Пламя Чёрной Башни том 4

На следующий день Ляньчжи начал обход с комнаты Фэй Жуя. Командир отряда был одним из самых тяжёлых его пациентов — скверна добралась до него глубоко, и каждый раз, когда Ляньчжи его будил, его разум оставался затуманенным. Он не узнавал никого, бормотал что-то бессвязное, иногда кричал. Потом снова проваливался в сон. Ляньчжи осторожно коснулся его плеча. — Фэй Жуй. Просыпайтесь. Глаза командира открылись. Чёрные. Сияющие. Абсолютно ясные. Глаза заклинателя тьмы, который наконец пришёл в себя. Ляньчжи почувствовал, как сердце подпрыгнуло от радости. — Доброе утро, — он улыбнулся. — Вы в лечебнице. Как вы себя чувствуете? Фэй Жуй приподнялся на локте — и вдруг крепко схватил Ляньчжи за руку. Хватка была сильной, почти болезненной. — Что с моими людьми, целитель? Голос был хриплым от долгого молчания, но твёрдым. — Все живы и поправляются, — ответил Ляньчжи спокойно. Фэй Жуй прищурился. — Ты вообще знаешь, о ком я говорю, огненный? — Я недавно выяснял это для Цзи Юань, — Ляньчжи не отвёл взгляда. — Так что да, теперь знаю. Вся ваша десятка. Все живы, все в лечебнице, все идут на поправку. Хватка на его руке чуть ослабла. — Эта дурочка цела? — спросил Фэй Жуй. — Она недавно очнулась, — Ляньчжи позволил себе улыбнуться. — И рвётся извиниться перед вами. Я её приведу, как только она сможет выйти из комнаты. Фэй Жуй моргнул. — Извиниться? — он покачал головой. — Думаю, она не знает такого слова. — Вот недавно выучила, — Ляньчжи улыбнулся шире. Фэй Жуй смотрел на него долгую секунду. Потом хмыкнул и отпустил его руку. — Ладно. Может, из неё ещё выйдет толк. — Выйдет, — сказал Ляньчжи уверенно. — А вам нужно успокоиться и отдыхать. Я сейчас принесу завтрак. Он повернулся к двери. — Эй, огненный. Ляньчжи обернулся. — Что-то у нас стало много огненных в башне, — Фэй Жуй откинулся на подушки. — Куда ни плюнь — везде пламя. — Насколько я знаю, нас только двое, — Ляньчжи улыбнулся. — Мы просто ярко светимся. Фэй Жуй фыркнул. — Ярко светитесь, — повторил он. — Это уж точно. Ладно, огненный, давай свой завтрак. И скажи этой дурочке, что когда она придёт извиняться, я заставлю её отжиматься до потери сознания. — Передам, — Ляньчжи поклонился и вышел. За дверью он остановился и выдохнул. Ещё один. Ещё один вернулся. Он пошёл на кухню за завтраком, и шаги его были лёгкими. *** После завтрака Ляньчжи зашёл к Цзи Юань. Она сидела на кровати, пытаясь расчесать волосы — руки всё ещё слушались плохо, и гребень то и дело выскальзывал из пальцев. — Дай помогу, — Ляньчжи забрал у неё гребень и сел рядом. Цзи Юань хотела возразить, но потом просто вздохнула и позволила ему. Он расчёсывал её волосы осторожно, распутывая узелки. Чёрные пряди с фиолетовым отливом — как ночное небо перед рассветом. — У меня новости, — сказал он. — Какие? — Фэй Жуй очнулся. По-настоящему очнулся. Ясный, в сознании. Цзи Юань резко повернулась — так резко, что чуть не выдернула волосы из его рук. — Командир?! — Да. Сегодня утром. — Как он? Что сказал? Он... — Он в порядке, — Ляньчжи мягко развернул её обратно и продолжил расчёсывать. — Первым делом спросил о вас. О всей десятке. Цзи Юань замерла. — И что ты ему сказал? — Что все живы и поправляются. И что ты рвёшься извиниться перед ним. Тишина. — А он? — Сказал, что ты не знаешь такого слова. Цзи Юань фыркнула. — А ещё сказал, — Ляньчжи улыбнулся, — что когда ты придёшь извиняться, он заставит тебя отжиматься до потери сознания. — Это он умеет, — Цзи Юань вздохнула. Потом её плечи напряглись. — Ляньчжи. — Да? — Мне нужно к нему. Сейчас. — Ты не можешь ходить. — Значит, научусь. Она развернулась к нему, и в её глазах горела решимость. — Помоги мне встать. Ляньчжи знал, что спорить бесполезно. Он отложил гребень и встал перед ней. — Сначала сядь на край кровати. Медленно. Цзи Юань передвинулась к краю, опустила ноги на пол. Её лицо побледнело от усилия. — Теперь возьмись за мои руки. Она вцепилась в его ладони. — На счёт три попробуем встать. Не торопись. Раз... два... три. Цзи Юань оттолкнулась от кровати. И тут же её ноги подкосились. Ляньчжи успел подхватить её, прижал к себе, удерживая на ногах. — Тихо, тихо. Я держу. — Проклятье, — прошипела она сквозь зубы. — Ноги как из ваты. — Две недели без движения. Это нормально. — Ненавижу быть беспомощной. — Знаю. Она стояла, опираясь на него всем весом. Дышала тяжело, часто. — Попробуем сделать шаг? — спросил Ляньчжи. — Да. Он обхватил её за талию, она положила руку ему на плечо. — Правая нога. Маленький шаг. Цзи Юань подняла ногу — и чуть не упала. Ляньчжи удержал её. — Ещё раз. Она попробовала снова. На этот раз нога опустилась на пол. — Хорошо. Теперь левая. Шаг. Ещё один. Ещё. Они двигались медленно, как в танце — неуклюжем, спотыкающемся танце. От кровати до стены — пять шагов. Целая вечность. Цзи Юань прислонилась к стене, тяжело дыша. — Это... унизительно, — выдохнула она. — Это прогресс, — возразил Ляньчжи. — Вчера ты не могла даже сесть без помощи. Она посмотрела на него. — Ты всегда такой... оптимистичный? — Стараюсь. — Это раздражает. — Знаю. Она фыркнула. Потом её губы дрогнули в улыбке. — Ладно. Обратно к кровати. Они тренировались до полудня. От кровати до стены. От стены до двери. От двери обратно к кровати. Цзи Юань падала — Ляньчжи ловил. Цзи Юань ругалась — Ляньчжи терпеливо ждал, пока она успокоится. Цзи Юань хотела сдаться — Ляньчжи напоминал ей о Фэй Жуе. — Ещё три шага. — Не могу. — Можешь. Ещё три шага — и отдых. — Ляньчжи... — Командир ждёт твоих извинений. Ты хочешь приползти к нему на коленях? Её глаза вспыхнули. — Ещё чего. И она сделала три шага. Потом ещё три. Потом — до самой двери. К вечеру Цзи Юань могла пройти через всю комнату, держась за стену. Она лежала на кровати, измотанная, но довольная. — Завтра, — сказала она. — Завтра я дойду до комнаты командира. — Посмотрим, — Ляньчжи поправил ей одеяло. — Не «посмотрим». Дойду. Он улыбнулся. — Хорошо. Дойдёшь. Цзи Юань посмотрела на него. — Ляньчжи. — Да? — Спасибо. За терпение. — Это моя работа. — Нет, — она покачала головой. — Это больше, чем работа. И ты это знаешь. Он не нашёлся, что ответить. — Иди, — сказала Цзи Юань. — У тебя есть другие пациенты. Иди. Я буду в порядке. Он кивнул и пошёл к двери. — Ляньчжи. Он обернулся. — Завтра, — сказала она. — Придёшь пораньше? — Приду. — Хорошо. Она закрыла глаза, и на её губах была улыбка. Ляньчжи вышел, осторожно прикрыв дверь. Завтра она дойдёт до командира. Он почему-то не сомневался. *** На следующее утро Ляньчжи пришёл к Цзи Юань ещё до рассвета. Она уже не спала — сидела на кровати, сосредоточенно сжимая и разжимая пальцы ног. — Ты рано, — сказала она, не поднимая головы. — Ты тоже не спишь. — Не могла, — она наконец посмотрела на него. — Всю ночь думала о том, что скажу командиру. — И что скажешь? — Понятия не имею. Ляньчжи улыбнулся и протянул ей руку. — Тогда начнём с того, чтобы дойти до него. Они тренировались всё утро. Цзи Юань была упрямой — это Ляньчжи уже знал. Но сегодня её упрямство превзошло всё, что он видел раньше. Она падала — и вставала. Ноги подкашивались — она стискивала зубы и делала ещё шаг. Пот катился по лицу — она не останавливалась. К полудню она могла идти сама, лишь слегка опираясь на его руку. — Я готова, — сказала она. — Ты уверена? Может, ещё немного отдохнёшь... — Ляньчжи, — она посмотрела на него. — Если я сейчас лягу, то засну. А проснусь — и снова буду искать отговорки. Пойдём. Сейчас. Коридор от её комнаты до комнаты Фэй Жуя был не длинным — шагов тридцать, не больше. Для здорового человека — меньше минуты. Для Цзи Юань — целое путешествие. Она шла медленно, одной рукой опираясь на стену, другой — на плечо Ляньчжи. Каждый шаг давался с трудом. Несколько раз она останавливалась, чтобы отдышаться. Но не сдавалась. — Ещё немного, — говорил Ляньчжи. — Вон та дверь. — Вижу. Пять шагов. Четыре. Три. Цзи Юань остановилась у двери и прислонилась к косяку. — Дай мне минуту. — Сколько нужно. Она дышала тяжело, её лицо побледнело. Но в глазах горела решимость. — Ладно, — она выпрямилась. — Я готова. Ляньчжи открыл дверь. Фэй Жуй сидел на кровати, опираясь спиной на подушки. Когда дверь открылась, он поднял голову — и его глаза расширились. — Цзи Юань? — Командир. Она вошла в комнату. Сама. Без поддержки Ляньчжи. Шаг. Ещё один. Ещё. Ноги дрожали. Руки дрожали. Но она шла. И остановилась у его кровати. — Командир Фэй Жуй, — её голос был хриплым, но твёрдым. — Я... я пришла извиниться. Фэй Жуй смотрел на неё молча. — Я нарушила приказ, — продолжала Цзи Юань. — Бросилась в пещеру одна. Потянула за собой весь отряд. Из-за меня все попали в лечебницу. Её голос дрогнул. — Я подвела вас. Подвела всех. Я... Она замолчала, не в силах продолжать. Фэй Жуй всё ещё молчал. Потом он медленно поднялся — сам, без помощи — и встал перед ней. — Ты идиотка, — сказал он. Цзи Юань опустила голову. — Знаю. — Безмозглая, самоуверенная идиотка. — Да. — Из-за тебя я чуть не потерял лучшего бойца в отряде. Цзи Юань вскинула голову. — Кого?.. — Тебя, дура, — Фэй Жуй схватил её за плечи. — Тебя. И обнял. Крепко. По-отечески. Так, как обнимают тех, кого боялись потерять. Цзи Юань замерла — а потом её плечи затряслись. — Командир... я... — Молчи, — Фэй Жуй не отпускал её. — Просто молчи. Ляньчжи стоял в дверях и смотрел, как суровый командир обнимает свою непутёвую подчинённую. Как Цзи Юань плачет — беззвучно, уткнувшись ему в плечо. Он тихо отступил в коридор и прикрыл дверь. Им нужно побыть вдвоём. Через полчаса дверь открылась. Цзи Юань вышла в коридор — бледная, с красными глазами, но с лёгкой улыбкой на губах. — Как прошло? — спросил Ляньчжи. — Он сказал, что я буду отжиматься до конца жизни, — она вытерла глаза. — И что если я ещё раз выкину что-то подобное, он лично запрёт меня в подвале. — Это хорошо или плохо? — Это значит, что он меня простил, — Цзи Юань посмотрела на него. — По-своему. Она покачнулась — силы заканчивались. Ляньчжи подхватил её. — Пойдём. Тебе нужно отдохнуть. — Ляньчжи. — Да? — Спасибо, — она положила голову ему на плечо. — За всё. Он повёл её обратно в комнату — медленно, осторожно. И думал о том, что сказала Лисян. Может быть, это только благодарность. Может быть. Но сейчас, когда Цзи Юань опиралась на него, когда её дыхание щекотало его шею, когда её пальцы сжимали его руку — ему было всё равно. Он просто хотел быть рядом. А остальное... остальное подождёт.