Комната 327

Победа в видеоигре и неожиданный, почти интимный комментарий Минхо после неё, оставили в душе Джисона глубокий след. Он ожидал, что на следующее утро всё вернется на круги своя: ледяное молчание, строгое разделение территории, игра в "гляделки со стеной". Но что-то безвозвратно изменилось. Воздух в комнате больше не звенел от напряжения. Он стал... сложным. Наполненным невысказанными вопросами и повисшим в пространстве любопытством. Джисон больше не чувствовал себя прозрачным. Раньше он боялся, что Минхо увидит его насквозь и раскроет его секрет. Теперь же появился новый, еще более иррациональный страх: Минхо видит его насквозь, но то, что он видит, ему нравится. Это переворачивало мир Джисона с ног на голову. Всю свою сознательную жизнь он считал свою истинную природу, свою омежью сущность, слабостью. Чем-то постыдным, что нужно прятать, душить, искоренять. А теперь появился альфа, который, глядя на трещины в его фальшивой альфьей броне, не выказывал презрения, а наоборот, проявлял интерес. Это сбивало с толку. Их утренний ритуал теперь выглядел иначе. Вместо молчаливого игнорирования, Минхо начал бросать короткие фразы: — Не забудь зонт, днём обещают дождь. — В столовой сегодня оладьи, если поторопишься, успеешь. — У тебя лекция в 305-й аудитории, а не в 205-й. Ты вчера перепутал. Джисон поначалу отвечал односложно или просто кивал, но постепенно и сам начал замечать, что его оборона ослабевает. Он мог спросить: "Ты не видел мой конспект по органической химии?" или буркнуть: "Спасибо", когда Минхо делился с ним зарядкой от телефона. Это были крошечные шаги, микроскопические уступки, но для них двоих они были равносильны тектоническим сдвигам. Минхо, со своей стороны, казалось, идеально чувствовал границы. Он не лез с расспросами, не пытался форсировать события. Он просто был рядом. И его присутствие из угнетающего фактора постепенно превращалось в константу. В нечто привычное. Джисон обнаружил, что уже не вздрагивает каждый раз, когда Минхо входит в комнату. Он привык к его запаху малины, который больше не вызывал паники, а скорее служил фоновым ароматом их общей жизни, как запах старых книг или озона после дождя. Но внешний мир не был их маленькой комнатой. В университете, в окружении десятков других альф, Джисон снова натягивал на себя маску неприступности. И именно там его хрупкое равновесие подверглось новому испытанию. Всё началось в перерыве между парами. Джисон сидел в дальнем углу университетского кафе, пытаясь повторить материал к предстоящему коллоквиуму. Он был так погружен в формулы и схемы, что не сразу заметил компанию, устроившуюся за соседним столиком. Это были Ким Юнги и его друзья. Минхо не было — он уехал на какую-то выездную тренировку с баскетбольной командой. — ...серьезно, он странный тип, — услышал Джисон голос Юнги и невольно прислушался. Его сердце пропустило удар. Он был уверен, что речь идёт о нём. — Да ладно тебе, Юнги, — ответил Дживон. — Ну, молчаливый, ну, нелюдимый. Не все же должны быть такими шумными, как ты. — Дело не в этом! — горячо возразил Юнги. Его запах манго стал резче, выражая раздражение. — В нём нет... стержня. Альфьего стержня. Вы видели его? Он двигается осторожно, смотрит исподлобья. И этот его фокус с подавителями. "Аллергия", — передразнил он кого-то писклявым голосом. — Бред собачий. Уверен, он просто слабак, у которого почти нет своего запаха, вот он и прячется за таблетками, чтобы не позориться. Каждое слово было как удар хлыстом. Джисон вцепился в учебник так, что побелели костяшки. Они обсуждали его. За его спиной. И самое ужасное было то, что Юнги, сам того не зная, был пугающе близок к истине. Он ошибся лишь в определении его вторичного пола. — А мне кажется, он просто не в своей тарелке, — вступился еще один альфа, от которого пахло кедром. — Может, он из маленького города, не привык к такой толпе. — Или он просто зашуганный, — усмехнулся Юнги. — А Минхо его почему-то защищает. Таскает за собой, как какого-то питомца. Наверное, ему нравится чувствовать себя сильным на его фоне. Типа, "Смотрите, я такой крутой, что даже с этим заморышем дружу". Эта фраза ранила сильнее всего. Минхо... использует его? Чтобы казаться лучше? Эти мысли были настолько отвратительными, что у Джисона на мгновение перехватило дыхание. Нет, это не мог быть тот Минхо, который оставлял ему пиццу. Тот Минхо, который говорил, что ему нравится то, что под броней. Не мог. Но семя сомнения было посеяно. — Не знаю, — протянул другой альфа. — Минхо не похож на того, кто будет дружить с кем-то из жалости. Может, он видит в нём что-то, чего мы не замечаем. В нём есть какая-то скрытая... злость, что ли. — Злость забитого щенка, — фыркнул Юнги. — Ладно, проехали. Лучше скажите, кто идёт сегодня в "Логово"? Там сегодня скидка на пиво. Джисон не мог больше этого слушать. Он резко встал, сгрёб свои вещи и, не глядя в их сторону, быстрым шагом направился к выходу. Ему казалось, что на его спине выжжено клеймо "Странный. Слабак. Заморыш". Он чувствовал на себе их взгляды, полные презрения и насмешки. Он шел по коридору, не разбирая дороги, и врезался в кого-то. — Эй, смотри, куда прёшь! — раздался резкий голос. Джисон поднял голову. Перед ним стоял высокий, широкоплечий альфа с третьего курса, известный своей агрессивностью и любовью к задиранию младших. Его звали Кан Дэхо, и от него несло резким, неприятным запахом мускуса. — Прости, — буркнул Джисон, пытаясь его обойти. Но Дэхо преградил ему путь. — А, это же ты, синеволосый. Бесхвостый альфа, — он оскалился, демонстрируя неприятную ухмылку. "Бесхвостый" — так на сленге называли альф с очень слабым, почти отсутствующим запахом. — У меня подавители, — процедил Джисон сквозь зубы. — Да-да, конечно, — издевательски протянул Дэхо. Его дружки, стоявшие позади, загоготали. — Все вы так говорите. Просто признай, что ты дефективный. Может, ты вообще бета, который косит под альфу, чтобы казаться круче? — Отойди, — голос Джисона был тихим, но в нём звенела сталь. Он ненавидел себя за то, что попал в эту ситуацию, но ещё больше ненавидел этого ублюдка перед собой. — А то что? — Дэхо сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Джисона. Он был на голову выше и в два раза шире. Его запах мускуса был удушающим, вызывая у Джисона тошноту и инстинктивное желание сжаться. — Пискнешь своему соседу, Ли Минхо? Он прибежит и защитит свою ручную омежку? Слово "омежка" прозвучало как выстрел. Оно попало точно в цель, в самый центр его страха. В этот момент Джисону было уже всё равно. Ярость, холодная и ослепляющая, затопила его сознание. Он забыл, что он омега. Он забыл, что он слабее. Он просто действовал. Его кулак врезался в челюсть Дэхо. Удар был не очень сильным, но абсолютно неожиданным. Дэхо отшатнулся, скорее от удивления, чем от боли. — Ах ты, сучонок! — взревел он, и его глаза налились кровью. Джисон не успел даже отступить. Мощный удар в живот выбил из него весь воздух. Он согнулся пополам, хватая ртом воздух. Второй удар пришелся по лицу, и он почувствовал солёный привкус крови. Мир качнулся. — Хватит, Дэхо! Он же тебе не ровня! — крикнул кто-то из толпы, которая уже начала собираться вокруг. — Я научу этого выродка уважению! — рычал Дэхо, занося кулак для нового удара. Джисон зажмурился, ожидая боли. Но удара не последовало. Он с трудом открыл глаза. Перед ним, спиной к нему, стоял Ли Минхо. Он держал руку Дэхо в стальном захвате. Минхо не должен был быть здесь. Он должен был быть на тренировке. Но он был здесь. — Отпусти его, — сказал Минхо. Его голос был спокойным, даже тихим, но в нем звучала такая ледяная угроза, что у Джисона по спине пробежали мурашки. — Минхо? Какого чёрта? — прохрипел Дэхо, пытаясь вырвать руку. — Этот уродец первый начал! — Мне плевать, кто начал, — ровным тоном продолжил Минхо, его хватка усилилась. — Я сказал: Отпусти. Его. Запах малины, который всегда был для Джисона спокойным и сладким, изменился. Он стал густым, тяжелым, с горькими, терпкими нотами. Это был запах разъяренного доминантного альфы, запах чистой, концентрированной угрозы. Даже толпа зевак невольно отступила на шаг. Дэхо, который был крупнее Минхо, вдруг показался меньше. Его запах мускуса поблек на фоне малиновой бури. — Ладно-ладно, чёрт с тобой, — прошипел Дэхо, когда Минхо наконец разжал пальцы. Он потёр запястье, бросив на Джисона полный ненависти взгляд. — Тебе повезло, синеволосый. В следующий раз твой телохранитель может не успеть. Он развернулся и, растолкав толпу, ушёл. Минхо повернулся к Джисону. Ярость в его глазах мгновенно сменилась тревогой. Он опустился на корточки перед всё ещё согнувшимся Джисоном. — Эй, Хан. Ты как? Сильно досталось? Он осторожно коснулся подбородка Джисона, поворачивая его лицо к свету. Его губа была разбита, на скуле наливался синяк. — Я в порядке, — прохрипел Джисон, отстраняясь от его прикосновения. Ему было стыдно. Стыдно за свою слабость, за то, что его пришлось защищать. Стыдно за то, что слова Юнги оказались пророческими. — "В порядке", как же, — пробормотал Минхо. Он встал и протянул Джисону руку. — Вставай. Пошли отсюда. Джисон проигнорировал его руку и поднялся сам, пошатываясь. Они пошли по коридору в полном молчании. Каждый шаг отдавался болью в рёбрах. Но физическая боль была ничем по сравнению с тем унижением, которое он испытывал. Они дошли до своей комнаты. Минхо открыл дверь, пропуская Джисона вперёд. — Садись, — приказал он. Джисон молча опустился на свою кровать. Минхо исчез в ванной и вернулся через минуту с аптечкой. Он сел на корточки перед Джисоном, смочил ватку перекисью и осторожно прикоснулся к его разбитой губе. Джисон зашипел от боли. — Терпи, — мягко сказал Минхо. — Нужно обработать. Он действовал очень аккуратно, его движения были нежными, почти ласковыми. Это было так не похоже на того ледяного, доминирующего альфу, которым он был пять минут назад в коридоре. Джисон смотрел на его сосредоточенное лицо, на складку между бровями, на то, как его темные ресницы отбрасывали тень на щеки. И слова Юнги снова всплыли в его памяти. "Ему нравится чувствовать себя сильным на его фоне". — Почему ты это сделал? — тихо спросил Джисон. Минхо поднял на него глаза. Их лица были совсем близко. — Что именно? — Защитил меня. Тебе не нужно было вмешиваться. Я бы сам справился. Минхо криво усмехнулся. — Я видел, как ты "справлялся". Еще один его удар — и ты бы лежал в отключке. — И что? Это моё дело! — Джисон повысил голос, отстраняясь. — Мне не нужна твоя жалость! — Это не жалость, — голос Минхо стал жестким. Он отложил ватку и посмотрел Джисону прямо в глаза. — Это элементарная человечность. Или, если хочешь, инстинкт. Я не могу стоять и смотреть, как кто-то, кто заведомо сильнее, избивает того, кто... Он не закончил фразу. Но Джисон понял, что он хотел сказать. "Того, кто слабее" — ...того, кто живёт со мной в одной комнате, — закончил Минхо вместо этого. — Он мой сосед. Я за него в ответе. Это территория. Понятно? Это было чисто альфье объяснение. Территория, ответственность, защита "своих". Оно должно было успокоить Джисона, но почему-то не успокоило. — Я слышал, что говорил Юнги в кафе, — выпалил Джисон, сам не зная, зачем он это делает. Минхо нахмурился. — Что ты слышал? — Что я твой "питомец". Что ты таскаешь меня за собой, чтобы казаться круче. Это правда? На лице Минхо отразилось удивление, которое быстро сменилось гневом. Но гнев был направлен не на Джисона. — Юнги — идиот с манго вместо мозгов, — отрезал он. — Если ты веришь в ту чушь, что он несёт, то ты ещё больший идиот, чем я думал. Он встал и прошелся по комнате. — Я вернулся раньше, потому что тренер отпустил команду. Услышал шум в коридоре, увидел толпу. Я не искал повода "показаться крутым", Джисон. Я увидел, что бьют моего соседа, и вмешался. Всё. Конец истории. Джисон молчал, глядя в пол. Он хотел ему верить. Отчаянно хотел. Минхо снова подошел к нему и сел рядом на кровать. Она скрипнула под его весом. — Знаешь, что самое смешное? — тихо сказал он. — Я зол не на Дэхо и Юнги. Такие, как они, примитивны, как инфузории. Я зол на тебя. — На меня? — удивлённо переспросил Джисон. — Да. За то, что ты им поверил. За то, что ты позволил их словам задеть тебя настолько, что полез в драку, которую заведомо не мог выиграть. Ты не слабак, Хан. Слабость — это когда ты позволяешь чужому мнению определять, кто ты есть. А ты позволил. Он помолчал, а потом добавил еще тише, почти шепотом: — Я не знаю, что за секреты ты хранишь. И почему ты так отчаянно строишь из себя того, кем не являешься. Но я знаю одно. Тот парень, который в одиночку уделал Сынмина в файтинг... он не слабак. И тот, кто осмелился ударить Дэхо, тоже не слабак. Он безрассуден, да. Но не слаб. Минхо встал и подошёл к своему столу, давая Джисону пространство. — Приложи к скуле что-нибудь холодное. И в следующий раз, когда захочешь подраться с кем-то вдвое больше тебя, хотя бы предупреди меня. Я приду и сделаю ставки. Несмотря на боль и унижение, уголки губ Джисона дрогнули в подобии улыбки. В этот вечер он понял две вещи. Первая: Ли Минхо определенно не считал его своим "питомцем". И вторая, куда более пугающая: похоже, он действительно начал считать Джисона "своим". А что делают альфы со всем, что считают своим? Они это защищают. И метят.