Пламя Чёрной Башни том 4

Тяжёлая дверь кабинета главы бесшумно приоткрылась, впуская полосу света из коридора. Яньлин переступил порог, и Си Ень поднял голову от разложенных на столе свитков, с удовольствием отмечая, как изменился сын за последние недели. Счастье шло ему — в движениях появилась какая-то новая мягкость, а на губах то и дело мелькала рассеянная улыбка, словно мысли его были далеко отсюда, в покоях на верхних этажах башни, где его ждала молодая жена. — Отец, ты не видел моего помощника? — Яньлин остановился посреди кабинета, и в его голосе прозвучала непривычная растерянность. Си Ень откинулся в кресле и философски вздохнул, скрестив руки на груди: — Я и своего-то помощника давно не видел. Незрячие глаза Яньлина чуть расширились, и он тут же выпрямился, принимая тот собранный, деловой вид, который Си Ень так хорошо знал. — Глава, я готов вернуться к исполнению своих обязанностей, — произнёс он с ноткой вины, будто и впрямь совершил какой-то проступок, позволив себе несколько дней безоблачного счастья. — Это была шутка, — тяжело вздохнул Си Ень, качая головой. Огненные пряди в его волосах тускло блеснули в свете полуденного солнца, льющегося через высокие окна. — Можешь продолжать наслаждаться медовым месяцем со своей птичкой. А где ты потерял Лоу? Яньлин помолчал, и на его красивом лице отразилось лёгкое замешательство — редкое зрелище для того, кто привык всегда знать, где находятся близкие ему люди. — Я не знаю, — признался он наконец. — Он обычно носит амулеты, которые я сделал для него, но он их снял, и теперь я его не ощущаю. Не могу найти. Си Ень задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику кресла. Лоу, этот бывший оборванец, подобранный Яньлином в лесу много лет назад, давно стал незаменимой частью их семьи — верный, острый на язык и при этом на редкость рассудительный для своих лет. — Думаю, у него есть на то причина, — сказал Си Ень. — Твой помощник на редкость благоразумен. Но я попрошу птичек поискать его. Он мысленно потянулся к огненным духам-разведчикам, что кружили над башней и окрестностями, безмолвно передавая им образ молодого человека. — Спасибо, отец, — Яньлин благодарно кивнул, но не двинулся с места. — Тебе точно не нужна помощь? Си Ень приподнял бровь и красноречиво указал на дверь: — Иди лучше, не напрашивайся, а то приставлю тебя к какому-нибудь делу. Иди, иди, — он махнул рукой, отгоняя сына, как надоедливую муху. — У нас сейчас тихо, я вполне справляюсь сам. Яньлин ещё мгновение помедлил на пороге, словно не до конца веря в собственную свободу, а затем поклонился и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Си Ень проводил его взглядом, и в уголках его глаз собрались тёплые морщинки. Пусть наслаждается — кто знает, сколько ещё спокойных дней подарит им судьба, прежде чем мир снова потребует от них жертв. *** Вечерние тени уже легли на стены кабинета, когда дверь бесшумно отворилась. Си Ень поднял голову от документов и увидел скользнувшую внутрь фигуру. Лоу. Молодой мужчина двадцати лет, черноволосый и черноглазый, с коротко стриженными волосами — разительный контраст с заклинателями, чьи длинные пряди укладывались в сложные ритуальные причёски. Чёрные одежды сидели на нём ладно, подчёркивая стройную, но крепкую фигуру воина. Не маг, но боец, чьё мастерство с клинком не раз доказывало свою ценность. — Глава, — Лоу склонился в глубоком поклоне. — Я должен вам кое-что рассказать. — А вот и пропажа, — Си Ень вскинул голову, откладывая кисть в сторону. — Пришёл раньше, чем мои птички тебя нашли. В тёмных глазах Лоу мелькнуло удивление. — А зачем меня искать? — Яньлин начал волноваться, что ты пропал, — пояснил Си Ень, откидываясь в кресле. — Ты же снял все амулеты, и так он тебя не чувствует. Что-то тёплое промелькнуло в лице Лоу — та особенная мягкость, которая появлялась у него только при упоминании Яньлина. — Конечно, Яньлин, — он улыбнулся, и на мгновение суровые черты его лица смягчились. — Так рассказывай, куда ты исчез, — Си Ень жестом указал на кресло напротив. Но Лоу не сел. Он стоял всё так же прямо, и в его позе сквозило странное напряжение. — Глава, я бы хотел рассказать это в закрытой секции библиотеки. Брови Си Еня удивлённо приподнялись. Закрытая секция — место, куда имели доступ лишь глава башни и хранитель библиотеки. Место, защищённое древними печатями от любого подслушивания. — Хорошо, пошли, — он поднялся из-за стола, не скрывая любопытства. — Захватим Яньлина по дороге? — Нет. Короткое слово упало между ними, как камень в тихий пруд. — Я расскажу это только вам. Си Ень несколько мгновений смотрел на молодого человека, которого знал много лет. Лоу, всегда такой открытый с Яньлином, всегда готовый следовать за своим господином куда угодно — и вот теперь он стоял перед главой Чёрной башни с чем-то, что не мог доверить даже лучшему другу. — Что ж, — Си Ень направился к двери, жестом приглашая Лоу следовать за ним. — Идём. Коридоры башни в этот час были почти пусты, и их шаги гулко отдавались от каменных стен. Си Ень молчал, не задавая вопросов, но в его голове уже вертелись десятки предположений — одно тревожнее другого. *** Закрытая секция библиотеки встретила их тишиной и запахом древних свитков. Тусклый свет единственного светильника отбрасывал длинные тени на полки, уходящие под самый потолок — хранилище знаний, слишком опасных или слишком ценных для посторонних глаз. — Поставьте барьер от подслушивания, глава, — попросил Лоу, когда тяжёлая дверь закрылась за ними. Си Ень пожал плечами, но провёл рукой по воздуху, сплетая невидимую сеть защитных чар. Огненные руны вспыхнули на мгновение и погасли, отсекая их от остального мира. — Ты действительно заинтриговал меня, — сказал он, скрестив руки на груди. Лоу вздохнул, собираясь с мыслями. В неверном свете его лицо казалось старше, серьёзнее — не дерзкий мальчишка, которого Яньлин когда-то подобрал в лесу, а взрослый мужчина, несущий на плечах тяжёлое знание. — Вы попросили меня привести в порядок всё, что у нас есть по Белой башне, — начал он. — Этим я и занимался в последнее время. И у меня создалось впечатление, что мы не видим полной картины. Мы видим поступки — эти безумные, саморазрушительные поступки — но не знаем причину. Я начал копаться глубже и кое-что откопал. Си Ень слушал, не перебивая. Его брови сходились всё ближе с каждым словом Лоу. — Существует организация, — продолжал молодой человек, — Серый союз. Это люди, которые хотят свободы от гнёта заклинателей — по их собственным словам — и пытаются уничтожить саму магию. Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Они почему-то считают, что останутся живы после уничтожения сил природы. Но это, полагаю, их проблемы. Они как-то связаны с башней теней — они против магии, но сами не дураки ею пользоваться. У них есть некая эссенция тени, способная разрушать магию. И вот... — Лоу сделал паузу, — они каким-то образом влияют на золотых. Они пытались через них добиться своих целей, но мы им всё время мешали. И сейчас они задумали нечто более разрушительное. Тишина повисла между ними, густая и тяжёлая. — И что ты задумал? — спросил наконец Си Ень. Его голос был обманчиво спокоен. Лоу встретил его взгляд прямо, не отводя глаз. — Я хочу стать вашим шпионом. Втереться к ним в доверие, понять, что они замышляют. Предотвратить катастрофу. — У Чёрной башни достаточно разведчиков и птиц, — возразил Си Ень. — Мы можем всё сделать без таких крайностей. — Это магические разведчики и магические птицы, — Лоу качнул головой. — Они не смогут подобраться близко, их заметят. Или уничтожат эссенцией тени. И огненные не умеют лгать и притворяться. — Он чуть склонил голову. — Зато я умею. Его голос окреп, наполнился уверенностью человека, который долго обдумывал каждое слово. — Я скажу им, что мне надоело прислуживать магам. Что меня унижает их отношение. Что я хочу большего. Я буду очень убедителен. Я им нужен — доверенное лицо главы ненавистной им башни. Они поверят. — Они уже говорили с тобой об этом, — это был не вопрос. — Да, — подтвердил Лоу без колебаний. — Они предлагали мне стать их шпионом в Чёрной башне. Я... выглядел заинтересованным, но пока ничего им не ответил. Я ничего не предприму без вашего разрешения, глава. Си Ень долго молчал, глядя на молодого человека, которого знал столько лет. Того самого голодного мальчишку, что когда-то дрожал от холода в лесу, а теперь стоял перед ним — бесстрашный, преданный, готовый шагнуть в пасть к врагу ради тех, кого любил. — Яньлин ни за что не разрешит тебе так рисковать, — произнёс он наконец. — Я не прошу Яньлина. Я прошу вас. В голосе Лоу не было ни тени сомнения. — Яньлину я скажу, что исполняю ваше поручение. А вы... — он чуть помедлил, — вы готовы на многое ради башни. — И тебе нужно моё согласие, чтобы ни ты, ни я не врали Яньлину, — тяжело вздохнул Си Ень. — Нет. — Лоу покачал головой. — Мне нужно ваше согласие, потому что вы глава, и я подчиняюсь вам. На его губах появилась улыбка — та самая, открытая и тёплая, которую он приберегал только для своей огненной семьи. — Я очень люблю свою огненную семью. Позвольте мне что-то сделать для неё. — Я не готов жертвовать семьёй ради башни, — голос Си Еня стал глухим. — Каждый имеет право рисковать собой, — спокойно ответил Лоу. — Вы постоянно показываете это на собственном примере. А это... — он позволил себе лёгкую иронию, — не так опасно, как закрывать разлом в одиночку. Вы же понимаете, что это самый простой и действенный путь. Что-то опасное мелькнуло в глазах Си Еня. Упоминание разлома, того безумного поступка, который едва не стоил ему жизни, ударило больнее любого клинка. Пламя внутри него взметнулось, требуя выхода — но он сдержал его, как сдерживал всегда, когда дело касалось тех, кого он любил. — Хорошо, — произнёс он наконец, и голос его был спокоен, как поверхность глубокого озера. — Но я пошлю кого-нибудь наблюдать за тобой. — Не нужно. Это скорее выдаст меня, чем защитит. Лоу выпрямился, и в его позе проступила та уверенность, которую вбивали в него годы тренировок. — Я не так беззащитен, особенно против обычных людей. Я возьму любимые кинжалы. Вы сами научили меня драться. И ядам меня тоже учили в этой башне. — Он склонил голову в благодарном поклоне. — Спасибо за доверие и заботу, глава. Си Ень шагнул к нему, и его руки легли на плечи Лоу — тяжёлые, горячие. — Будь осторожен, — в его голосе звучал приказ. — Не рискуй без особой надобности. Если поймёшь, что тебя раскрыли — зови на помощь. Не исчезай надолго. Иначе... — он сжал плечи Лоу крепче, — иначе я за себя не отвечаю. А потом глава Чёрной башни, грозный повелитель огненного источника, крепко обнял молодого человека, которого давно считал частью своей семьи. Лоу на мгновение замер в этих объятиях — таких непривычных от человека, который редко позволял себе подобные проявления чувств. А потом осторожно обнял в ответ. — Тогда я пойду успокою Яньлина, — сказал он, отступая, и улыбка снова тронула его губы. — И скажу ему, что исчезаю ненадолго по вашему секретному заданию. *** Лоу легко взбежал по лестнице на верхний этаж, перепрыгивая через две ступеньки разом. Здесь, на самом верху башни, недалеко от покоев главы, располагались комнаты молодожёнов — просторные, залитые светом, с широкими окнами, выходящими на все стороны света. Синий полог с серебряными звёздами, добавленный заботливой Шаали для Жэньли, мягко колыхался от сквозняка. Он постучал, и дверь почти сразу распахнулась. — Мне сказали, что огненный принц разыскивает меня, — Лоу улыбнулся своей обычной дерзкой улыбкой. — Так вот я, здесь. — Лоу! — Яньлин облегчённо выдохнул, и напряжение, сковывавшее его, наконец отпустило. Он шагнул вперёд, обнимая друга, и потянул его внутрь покоев. Его незрячие глаза — прекрасные, золотые, обрамлённые густыми ресницами — были устремлены куда-то мимо Лоу, туда, где для него существовали лишь слабые отблески жизненной энергии. — Ты зачем снял все амулеты? — Тайное поручение главы, — Лоу пожал плечами с нарочитой небрежностью. — Требует особой скрытности. Мне придётся некоторое время походить так. — Но это же опасно! — В голосе Яньлина прозвучала тревога. — И я тебя не чувствую... почти не вижу. Для Яньлина, слепого от рождения, мир существовал как переплетение энергетических потоков — яркое сияние заклинателей, мерцание духов, пульсация источников силы. Простые люди, лишённые магического контура, обладали лишь слабым свечением жизненной энергии. Для его глаз они были почти невидимы, словно тени в полумраке. — Не превращайся в такого же параноика, как твой отец, — мягко сказал Лоу, касаясь плеча друга. — Тебе не обязательно каждую секунду знать, где кто находится. И со мной ничего не случится. — Лоу! — раздался мелодичный голос из глубины покоев. Жэньли выглянула из-за ширмы — маленькая, изящная, с тяжёлой косой, в которой поблёскивали синие пряди. Её глаза цвета ясного неба лучились теплом. — Я испекла новые печенья. Хочешь попробовать? — Конечно хочу! — Лоу шагнул к ней, принюхиваясь к сладкому аромату, витавшему в воздухе. — Судя по всему, вы не вылезаете из покоев и осваиваете выпечку? — Будешь много говорить — ничего не получишь, — грозно произнёс женский голос. Шаали, саламандра Яньлина, сидела у камина в своём человеческом облике — молодая девушка с огненными глазами и волосами цвета закатного пламени. Её взгляд не предвещал ничего хорошего. — Ты же меня любишь, Шаали! — Лоу картинно прижал руку к груди. — И даже не покормишь? — Ты заставил моего господина волноваться, — мрачно отрезала саламандра. — Больше так не делай. — А ты волновалась? — поинтересовался Лоу, уже вгрызаясь в печенье, которое Жэньли вложила ему в руку. — С чего бы! — возмутилась Шаали, но отвела взгляд чуть быстрее, чем следовало бы. — Вы опять за своё, — Яньлин улыбнулся, качая головой. Огненные пряди в его волосах мягко блеснули в свете заходящего солнца. — И не надоедает вам ругаться? Он опустился на подушки у низкого столика, и Жэньли тут же устроилась рядом, привычно касаясь его руки — молчаливое напоминание о своём присутствии, которое он чувствовал через их связь, но всё равно любил ощущать. — Лоу, лучше расскажи — во что мой отец втянул тебя? — Да так, ничего серьёзного, — Лоу махнул рукой, продолжая уничтожать печенье. — Но мне придётся исчезнуть, возможно, на несколько дней. Буду собирать информацию. Так что не волнуйся. — Не расскажешь? — Яньлин склонил голову, и в его голосе прозвучало понимание — он слишком хорошо знал, как работает его отец. — Не расскажу. Может быть, потом. Лоу потянулся за очередным печеньем, старательно избегая проницательного взгляда незрячих глаз. — А вы что, собрались просидеть здесь весь медовый месяц? — Если бы, — вздохнул Яньлин. — Нам придётся совершить несколько визитов вежливости. Вот завтра мы отправляемся к водным — они закладывают башню на источнике, который мы помогли пробудить. Лоу замер на мгновение — совсем короткое, незаметное для большинства. — Будьте осторожны, — сказал он, и в его голосе не осталось ни тени обычной шутливости. — Шаали, береги их. Саламандра вскинула голову, и их взгляды встретились — тёмные человеческие глаза и огненные, древние, как само пламя. — Я всегда берегу моего господина, — фыркнула она. — А теперь и эту девочку. Жэньли тихо рассмеялась, привыкшая к ворчливой заботе саламандры. Они ещё поболтали — о пустяках, о новостях башни, о том, как Жэньли осваивается в роли целительницы, о грядущих визитах. Лоу смеялся, подшучивал, ел печенье и старательно запоминал каждую мелочь — тепло камина, смех друзей, мягкое прикосновение Жэньли к руке мужа, ворчание Шаали. А потом он поднялся, отряхивая крошки с одежды. — Мне пора. — Береги себя, — тихо сказал Яньлин. — Всегда, — улыбнулся Лоу. И убежал вниз по лестнице, унося с собой тепло этого вечера — как талисман, как обещание вернуться. *** Лоу спустился к основанию башни — туда, куда редко заходили без особой надобности. Длинные коридоры вели всё глубже, пока не открылись в огромный зал с высокими сводами, теряющимися во тьме. Посреди зала поднимался мощный столб пламени — живое сердце Чёрной башни, огненный источник. Он не обжигал, не дымил — просто горел, вечный и неизменный, наполняя пространство мягким золотисто-алым сиянием. От него исходило тепло, но не жар — скорее ощущение присутствия чего-то древнего, могущественного и в то же время странно живого. Зал был пуст. Ни стражей, ни заклинателей, пришедших помедитировать у источника. Некому было полюбопытствовать, что простой человек, лишённый магического дара, делает здесь, в святая святых башни. Лоу остановился в нескольких шагах от пламени, глядя на его танец. Отсветы играли на его лице, превращая тени в причудливые узоры. — Я, конечно, не могу с тобой говорить, как Яньлин, — тихо произнёс он, и голос его эхом разнёсся под высокими сводами. — Но твой вид меня успокаивает. Пламя трепетало, словно прислушиваясь. — Ты ведь защитишь своих, правда? — Лоу чуть склонил голову, и в его глазах отражались огненные блики. — Я очень на это надеюсь. Он помолчал, глядя в самое сердце огня. — Но ты не думай... Я помогу. Я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы ничего плохого не случилось. На мгновение ему показалось, что пламя вспыхнуло чуть ярче — но, возможно, это была лишь игра света. — Ну, я пошёл, — Лоу отступил на шаг и низко поклонился источнику, как кланялись заклинатели. — Пусть твоё пламя сияет вечно. Он развернулся и зашагал прочь, не оглядываясь. Покои, которые когда-то принадлежали Яньлину, встретили его тишиной. Лоу остановился на пороге, обводя взглядом знакомые стены. Здесь они жили втроём — он, Яньлин и Ляньчжи. Ну и Шаали, конечно, которая считала себя полноправной хозяйкой этих комнат. Сколько вечеров они провели у камина, болтая о пустяках, споря, смеясь? Сколько раз засыпали, сбившись в кучу на подушках, как щенки в одном логове? Теперь Яньлин был женат и переехал в семейные покои на верхних этажах. Ляньчжи нашёл своё место в Звёздной башне, рядом с Лисян, среди молчаливых заклинателей тьмы. Покои стали слишком просторными для одного человека. Лоу тряхнул головой, отгоняя непрошеную тоску. Время вспоминать будет потом. Сейчас нужно действовать. Он стал неспеша собираться, привычными движениями укладывая в дорожную сумку самое необходимое — смену одежды, кошель с монетами, несколько пузырьков с зельями. Руки сами потянулись к любимым кинжалам — лёгким, идеально сбалансированным, с лезвиями, несущими на себе тонкий слой яда. Подарок от Мэйлин на совершеннолетие. «Чтобы защищать тех, кого любишь», — сказала она тогда. Лоу закрепил ножны на поясе, проверил, легко ли выходят клинки. Перекинул сумку через плечо. Он в последний раз оглянулся на комнату — тёмный камин, пустые подушки у стены, книжные полки, до сих пор хранившие свитки Ляньчжи. — Я вернусь, — сказал он тихо. То ли себе, то ли стенам, впитавшим столько воспоминаний. И покинул Чёрную башню, растворяясь в сгущающихся сумерках.