Пламя Чёрной Башни том 4

На следующий день Ляньчжи снова сидел у кровати Цзи Юань. Она уже могла сама держать ложку — руки всё ещё дрожали, но упрямства ей было не занимать. Они разговаривали о пустяках, о башне, о погоде — и Ляньчжи ловил себя на том, что улыбается каждый раз, когда она хмурилась от очередной неудачной попытки поднести ложку ко рту. И тут из коридора донёсся знакомый голос. — Ляньчжи! Ты где?! Ляньчжи закатил глаза. — Что ты вопишь? — он открыл дверь. — Уже соскучился? Яо Хэн стоял в коридоре, ухмыляясь во всё лицо. В руках у него было что-то чёрное и блестящее. — Вот, лови! Он швырнул предмет прямо в Ляньчжи. Ляньчжи поймал — рефлексы за эти дни изрядно натренировались на летящих предметах. Опустил взгляд и замер. Череп. Чёрный, отполированный до блеска. С изогнутыми рогами, острыми как клинки. А вместо глаз — два кристалла, мерцающих тусклым багровым светом. Устрашающий. Жуткий. И... красивый, если можно так сказать о черепе демона. — Это череп демона бездны, — довольно объявил Яо Хэн. — Как обещал. Ляньчжи уставился на него. — Ты что, быстренько сбегал в бездну, убил этого демона и притащил череп? — его голос стал выше. — Совсем дурак?! — Это ты совсем дурак! — Яо Хэн возмутился. — Ты что, не видишь, что череп отполированный и украшенный? Это из старых запасов! Ляньчжи присмотрелся. И правда — на костях были тонкие узоры, кристаллы явно вставлены позже, да и полировка такая не появляется сама по себе. — О, сестрёнка! — Яо Хэн заглянул через его плечо. — Ты проснулась! — Кто тебе сестрёнка, идиот?! — раздался голос Цзи Юань. — Вот не начинай! — Яо Хэн протиснулся мимо Ляньчжи в комнату. — У меня тоже есть что сказать про твои умственные способности! — Ну скажи! — Цзи Юань попыталась сесть ровнее, её глаза сверкали. — Ты зачем бросилась в эту пещеру, идиотка?! — Яо Хэн навис над её кроватью. — Ты потянула за собой весь отряд! — Я бы сама справилась! Зачем вы за мной полезли?! — Справилась бы она! Тебя бы там на кусочки одну разорвали! — Не разорвали бы! А так пришлось на вас отвлекаться! — Дура самоуверенная! — Безмозглый идиот! Ляньчжи стоял в дверях, всё ещё сжимая череп, и смотрел на эту перепалку. Они орали друг на друга так, будто хотели снести стены. Но при этом... при этом в их криках не было настоящей злости. Только страх. Страх за другого. — Прекратите! — Ляньчжи повысил голос. — Хэн, не вопи в лечебнице! Цзи Юань пока моя пациентка. Будете выяснять отношения где-нибудь в другом месте! Яо Хэн повернулся к нему. — Ладно, — сказал он неожиданно спокойно. — Больше не буду. Я же только пришёл отдать тебе череп. Правда красивый? Ляньчжи посмотрел на череп в своих руках. Пустые кристаллические глазницы уставились на него. — Очень, — сказал он совершенно искренне. — Ночью такое увидишь — заикой останешься. Яо Хэн расхохотался. — Вот! Вот за это ты мне и нравишься, огненный мальчишка! Он хлопнул Ляньчжи по плечу — и тот едва не выронил череп. — Ладно, я пошёл. Сестрёнка, выздоравливай. И больше не лезь одна в пещеры! — Не называй меня сестрёнкой! — крикнула Цзи Юань ему вслед. Но Яо Хэн уже исчез за поворотом, насвистывая какую-то мелодию. Ляньчжи закрыл дверь и повернулся к Цзи Юань. Она лежала на подушках, тяжело дыша после перепалки. Но на её губах была тень улыбки. — Идиот, — сказала она беззлобно. — Он за тебя волновался, — Ляньчжи сел на своё обычное место. — Знаю, — Цзи Юань вздохнула. — Мы все друг за друга волнуемся. Поэтому и орём. Ляньчжи посмотрел на череп в своих руках. — Куда мне его теперь девать? — Поставь на полку, — предложила Цзи Юань. — Будет отпугивать нежелательных посетителей. — Или привлекать, — Ляньчжи хмыкнул. — Зная Яо Хэна, он теперь будет приходить проверять, как я обращаюсь с его подарком. Цзи Юань тихо рассмеялась. — Ты ему правда нравишься, — сказала она. — Он не каждому дарит черепа демонов. — Я польщён, — Ляньчжи осторожно поставил череп на прикроватный столик. — Теперь у меня есть череп демона бездны. Моя жизнь удалась. Цзи Юань снова рассмеялась. И Ляньчжи подумал, что готов слушать этот смех каждый день. *** — Ну вот, — сказал Ляньчжи, разглядывая череп. — Теперь у меня есть череп демона бездны. Буду пугать непослушных пациентов. — Ты понравился этому идиоту, Яо Хэну, — сказала Цзи Юань. — Это он просто извиняется за своё поведение, — Ляньчжи пожал плечами. Цзи Юань открыла рот, чтобы что-то сказать — и вдруг замерла. — Хотя... это я идиотка, — её голос изменился. — Я даже не спросила... что с моим отрядом? Она схватилась за голову. — Все ли живы? Кто пострадал? Как они?.. Её лицо побледнело. Дыхание стало тяжёлым, рваным. Руки затряслись. Ляньчжи бросился к ней. — Тихо, тихо, — он схватил пузырёк с успокаивающим зельем, поднёс к её губам. — Выпей. Дыши. Цзи Юань сделала глоток, потом ещё один. Постепенно дыхание выровнялось, но глаза оставались испуганными. — Я не знаю... я ничего не знаю... — она смотрела на Ляньчжи с отчаянием. — Если кто-то погиб из-за меня... — Я сейчас не могу тебе ничего точно сказать, — Ляньчжи взял её за руку. — Но я всё узнаю. Например, притащу обратно Яо Хэна. Не волнуйся заранее. Он помолчал. — Как зовут командира вашего отряда? — Фэй Жуй, — она сглотнула. Ляньчжи кивнул. Фэй Жуй — один из его пациентов. Тот, кого он ещё не успел выписать. — Он тоже мой пациент, и пока его расспросить я не смогу, — сказал он. — Но я всё узнаю. Обещаю. Ляньчжи вышел из комнаты, лихорадочно думая. Фэй Жуй спал — будить его ради вопросов было бы неправильно. Яо Хэн уже ушёл, и неизвестно, где его искать. И тут он понял. Хранитель. Чжоу Шэн знает всё обо всех в башне. Если кто и может дать точную информацию — так это он. Ляньчжи нашёл Лисян в главном зале. — Лисян, где я могу найти Чжоу Шэна? Она подняла голову от свитков. — Попробуй в его кабинете. Если нет — просто позови. Ты же знаешь, он найдёт тебя сам, когда сможет. Кабинет хранителя находился в одной из верхних комнат башни. Ляньчжи поднялся по винтовой лестнице и постучал в дверь. — Входи, — раздался голос Чжоу Шэна. Кабинет был небольшим, но уютным. Книги, свитки, карты на стенах. И сам хранитель — за столом, с кистью в руке. — Хранитель, можно вопрос? — Ляньчжи поклонился. — Спрашивай, Ляньчжи, — Чжоу Шэн отложил кисть и улыбнулся. — Это для Цзи Юань. Она просит узнать, что с её отрядом. Чжоу Шэн приподнял бровь. — Ты на неё хорошо влияешь, — сказал он. — Она даже вспомнила о других людях. Чего доброго, начнёт ещё думать перед прыжком в бездну. — Она хорошая, — запротестовал Ляньчжи. — Это ты у нас очень хороший, — Чжоу Шэн усмехнулся. — И люди вокруг тебя начинают пытаться соответствовать твоему мнению о них. Он порылся в бумагах на столе и достал лист. — Смотри. Это список её десятки. Ляньчжи взял лист. Десять имён, напротив каждого — пометки. — Все живы, — сказал Чжоу Шэн. — И все попали в лечебницу после её безумной выходки. Пятеро были твои пациенты, ещё пятеро — у Линь Сяо. Все уже в порядке или будут в порядке. Ну, это ты можешь и сам проверить. Ляньчжи выдохнул с облегчением. — Спасибо, хранитель, — он поклонился. — Иди, — Чжоу Шэн махнул рукой. — Успокой свою принцессу. Ляньчжи покраснел. — Она не... — Иди уже, — Чжоу Шэн усмехнулся. — И передай ей, что в следующий раз, когда она решит в одиночку геройствовать, я лично запру её в самом глубоком подвале башни. — Передам. Ляньчжи почти бежал обратно в лечебницу. Цзи Юань сидела на кровати, обхватив колени руками. Её лицо было бледным, глаза — красными. — Все живы, — сказал Ляньчжи с порога. Она вскинула голову. — Что? — Все живы, — он подошёл к ней, протянул список. — Вся твоя десятка. Все попали в лечебницу, но все уже в порядке или будут в порядке. Цзи Юань схватила список. Её глаза бегали по именам — одно за другим. — Фэй Жуй... Яо Хэн... Лин Фэн... Она дочитала до конца. И разрыдалась. Ляньчжи сел рядом с ней на кровать и обнял её — осторожно, неловко. — Всё хорошо, — сказал он тихо. — Все живы. Всё хорошо. — Я думала... — она всхлипывала. — Я думала, что кто-то погиб... из-за меня... — Никто не погиб. — Но могли... — Но не погибли. Она плакала долго. А Ляньчжи держал её — и думал о том, что сказал Чжоу Шэн. «Люди вокруг тебя начинают пытаться соответствовать твоему мнению о них». Может быть. Может быть, это и есть его дар. Не сила, не мастерство — просто вера в людей. Вера в то, что они могут быть лучше. — Ляньчжи, — Цзи Юань подняла заплаканное лицо. — Да? — Спасибо. — Не за что. — Нет, — она покачала головой. — За всё. За то, что держал меня. За то, что заботился. За то, что узнал. За то, что... просто за то, что ты есть. Ляньчжи почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. — Ну вот, — сказала Цзи Юань. — Теперь ты тоже плачешь. — Потому что я рад, — сказал он. — А когда ты огорчён... — Я не смеюсь, — он улыбнулся сквозь слёзы. — Мы это уже выяснили. Цзи Юань рассмеялась сквозь всхлипы. — Странный, — сказала она. — Ты тоже. — Я знаю. Они сидели так ещё долго — обнявшись, вытирая слёзы, улыбаясь друг другу. И Ляньчжи думал, что, может быть, именно так и выглядит счастье. *** Вечером, когда Ляньчжи закончил обход и собирался вернуться к Цзи Юань, Лисян остановила его в коридоре. — Ляньчжи. Нам нужно поговорить. Что-то в её голосе заставило его насторожиться. Это был не голос сестры — голос наставницы. — Конечно, — он кивнул. Лисян привела его в маленькую комнату для отдыха целителей. Села на скамью, указала ему место напротив. — Ты знаешь, о чём я хочу поговорить? Ляньчжи покачал головой. — О Цзи Юань. Он почувствовал, как краснеют щёки. — Лисян, я... — Подожди, — она подняла руку. — Сначала выслушай меня. Потом будешь возражать. Ляньчжи замолчал. Лисян помолчала, собираясь с мыслями. — Ты хороший целитель, Ляньчжи, — начала она. — Очень хороший. Ты умеешь заботиться о людях так, как мало кто умеет. Ты отдаёшь им часть себя — и это прекрасно. Это дар. Она помолчала. — Но это и опасность. — Я не понимаю, — сказал Ляньчжи тихо. — Ты не должен влюбляться во всех пациентов, которых спас. Ляньчжи открыл рот — и закрыл. — Я не... — начал он. — Ляньчжи, — Лисян посмотрела на него мягко, но твёрдо. — Я вижу, как ты на неё смотришь. Как бежишь к ней каждую свободную минуту. Как светишься, когда говоришь о ней. Он опустил глаза. — Я не говорю, что твои чувства ненастоящие, — продолжала Лисян. — Но ты должен понимать кое-что важное. Она наклонилась вперёд. — Когда ты держал её на грани жизни и смерти, вы были связаны. Энергетически. Очень глубоко. Ты вливал в неё свою силу, своё тепло, свою жизнь. Она чувствовала тебя как часть себя. Ляньчжи слушал, не перебивая. — Эта связь не исчезла полностью, — сказала Лисян. — Она всё ещё чувствует её. Поэтому ей хорошо от твоих прикосновений. Поэтому она хочет, чтобы ты был рядом. Поэтому твоя рука на её лбу — «правильная», а моя — нет. Ляньчжи вспомнил, как Цзи Юань потянула его руку к себе. Как сказала «так правильно». — Но это не обязательно любовь, — мягко сказала Лисян. — Это может быть... привязанность к тому, кто спас. Благодарность. Потребность в безопасности. Отголосок той связи, которая была между вами. Ляньчжи молчал. — Я не говорю, что она не может полюбить тебя по-настоящему, — продолжала Лисян. — Но ты не должен ожидать многого. Не сейчас. Подожди, пока она окончательно станет собой. Пока восстановится. Пока сможет понять, что она чувствует на самом деле — без влияния той связи. — И если она поймёт, что... — Ляньчжи сглотнул. — Что это была только благодарность? — Тогда ты отпустишь её, — Лисян положила руку ему на плечо. — Потому что ты хороший человек. И потому что настоящая любовь — это желать счастья другому, даже если это счастье — не с тобой. Ляньчжи почувствовал, как защипало в глазах. — А ещё, — Лисян чуть сжала его плечо. — У тебя есть другие пациенты. И они тоже должны получать достаточно внимания. Ляньчжи вскинул голову. — Я не забываю о них! — Знаю, — Лисян улыбнулась. — Но ты проводишь с ней гораздо больше времени, чем с остальными. Ляньчжи покраснел. — Я... я не думал... — Я знаю, — Лисян вздохнула. — Поэтому и говорю. Не потому что хочу тебя обидеть. А потому что забочусь о тебе. Она встала. — Ты мой помощник. И мой младший брат. Я не хочу, чтобы ты страдал. И не хочу, чтобы страдала она — если ты навяжешь ей чувства, которых она на самом деле не испытывает. Ляньчжи тоже встал. — Я понял, — сказал он тихо. — Правда? — Правда, — он поднял на неё глаза. — Я... я буду осторожнее. С ней и с собой. И я буду уделять больше внимания другим пациентам. Лисян улыбнулась и обняла его. — Вот за это я тебя и люблю, — сказала она. — Ты умеешь слушать. Ляньчжи обнял её в ответ. — Спасибо, сестра. — Не за что, — она отстранилась. — А теперь иди спать. Завтра у тебя много работы. Ляньчжи шёл в свои покои и думал. О Цзи Юань. О том, что он чувствует. О том, что чувствует она. Лисян была права. Он знал это. Но знать — и чувствовать — разные вещи. Он вспомнил, как Цзи Юань смеялась сквозь слёзы. Как говорила «мне нравится» про его пламя. Как держала его руку. Может быть, это только благодарность. Может быть, это только отголосок связи. Может быть. Но он подождёт. Даст ей время. Даст себе время. И если в конце она скажет, что это была только благодарность — он отпустит её. Потому что Лисян права. Настоящая любовь — это желать счастья другому. Даже если это счастье — не с тобой.