Пламя Чёрной Башни том 4

Отряд выступил на рассвете. Яньлин шёл впереди, и его незрячие глаза были закрыты — он слушал энергии вокруг, читал потоки силы, которые вели их к цели. Рядом с ним — Шаали в человеческом облике, её огненные глаза настороженно следили за каждой тенью. За ними — двадцать боевых заклинателей, лучшие из лучших. И пятеро целителей во главе с Лисян и Ляньчжи. Яньлин то и дело оборачивался, проверяя, где сестра. Каждый раз его лицо искажалось от беспокойства. — Яньлин, — наконец не выдержала Лисян, — если ты обернёшься ещё раз, я подожгу тебе волосы. — Ты не должна была идти с нами, — его голос был напряжённым. — А ты не должен был соглашаться командовать этим отрядом, если не можешь сосредоточиться. — Я сосредоточен! — Тогда смотри вперёд, а не на меня. Шаали фыркнула. — Госпожа Лисян права, мой господин. Ты отвлекаешься. — Ты тоже против меня? — Яньлин скривился. — Я за твою безопасность. А она зависит от твоей сосредоточенности. Яньлин вздохнул и отвернулся. Они шли через лес — по едва заметной тропе, которую указал Лоу. Накануне он предупредил серых о том, что огненные нашли одно из их хранилищ — то, что было ближе к башне. Серые успели убраться, забрав большую часть эссенции. Но второе место они не знали. О нём Лоу узнал случайно, подслушав разговор Чэня с кем-то из младших членов союза. Заброшенная мельница у реки, в двух часах пути от города. — Мы близко, — сказал Яньлин, останавливаясь. — Я чувствую пустоту. Много пустоты. — Эссенция? — спросил один из заклинателей. — Да. И люди. Не меньше десяти. Лисян шагнула вперёд. — Заражённые? — Не знаю. Не могу отличить здорового человека от заражённого на таком расстоянии. — Тогда считаем, что все заражены, — сказала Лисян. — Действуем по плану. План был прост — окружить мельницу, выжечь эссенцию в хранилище, окружить людей барьером и дать целителям работать. Простой план. Но Яньлин знал — простые планы редко остаются простыми. Мельница стояла на берегу реки — старая, полуразрушенная, с провалившейся крышей и покосившимися стенами. Вокруг неё суетились люди — серые фигуры в серых одеждах. — По моему сигналу, — тихо сказал Яньлин. Заклинатели разошлись, окружая мельницу с трёх сторон. Река прикрывала четвёртую. Яньлин поднял руку. И опустил. Огонь вспыхнул одновременно — со всех сторон, яркий, ослепительный. Барьер замкнулся вокруг мельницы, отрезая серым путь к отступлению. Крики. Паника. Кто-то попытался прорваться через барьер и отлетел назад, обожжённый. — Внутрь! — скомандовал Яньлин. Боевые заклинатели ворвались в мельницу. Яньлин чувствовал — там, внизу, в подвале, сосредоточена пустота. Эссенция тени. Много эссенции. — Сжечь! — крикнул он. — Всё сжечь! Огонь устремился вниз, в подвал. Яньлин слышал, как трещит дерево, как лопается глина кувшинов, как шипит эссенция, встречаясь с пламенем источника. А потом — крик. Человеческий крик. — Не подходите! — вопил кто-то. — Не прикасайтесь ко мне! Яньлин выбежал наружу. Во дворе мельницы стояли серые — десять человек, как он и чувствовал. Они сбились в кучу, окружённые огненным барьером. И один из них держал в руках кувшин с эссенцией. — Отойдите! — кричал он. — Или я разобью его! Мы все умрём! — Не двигаться, — тихо сказал Яньлин своим людям. Он шагнул вперёд, к барьеру. — Поставь кувшин на землю. — Нет! Вы нас убьёте! — Мы никого не собираемся убивать. — Врёшь! Ты заклинатель! Вы все убийцы! Яньлин остановился. Человек с кувшином был молод — может, лет двадцать. Его руки дрожали, глаза были безумными от страха. — Я не хочу тебя убивать, — сказал Яньлин спокойно. — Я хочу тебе помочь. — Помочь?! Вы уничтожили нашу эссенцию! Наше оружие! — Оружие, которое убивает вас самих, — Яньлин сделал ещё шаг. — Ты ведь чувствуешь это, верно? Холод внутри. Пустоту. Она ест тебя изнутри. Человек замер. — Откуда ты... — Я вижу, — Яньлин указал на свои незрячие глаза. — Вижу, как эссенция пропитала тебя. Как она медленно тебя убивает. Ещё несколько месяцев — и ты умрёшь. Тишина. — Но мы можем тебя спасти, — продолжал Яньлин. — Выжечь эссенцию из тебя. Это больно, но ты выживешь. — Врёшь... — Не вру. Моя сестра — целительница. Лучшая в королевстве. Она покажет тебе. Человек смотрел на него — долго, с недоверием. Потом медленно опустил кувшин на землю. — Хорошо, — прошептал он. — Покажи. Целители работали во дворе мельницы — под открытым небом, в тени огненного барьера. Лисян склонилась над первым пациентом — тем самым молодым человеком, который угрожал разбить кувшин. Её руки светились золотым, и между пальцами плясали язычки пламени. — Смотрите внимательно, — говорила она остальным целителям. — Эссенция тени — это не обычная скверна. Она глубже пропитывает сущность человека. Нужно выжигать слой за слоем, осторожно, не повреждая здоровые ткани. Ляньчжи стоял рядом, помогая ей направлять энергию. — Чувствуете пустоту? — спрашивал он. — Вот здесь, у сердца. Она цепляется за жизненную силу. Нужно отделить её, прежде чем сжигать. Первый пациент кричал — от боли, от страха. Лисян продолжала работать, её лицо было бледным, но руки не дрожали. — Ещё немного, — шептала она. — Держись. Ещё немного. Огонь вспыхнул внутри человека — яркий, золотой. И погас. Пациент обмяк, но дышал. Его лицо было серым от истощения, но пустота внутри исчезла. — Один, — выдохнула Лисян. — Следующий. К полудню они обработали восьмерых. Пятеро выжили. Трое — нет. Лисян стояла над телом женщины средних лет — последней, которую не удалось спасти. Эссенция пропитала её слишком глубоко, слишком давно. Когда Лисян попыталась выжечь её, женщина просто... сломалась. Её сердце остановилось, не выдержав. — Я не смогла, — прошептала Лисян. Её голос дрожал. — Я... я не смогла её спасти. — Ты сделала всё, что могла, — Ляньчжи положил руку ей на плечо. — Этого недостаточно! Слёзы хлынули из её глаз — горячие, злые. Лисян закрыла лицо руками и разрыдалась — впервые за много лет, впервые с тех пор, как была ребёнком. Яньлин оказался рядом — он не видел, но чувствовал. Чувствовал боль сестры через энергию, через связь, которая была между всеми огненными. — Лисян, — он обнял её, осторожно, как обнимал бы хрупкую вазу. — Ты спасла пятерых. Пятерых, которые были бы мёртвы, если бы не ты. — Но трое умерли! — Они умерли бы в любом случае, — голос Яньлина был мягким, но твёрдым. — Эссенция уже убила их. Ты просто... ты дала им шанс. Это больше, чем кто-либо другой мог бы сделать. Лисян всхлипывала, уткнувшись ему в плечо. — Я думала... я думала, что смогу спасти всех. Что если покажу, как это делается... — Ты показала. И другие целители научились. Следующий раз — они спасут больше. — А если нет? — Тогда спасут столько, сколько смогут, — Яньлин погладил её по волосам. — Это всё, что мы можем. Спасать тех, кого можем спасти. И не ломаться из-за тех, кого не можем. Лисян подняла на него заплаканные глаза. — Когда ты стал таким мудрым, младший брат? — Когда чуть не умер несколько раз, — он слабо улыбнулся. — Это придаёт перспективу. Лисян фыркнула сквозь слёзы — что-то среднее между смехом и рыданием. Они стояли так — брат и сестра, обнявшись посреди двора сожжённой мельницы, среди тел и выживших, среди целителей и воинов. Война только начиналась. Но сегодня они спасли пятерых. И это было больше, чем ничего. *** — Отец, всё получилось, — сказал Яньлин, когда они вошли в кабинет главы. Си Ень поднялся из-за стола, оглядывая их — усталых, измотанных, с копотью на лицах и одежде. — Мы провели очищение. Эссенция уничтожена, и целители очистили людей. — Вы молодцы, — Си Ень кивнул. — Это, конечно, только начало, но это показывает, что мы знаем, как с этим бороться. Его взгляд остановился на Лисян. Она стояла чуть позади Яньлина, опустив голову, и её плечи мелко дрожали. — Лисян, — голос Си Еня стал мягче, — что случилось? — Они умерли, отец, — она подняла на него заплаканные глаза, и слёзы снова хлынули по щекам. — Что случилось? Кто умер? — Си Ень шагнул к ней, обеспокоенный, и обнял её. — Расскажи мне. — Трое человек умерли после очищения, — всхлипывала Лисян, уткнувшись ему в грудь. — И я ничего не смогла сделать. Эссенция была слишком глубоко, и когда я пыталась выжечь её, они просто... они просто умерли, отец. Си Ень крепче прижал её к себе, поглаживая по волосам. — Если бы не ты, — сказал он тихо, — они бы все умерли. И ты это понимаешь. — Но я... — Сколько выжило? Лисян замолчала. — Сколько? — повторил Си Ень. — Пятеро, — прошептала она. — Пятеро человек живы благодаря тебе, — он отстранил её, заглядывая в лицо. — Пятеро, которые были бы мёртвы, если бы ты не приехала сюда и не показала целителям, как действовать. Лисян всхлипнула, но промолчала. — Ты сделала своё дело, — продолжал Си Ень. — Показала целителям, как очищать заражённых. Тебе не нужно этим больше заниматься. Возвращайся в Звёздную башню, тебе там будет спокойнее. Лисян вытерла слёзы тыльной стороной ладони. — Нет. — Лисян... — Нет, отец, — её голос окреп. — Я могу помогать. Я сейчас успокоюсь и больше так не буду. Обещаю. Си Ень долго смотрел на неё — на заплаканное лицо, на упрямо сжатые губы, на огонь в глазах, который никуда не делся. — Значит, не вернёшься, — вздохнул он. — Не вернусь. — Упрямая, как твоя мать. — Это комплимент. Си Ень усмехнулся — невесело, но с теплотой. — Тогда иди хотя бы отдохни и успокойся, — он коснулся её щеки. — Ты измотана. И твоему ребёнку нужен отдых, даже если тебе — нет. Лисян открыла рот, чтобы возразить, но передумала. — Хорошо, — сказала она тихо. — Отдохну. Но потом... — Потом поговорим, — кивнул Си Ень. — Иди. Лисян ушла, и Яньлин проводил её взглядом. — Она будет в порядке, — сказал он, когда дверь закрылась. — Она сильная. — Знаю, — Си Ень вернулся к столу и тяжело опустился в кресло. — Потому и боюсь за неё. Сильные люди ломаются тяжелее всего. Яньлин промолчал. Он знал, что отец говорит не только о Лисян. *** Си Ень и Мэйлин сидели на крыше башни — на своём любимом месте, где звёзды казались ближе, а заботы дня отступали хотя бы ненадолго. Ночной ветер шевелил волосы Мэйлин, и седая прядь серебрилась в лунном свете. Чай в чашках давно остыл, но никто из них не замечал этого. — Ты давно не спал, муж мой, — сказала Мэйлин, нежно касаясь щеки Си Еня. — Ты, конечно, очень сильный, но и тебе нужно отдыхать. Пойдём сегодня спать вместе. — Я постараюсь, — сказал Си Ень, беря её руку и поднося к губам. Его дыхание было тёплым на её коже. — Как там Лисян? — Ну её-то я уложила спать, — Мэйлин усмехнулась. — Беременные огненные становятся в два раза более эмоциональными, чем и так слишком эмоциональные огненные. Пришлось влить в неё двойную дозу успокаивающего зелья. Си Ень хмыкнул, но его глаза остались серьёзными. — Пока всё идёт неплохо, — сказал он, глядя на звёзды. — Но мы ещё не нашли главу Серого союза и основные запасы эссенции. Он помолчал. — И каждый раз, когда Лоу уходит к ним, мне всё более тревожно. Но его сведения, конечно, незаменимы. Мэйлин сжала его руку крепче. — Он вернётся. Он всегда возвращается. — Знаю, — Си Ень вздохнул. — Но от этого не легче. Они помолчали, слушая ночную тишину. Где-то внизу перекликались стражи, звенело оружие — башня не спала даже ночью. — А Яньлин, — голос Си Еня потеплел, — он просто потрясающий. Как он командует своим отрядом, как идеально они работают. Я смотрю на него и не верю, что это тот самый мальчик, которого мы боялись оставить одного. — Он вырос, — тихо сказала Мэйлин. — Да. И стал... лучше, чем я. Спокойнее. Мудрее. — Не лучше, — возразила Мэйлин. — Другим. У него есть то, чего не было у тебя в его возрасте — семья, которая его любит. Друзья, которые за него умрут. Жена, которая его понимает. Си Ень кивнул. — А Ляньчжи, — продолжал он, — стал настоящим целителем. Этот нежный и чувствительный принц — когда нужно, действует эффективно и хладнокровно. Я видел, как он работал сегодня. Ни секунды колебания. — Он нашёл своё место, — сказала Мэйлин. — Как и все они. Си Ень повернулся к ней. В его чёрных глазах с огненными бликами отражались звёзды. — У нас выросли хорошие дети, глава, — Мэйлин улыбнулась ему — той самой улыбкой, которую он полюбил много лет назад. — Все они. И родные, и не очень. — Яньлин. Лисян. Ляньчжи. Лоу, — Си Ень перечислял имена, словно пробуя их на вкус. — Да. Хорошие дети. Лучшие. Он притянул Мэйлин к себе, обнимая. — И лучшая жена. — Льстец, — она уткнулась ему в плечо. — Правда. Они сидели так, обнявшись, глядя на звёзды. Война продолжалась где-то внизу, в мире смертных забот и смертельных опасностей. Но здесь, на крыше башни, под бесконечным небом, была только тишина. И любовь, которая согревала лучше любого огня. — Пойдём спать, — наконец прошептала Мэйлин. — Завтра будет новый день. — Да, — Си Ень встал и помог ей подняться. — Пойдём. Они спустились с крыши, держась за руки. Завтра будет война. Но сегодня — сегодня была только ночь, и они были вместе.