Это которое усыпляет. А у меня ещё много работы. — Ляньчжи... Лисян смотрела на него долгую секунду. Потом улыбнулась — устало, но тепло. — Ладно, работник, — сказала она. — Я сейчас найду тебе смену. И мы пойдём есть. — Есть? — Есть, — она кивнула. — Я страшно проголодалась после такого расхода энергии. И ты тоже, даже если ещё не понял. Ляньчжи хотел возразить — но его живот предательски заурчал. Лисян рассмеялась. — Вот видишь. Пойдём. Пациенты никуда не денутся за час. Она взяла его под руку и повела к выходу. У двери Ляньчжи обернулся — посмотрел на спящую Цзи Юань. Она дышала. Она жила. И это было важнее всего остального. *** Столовая постепенно пустела. Ляньчжи доел свою порцию и теперь просто сидел, глядя в пустую миску. Усталость навалилась на него всей тяжестью — теперь, когда адреналин схлынул, когда еда согрела изнутри. Лисян сидела напротив, тоже уставшая, но довольная. Они почти не разговаривали — слова были не нужны. Дверь столовой открылась. Чжоу Шэн вошёл быстрым шагом, сразу нашёл взглядом Лисян и направился к ней. Подошёл, обнял её сзади, уткнувшись лицом в её волосы. — Тяжёлый день? — спросил он тихо. — Главное, что всё хорошо, — Лисян улыбнулась, накрыв его руки своими. Ляньчжи смотрел на них и чувствовал что-то тёплое в груди. Не зависть — радость. За них обоих. — Хочешь, я отнесу тебя в кровать? — спросил Чжоу Шэн. Лисян покачала головой. — Ты сейчас спускаешься к источнику? — Да. — Можно я пойду с тобой? Чжоу Шэн чуть отстранился, посмотрел на неё. — Конечно, — сказал он мягко. — Я отнесу тебя. — Шэн, я в состоянии идти. — Не сомневаюсь. Но мне хочется. Можно? Лисян помолчала секунду. — Хорошо, — она улыбнулась. — Отнеси меня. Чжоу Шэн подхватил её на руки — легко, привычно, как будто делал это каждый день. Лисян обняла его за шею и положила голову ему на плечо. — Ляньчжи, — она повернулась к нему. — Иди отдыхать. Это приказ. — Да, верховная целительница, — Ляньчжи улыбнулся. Чжоу Шэн кивнул ему и вышел, унося Лисян на руках. Путь к источнику вёл глубоко вниз. Чжоу Шэн шёл по тёмным коридорам, не зажигая света — ему он был не нужен. Тени расступались перед ним, указывая дорогу. Лисян закрыла глаза, позволяя нести себя. Здесь, в глубине башни, было тихо. Так тихо, что слышалось собственное сердцебиение. Коридоры становились уже, потолки — ниже. Древние камни помнили времена, когда башня только была построена. И наконец — последняя лестница. Последний поворот. Источник. Сияющая тьма. Другого способа описать это не было. Источник Звёздной башни был тьмой — но не пустой, не мёртвой. Живой. Пульсирующей. Сияющей изнутри светом, который не был светом. Он заполнял пещеру мягким мерцанием — как небо, усыпанное звёздами. Как бездна между мирами. Чжоу Шэн опустил Лисян на ноги, но она не отпустила его руку. — Красиво, — прошептала она. — Да. Они сели у края источника — на древние камни, отполированные поколениями хранителей. Чжоу Шэн скрестил ноги, закрыл глаза. И начал говорить. Не вслух — это Лисян чувствовала через их связь. Он говорил с источником так, как говорят со старым другом. Рассказывал о башне, о людях, о событиях. Спрашивал и слушал ответы. Это была его работа. Его призвание. Связь между источником и теми, кто черпал из него силу. Лисян сидела рядом, не мешая. Тьма обнимала её — мягко, осторожно. Не как свою, но как гостью. Желанную гостью. Она положила ладонь на холодный камень у края источника. Спасибо, — подумала она. — За то, что принимаешь меня здесь. За то, что даёшь мне место в твоей башне. Тьма шевельнулась — как будто услышала. И спасибо за него, — Лисян посмотрела на Чжоу Шэна. — За твоего хранителя. За то, что он есть. Что-то коснулось её сознания — лёгкое, как дуновение ветра. Не слова — ощущение. Принятие. Тепло, которого не должно было быть в этой тьме. Чжоу Шэн открыл глаза и посмотрел на неё. — Он говорит, что рад тебе, — сказал он тихо. — Правда? — Правда, — Чжоу Шэн улыбнулся. — Говорит, что твоё пламя согревает его тени. Что это... приятно. Лисян почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.mГлупо. Она не плакала даже когда два часа восстанавливала чужой контур. А тут — от нескольких слов. Чжоу Шэн обнял её, притянул к себе. — Эй, — сказал он мягко. — Что такое? — Ничего, — она уткнулась ему в плечо. — Просто... я счастлива. Глупо, да? — Нет, — он поцеловал её в макушку. — Совсем не глупо. Они сидели так долго — в сияющей тьме, в тишине, в покое. Огонь и тень. Вместе.