Опасная зона

             Школа после уроков напоминала муравейник, из которого вытряхнули всех обитателей. Элитные черные седаны с тонированными стеклами выстраивались в очередь у ворот, водители в белых перчатках открывали двери наследникам корпораций. Те, кто был попроще, спешили к автобусам, чтобы успеть в свои «хагвоны» — академии, где они будут зубрить формулы до полуночи. Но для троицы правила были иными. Пи Хануль не спешил. Он стоял у своей машины — серебристого спорткара, который стоил больше, чем квартира любого учителя в этой школе. Он медленно натягивал кожаные водительские перчатки, и каждое его движение было пропитано холодным раздражением. Рядом, прислонившись бедром к капоту, стоял Ли Хёну. Он щурился от закатного солнца, лениво прокручивая ленту в телефоне. Ветер трепал его волосы, и он выглядел как модель с обложки глянца, случайно оказавшаяся на школьной парковке. — Садись, — коротко бросил Хануль. — А Мин ? — мальчик даже не поднял глаз от экрана. — У Мина есть... особое задание. Садись. В голосе лидера звякнул металл. Хёну едва заметно вздохнул, выключил экран и скользнул на пассажирское сиденье. Салон пах дорогой кожей и сандалом — запах Хануля. Запах клетки. Как только дверь захлопнулась, отрезая их от внешнего мира, парень резко нажал на газ. Машина рванула с места, оставив позади завистливые взгляды одноклассников. — Ты сегодня слишком тихий, — нарушил молчание парень спустя пять минут езды. Он не смотрел на пассажира, его взгляд был прикован к дороге, но костяшки пальцев на руле побелели. — Я устал, Хани, — мальчик откинул голову на подголовник, прикрыв глаза. — Математика меня утомляет. — Тебя утомляет математика или то, что я запретил тебе смотреть на этот мусор? Хёну медленно повернул голову. Он смотрел на профиль парня — идеальный, холодный, напряженный. Лидер ревновал. Не как парень ревнует девушку, а как коллекционер ревнует редкий экспонат, на который посмел взглянуть кто-то недостойный. — Ты параноик, — мягко улыбнулся мальчик. — Он просто большой и странный. Зачем тебе вообще думать о нем? Он даже не из нашего мира. — Именно, — процедил тот. — Он не из нашего мира. А значит, он — грязь. А грязь нужно смывать, пока она не въелась. Мальчик промолчал. Он отвернулся к окну, наблюдая, как элитный район Каннам сменяется сверкающими огнями моста через реку Хан. «Грязь...» — подумал он. — «Иногда в грязи можно найти то, чего нет в стерильной операционной».

***

Тем временем Ма Минхван чувствовал себя неуютно. Он не поехал домой. Он сменил школьный пиджак на черную ветровку, натянул панаму еще ниже и теперь крался по улицам района, куда «нормальные» ученики  боялись заходить даже днем. Это был старый район. Узкие улочки, запутанные провода, запах жареного мяса, дешевого алкоголя и сырости. Здесь не было камер наблюдения на каждом углу. Здесь законы школы не работали. Минхван шел за широкой спиной в сером худи уже сорок минут. Пак Гонёп шел быстро, широким, размашистым шагом. Он не оглядывался. Казалось, ему было абсолютно все равно, идет за ним кто-то или нет. Наушники все так же висели у него на шее, но теперь они молчали. «Куда же ты прешь, Кинг-Конг?» — мысленно выругался Мин, перепрыгивая через лужу с бензиновыми разводами. — «У тебя что, логово в канализации?» Гонёп свернул в проулок, который вел к стройплощадке. Огромный старый жилой комплекс готовили под снос. Забор из гофрированного железа был местами повален. Мин юркнул за угол полуразрушенного киоска и достал телефон. Камера включена. Зум на максимум. Тот подошел к воротам, где курили несколько мужчин в касках и пропыленных жилетах. Это были суровые работяги, с лицами, продубленными ветром и солнцем. Минхван ожидал, что школьника прогонят. Но один из мужчин, с густой седой бородой, увидев парня, кивнул ему как равному. — Опаздываешь, Малой, — хрипло донеслось до него. — Учитель задержал, — голос Гонёпа прозвучал глухо. Он скинул худи. Минхван едва не выронил телефон. Под бесформенной толстовкой скрывалась простая черная майка, которая уже через секунду перестала быть просто одеждой. Когда парень потянулся, разминая плечи, мышцы на его спине перекатились, как живые канаты. Это не были «дутые» мышцы из фитнес-зала, над которыми трясся Хануль, поедая протеин. Это была сухая, плотная, функциональная сила. Шрамы на плечах, мозолистые руки, вены, вздувшиеся на предплечьях. Тело бойца. Или чернорабочего. Или того и другого сразу. Мужчина кинул ему пару перчаток и указал на кучу бетонных блоков и арматуры. — Сегодня нужно расчистить сектор Б. Справишься до темноты? Парень молча натянул перчатки. Он подошел к кувалде, которая лежала у стены — инструменту, который обычный человек поднимал бы двумя руками с кряхтением. Он взял её одной рукой. Взвесил. Перехватил поудобнее. И начал работать. БАМ. Звук удара металла о бетон разнесся по пустырю. Пыль взметнулась облаком. БАМ. Гонёп работал ритмично, страшно, эффективно. Каждый удар крошил камень. Он не тратил лишних движений. Он двигался как машина для разрушения, монотонно и неумолимо уничтожая то, что построили другие. Минхван смотрел на экран своего телефона, завороженный этим зрелищем. В школе тот казался сонным медведем. Здесь он был стихией. — Твою мать... — прошептал он, чувствуя холодок по спине. — Хануль, кажется, мы тыкаем палкой не в спящего медведя. Мы тыкаем в гребаный бульдозер. Он сделал несколько снимков. Пот, стекающий по виску парня. Напряженные бицепсы. Взгляд, сосредоточенный на бетоне — абсолютно пустой, лишенный эмоций, взгляд человека, который делает это не ради спорта, а чтобы выжить. Он отправил фото в общий чат с подписью: «Наш мальчик не делает домашку. Он крушит стены. В прямом смысле».

***

Пентхаус Пи  находился на 45-м этаже небоскреба «Lotte». Отсюда город казался игрушечным макетом, расчерченным огнями магистралей. В огромной гостиной царил полумрак. Хануль сидел в кресле, держа в руке бокал с минеральной водой. Напротив, на диване, растянулся Хёну. Телефон лидера пискнул. Он медленно взял его со стола. Открыл сообщение от друга. На экране появилось фото. Пак Гонёп. Стройка. Кувалда. Грязь. И мышцы, которые говорили о тяжелом физическом труде, о боли, о жизни, которую Хануль видел только в фильмах. Он долго смотрел на фото. Его лицо исказилось в гримасе брезгливости, смешанной с чем-то еще.  — Что там? — лениво спросил мальчик, не открывая глаз. — Ничего, — он заблокировал телефон и швырнул его на диван рядом с мальчиком. — Просто подтверждение того, что он — животное. Работает на стройке. Таскает камни за копейки. Хёну открыл один глаз. Он потянулся к телефону лидера, но рука того перехватила его запястье. — Не смотри. — Почему? — в голосе  проскользнула искра любопытства. — Боишься, что мне понравятся рабочие руки? — Я боюсь, что ты испачкаешься даже от взгляда на это, — холодно отрезал парень, сжимая запястье чуть сильнее, чем нужно. — Забудь о нем. Завтра Минхван устроит ему «теплый прием». Посмотрим, как он будет махать кувалдой, если у него будут проблемы с администрацией школы. Хёну выдернул руку. Он встал и подошел к панорамному окну. Там, внизу, в лабиринте улиц, где-то был тот парень. Парень, который не боялся испачкать руки. Парень, который строил и ломал, пока они здесь играли в королей и пешек. Отражение мальца в стекле улыбнулось. Это была грустная улыбка. — Ты не понимаешь, Хани, — тихо сказал он своему отражению. — Он не боится потерять место в школе. Ему нечего терять. А вот тебе... тебе есть.

***

На стройке стемнело. Прожекторы разрезали пыльный воздух. Гонёп закончил работу. Он вытер лицо подолом майки, оставляя на щеке серую полосу грязи. Тело гудело приятной, тупой болью, которая заглушала мысли. Это было то, что ему нужно. Усталость — лучшее лекарство от воспоминаний. Он получил конверт с наличными от прораба. Немного, но на еду и аренду комнаты хватит. Он надел худи, снова превращаясь в бесформенную тень. Надел наушники. Включил трек. Тяжелый, медленный бит ударил по перепонкам, отсекая звуки города. Он шел домой, сжимая в кармане смятые купюры. Он не знал, что его сфотографировали. Он не знал, что «король» школы готовит ему ловушку. Он остановился у круглосуточного магазина. Купил треугольный кимбап и банку дешевого кофе. Сев на бордюр прямо на улице, откусил холодный рис. Мимо проехал серебристый спорткар. Парень проводил его равнодушным взглядом. В его мире не было королей. Были только те, кто работает, и те, кто платит. И пока он мог стоять на ногах, ни один король не мог заставить его склонить голову. Но завтра... завтра они попробуют. Он допил кофе, смял банку в кулаке, превратив металл в плоский блин, и бросил её в урну. Попал. — Скучно, — прошептал он в пустоту и побрел в темноту переулков.

***

      На следующий день. Урок физкультуры в школе был не просто разминкой для мышц. Это была арена. Место, где социальная иерархия, выстроенная в классах, проверялась на прочность потом, скоростью и силой удара мяча. Спортзал был огромен. Высокие потолки, запах лака для пола, резины и подросткового тестостерона. Элитные ученики переодевались в брендовые спортивные костюмы, стоимость которых превышала месячный бюджет обычной семьи. Остальные довольствовались стандартной школьной формой — мешковатыми синими штанами и белыми футболками. Пак Гонёп, естественно, был в стандартном. Он вышел из раздевалки, поправляя манжет на запястье. Его фигура в простой белой футболке выглядела еще внушительнее — ткань натягивалась на широкой груди и бицепсах, которые он «закалял» не в фитнес-клубе с кондиционером, а кувалдой на стройке. Он хотел одного: встать в задний ряд, отбыть этот час и исчезнуть. Быть тенью. Но у вселенной (и у школы) были на него другие планы. Как бы он ни старался держаться особняком, вокруг него образовалась странная гравитационная аномалия. Он не искал друзей. Он ни с кем не здоровался. Но стоило ему остановиться у шведской стенки, как рядом тут же материализовались двое. — Эй, Скала! Ты видел, как я вчера Ноудэмэдж раунд взял в "Теккене"? — раздался громкий, трескучий голос, от которого хотелось заткнуть уши. Это был Ли Джун. Или, как его называли все, кто имел глаза, — Перчик. Не заметить его было невозможно. Его волосы были выкрашены в ядерно-красный цвет и торчали коротким, жестким ежиком, словно он только что сунул пальцы в розетку. На нем был надет (вопреки всем правилам) яркий спортивный бомбер, который он не снимал даже в жару. Джун был ходячим взрывом. Он постоянно двигался, подпрыгивал, размахивал руками и говорил со скоростью пулемета. В его глазах читалось вечное недоумение пополам с безумной отвагой. Это был тот тип парней, которые сначала прыгают с крыши, а потом спрашивают: «А где батут?». Гонёп даже не повернул головы. Он продолжал смотреть в стену. — Я тебе говорю, это было эпично! — не унимался Перчик, прыгая вокруг неподвижного крепыша, как боксер вокруг груши. — Кстати, слышал, ты того бейсболиста плечом вынес? Респект! Я давно хотел ему битой промеж... — Заткнись, ты. У меня от твоего голоса мигрень начинается в коленях. Второй голос был холодным, резким и спокойным, как скальпель хирурга. С другой стороны от Гонёпа стояла девушка. Ли Джи У. Если бы кто-то сказал, что она — родная сестра-близнец Ли Хёну (того самого, из «троицы»), ему бы рассмеялись в лицо. Хёну был мягким, тягучим, с улыбкой ангела и душой змеи. Джи У была прямой, как рельса, и острой, как битое стекло. Её волосы — идеально ровное, черное как смоль каре — обрамляли лицо с фарфоровой кожей. Но в её глазах не было ни капли той жеманности, что у брата. Взгляд был прямым, цепким и пугающе умным. Она ненавидела все эти девчачьи штучки, сплетни и интриги. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на Ли Джуна как на ошибку эволюции. — О, Джи-Джи! — радостно возопил перчик, полностью игнорируя её сарказм. — Ты тоже пришла посмотреть на нашего нового героя? — Я пришла, потому что это урок, идиот, — фыркнула она. — И не называй меня Джи-Джи, если хочешь сохранить свои зубы. А ты, — она перевела взгляд на Гонёпа. — Ты правда просто стоял? Или у тебя замедленная реакция, как у этого рыжего недоразумения? Гонёп медленно перевел взгляд с одного на другого. Шумный идиот с красной головой. И ледяная стерва с интеллектом убийцы. — Вы мне мешаете, — произнес он своим низким басом. — Вот! Он говорит! — восхитился перчик , пихнув Гонёпа локтем в бок (с таким же успехом он мог пихнуть бетонную колонну). — Я ж говорил, он нормальный пацан, просто суровый. Мы будем отличной командой в доджбол! Гонёп мысленно вздохнул. Он не хотел команду. Он не хотел внимания. Но эти двое прилипли к нему, как жвачка к подошве. Они чувствовали в нем защиту. Рядом с ним было безопасно, как за танковой броней. Но спокойствие длилось недолго. Двери раздевалки распахнулись с грохотом, и в зал ввалилась компания бейсболистов. Впереди шел Сончхоль — тот самый блондин, которого Гонёп унизил в столовой. Синяк на его бедре, видимо, ныл, потому что лицо его было перекошено злобой. Он искал глазами жертву и, увидев высокую фигуру в белой футболке, хищно усмехнулся. Но внимание зала привлек не он. Рядом с ним, чуть в тени, шел парень, от которого исходила совсем другая аура. Его звали Анти. Он был высоким, жилистым, и двигался с ленивой грацией хищника, который знает, что джунгли принадлежат ему. Его лицо наполовину скрывала черная бандана, повязанная на лбу, из-под которой смотрели тяжелые, темные глаза. Взгляд был проницательным, уставшим и опасным. Казалось, он видит всех насквозь и заранее скучает от того, насколько предсказуемы люди. В нем не было той дешевой агрессии, как у Сончхоля. В нем чувствовалась «уличная» порода. Вайб плохого парня, который может написать симфонию, а может сломать тебе челюсть — и всё это с одним и тем же меланхоличным выражением лица. — О, смотрите, кто тут, — громко крикнул Сончхоль, привлекая внимание учителя и всего класса. — Наш «бетонный» друг и его цирк уродов. Рыжий клоун и мужеподобная баба. Ли Джун вспыхнул мгновенно, как спичка. — Че ты сказал, перекись водородная?! — заорал он, сжимая кулаки и делая шаг вперед. — Подойди и скажи мне это в лицо, если яйца не в ломбарде оставил! Джи У даже не шелохнулась, только её глаза сузились. — Сончхоль, у тебя словарный запас как у инфузории, — холодно заметила она. — Попробуй придумать оскорбление сложнее двух слов, может, мозг заработает. Сончхоль побагровел и шагнул к ним, сжимая в руке мяч для вышибал. — Я тебе сейчас этот мяч в глотку забью, су... — Тихо. Одно слово. Тихое, спокойное, но оно остановило белого на полушаге. Анти отлип от стены. Он медленно подошел к ним. Его руки были в карманах широких штанов, бандана слегка съехала набок. Он проигнорировал Гонёпа. Проигнорировал Джи У. Его тяжелый, темный взгляд уперся прямо в красного, пыхтящего от ярости Ли Джуна. Между ними повисло странное напряжение. Это не была просто вражда. Это было что-то электрическое, скрытое, понятное только им двоим. Ли Джун, который секунду назад был готов драться со всем миром, вдруг замер под этим взглядом. Его уши, предательски торчащие из-под красного ежика, начали краснеть. — Ты слишком громкий, Перчик, — лениво произнес Анти, подходя непозволительно близко. — Твой голос слышно даже на парковке. Раздражаешь. — А ты... ты... — тот задохнулся, пытаясь найти достойный ответ, но под взглядом Анти все слова вылетели из головы. — А ты носишь бандану, как позер из 90-х! Уголок губ того едва заметно дрогнул. Это была не усмешка, а тень улыбки — странной, почти нежной, но тут же скрытой за маской безразличия. — А ты всё такой же идиот, — он протянул руку и щелкнул его по носу. Унизительно. По-хозяйски. — Не лезь под ноги, сгоришь. Он развернулся и пошел к своей половине поля, бросив через плечо Сончхолю: — Играем. Я хочу выбить из них дурь. Тот радостно загоготал: — Слышали? Готовьтесь жрать резину! Джи У закатила глаза, но бросила быстрый, обеспокоенный взгляд на Джуна. Тот стоял, потирая нос, и выглядел так, будто его одновременно ударили и поцеловали. — Ты в порядке? — буркнула она. — Я его ненавижу, — прошипел он, но в голосе не было уверенности. — Урою гада. — Ага, конечно, — она хмыкнула. — Сначала слюни подбери. Учитель физкультуры, уставший мужчина со свистком, наконец, решил вмешаться: — Так! Разбились на команды! Вышибалы! Команда А — Сончхоль, Анти и остальные. Команда Б — Пак Гонёп, Ли Джун, Ли Джи У... ну и кто там еще остался. Начали! Свисток. Игра началась не как спорт. Она началась как казнь. Сончхоль, будучи питчером, метал мячи с убийственной силой. Первый же мяч просвистел в сантиметре от уха Джи У. Она успела уклониться благодаря врожденной реакции, но ветер от мяча взметнул её черные волосы. — Опа! Почти! — заржал Сончхоль. Ли Джун, взревев, схватил мяч и швырнул его в ответ, но промахнулся метра на три. Анти, стоящий на задней линии, даже не шелохнулся, лишь лениво наклонил голову, пропуская снаряд мимо. — Слабо, — одними губами произнес Анти, глядя на Джуна. Это была провокация. Джун, забыв о защите, выскочил вперед. — Я тебе покажу «слабо»! В этот момент Сончхоль замахнулся. Он целился не в Джуна. Он целился в Гонёпа, который стоял неподвижно, как столб, в центре площадки. Сончхоль вложил в бросок всю злость за вчерашнее унижение в столовой. Тяжелый резиновый мяч летел прямо в лицо парню. — Берегись! — крикнула Джи У. Гонёп не стал уклоняться. Ему было лень прыгать. Он просто поднял руку. ХЛОПОК. Звук был таким, словно лопнула шина. Он поймал летящий на огромной скорости мяч одной рукой. Пальцы сжались на резине, сминая её. Инерция удара даже не заставила его пошатнуться. В зале воцарилась тишина. Сончхоль застыл с открытым ртом. Анти, который до этого смотрел только на Джуна, резко перевел взгляд на него. В его темных глазах впервые вспыхнул настоящий, острый интерес. «Скрытый гений» узнал силу. Гонёп медленно опустил руку с мячом. Он посмотрел на Сончхоля. Потом перевел взгляд на Анти. И, наконец, на Джуна, который стоял рядом с разинутым ртом. — Держи, — он легонько подбросил мяч Джуну. — Твоя очередь. Тот поймал мяч, прижимая его к груди. Он посмотрел на невозмутимого Гонёпа, потом на испуганного Сончхоля. Широкая, безумная ухмылка расползлась по лицу Перчика. — О-хо-хо... — протянул он, чувствуя за спиной поддержку этой несокрушимой скалы. — Ну всё, белобрысый. Молись своим бейсбольным богам. Джи У усмехнулась, поправляя челку. Она встала по левую руку от Гонёпа, Джун — по правую. Странное трио: молчаливый ледокол, дерзкая пацанка и крикливый хулиган. Они не были друзьями. Пока нет. Но в этом зале, против «элиты» и банды Анти, они выглядели как команда, с которой лучше не связываться. Анти сунул руки глубже в карманы и чуть заметно улыбнулся, глядя на этот расклад. — Ну наконец-то, — тихо сказал он сам себе. — Хоть что-то интересное в этой дыре. Сверху, с галереи второго этажа, за игрой наблюдали двое. Пи Хануль стоял, вцепившись пальцами в перила так, что побелели костяшки.  Хёну стоял рядом, скрестив руки, и с нечитаемым выражением смотрел вниз. Не на Гонёпа. А на свою сестру, Джи У, которая что-то язвительно говорила Гонёпу, и тот... едва заметно кивнул ей. — Твоя сестра выбрала сторону, Хёну, — ледяным тоном произнес лидер. — Она всегда выбирает проигравших, — мягко ответил мальчик, но в его голосе проскользнула нотка гордости. — Хотя в этот раз... я не уверен, кто тут проигравший. Гонёп внизу просто хотел, чтобы урок закончился. Но он уже понимал: его спокойная жизнь закончилась в тот момент, когда он поймал этот чертов мяч. Позади этих двоих, словно чертик из табакерки, возник Минхван. Он бесшумно перегнулся через перила, хрустя леденцом, и его голос прозвучал прямо над ухом лидера, пропитанный ядом и весельем. — А кто тут у нас проигравший? — протянул он, глядя вниз, где Гонёп только что одной рукой поймал пушечное ядро от Сончхоля. — Неужели наш бейсбольный ас сдулся перед грудой мышц? Хёну медленно повернул голову. В его глазах плясали те самые опасные искры, которые обычно предшествовали катастрофе. Он посмотрел на Хануля — не как на хозяина, а как на соперника. — Мы не узнаем, кто проигравший, пока не проверим, — промурлыкал он, скользя взглядом по профилю лидера. Это был вызов. Тонкий, завуалированный намек: «А ты сможешь так же, Хани? Или твоя сила только в деньгах твоего отца?» — Посостязайся с ним, Хануль. Покажи, кто здесь король школы. Хануль медленно перевел взгляд на него. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине зрачков зажегся холодный, собственнический огонь. — Ты хочешь зрелищ, Хёну? — Я хочу справедливости, — невинно улыбнулся тот. — А что он получит, если выиграет? — вклинился Минхван, потирая руки. Он обожал, когда Хануль выходил из себя. — Кубок? Деньги? Или кое-что поинтереснее? Хёну задумчиво прикусил губу, делая вид, что размышляет. — Хм... Если Хани выиграет... — он наклонился ближе к лидеру, понизив голос до интимного шепота. — То получит поцелуй. В щёчку. Минхван прыснул со смеху, чуть не выронив чупа-чупс. — В щёчку? Хёну, ты что, в детском саду? Это скучно! Хануль резко схватил мальчика за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. Его пальцы были жесткими. — Скучно, — повторил он ледяным тоном, эхом вторя Минхвану. — В щёчку целуют мамочек. Победитель забирает всё. С языком. Слабо? Глаза Хёну расширились. Он не ожидал, что Хануль пойдет ва-банк. Это уже не просто игра — это метка территории. — Договорились, — выдохнул он, и его голос дрогнул от смеси страха и возбуждения. — Уууу! — Минхван радостно заулюлюкал, хлопая в ладоши. — Делайте ваши ставки, господа! Король против Скалы! Хануль отпустил подбородок мальчика и развернулся к лестнице. Он сбросил пиджак прямо на руки Минхвану, оставшись в белоснежной рубашке, закатал рукава, обнажая предплечья, и начал спускаться. Каждая ступенька приближала его к центру зала. Внизу игра зашла в тупик. Сончхоль боялся бросать мяч в Гонёпа, а Гонёпу было лень бросать в кого-либо. Внезапное появление Хануля на площадке заставило всех замереть. Даже мяч, который Перчик крутил на пальце, упал и покатился в тишине. Учитель физкультуры побледнел. Он знал этот взгляд Хануля. Это означало проблемы. — У-учитель, — голос парня был вежливым, но в нем лязгала сталь. — Мне кажется, команды распределены несправедливо. Сончхоль слишком слаб для капитана. Он подошел к черте, разделяющей поле. Встал напротив Гонёпа. — Я займу его место. А против меня... — он указал пальцем на массивную фигуру в белой футболке. — Он. Гонёп медленно моргнул. Ему было всё равно. Он уже развернулся, чтобы уйти на скамейку запасных. — Мне не интересно, — буркнул он, поворачиваясь спиной к «королю». Хануль сузил глаза. Его впервые отвергали так явно. Учитель физкультуры, увидев, как лицо «золотого мальчика» темнеет, запаниковал. Если Хануль будет недоволен, у учителя будут проблемы с директором. А у директора — с попечительским советом, где сидит отец короля. — Пак Гонёп! — взвизгнул физрук, подбегая к парню и преграждая ему путь. — Куда пошел?! А ну вернулся на поле! — У меня освобождение от идиотизма, — спокойно ответил он, пытаясь обойти препятствие. — Если ты сейчас же не начнешь играть против Пи Хануля, я поставлю тебе «неуд» за семестр! — зашипел учитель, брызгая слюной. — И напишу докладную о неподчинении! Ты вылетишь из школы, парень! Твоя стипендия накроется! Гонёп остановился. Стипендия. Это было единственное, что держало его здесь. Без неё он не сможет оплачивать комнату и еду. Он тяжело вздохнул. Этот вздох был похож на рокот вулкана перед извержением. Он медленно развернулся. Его взгляд встретился с взглядом Хануля. Лед и Камень. — Ладно, — бросил он. — Давай закончим это быстрее. — О, это будет быстро, — усмехнулся Хануль. Игра началась заново. Это была не дуэль — это была охота. Хануль двигался невероятно быстро. Он был не просто богатым мальчиком — он был атлетом, тренированным лучшими инструкторами. Гонёп был силой. Мощью. Но он был прямолинеен. Ли Джун метался по полю, пытаясь прикрыть Джи У. Анти, наблюдавший со стороны, прищурился. — Зря он согласился, — тихо сказал он. — Этот мажор играет грязно. Хануль перехватил мяч. Он замахнулся, делая вид, что бросает со всей силы в голову Гонёпа. Гонёп инстинктивно напрягся, готовясь поймать снаряд, как в прошлый раз. Он выставил руки, открывая корпус. Но Хануль не бросил. Это был финт. В долю секунды он изменил траекторию. Резкий, хлесткий пас в сторону — прямо в ноги Джи У, которая стояла чуть позади Гонёпа. Гон, заметив угрозу для девушки боковым зрением, дернулся, чтобы прикрыть её собой. Его центр тяжесть сместился. Он потерял равновесие на долю секунды. Именно этого ждал Хануль. Второй мяч, который он незаметно перехватил у своего сокомандника левой рукой, вылетел молниеносно. Удар. Мяч врезался Гонёпу под колено, в самую уязвимую точку, когда тот разворачивался. Нога парня подогнулась. Он не упал, но коснулся коленом пола. Свисток. — Выбыл! — заорал учитель, облегченно вытирая пот со лба. — Победила команда Пи Хануля! Зал взорвался аплодисментами «свиты». Ли Джун подбежал к Гонёпу: — Эй, ты как? Это было подло! Он целился в Джи У! Тот медленно поднялся, отряхивая колено. Он посмотрел на Хануля. В его взгляде не было обиды. Там было понимание: «Ты использовал других, чтобы достать меня. Ясно». — Всё нормально, — глухо сказал он и пошел к выходу. Ему было противно. Но шоу еще не закончилось. Хануль стоял в центре зала, тяжело дыша. Его волосы слегка растрепались, на лбу блестели капельки пота, что делало его еще более привлекательным для половины школы. Он не смотрел на поверженного соперника. Он смотрел на балкон. На Ли Хёну. Хёну спустился вниз. Он шел медленно, не понимая, что сейчас произойдет. Его сердце колотилось где-то в горле. Весь зал затих. Все понимали: сейчас будет что-то, о чем будут говорить месяцами. Хануль шагнул к нему. В его глазах горело торжество хищника, загнавшего добычу. — Я выиграл, — произнес он, и его голос разнесся в тишине гулким эхом. — Ты сжульничал, — тихо, только для него, прошептал мальчик, но не отступил. — Победителей не судят. А долги надо платить. Хануль резко, властно протянул руку и схватил мальчика за затылок, запуская пальцы в его мягкие волосы. Он рывком притянул его к себе. Никакой нежности. Никакой романтики. Это была демонстрация права собственности. Хануль накрыл его губы своими. Жадно. Нагло. Мальчик ахнул, и парень воспользовался моментом, проникая языком в его рот, углубляя поцелуй до неприличия. Он целовал его так, словно хотел выпить из него душу на глазах у всей школы. — У-уу! — пронесся по залу свист Минхвана, который снимал всё это на телефон с самым довольным видом. Девочки закрывали рты ладонями. Парни отводили взгляды или смотрели с завистью. Это длилось вечность. Когда Хануль наконец отстранился, губы Хёну были припухшими и красными, а глаза — затуманенными. Он тяжело дышал, хватаясь за рубашку лидера, чтобы не упасть. Хануль провел большим пальцем по влажной нижней губе мальчика, стирая слюну. — Теперь все знают, — громко сказал он, обводя зал безумным, горящим взглядом. — Игра окончена. В дверях спортзала Пак Гонёп на секунду остановился. Он не обернулся, но слышал этот свист и тишину. — Цирк, — сплюнул он себе под ноги и толкнул тяжелую дверь, выходя на свежий воздух. Ему срочно нужно было смыть с себя этот день.

***

Раздевалка после физкультуры была заполнена тяжелым паром от душей и приглушенным гулом. Гонёп стоял у своего шкафчика, методично натягивая привычное серое худи. Он чувствовал себя так, будто его заставили участвовать в дешевом реалити-шоу. — Нет, ну ты видел?! Ты видел этого павлина?! — Джун (он же Перчик) ворвался в раздевалку, размахивая полотенцем. Его красные волосы были мокрыми и торчали еще агрессивнее. — «Теперь все знают»! Тьфу! Да он просто испугался, что ты его размажешь, вот и начал играть грязно! Гонёп молча застегнул молнию на толстовке. — Тебе не надоело орать? — раздался резкий голос из-за угла. Ли Джи У, ничуть не смущаясь того, что находится в мужской раздевалке (она часто заходила сюда за братом или просто чтобы срезать путь), прислонилась к дверному косяку. Она уже переоделась в свою черную спортивку и выглядела как воплощение сарказма. — Твой ор слышно даже в кабинете директора, Джун. Угомонись. — А чего это я должен угомоняться?! — Джун подпрыгнул на месте. — Он подставил тебя, чтобы достать его! Это же... это же не по-пацански! Джи У перевела взгляд на Гонёпа. Её взгляд был тяжелым, изучающим. — Хануль — хищник. Он не дерется честно, он дерется на поражение, — она хмыкнула, поправляя свое идеально ровное каре. — А мой братец... он любит, когда за него сражаются. Даже если цена — поцелуй перед всей школой. Тошнит от обоих. — Ты... ты так спокойно об этом говоришь? — Джун уставился на неё. — Это же твой брат! — Именно поэтому я знаю, что он сейчас не «жертва», а «соучастник», — девушка посмотрела на Гонёпа. — А ты, Скала? Тебе правда всё равно? Ты ведь мог его раздавить. Тот наконец поднял голову. Под капюшоном его глаза казались двумя черными провалами. — Если я начну давить, от этой школы ничего не останется, — глухо произнес он. — Мне просто нужно закончить этот год. Он закинул рюкзак на плечо и двинулся к выходу, но путь ему преградила высокая фигура. Анти. Он всё еще был в своей бандане, взгляд тяжелый, проницательный. Он стоял в узком проходе, засунув руки в карманы. Сзади него маячил Сончхоль, который тут же притих, чувствуя, что сейчас начнется разговор «взрослых». — Пак Гонёп, — голос Анти был сухим, как песок в пустыне. — Ты хороший щит. Но плохой меч. В следующий раз Хануль не будет бить по коленям. Он ударит туда, где болит по-настоящему. Гонёп даже не замедлил шаг. Он прошел мимо него, едва не задев его плечом. — У меня нет мест, которые болят. Когда он скрылся в коридоре, Анти остался стоять на месте. Он медленно повернул голову к Ли Джуну, который всё еще сжимал полотенце в кулаке, готовясь к драке. — А ты, Перчик... — парень сделал шаг к рыжему, и в его глазах блеснуло что-то пугающее и одновременно странно притягательное. — Тебе стоит поменьше лаять. Собаки, которые много лают, быстро попадают в приют. — Да пошел ты! — огрызнулся Джун, но его голос предательски дрогнул. Каждый раз когда тот подходил так близко, у него перехватывало дыхание. Это была не ненависть — это был гребаный адреналин, смешанный с чем-то, в чем он боялся признаться даже себе. Анти внезапно сократил дистанцию, наклонившись к самому его уху . — Завтра после уроков, — прошептал он так тихо, что слышал только рыжий. — Не придешь на заброшку за спортзалом — я лично выкрашу твои волосы в черный. Он резко отстранился, поправил бандану и вышел, оставив пацанчика стоять с красными как его волосы ушами. — Он тебе угрожал? — Джиу подошла к нему, подозрительно прищурившись. — Ты выглядишь так, будто тебя током трахнуло. — Да... — рыжий нервно сглотнул. — Сказал, что убьет меня. Наверное. — Ну-ну, — хмыкнула девушка . — Убивают с другим выражением лица. Пошли, Скала уже ушел далеко. Нам нужно держаться этого парня, если не хотим стать следующими декорациями в театре Хануля.

***

Тем временем на крыше школы, где обычно собиралась эти троя, было тихо. Ветер стоял колючий,но Хануль его не замечал. Он сидел на парапете, глядя на город, который лежал у его ног. Но всё его внимание было сосредоточено на человеке, стоявшем в шаге от него. Ли Хёну выглядел... вызывающе. Его школьная рубашка была расстегнута на одну пуговицу больше, чем обычно, а волосы, растрепанные после «игры» в спортзале, ложились на глаза мягкими волнами. Но ярче всего выделялись губы. Они были заметно припухшими, ярко-алыми, чуть влажными после того наглого поцелуя на виду у всей школы. Хёну намеренно не вытирал их, будто нося этот след как трофей. — Тебе понравилось? — негромко спросил Хануль, не оборачиваясь, но его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения. Мальчик тихо, певуче рассмеялся. Он подошел ближе, почти вплотную, и оперся локтями о парапет рядом с бедром Хануля. Он прикусил свою припухшую нижнюю губу, поморщившись от легкой боли, и посмотрел на лидера снизу вверх — хитро, по кошачьи. — Ты был слишком груб, Хани, — промурлыкал он, и в его голосе не было ни капли обиды, только чистая провокация. — У меня до сих пор губы горят. Целуешься так, будто хочешь меня съесть, а не заявить свои права. Неужели наш ледяной король так сильно разволновался из-за какого-то парня в сером худи? Хануль резко повернул голову. Его взгляд был тяжелым, темным, полным той самой нездоровой одержимости, от которой у обычного человека подкосились бы ноги. Он схватил Хёну за затылок, запуская пальцы в его волосы и слегка оттягивая их назад, заставляя мальчика поднять лицо. — Не наглей, Хёну, — процедил он. Его лицо было в сантиметре от лица мальчика. — Ты знаешь, что бывает, когда ты пытаешься играть со мной. — Я не играю, я просто наслаждаюсь шоу, — Хёну прикрыл глаза, подставляясь под его хватку, и его голос стал почти шепотом. — Все смотрели только на нас. Ты ведь этого хотел? Чтобы они видели, кому я принадлежу? Но вот беда... Пак Гонёп даже не обернулся. Твой великий жест прошел мимо него. Пальцы Хануля на затылке мальчика сжались чуть сильнее. Одержимость в его глазах вспыхнула с новой силой — он ненавидел, когда что-то шло не по его сценарию. — Мне плевать на него, — соврал он, хотя его зрачки расширились. — Важно только то, что ты здесь. И что твои губы — красные от меня, а не от кого-то другого. Мальчик облизнул губы, глядя прямо ему в глаза. — Тогда докажи это еще раз, — дерзко шепнул он. — Только на этот раз попробуй не быть таким... топорным. Хануль уже готов был снова притянуть его к себе, но из тени, нарушая интимность момента, вышел Ма Минхван. Он лениво подбрасывал в воздух телефон, и его язвительный голос разрезал тишину: — Оу, я прерываю свидание года? Извините, голубки, но у меня есть новости, которые поинтереснее ваших слюней. Хануль медленно отпустил Хёну, но не отошел ни на шаг, продолжая нависать над ним. Тот лишь поправил волосы и оперся на парапет, слизывая остаток металлического привкуса со своих губ. — Наш «Призрак» Пак Гонёп не просто так такой нелюдимый, — Минхван хищно усмехнулся, показывая экран телефона с какими-то данными. — Оказывается, у нашей Скалы есть ахиллесова пята. Слабое место. Очень маленькое, очень хрупкое... и очень нуждающееся в деньгах. Хануль медленно отпустил Хёну. На его лице расцвела та самая холодная улыбка, которая не сулила ничего хорошего. — Хрупкое, говоришь? Ну что ж... А это уже интересно..