Пламя Чёрной Башни том 4

Огненная сущность, подаренная Яньлином, нашла своё место в кабинете главы Чёрной башни. Си Ень устроил сияющий кристалл на специальной подставке у окна, где на него падали лучи солнца. Кристалл мерцал и переливался, наполняя комнату тёплым золотистым светом. — Чтобы ей не было скучно, — объяснил он Мэйлин, когда та спросила. А через несколько дней кристалл оказался в изящной золотой оправе, на тяжёлой цепи, и Си Ень стал носить его на груди — как царственное украшение, достойное главы могущественной башни. Мэйлин наблюдала за этим с интересом. — Муж мой, — сказала она однажды вечером, когда они сидели в его кабинете. — Насколько эта сущность разумна? Си Ень поднял голову от документов. — Почему ты спрашиваешь? — Ей вообще нравится то, что ты с ней делаешь? — Мэйлин кивнула на кристалл. — Сначала на подставку, потом в оправу, теперь носишь на себе... Си Ень коснулся кристалла — тот вспыхнул чуть ярче под его пальцами. — Ну, общаться у меня с ней пока не получается, — признал он. — Не так, как Яньлин умеет. Но я чувствую её эмоции. И она довольна, — он улыбнулся. — Очень довольна. А если не будет довольна — может, она мне об этом скажет. Мэйлин покачала головой, но улыбнулась. — Ты и твои огненные игрушки. — Это не игрушка, — Си Ень притворно обиделся. — Это подарок от сына. Драгоценный и уникальный. Прошло ещё несколько дней. Вечер был тёплым и тихим. Си Ень и Мэйлин сидели на своём любимом месте — на крыше башни, под звёздами. Между ними стоял столик с чаем, ветер играл с их волосами. Мэйлин молчала, глядя на звёзды. Потом повернулась к мужу. — Муж мой, — сказала она. — Я тебе всё-таки скажу. Хотя, возможно, стоило подождать, пока ты сам поймёшь. Но я это вижу, и было бы нечестно молчать. Си Ень приподнял бровь. — Какое загадочное начало, — он улыбнулся. — Так что же ты видишь, жена моя? Мэйлин протянула руку и коснулась сияющего кристалла на его груди. Тот вспыхнул под её пальцами — ярко, радостно. — Эта огненная сущность, — сказала она тихо. — Она тебя вылечила. Си Ень замер. — Что? — Те повреждения, что ты получил, закрывая разлом, — Мэйлин смотрела ему в глаза. — Я видела следы. Видела, как они медленно разъедают тебя изнутри. Молчала, потому что ты не хотел об этом говорить. Теперь — ничего, — она улыбнулась. — Всё исцелено. Полностью. Не осталось никаких следов. Си Ень долго смотрел на мерцающий свет в глубине кристалла. Потом коснулся его — осторожно, почти благоговейно. — Спасибо, — прошептал он. Кристалл вспыхнул ярче — словно отвечая. — Нужно будет поблагодарить Яньлина за такой подарок, — Си Ень поднял голову. — И спросить, о чём он думал, когда его мне дарил. — Поблагодари его, — Мэйлин кивнула. — Он будет очень рад. А думал он, скорее всего, что оно красивое и тебе понравится. — С ним никогда не знаешь, — Си Ень вздохнул. — Он видит энергии, говорит со всякими сущностями... Спрошу. Мне интересно, что он ответит. Мэйлин смотрела на него — на его лицо, освещённое мягким светом кристалла и звёзд. — Ты счастлив, — сказала она тихо, нежно касаясь его лица. — Когда ты счастлив, всё вокруг освещается твоей силой. Даже я вижу это. Си Ень накрыл её руку своей. — Как я могу быть несчастлив? — он улыбнулся. — У меня есть ты. Наши дети. Наш дом. Друзья. И теперь ещё — подарок от сына, который, оказывается, исцелил меня, пока я об этом даже не подозревал. Он притянул её к себе. — Я самый счастливый человек в мире, Мэйлин. Благодаря тебе. Она положила голову ему на плечо. — Благодаря нам, — поправила она. — Всем нам. Они сидели так под звёздами — муж и жена, глава башни и целительница, двое людей, нашедших друг друга. А кристалл на груди Си Еня мерцал тёплым светом, словно маленькое солнце. Счастливое маленькое солнце. *** Утро в Чёрной башне начиналось с работы. Си Ень и Яньлин сидели в кабинете главы, разбирая доклады. Между ними лежали стопки свитков — отчёты из провинций, донесения разведчиков, прошения, жалобы, запросы. — Этот можно отложить, — Яньлин протянул отцу свиток. — Спор о границах пастбищ. Они ругаются уже третий год, подождут ещё неделю. — Согласен, — Си Ень отложил свиток в сторону. — Что дальше? — Донесение с южной границы. Замечена активность тварей у старых развалин. Просят усилить патрули. — Отправь двадцатку Вэй Цзюня. Пусть разберутся. Яньлин кивнул, сделал пометку. Они работали слаженно, привычно. Яньлин читал доклады вслух — или, точнее, касался их и видел написанное своим особым зрением. Си Ень принимал решения, Яньлин записывал распоряжения. Кристалл на груди Си Еня мерцал тёплым светом. — Отец, — сказал Яньлин, не отрываясь от очередного свитка. — Ты хотел меня о чём-то спросить. Си Ень приподнял бровь. — Откуда знаешь? — Ты смотришь на меня уже полчаса, — Яньлин улыбнулся. — И трогаешь кристалл каждые несколько минут. Си Ень опустил руку — он и не заметил, что снова касается оправы. — Твоя мать кое-что мне рассказала, — начал он. — Об этой сущности. О том, что она сделала. Яньлин поднял голову. — И что же она сделала? — Вылечила меня, — Си Ень помолчал. — Те повреждения, что я получил, закрывая разлом. Мэйлин говорит, что их больше нет. Полностью. Яньлин молчал. — Ты знал? — спросил Си Ень. — Когда дарил её мне? — Я... — Яньлин замялся. — Не совсем. — Что значит «не совсем»? Яньлин отложил свиток и повернулся к отцу. — Когда я нашёл её в горах, — сказал он медленно, — я видел... свечение. Что-то шевелилось в расщелине, и я решил посмотреть. Она была там — маленькая, испуганная, одинокая. — Испуганная? — Да. Не знаю, как она там оказалась. Может, отбилась от других огненных духов. Может, родилась там. Но она была одна, и ей было холодно — насколько огненной сущности может быть холодно. Си Ень слушал молча. — Я взял её с собой, — продолжал Яньлин. — Но я чувствовал, что ей нужен кто-то сильнее. Кто-то, чьё пламя сможет её согреть по-настоящему. — И ты подумал обо мне. — Да, — Яньлин кивнул. — А ещё я видел... — он замолчал. — Что ты видел? — Твои повреждения, — Яньлин опустил глаза. — Я вижу энергии, отец. Я видел, что с тобой что-то не так. Что-то тёмное, въевшееся глубоко. Си Ень вздохнул. — Почему не сказал? — Потому что ты бы отмахнулся, — Яньлин посмотрел на него. — Сказал бы, что всё в порядке. Что ты справишься. Что не нужно беспокоиться. Я не знал точно, что она сможет тебя вылечить, — продолжал Яньлин. — Но я надеялся. Она была такая... тёплая. Живая. Я подумал — может быть, если она будет рядом с тобой, она сможет помочь. Он помолчал. — И она красивая. Я знал, что тебе понравится. Си Ень смотрел на сына — на его незрячие глаза, которые видели больше, чем глаза большинства зрячих. На его спокойное лицо, за которым скрывалась такая глубина заботы. — Иди сюда, — сказал он. Яньлин поднялся и подошёл к отцу. Си Ень обнял его — крепко, молча. — Спасибо, — сказал он тихо. — За подарок. За заботу. За то, что ты такой, какой есть. Яньлин обнял его в ответ. — Я рад, что она тебе помогла. — Она помогла, — Си Ень отстранился и коснулся кристалла. — И теперь она часть семьи. Как и все мы. Кристалл вспыхнул ярче — словно соглашаясь. — У неё есть имя? — спросил Си Ень. — Я называл её Искоркой, — Яньлин улыбнулся. — Но ты можешь назвать по-другому. Она теперь твоя. — Искорка, — Си Ень попробовал имя на вкус. — Мне нравится. Кристалл снова вспыхнул. — Ей тоже, — рассмеялся Яньлин. Они вернулись к работе — отец и сын, глава башни и его помощник. А Искорка мерцала на груди Си Еня, счастливая и согретая. *** — А теперь, — сказал Си Ень, легко вскакивая на ноги, — нужно кое-что проверить. Яньлин проводил отца удивлённым взглядом, но промолчал. Когда у отца загорались глаза таким особенным блеском, лучше было не спрашивать. Си Ень прошёл по коридорам башни до покоев, которые всегда держали готовыми для Цзин Юя. Постучал — громко, требовательно. — Юй! Кто спит в такое время?! — Я, например, спал, — мрачно отозвался голос из-за двери. — Пойдём, — Си Ень улыбнулся. Дверь открылась. Цзин Юй стоял на пороге — растрёпанный, в накинутом наспех халате, с серебряными волосами, падающими на лицо. Его глаза впились в Си Еня пронзительным взглядом. — Куда? — он прищурился. — Опять в зал щитов? — Нет, — Си Ень покачал головой. — Давай опробуем арену. Цзин Юй замер на мгновение. Потом медленно кивнул. — Хорошо. Хочешь представление — будет тебе представление. Только дай мне проснуться. Через час. Можешь собрать зрителей. — Буду ждать, — Си Ень развернулся. — А зрители сами соберутся. Он ушёл, и Цзин Юй закрыл дверь. — Вы опять будете драться? Голос принадлежал Ли Чжэню — высшему духу, лунному змею, связанному с Цзин Юем ритуалом. Он лежал на подушках в углу комнаты, свернувшись серебристыми кольцами, и смотрел на хозяина мерцающими глазами. — Будем, — вздохнул Цзин Юй. И вдруг широко улыбнулся. — Сегодня будет на что посмотреть. Только, Чжэнь, не вмешивайся, что бы ни происходило. Мы не собираемся друг друга убивать. Змей склонил голову. — Как скажешь, мой господин. Новость разнеслась по башне сама собой — как всегда разносятся такие новости. «Глава и господин Цзин Юй будут сражаться на арене». Шёпот передавался от слуги к слуге, от ученика к ученику, от заклинателя к заклинателю. К тому времени, как Яньлин добрался до лечебницы, половина башни уже знала. — Мама, — он вошёл, — отец и дядя решили устроить поединок на арене. Мэйлин подняла голову от свитка с записями. — Они будут — что? — Сражаться, — Яньлин кивнул. — На арене. Через час. Жэньли, помогавшая Мэйлин с травами, округлила глаза. — Госпожа Мэйлин странно улыбается, — сказала она тихо. И правда — Мэйлин улыбалась. Странной, загадочной улыбкой. — Пойдём, — она взяла Жэньли за руку. — Такого ты ещё не видела. — Ты не злишься? — спросил Яньлин. — А толку? — Мэйлин пожала плечами. — Я должна была знать, что они это устроят. Рано или поздно. Что ж, насладимся зрелищем. Арена Чёрной башни была древней. Огромный круг, выложенный чёрным камнем, окружённый ступенями для зрителей. Камни были испещрены рунами защиты — чтобы сила сражающихся не вырвалась наружу и не задела тех, кто смотрит. К назначенному часу ступени были заполнены. Яньлин занял место в первом ряду — рядом с ним Жэньли, дальше Мэйлин, Лоу и Шаали. Ли Чжэнь устроился у ног Яньлина, свернувшись серебристыми кольцами. — Я никогда не видела, как сражаются главы башен, — прошептала Жэньли. — Я тоже, — признался Лоу. — В полную силу — никогда. — А они будут в полную силу? — Жэньли посмотрела на Яньлина. Он улыбнулся. — Думаю, да. Отец... он сегодня другой. Как будто сбросил какой-то груз. Шаали фыркнула. — Мальчишки. Оба. Сколько бы лет им ни было. Мэйлин рассмеялась. — Ты совершенно права, Шаали. Они вышли на арену одновременно — с противоположных сторон. Си Ень — в простой чёрной одежде, без брони, без оружия. Только кристалл Искорки мерцал на его груди. Его волосы были собраны, огненные пряди светились в утреннем свете. Цзин Юй — в серебристо-белом, с распущенными волосами, которые казались сотканными из лунного света. Они остановились в центре арены, глядя друг на друга. — Готов? — спросил Си Ень. — Всегда, — ответил Цзин Юй. И они начали. Первый удар был огненным. Си Ень не стал сдерживаться — пламя рванулось к Цзин Юю, яркое, ослепительное. Жар достиг даже зрителей, несмотря на защитные руны. Цзин Юй взмахнул рукой — и волна холода встретила огонь. Пар взвился к небу, закрывая обоих. — Ничего себе, — выдохнула Жэньли. — Это только начало, — сказал Яньлин. Из пара вырвался Си Ень — быстрый, стремительный. Его кулак был окутан пламенем. Цзин Юй уклонился — едва-едва — и контратаковал. Лунный свет сгустился в его ладони, превращаясь в клинок. Он ударил — Си Ень блокировал огненным щитом. Искры посыпались во все стороны. — Они улыбаются, — заметила Мэйлин. И правда — оба улыбались. Широко, счастливо. Как мальчишки, которые наконец-то получили разрешение поиграть. Бой продолжался. Огонь и лунный свет сталкивались снова и снова. Си Ень атаковал яростно, мощно — каждый удар мог бы разрушить стену. Цзин Юй уклонялся, парировал, контратаковал — точно, расчётливо, смертоносно. — Дядя быстрее, — сказал Лоу. — Но глава сильнее. — Они равны, — возразила Шаали. — Просто разные. Ли Чжэнь поднял голову. — Мой господин давно так не сражался, — его голос был задумчивым. — Он... счастлив. На арене Цзин Юй создал десяток лунных клинков — они повисли в воздухе, сверкая холодным светом. По его жесту все десять рванулись к Си Еню. Си Ень рассмеялся — и выпустил огненного дракона. Дракон был огромным — больше, чем Цзян Хуо в боевой форме. Он поглотил клинки, превратив их в пар, и бросился на Цзин Юя. Цзин Юй не отступил. Он поднял руки — и лунный свет сгустился вокруг него, формируя барьер. Дракон врезался в барьер и взорвался. Волна жара и света накрыла арену. Когда она схлынула, оба стояли на своих местах — запыхавшиеся, растрёпанные, но невредимые. — Неплохо, — сказал Си Ень. — Неплохо, — согласился Цзин Юй. Они сошлись снова — ближний бой, без заклинаний. Кулаки, локти, колени. Блоки, уклоны, захваты. Они двигались так быстро, что Жэньли едва успевала следить. — Как они это делают? — прошептала она. — Тренировки, — ответил Яньлин. — Много тренировок. И много лет дружбы. Си Ень провёл подсечку — Цзин Юй перепрыгнул через неё и ударил ногой в грудь. Си Ень принял удар на скрещённые руки, отлетел назад, приземлился на ноги. — Ты стал быстрее, — сказал он. — А ты — сильнее, — ответил Цзин Юй. — Покажи мне, — Си Ень выпрямился. — Покажи то, что я ещё не видел. Цзин Юй замер. — Ты уверен? — Ты хранитель источника, Юй. У тебя должны быть крылья. Тишина на арене стала абсолютной. Цзин Юй смотрел на друга — долго, молча. Потом медленно кивнул. — Хорошо. Лунный свет сгустился вокруг Цзин Юя. Он становился ярче — ярче и ярче, пока не стал почти ослепительным. И из этого света начали проступать крылья. Они были огромными — больше, чем сам Цзин Юй. Серебристо-белые, полупрозрачные, сотканные из чистого лунного света. Они мерцали и переливались, как поверхность воды под луной. Зрители ахнули. — Небеса, — прошептала Жэньли. — Это... это прекрасно. Яньлин смотрел на дядю — и видел не просто крылья. Он видел энергию, текущую сквозь них. Чистую, древнюю, невероятно мощную. — Теперь твоя очередь, — сказал Цзин Юй. Си Ень улыбнулся. И его крылья вспыхнули. Огненные — яркие, алые, с золотыми отблесками. Они горели, но не обжигали. Танцевали, но не гасли. Они были живыми — как само пламя. Два крылатых заклинателя стояли друг напротив друга — огонь и лунный свет, красное и серебряное. — В воздух? — предложил Си Ень. — В воздух, — согласился Цзин Юй. И они взлетели. Бой в воздухе был... другим. Они кружили друг вокруг друга — два хищника, два равных противника. Огненные крылья оставляли след из искр, лунные — серебристую пыль. Си Ень атаковал первым — рванулся вперёд, окутанный пламенем. Цзин Юй ушёл в сторону, контратаковал лунным копьём. Они сталкивались снова и снова — высоко над ареной, под открытым небом. Зрители задирали головы, пытаясь уследить за ними. — Это как танец, — сказала Мэйлин тихо. — Танец смерти, — добавила Шаали. — Нет, — Мэйлин покачала головой. — Танец жизни. Посмотри на них. Они живут этим. И правда — даже отсюда было видно, как сияют их глаза. Как широко они улыбаются. Как наслаждаются каждым мгновением. Финальный удар был одновременным. Огонь и лунный свет столкнулись — и взорвались фейерверком. Яркие искры посыпались на арену, серебристые и алые. Когда свет рассеялся, Си Ень и Цзин Юй медленно опускались на землю. Их крылья таяли, растворялись в воздухе. Они приземлились друг напротив друга. — Ничья? — предложил Си Ень. — Ничья, — согласился Цзин Юй. И они обнялись — крепко, по-братски. Арена взорвалась аплодисментами. Заклинатели вскочили на ноги, кричали, свистели, хлопали. Такого зрелища они не видели никогда — и, возможно, никогда больше не увидят. Яньлин улыбался, хлопая вместе со всеми. — Вот это да, — выдохнул Лоу. — Вот это... да. — Я никогда не видела ничего подобного, — Жэньли вытирала слёзы. — Это было... это было... — Красиво, — подсказал Яньлин. — Да. Красиво. Шаали фыркнула, но тоже улыбалась. — Мальчишки, — повторила она. — Оба. Ли Чжэнь поднял голову и посмотрел на своего хозяина. — Он счастлив, — сказал змей. — По-настоящему счастлив. Мэйлин не аплодировала. Она просто смотрела на мужа — на его сияющее лицо, на его улыбку, на свет в его глазах. — Да, — прошептала она. — Он счастлив. Си Ень и Цзин Юй подошли к первому ряду. — Ну как? — спросил Си Ень. — Впечатляюще, — Мэйлин встала и обняла мужа. Яньлин подошёл к отцу. — Теперь я понимаю, — сказал он тихо. — Почему ты хотел это сделать. — Понимаешь? — Ты хотел убедиться, — Яньлин коснулся кристалла на груди отца. — Что Искорка действительно тебя вылечила. Что ты снова можешь... быть собой. Си Ень посмотрел на сына. — Ты слишком много видишь, — сказал он. — Это моя работа, — Яньлин улыбнулся. Жэньли робко подошла к Цзин Юю. — Господин Цзин Юй, — сказала она. — Ваши крылья... они были такими красивыми. Как лунный свет на воде. Цзин Юй улыбнулся — мягко, тепло. — Спасибо, маленькая птичка. Твои слова греют старое сердце. — Какое ещё старое, — фыркнул Си Ень. — Ты моложе меня на год. — Душой я старше на тысячу. — Душой ты такой же мальчишка, как и я. Только притворяешься мудрым. Цзин Юй рассмеялся. — Может быть. Может быть. Они стояли вместе — семья, друзья, люди, связанные чем-то большим, чем кровь. А над ними сияло солнце, и кристалл на груди Си Еня мерцал счастливым светом. *** Они сидели в беседке у пруда — Си Ень и Цзин Юй, — когда пыль поединка наконец осела и зрители разошлись. Между ними стоял столик с чайником и чашками. Пар поднимался от свежезаваренного чая — крепкого, горьковатого, с ароматом дыма и горных трав. — Ну что, ты доволен, чудовище? — спросил Цзин Юй, отпивая из чашки. — Я очень доволен, серебряный, — Си Ень кивнул. — И Юй... — он помолчал. — Ты пообещал мне быть рядом, пока я не восстановлюсь. Ты исполнил своё обещание. Цзин Юй замер с чашкой у губ. — Ты что, прогоняешь меня? — возмутился он. — Нет, конечно, — Си Ень рассмеялся. — Просто ты не обязан оставаться со мной, если у тебя есть более важные дела. Цзин Юй поставил чашку. — Вообще-то есть, конечно, — вздохнул он. — Я должен вернуться в Лунную академию. Не то чтобы она без меня развалится, но она всё-таки моя. Он посмотрел на чай в своей чашке — тёмный, почти чёрный. — Но пока мне хочется вот так сидеть с тобой и пить чай Чёрной башни. Крепкий, горьковатый и ароматный, — он улыбнулся. — Это даже лучше нашего поединка. — Ты же боевой заклинатель, Юй, — Си Ень приподнял бровь. — Я знаю, что ты скучаешь по этому. — Ты не прав, — Цзин Юй покачал головой. — Я всего лишь скучал по нашим поединкам. Всему остальному предпочитаю библиотеку. Си Ень хотел что-то ответить, но тут в беседку заглянула Мэйлин. — Я тоже хочу чай с вами, — сказала она. — Можно? — Конечно, — Си Ень подвинулся. — Садись. Мэйлин устроилась между ними — её муж по одну сторону, Цзин Юй по другую. Си Ень налил ей чай. — От этого боя на меня нахлынули воспоминания, — сказала она, обнимая чашку ладонями. — Как мы путешествовали втроём. И вы устраивали поединки на привале. Она улыбнулась — мечтательно, с лёгкой грустью. — А я тогда мало понимала в магии, но тоже хотела так уметь. А мой драгоценный муж надо мной просто смеялся и говорил, что я так никогда не смогу. Си Ень поморщился. — Ты, конечно, был прав, — продолжала Мэйлин. — Но тогда мне было очень обидно. А Юй был вежливее. Даже пробовал меня учить. — Без большого успеха, правда, — Цзин Юй улыбнулся. — Без большого успеха, — согласилась она. Си Ень обнял жену. — Прости, — сказал он тихо. — Я тогда был не очень вежлив. Но я же видел, что ты целительница. И для тебя боевая магия противоестественна. Мэйлин повернулась к нему. — Ладно, тебе не нужно извиняться, — она коснулась его щеки. — Я всё равно тебя люблю. И поцеловала его — нежно, мягко. Потом повернулась к Цзин Юю. — И тебя тоже, — она обняла его и поцеловала в макушку серебряных волос. Цзин Юй чуть покраснел, но не отстранился. — Я тоже вас люблю, — сказал он тихо. — Обоих. Вы моя семья. Си Ень положил руку ему на плечо. — И ты наша. Они сидели так втроём — пили чай, смотрели на пруд, где плавали золотые рыбки, слушали шелест ветра в листьях. Как тогда, много лет назад. И как сейчас. Некоторые вещи не меняются. *** Цзин Юй вернулся в свои покои поздно ночью. Он закрыл за собой дверь и опустился на ковёр рядом с кроватью — просто сел, привалившись спиной к деревянной раме. Не было сил даже дойти до постели. — Как я устал, — сказал он в темноту. Серебристые кольца зашевелились в углу комнаты. Ли Чжэнь поднял голову, его глаза мерцали мягким светом. — Но мне было так хорошо пить с ними чай, что не хотелось уходить, — добавил Цзин Юй. Змей скользнул ближе, устроился рядом. — Мой господин был великолепен в поединке, — сказал он. Цзин Юй улыбнулся. — М-да. Самому понравилось, — он откинул голову назад, прикрыл глаза. — Но это очень утомительно. Тишина. Только шелест чешуи по ковру. — Мы вернёмся в Лунную академию? — спросил Ли Чжэнь. — Вот узнаю у моего дорогого друга его новые безумные планы — и вернёмся, — вздохнул Цзин Юй. — Почему безумные? Цзин Юй открыл глаза и посмотрел на своего змея. — Он всё пытается сделать мир стабильным и безопасным, — сказал он с улыбкой. Ли Чжэнь склонил голову. — Огонь хочет сделать мир стабильным и безопасным? — в его голосе звучало искреннее недоумение. — Звучит очень странно и нелогично. — Поэтому ему нужна Белая башня, — объяснил Цзин Юй. — Это их роль, золотых. Он хочет, чтобы они взялись за ум. Тогда огонь сможет вернуться к своей роли. Змей помолчал, обдумывая услышанное. — То есть хаос пытается построить план по восстановлению порядка, — сказал он наконец. — М-да. Задача тяжёлая. — Ну, не хаос. И не порядка, — Цзин Юй покачал головой. — Но да. Это почти невыполнимо. Он помолчал. — Но когда Си Еня это останавливало? — И что мы будем делать? — спросил Ли Чжэнь. Цзин Юй закрыл глаза. — Мы пойдём спать, — сказал он. — Я действительно устал. Змей скользнул ближе, обвился вокруг своего господина. Его чешуя была прохладной, как лунный свет, и Цзин Юй почувствовал, как напряжение медленно уходит из тела. — Спокойной ночи, Чжэнь, — прошептал он. — Спокойной ночи, мой господин. И Цзин Юй уснул — прямо там, на ковре, привалившись к кровати, в кольцах своего лунного змея. Впервые за долгое время — спокойно и без снов.