Пламя Чёрной Башни том 4

Лоу прошёл через врата очищающего пламени и почувствовал, как тёплая волна окатила его с головы до ног. Чистая, живая сила огня коснулась кожи и отступила, не найдя ничего чуждого. «Хорошо, что они есть», — подумал он. Но даже это тепло не смогло прогнать холод, поселившийся внутри. Лоу шёл по знакомым коридорам Чёрной башни, мимо факелов, мимо жаровен, мимо каминов — и дрожал. Не снаружи. Внутри. Страх свернулся в груди ледяным комком и не желал уходить. Он мог пойти к Яньлину. Мог пойти к Шаали. Но Яньлин начнёт волноваться, злиться, пламя в его покоях взметнётся до потолка. А Лоу сейчас нужно было не это. Ему нужен был тот, кто не станет паниковать. Кто видел достаточно ужасов, чтобы не испугаться ещё одного. Лоу остановился перед дверью кабинета главы и постучал. — Войди, — раздался знакомый голос. Лоу вошёл, поклонился и, не говоря ни слова, пересёк комнату и сел у камина. Близко, так близко, что жар почти обжигал лицо. Он протянул руки к живому пламени, пытаясь согреться. Не получалось. — Что случилось? — голос Си Еня был спокойным, но Лоу слышал в нём настороженность. — Мне холодно, — сказал он, и его голос прозвучал глухо, незнакомо. — Они собираются... предпринять что-то против Чёрной башни. Я пока не смог узнать что именно. И мне страшно, а нужно успокоиться. Он криво усмехнулся, глядя в огонь. — Плохой из меня шпион, оказывается. Си Ень не стал задавать вопросов. Не стал требовать подробностей. Он просто встал из-за стола, подошёл к Лоу и сел рядом с ним на пол, у камина. Его рука легла на плечо юноши и притянула его к себе. И Лоу позволил себе то, чего никогда раньше себе не позволял. Он положил голову на грудь Си Еня — так, как обычно делал Яньлин. Прижался к нему, как ребёнок прижимается к отцу, и закрыл глаза. Он не был заклинателем. Не имел энергетического контура, не мог ощущать потоки силы так, как ощущали их огненные. Но сейчас — сейчас он почувствовал. Тепло, исходящее от Си Еня, было не просто теплом тела. Это был огонь источника, древний и могучий, спокойный и несокрушимый. И этот огонь согрел его. Страх, свернувшийся в груди ледяным комком, начал таять. Отчаяние, душившее его всю дорогу от постоялого двора, отступило. Образы — мёртвая башня, погасший источник, тела тех, кого он любил — растворились в живом пламени, которое пульсировало в груди главы Чёрной башни. Лоу не знал, сколько они так просидели. Может, минуту. Может, час. Время потеряло значение. — Спасибо, глава, — наконец сказал он, поднимая голову. Его голос снова звучал нормально — ровно, спокойно. — Я опять могу думать. Си Ень посмотрел на него — внимательно, оценивающе. Потом кивнул. — Тебе нужно прийти в себя. Пойдём в лечебницу, к Мэйлин. Он встал и потянул Лоу за собой, не выпуская его руку. И Лоу позволил себя вести — через коридоры, мимо факелов, мимо удивлённых взглядов слуг и заклинателей. Рука главы Чёрной башни на его плече была тёплой и тяжёлой. И Лоу больше не было холодно. *** Они пришли в лечебницу — Си Ень всё ещё держал Лоу за плечо, словно боялся, что тот упадёт, если отпустить. Или убежит. Или растворится в воздухе. Мэйлин подняла голову от пациента, которого осматривала, и её взгляд мгновенно стал острым, оценивающим. — У Лоу был тяжёлый день, — сказал Си Ень. Больше ничего объяснять не потребовалось. Мэйлин кивнула помощнице, передавая ей пациента, и подошла к ним. Её руки — тёплые, пахнущие травами — легли на щёки Лоу, и золотая энергия потекла сквозь кожу, обволакивая, успокаивая. Потом были объятия — крепкие, материнские. И пузырёк с успокаивающим зельем, который Мэйлин заставила его выпить до дна. — Останься сегодня у Яньлина, — сказала она, убирая пустой пузырёк. — Не стоит тебе быть одному. Дам Шаали задание тебя развеселить. — Спасибо, — голос Лоу дрогнул. Ему было тепло. Впервые за этот бесконечный день ему было по-настоящему тепло. И от этого тепла, от заботы, от золотого сияния в карих глазах Мэйлин — ему отчаянно хотелось плакать. Он чуть сдерживался, чтобы окончательно не опозориться. А потом, в довершение всего, в лечебницу влетел Яньлин. — Лоу! Мне сказали, что ты вернулся, и что отец привёл тебя сюда, что случилось? Ты ранен? Они что-то сделали? — Яньлин... — начал Лоу. — Почему ты не пришёл сразу ко мне? Я же волновался! Что они тебе сказали? Что ты узнал? — Яньлин! Шаали возникла рядом, приняв человеческий облик. Её огненные глаза метнули в господина предупреждающий взгляд. Потом она шагнула к Лоу и обняла его — крепко, по-сестрински. — Отстань от человека, — бросила она через плечо. — Мы идём спать. — Но... — Спать, — повторила Шаали тоном, не допускающим возражений. И потянула Лоу за собой, не давая Яньлину вставить ни слова. Покои Яньлина и Жэньли встретили их теплом камина и мягким светом масляных ламп. Синий полог с серебряными звёздами колыхался от сквозняка, бросая на стены причудливые тени. Шаали усадила Лоу на подушки у огня и устроилась рядом, не выпуская его руку. — Спасибо, Шаали, — тихо сказал Лоу. — Всё-таки ты меня любишь. — Ты обычно самый благоразумный в этой семье, — пробурчала она, глядя в огонь. — Непривычно видеть тебя таким. Она помолчала. — Так что успокойся и приходи в себя. Мне не нравится, когда ты... такой. Лоу прислонился к её плечу. От Шаали исходило тепло — не обжигающее, как от пламени, а мягкое, живое. — Я в порядке, — сказал он. — Уже в порядке. — Врёшь, — фыркнула Шаали. — Но ладно. Врать ты всегда умел лучше всех нас. Они замолчали, глядя на танцующие языки пламени. — Шаали, — позвал Лоу. — М? — Я узнал кое-что. Кое-что плохое. Очень плохое. Шаали повернула к нему голову. — Расскажешь? — Завтра. Сначала главе. Потом — всем. — Хорошо, — она кивнула и снова отвернулась к огню. — Завтра так завтра. А сейчас — спи. Лоу закрыл глаза. Зелье Мэйлин наконец начало действовать, и тяжёлая дрёма накатила мягкой волной. Последнее, что он почувствовал, прежде чем провалиться в сон — тёплую руку Шаали на своём плече и ровное дыхание огня в камине. Завтра будет новый день. Завтра он расскажет всё. А сейчас — сейчас он был дома. В безопасности. Среди тех, кто его любил. *** Лоу задремал у камина, свернувшись на подушках, как в детстве. Тепло огня обволакивало его, и впервые за этот бесконечный день он чувствовал себя в безопасности. Сквозь дрёму он слышал, как тихо открылась дверь, как зашелестели шаги по коврам. Голоса Яньлина и Жэньли — приглушённые, мягкие — переплетались где-то на границе сна и яви. — Он спит? — это Яньлин, едва слышно. — Пусть отдохнёт, — Жэньли, ещё тише. — Шаали сказала, ему сегодня досталось. — Я хочу знать, что случилось. — Завтра узнаешь. Не буди его. Звуки удалились, и Лоу снова провалился в тёплую темноту без сновидений. А потом до него донёсся запах. Сладкий, тёплый, с нотками корицы и мёда. Запах свежей выпечки — тот самый, который всегда означал, что Жэньли колдовала на кухне. Лоу открыл глаза. Комната была залита мягким светом масляных ламп. За окном уже стемнело, и звёзды мерцали в чёрном небе. Синий полог над кроватью колыхался от тёплого воздуха, поднимающегося от камина. — Проснулся? Яньлин присел рядом с ним на подушки. Его незрячие глаза смотрели куда-то мимо, но рука безошибочно нашла плечо друга. — Хочешь есть? — Я хочу то, чем у вас здесь пахнет, — Лоу сладко потянулся, разминая затёкшие мышцы. — Это пирожки, — в комнату вошла улыбающаяся Жэньли, неся поднос с дымящейся выпечкой. — Надеюсь, они вкусные. Я попробовала новый рецепт. — Я в этом даже не сомневаюсь, — Лоу улыбнулся ей. — Ты богиня выпечки, маленькая птичка. Жэньли рассмеялась — звонко, легко. — Тогда идите к столу, пока не остыло. Они устроились за низким столом у окна — Яньлин и Жэньли рядом, Лоу напротив них. Шаали, по-прежнему в человеческом облике, села чуть поодаль, скрестив руки на груди. На столе, кроме пирожков, появились чашки с горячим чаем, мисочки с мёдом и вареньем, тарелка с нарезанными фруктами. Жэньли явно готовилась к их приходу. — Ешь, — Шаали строго посмотрела на Яньлина, который потянулся к чаю, игнорируя еду. — Сначала пирожки, потом чай. — Шаали, я не голоден... — Ешь, — повторила она тоном, не допускающим возражений. — Ты сегодня пропустил обед. Думаешь, я не заметила? Яньлин вздохнул, но послушно взял пирожок. Лоу усмехнулся — некоторые вещи никогда не менялись. Шаали могла ворчать и фыркать сколько угодно, но её забота о господине была абсолютной и непоколебимой. — А ты почему не ешь? — Шаали перевела взгляд на Лоу. — Уже ем, уже ем, — он поспешно откусил от пирожка. Тесто было воздушным, начинка — сладкой, с яблоками и корицей. Лоу зажмурился от удовольствия. — Жэньли, это восхитительно, — сказал он с набитым ртом. — Правда? — она просияла. — Я добавила немного имбиря, как ты любишь. Лоу замер с пирожком в руке. — Ты помнишь, что я люблю имбирь? — Конечно, — Жэньли пожала плечами, словно это было чем-то само собой разумеющимся. — Ты же часть семьи. Что-то сжалось в груди Лоу — не больно, а тепло, щемяще. Они ели молча, наслаждаясь едой и компанией друг друга. Яньлин под бдительным присмотром Шаали умял три пирожка. Жэньли подливала всем чай. Лоу смотрел на них — на Яньлина, который смеялся какой-то шутке жены, на Жэньли, которая привычно убирала прядь волос с его лица, на Шаали, которая ворчала, что её господин неаккуратно ест. Это была его семья. Не по крови — но разве кровь что-то значила? Его настоящая семья бросила его умирать от голода в лесу. А эти люди — эти странные, шумные, огненные люди — подобрали его, накормили, одели, дали дом. Дали любовь. Лоу вспомнил подвал постоялого двора «Три журавля». Серые лица, серые глаза, серые планы. Эссенцию тени, клубящуюся в стеклянном сосуде. Слова Вэнь Цзы: «Если источник погаснет, все, кто был с ним связан...» Он посмотрел на Яньлина, который сейчас спорил с Шаали о том, нужна ли ему третья чашка чая. Нет. Он не позволит этому случиться. Что бы ни пришлось сделать. Какой бы ценой. — Лоу? — Жэньли коснулась его руки. — Ты в порядке? Ты вдруг стал таким серьёзным. Лоу моргнул, отгоняя мрачные мысли, и улыбнулся ей. — Просто задумался. Всё хорошо, маленькая птичка. Он потянулся за ещё одним пирожком. — Правда, — добавил он, встретив её обеспокоенный взгляд. — Мне просто очень повезло. С вами. Яньлин, услышав его слова, повернул голову. — Это нам повезло, — сказал он серьёзно. — Ты лучший друг, какого только можно пожелать, Лоу. И лучший брат. — Достаточно сантиментов, — фыркнула Шаали, но в её голосе не было обычной резкости. — Доедайте уже и идите спать. Завтра будет тяжёлый день. Она была права. Завтра Лоу расскажет всё — о планах серых, об эссенции тени, об угрозе источникам. Завтра начнётся настоящая работа. Но сейчас — сейчас он был здесь, в тёплых покоях, среди людей, которых любил. Ел пирожки с имбирём, которые Жэньли испекла специально для него. Слушал, как Яньлин и Шаали препираются из-за чая. И знал, что всё это — всё, за что он готов был отдать жизнь — стоило того. Каждой минуты страха. Каждой секунды притворства. Каждого мгновения в том холодном подвале среди людей, мечтающих уничтожить магию. Стоило того.