Глава 7
1 марта 2026 г., 17:42
Июнь 2020 года — Оттава
День рождения прошёл просто отлично.
Ладно, день накануне — он провёл его с Дэвидом и Юной, поедая торт и смотря, как Шейн выигрывает очередной матч плей-офф, что было здорово. Сегодня же они были заняты чем-то другим. Что, в общем-то, вполне логично, учитывая, что сегодня понедельник. Шейн позвонил ему по FaceTime после игры, и у них был запланирован ещё один звонок на вечер, как только он вернётся в Монреаль. Вполне нормальная ситуация, ведь Шейн боролся за Кубок Стэнли и, очевидно, очень уставал. Он не мог просто приехать домой в Оттаву, чтобы увидеться, когда захочет, так что они потом отпразднуют в коттедже. Он знал, как проходят плей-оффы. Или, по крайней мере, раньше знал.
Илья вздохнул и глубоко затянулся сигаретой. Поскольку большую часть дня он был один, то решил прокатиться на «Дукати». Шейн, наверное, не одобрил бы, но ладно, Шейна здесь не было. Юна сказала, что «не одобряет», но он не упустил из виду, что она сохранила фотографию Дэвида, едущего на «Дукати», в качестве заставки на своём телефоне. Так что, ладно. И погода стояла просто идеальная, так что было бы просто безответственно с его стороны не прокатиться в такой день. Послеобеденное созерцание летних пейзажей привело Илью в его любимый парк у реки, где он любовался закатом, наслаждаясь совершенством природы: идеальным отражением красок раннего заката в воде, деревьями, покачивающимися на мягком летнем ветерке, тюльпанами…
Господи, блядь, боже, как же ему хотелось потрахаться. Осталось всего три игры — возможно, только две, в зависимости от того, как быстро защита «Монреаля» соберётся с силами, — и тогда Шейн будет всё лето в его полном распоряжении. После всех этих чёртовых пресс-конференций, и этого дурацкого парада, потому что, конечно же, он выиграет эту чёртову штуку, и потом церемонии награждения НХЛ, которую Шейн, вероятно, больше не сможет пропустить, и, бог знает, чьих ещё попыток заключить с ним рекламный контракт после третьего Кубка, и…
Он снова вздохнул, переводя взгляд с заходящего солнца в сторону Монреаля, нахмурившись так, будто мог запугать весь город и заставить его вернуть ему бойфренда. Казалось бы, он уже должен был привыкнуть к разлуке с Шейном во время плей-офф. До того, как они наконец признались друг другу в чувствах, они почти не переписывались во время плей-офф, не говоря уже о сексе или о тайных ужинах в честь дня рождения. Но, если подумать, этот вопрос не поднимался с тех пор, как они официально вступили в отношения; в его последний год в «Бостоне» ни одна из команд не прошла дальше второго раунда, поэтому их летние сезоны начались примерно в одно и то же время. Теперь у Ильи не было команды, которая могла бы всерьез конкурировать с «Монреалем», и ему нечем было отвлечься от того, как сильно он скучал по Шейну. И у него не было Шейна, чтобы отвлечься от того, как сильно он скучал по хоккею в плей-офф.
Он пытался утешить себя положительными сторонами своей новой команды. Не так уж невероятно рассчитывать на то, что у них получится наладить игру. Уайатт был невероятным вратарём, а хороших вратарей найти было непросто. Он всё ещё был Ильей, блядь, Розановым, бога ради. А ещё у них была… пара очень хороших новичков, отобранных в первом раунде драфта в этом году. В следующем сезоне у них будет новый тренер, что… может быть хорошо. Плюс… вайбы. Шанс, что они когда-нибудь поборются в плей-офф, был не так уж мал… даже до того, как он уйдет на пенсию… возможно…
Из мира фантазий его вырвал завибрировавший в кармане телефон. Илья недоумённо нахмурился, увидев, что это Шейн, ведь он должен был написать, когда приземлится. Илья рассчитывал, что они пообщаются по FaceTime позже вечером…
— Где ты, чёрт возьми? — крикнул Шейн, когда он ответил.
Илья ещё сильнее свёл брови.
— Где ты, чёрт возьми? — он инстинктивно огляделся, словно Шейн вот-вот выскочит из-за дерева. — Ты уже приехал домой из аэропорта?
— Нет, я не дома, — огрызнулся Шейн. — Я у тебя дома, потому что у тебя день рождения, и я хотел отпраздновать его с тобой, идиот. Я соврал насчёт времени вылета, чтобы сделать тебе сюрприз. Мама и папа тоже соврали, сказав, что заняты, я попросил их убедиться, что ты свободен.
Илья выдохнул, даже не заметив, как задержал дыхание.
— Ты хотел сделать мне сюрприз?
— Конечно, я не собирался просто проигнорировать день рождения своего бойфренда из-за плей-офф. И теперь я здесь, в твоём пустом доме, и все твои машины на месте, кроме тебя и твоего дурацкого мотоцикла. Ты же говорил, что не будешь ездить на нём по ночам! — Чёрт, кто-то был в плохом настроении и страдал от смены часовых поясов.
— Я выехал днём! Солнце едва садилось, Холландер…
— Мне всё равно, разве ты не знаешь, что самое опасное время для вождения — это сумерки? Я не хочу, чтобы отец моих будущих детей разъезжал на этой смертельной ловушке по ночам.
Несмотря на то, что его понапрасну отчитывали, тепло разлилось по его груди — как и всякий раз, когда речь заходила о возможности завести детей. Он пытался подавить это ощущение, просто чтобы поддразнить Шейна.
— О, ладно, значит, ты теперь беременный?
— Возможно! Откуда тебе знать, может, я перестал принимать противозачаточные. — Илья фыркнул; Шейн шутил, но он солгал бы, если бы сказал, что эта мысль его не заводит. У него возникла уверенность в том, что Шейн пребывал в особом раздражённом настроении, означавшем, что его ждёт хороший вечер. Он явно не проехал весь путь из Монреаля посреди финальных игр только для того, чтобы пообниматься в постели. Илья внезапно испытал огромное облегчение от осознания того, что Шейн, очевидно, тоже болезненно ощущал расстояние между ними.
— Просто возвращайся уже домой, у меня есть для тебя… кое-какие сюрпризы на день рождения, — добавил Шейн, и его раздражение сменилось смущением, которое, как знал Илья, означало, что он набирается смелости, чтобы нарушить установленные ими границы в спальне. Понимая, к чему это ведёт, Илья вприпрыжку побежал обратно к припаркованному байку. Он обратил внимание на то, что Шейн сказал «сюрпризы» во множественном числе. Пора убираться оттуда нахрен.
— Я скоро буду, приготовься для меня.
— Поторопись, блядь!
Илье не нужно было повторять. Он сунул телефон в карман и перекинул ногу через байк, потянувшись за шлемом как раз перед тем, как снова зазвонил телефон. Он закатил глаза, увидев очередной звонок от Шейна.
— Что? Мне нельзя одновременно ехать и разговаривать по телефону, — нетерпеливо ответил он.
— Просто для твоего сведения, я НЕ хочу, чтобы ты мчался домой на опасной скорости. Если приедешь слишком быстро, тебе ничего НЕ перепадёт. Или ты можешь получить травму, если возьмёшь слишком крутой поворот, или… — Илья закатил глаза и сбросил звонок, включив функцию определения местоположения для Шейна, на что тот ответил большим пальцем вверх. Шейн явно блефовал, но Илья не прочь был немного потянуть, чтобы обеспечить необходимый уровень раздражения по возвращении домой. «Живописный маршрут, а вот и мы!»
Неукоснительно соблюдая скоростной режим, он несколько раз свернул не туда и к тому же остановился у живописного вида на реку, прежде чем через 20 минут неспешно выехать на свою улицу. Он остановился у ворот на свою подъездную дорожку, снял шлем, немного взъерошил волосы, растрепав кудри и придав им небрежный вид, после чего ввёл код безопасности на воротах. Если у него и так уже неприятности, то лучше устроить представление.
Игнорируя смущающее трепетание в животе при виде Шейна, стоящего в дверях дома со скрещенными на груди руками, Илья, вероятно, сильнее, чем нужно, газанул, и, возможно, с излишним апломбом остановился перед гаражом. Шейн подошёл ближе и резко остановился перед ним с широко распахнутыми глазами и раздувающимися ноздрями.
Илья вытянул руки, словно демонстрируя мотоцикл.
— Да, вот он. Я взял его из гаража. Но сегодня мой день рождения, так что, думаю, именинник все же может рассчитывать на свой поцелуй, да? — спросил он, выжидающе глядя на Шейна. Тот ничего не ответил, продолжая стоять со скрещенными руками и вспыхнувшим лицом. Наконец он повернулся и направился к открывателю гаражных ворот, лихорадочно вводя пин-код. Затем он снова повернулся к Илье и жестом указал на гараж, бросив лишь: «внутрь».
Илья выгнул брови. Он не ожидал, что у него действительно проблемы, и счел эту реакцию чрезмерной. Но сердитое выражение лица Шейна почти не отличалось от возбуждённого, так что Илья не знал толком, что и думать. Может, не стоило торопиться и снимать шлем у ворот…
Он заехал в гараж и поставил «Дукати» на обычном месте, заглушив двигатель. Шейн последовал за ним, закрыл за ними гаражную дверь и обошёл мотоцикл, внимательно изучая его со странным выражением лица, словно тот был какой-то головоломкой, которую он пытался разгадать. Наконец он остановился и махнул рукой, словно сгоняя Илью с мотоцикла.
— Ладно, слезай. Сейчас же. Мне нужно кое-что посмотреть.
Илья был по-настоящему сбит с толку, но сделал, как ему было сказано, слезая с мотоцикла и оказываясь лицом к Шейну с противоположной его стороны.
— О, ты теперь эксперт по байкам? Мне что, каждый раз, когда я выезжаю, нужно подвергаться твоему осмотру?
— Ш-ш, — шикнул на него Шейн и снова начал расхаживать вокруг мотоцикла, толкая его с разных сторон, как будто пытаясь опрокинуть, что Илье совсем не нравилось. Разве что он подарит ему новый на день рождения, что казалось маловероятным.
— Холландер, какого хрена? Сломаешь — купишь мне новый. Люди будут сильно удивлены, когда ты появишься в дилерском центре «Дукати».
— Я не пытаюсь его сломать, я пытаюсь… — он не договорил, издав драматичный вздох. — Ладно, забудь. Я пытался понять, можно ли на нём трахаться, но не уверен, что он выдержит вес… ну… ты понимаешь… — он замолчал, указывая на них обоих. Брови Ильи удивлённо взлетели вверх. Возможно, у него не такие уж большие проблемы, как он думал.
— Ты хочешь трахнуться… на мотоцикле? — недоверчиво спросил Илья.
— Не сейчас, я слишком, блядь, возбуждён, чтобы со всем этим разбираться. Просто… пока мы можем устроиться где-нибудь рядом или что-то в этом роде… — Внезапно Шейн бросился к нему и прижал к стене гаража. — Боже, как же я по тебе скучал, — пробормотал он, прежде чем прижаться к его губам в отчаянном, неистовом поцелуе. Он проник языком в его рот и прижался к нему так, словно от этого зависела его жизнь, просунув руку между стеной и телом Ильи, накрывая его ягодицу ладонью и притягивая ещё ближе. Илья, чей мозг отключился при мысли о сексе на «Дукати», отреагировал с некоторым запозданием, но вскоре уже ласкал лицо Шейна и рефлекторно сжимал его волосы. Шейн просунул колено между его ног, и Илья вынужден был прервать поцелуй, застонав от этого прикосновения.
— Блядь, от тебя пахнет сигаретами и моторным маслом, — пробормотал Шейн, прежде чем прикусить нижнюю губу Ильи, и затем начал покрывать поцелуями подбородок. Вероятно, он хотел укорить его, но прозвучало это скорее как хныканье. Тот факт, что Шейн уже был полностью возбуждён и начал тереться бедрами о стремительно твердеющий член Ильи, не улучшал ситуацию.
— Хм, тебе нравится, да? — пробормотал Илья, когда Шейн переключился на его шею. — Такая шлюшка для своего любимого плохого мальчика, да?
При этих словах бёдра Шейна дёрнулись в сторону Ильи, и он застонал от возникшего трения.
— Блядь, я просто должен… я больше не могу ждать… — Шейн лихорадочно расстегнул пояс Ильи и резко расстегнул молнию, засунув руку в джинсы, чтобы высвободить член. Илья не успел и глазом моргнуть, как Шейн опустился на колени и взял его член в рот, застонав от облегчения. Илья запустил руку в волосы Шейна и слегка потянул за них, как он знал, ему нравится.
— Блядь, Холландер. Посмотри на себя. Тебе просто нужно чем-то занять рот, да? — Довольные стоны, которые Шейн издал в ответ, его просто прикончат. По иронии судьбы, его 29-й день рождения может совпасть с днём его смерти. «Но какой же это будет славный конец»…
Шейн взял его член глубже в рот, пока он не стал упираться в заднюю стенку горла при каждом движении. Илья извергал безостановочный поток русских ругательств, когда Шейн вдруг резко остановился.
— А, подожди, нееееет, вернись, — проскулил Илья. В глубине души он понимал, что звучит нелепо, но ему было всё равно. Ему просто нужно было, чтобы рот Шейна вернулся на прежнее место и он мог услышать ещё больше тех прекрасных звуков, которые тот издавал…
— Подожди, — пропыхтел Шейн, переводя дыхание и вытирая подбородок, прежде чем залез в задний карман. — Я забыл, что у меня есть для тебя кое-что.
— Подарки могут и подождать, сейчас это неважно…
— Ш-ш. Нет, важно, — ответил Шейн, вытаскивая то, что выглядело… как маленькая чёрная версия пульта от телевизора с меньшим количеством кнопок, и сунул его Илье в руку.
— Холландер… ты подарил мне на день рождения новый открыватель гаражных ворот? — спросил он, искренне недоумевая, к чему всё это ведёт. — Мне не нужен новый открыватель для гаражных ворот.
Шейн фыркнул, старательно не встречаясь с ним взглядом, когда ответил:
— Это не… это пульт.
Илья выгнул брови. Шейн был очаровательно смущён для человека, чьи губы блестели от предсеменной жидкости, но Илье вдруг захотелось разобраться в этом и как можно скорее вернуться к тому, чем они занимались.
— Он для анальной пробки.
— Он для… — У Ильи буквально отвисла челюсть, когда он понял, что это значит. Он перевёл взгляд широко распахнутых глаз с пульта на Шейна и обратно. — Она… уже внутри? — неуверенно спросил он, почти боясь сказать что-то, что вырвало бы его из, возможно, невероятно яркого эротического сна.
Шейн встретил его взгляд с лукавой ухмылкой.
— Ну, ты же сказал мне приготовиться для тебя.
Мозг Ильи ушел на перезагрузку. Время остановилось. Он даже перестал дышать. Когда он наконец вспомнил, что нужно выдохнуть, то издал судорожный смех и, схватив Шейна за руку, дёрнул на себя, поднимая на ноги. Он взял лицо Шейна в ладони и крепко поцеловал его в губы, после чего начал лихорадочно осыпать поцелуями всё остальное лицо. Он жил ради таких моментов, когда его тихий, застенчивый Шейн наконец-то ослаблял свою защиту и прямо озвучивал свои желания. Даже сейчас Илье иногда было трудно поверить, что Шейн всегда хотел этого с ним.
— Как бы это ни было приятно, — смеясь, отозвался Шейн, запыхавшийся от потока поцелуев. — Я бы хотел попробовать это, пока буду делать тебе минет, — сказал он, накрывая пульт рукой и включая его. Он сразу же охнул, и Илье пришлось сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, когда он увидел, как его глаза закрываются от удовольствия.
— Хм, моя нетерпеливая шлюшка, — сказал Илья, оставив последний поцелуй на лбу Шейна, прежде чем начал снимать с себя кожаную куртку, в которой ему стало до нелепого жарко, учитывая, куда всё вело. Но, заметив это, Шейн схватил его за лацкан куртки, чтобы остановить.
— А… это… эм, это останется на тебе, да?
Боже правый, Илья был просто до невозможности влюблён в этого фрика. Он погладил Шейна по щеке большим пальцем.
— Твой плохой, плохой мальчик развратил тебя, Шейн Холландер?
В ответ Шейн издал звук, поразительно похожий на рычание, и снова опустился на колени, не разрывая зрительного контакта с ним, пока с нетерпением не взял член Ильи обратно в рот. Он тут же начал обводить языком головку, и, приложив невероятное усилие воли, Илья схватил его за подбородок и отодвинул.
— Ты похлопаешь меня по бедру, если будет слишком, хорошо?
— Да, похлопаю, — нетерпеливо фыркнул Шейн. — Но слишком не будет. Я, эм, возможно, уже протестировал эту штуку, пока мы были в дороге, — сказал он, глядя на Илью сквозь опущенные ресницы потемневшими глазами с расширившимися зрачками. Боже, он был чертовски красив, когда смотрел на него вот так, словно больше всего на свете хотел быть сейчас здесь, на коленях в гараже Ильи.
— Без меня… ах… — Видимо не желая больше ждать, Шейн глубоко взял его член в горло, на корню пресекая дальнейшие попытки Ильи заговорить. Он откинул голову на стену, используя последнюю связную мысль, чтобы увеличить мощность вибратора, прежде чем полностью раствориться в ощущении рта Шейна.
После ещё нескольких сюрпризов они наконец добрались до гостиной и стоящего там дивана. Они направлялись в спальню, но, увы… она была так далеко… а на диване нужно было сделать столько важных дел, которые просто не могли ждать. Потом Шейн задремал на груди Ильи, пока тот рассеянно водил пальцами по его волосам и слегка массировал кожу головы, пытаясь игнорировать то огромное облегчение, которое испытал от неожиданного сюрприза Шейна. Теперь, когда он был здесь, в его объятиях, Илья даже почувствовал себя немного глупо от мысли, что одинокий день, проведённый в катании на мотоцикле по городу с последующим видеозвонком, мог сравниться с этим. Может, он и жалок, но предпочёл бы дыню на десерт с Шейном, чем именинный торт в одиночку.
Должно быть, он отвлёкся и перестал гладить Шейна по голове, потому что тот вдруг заворчал и толкнул затылком в ладонь Ильи, побуждая его тихонько рассмеяться.
— О, тебе что-нибудь нужно? Я думал, ты спишь.
— Я не сплю, просто закрыл глаза, — пробормотал Шейн хриплым голосом. Хотя он не хотел, чтобы Илья щадил его горло…
Илья рассмеялся.
— Всё в порядке, вчера была хорошая игра. Ну, я имею в виду, хорошая для тебя. Не твоя вина, что твоя защита в полном раздрае.
Шейн фыркнул.
— Как скажешь, чувак, победа есть победа. А наша защита… ну, ладно, им придётся собраться, если мы хотим закончить сезон за две игры. Но никому не говори, что я это сказал, — добавил он со вздохом.
Илья преувеличенно ахнул.
— Шейн Холландер не хочет играть в дополнительные игры с такой слабой защитой, которая не может принимать его пасы? Дай мне телефон, я немедленно соберу пресс-конференцию.
— Заткнись, — ответил он, легонько шлёпнув его по груди. — Шейн Холландер хочет сыграть как можно меньше игр против этих грёбаных гомофобных говнюков.
Илья напрягся и поднял голову с подушки.
— Кто-то сказал тебе что-то оскорбительное?..
— Нет, ничего подобного, — заверил его Шейн. — Не конкретно мне, просто… понимаешь. Обычные плей-оффные обзывания от команды, в которой полно говнюков. — Он знал. Оскорбления, которыми бросались на льду, когда на кону стояли кубки и карьеры, выходили на совершенно другой уровень грубости. Шейн не скажет ему, кто и что ему говорил, чтобы Илья не почувствовал соблазна врезать им в следующем сезоне, но всё же он покрепче обнял Шейна, сожалея, что не может его от этого избавить. Он также не удивился бы, если бы подобные оскорбления прозвучали и от некоторых товарищей Шейна по команде. К сожалению, не все его поддержали с тех пор, как Шейн тихо признался в своей ориентации «Вояджерам».
— В любом случае, это даже не имеет значения, — продолжил он, как всегда отмахиваясь от этой темы, желая выглядеть невозмутимым под давлением даже здесь, в объятиях Ильи. — Я просто хочу третий… ну, сам знаешь что, и хочу провести лето в коттедже наедине со своим бойфрендом. И я хочу и того, и другого как можно скорее, можешь меня за это осуждать.
Илья приподнял лицо Шейна, чтобы как следует его рассмотреть.
— Правда?
— Конечно, — пробормотал Шейн, снова став застенчивым и краснеющим. — Мне кажется… не знаю, разве раньше не было проще? Постоянно быть в разлуке? То есть я хочу победить и, конечно, рад, что мы в финале, я просто… скучаю по тебе больше в этом году, наверное… — Он замолчал, уткнувшись головой обратно в грудь Ильи, словно только что признался в чем-то неловком, а не в том, что Илья так отчаянно хотел услышать. «Ты тоже это чувствуешь».
— Я даже скучаю по игре против тебя, понимаешь? Не пойми меня неправильно, кубок есть кубок, но когда мне приходилось побеждать тебя, чтобы его завоевать, победа казалась слаще.
Илья улыбнулся и, вздохнув, продолжил поглаживать Шейна по волосам. Он ещё не был готов признать, как сильно скучает по плей-офф с Шейном.
— В этом году, думаю, стало сложнее, да. Может, мы разбаловались, потому что сблизились, поэтому разлука кажется дольше. — Шейн согласно кивнул. — Или, может, ты просто постарел и стал сентиментальным. Между нами очень большая разница в возрасте, поэтому я, как молодой человек, конечно, не могу этого понять…
— Ладно, хватит. Продолжишь в том же духе и не получишь следующий сюрприз.
Илья рассмеялся.
— Нам понадобится энергетик, если мы продолжим в том же духе, старик.
Он почувствовал, как Шейн улыбнулся ему в грудь.
— Не этот сюрприз. Думаю, ты измотал меня на всю ночь. Я тебе торт привёз, он в холодильнике.
Илья так резко сел, что чуть не отбросил Шейна на другую сторону дивана.
— Настоящий? — спросил он, широко распахнув глаза и игнорируя ворчание Шейна.
— Да, настоящий. И какого
хрена, мне было так удобно, — ответил он, откидываясь назад, чтобы игриво толкнуть Илью обратно. Илья схватил его за руку и притянул к себе для поцелуя.
— Можешь расположиться поудобнее или пойти помыться, — пробормотал он. — Я пойду приготовлю еду. — Илья наконец встал, а Шейн остался, свернувшись калачиком на диване, укутываясь в несколько одеял, которые он настоял, чтобы они постелили из соображений простоты уборки. — Или, может, я просто съем весь торт сам прямо сейчас, — крикнул он из входа на кухню и усмехнулся, услышав, как Шейн пытается встать.
— Не переешь! Уже поздно, не хочу, чтобы ты всю ночь бодрствовал.
Это, похоже, сработало.
Илья открыл холодильник, улыбаясь, когда увидел на полке несколько заранее приготовленных Шейном блюд рядом с небольшим шоколадным тортом с надписью «Без глютена». Его это вполне устраивало, особенно если означало, что Шейн разделит его с ним.
Поскольку никто из них ещё не ужинал, он достал одно из более-менее подходящих блюд Шейна и остатки лазаньи, которую Юна дала ему с собой. К тому времени, как Шейн закончил мыться и пришёл на кухню, Илья уже поставил оба их ужина на кухонный стол.
Шейн распахнул глаза при виде лазаньи.
— Ты приготовил лазанью без меня?
— Нет, — осторожно ответил Илья. Если он правильно разыграет карты, то, возможно, сможет соблазнить Шейна поесть нормальной еды. — Она от твоей мамы.
— О… — отозвался Шейн, с тоской глядя на неё.
— Ещё много осталось, если хочешь. Можешь добавить к… — он помедлил, глядя на его полезную еду. — Неприправленному соусом лососю, скучным овощам и ложке коричневого риса.
Шейн уставился на лазанью, слегка приоткрыв рот, словно вот-вот пустит слюни. Затем он покачал головой, чтобы собраться с мыслями, и решительно плюхнулся на стул перед своей заранее запланированной едой.
— Нет, съем после финала. Если мы выиграем, например, в качестве награды.
— Хм-м, ладно. Думаю, выигрыш сам знаешь чего заслуживает большей награды, но это только моё мнение, — сказал он, подмигнув и наслаждаясь тем, как легко Шейн всё ещё краснел при этом напоминании. Он сел и сделал долгий, медленный первый укус лазаньи, всё время поддерживая зрительный контакт с Шейном.
— Прекрати. Ради бога, ты не соблазнишь меня лазаньей. И так уже достаточно того, что ты соблазнил меня той смертельной ловушкой.
Илья многозначительно повёл бровями в перерывах между откусываниями.
— Я думал, тебе теперь нравится эта смертельная ловушка?
— Только смотреть на неё во время секса. Мне всё ещё не нравится использовать её как средство передвижения, — он помолчал немного, и его выражение сменилось с неодобрительного на озорную ухмылку, которую Илья никогда раньше не видел на лице Шейна, но она ему определённо понравилась. — К тому же я думаю, байк тебе больше не нужен, учитывая, что я только что подарил тебе Хаммер на день рождения.
Илья недоумевающе нахмурился.
— Что? Зачем ты мне Хаммер подарил, ты же ненавидишь машины вроде… — Он оборвал себя, наконец поняв двусмысленность. Учитывая, кто её выдал, это было вдвойне неожиданно. — Шейн Холландер, — шутливо отчитал он, — где ты научился такой грязной шутке?
— У меня свои источники, — ответил Шейн, сияя от гордости.
Илья улыбнулся и покачал головой.
— Мой проказник. Мой плохой, плохой мальчик.
— Только для тебя, — сказал он с мягкой улыбкой. — Твоё ужасное, ужасное влияние на меня.
— Хм-м. — Илья задумался, увидев в этом возможность. — Я настолько плохо на тебя влияю, что ты, может, прокатишься со мной на «Дукати»? — У него было ощущение, что Шейн просто не понимает всего потенциала этого мотоцикла, потому что никогда на нём не ездил…
— Не перегибай палку.
— Хорошо. Хорошо, — кивнул он. Ладно, это будет непростая задача. — Хорошо, значит, мы будем заниматься сексом только рядом с ним, — «пока что», — добавил он мысленно. — А теперь расскажи мне, что там, блядь, происходит с твоей защитой.
Лицо Шейна тут же озарилось, когда он переключился в режим капитана и начал разбирать последние несколько игр. Но Илья слушал лишь вполуха, отвлечённый своей новой фантазией о том, как Шейн обнимает его за талию, пока они едут по дороге прекрасным летним днём за горизонт. Немного безумно? Конечно, тем более что их, вероятно, разоблачили бы за две секунды, если бы они вместе поехали в публичное место. Но, знаете, когда-то он бы посчитал безумием и то, что Шейн Холландер сидит у него на кухне и обсуждает с ним стратегию плей-офф. И, в конце концов, сегодня был его день рождения — самое время помечтать.
