Сойти с ума

Перси не был хорошим игроком — никогда не был. Стратегия, блеф, математика вероятностей — все это требовало концентрации, которой у него никогда не хватало надолго. СДВГ делал свое дело. Но сейчас ему и не нужно было выигрывать. Дионис раздал карты с ленивой небрежностью — пасьянс? покер? Перси не был уверен и не особо вслушивался в объяснение правил. Он кивал в нужных местах, делал вид, что следит за игрой, но на самом деле все его внимание было приковано к стакану с диетической колой, стоявшему на столе рядом с локтем бога. Крошечная бутылочка с вином и сердечком на этикетке жгла в кармане толстовки, как угли. План был. Ужасный, безумный, неправильный с какой стороны не посмотри. Но ты уже сошел с ума, напомнил себе Перси. Так что какая разница? Он сбросил карту. Дионис фыркнул. — Ужасный ход, Перри Джонсон. Совершенно ужасный. — Я стараюсь, — пробормотал Перси, не отрывая взгляда от карт. На самом деле он ждал момента. И момент пришел. На стене висела живая голова леопарда — роскошная, с пятнистой шкурой и стеклянными глазами. Саймон. Один из любимцев Диониса, давным-давно превращенный во что-то среднее между трофеем и вечным спутником. Саймон заворчал, привлекая к себе внимание. Зевнул, обнажив клыки. Перси всегда считал это жутковатым. Сейчас же был ему благодарен. Дионис повернулся, глядя на леопарда. — Саймон, — позвал он, и в голосе появилась неожиданная мягкость. — Ты снова голоден, да? Бог поднялся из кресла, вытащил откуда-то из ящика стола упаковку сосисок — кто вообще хранит сосиски просто в столе? — и начал методично скармливать их леопарду. Голова на стене оживилась, двигая челюстями, жуя, мурлыча что-то довольное. Перси не раздумывал. Рука метнулась в карман, выхватила бутылочку. Пробка открылась бесшумно — спасибо, Афродита, за продуманность. Перси наклонился над столом, опрокинул содержимое в стакан с колой. Темно-красная жидкость смешалась с коричневой газировкой, закрутилась, растворилась, будто ничего не было. Но запах — легкий, сладковатый, виноградный — на секунду повис в воздухе, и Перси замер, сжав пустую бутылочку в кулаке. Он почувствует. Точно почувствует. Запоздалая мысль пронзила его, как молния. План был ужасен. Дионис — бог вина. Он чувствовал алкоголь за милю. Он различал сорта винограда по одному аромату. Он не мог не заметить, что в его стакан подлили вино. Поздно. Перси сунул пустую бутылочку обратно в карман и откинулся на спинку стула, пытаясь выглядеть непринужденно. Дионис потянулся, похлопал Саймона по морде — голова замурлыкала, на секунду прикрыв глаза от удовольствия, — и вернулся к столу. Сел. Взял стакан. Сделал глоток. Перси перестал дышать. Бог на секунду замер, глядя в стакан. Потом медленно поставил его обратно на стол. Перси приготовился бежать. Или оправдываться. Или превращаться в дельфина. Но Дионис ничего не сказал. Он просто взял карты и продолжил игру, как ни в чем не бывало. — Твой ход, Питер. Перси моргнул. Он... не заметил? Или сделал вид? Он не был уверен. Но продолжил играть, стараясь не выдать волнения, не смотреть слишком пристально на бога, не выдавать, что сердце колотится где-то в горле. *** Спустя пару минут Перси начал замечать изменения. Ничего резкого. Ничего очевидного. Просто... что-то. Дионис стал по-другому держать карты — небрежнее, расслабленнее. Пальцы скользили по краям колоды медленнее, задумчивее. И он... смотрел. Не в свои карты. На Перси. Взгляд скользил по лицу, задерживался на руках, которыми Перси неловко теребил край карты, потом снова поднимался — к губам, к глазам. Перси сглотнул. — Знаешь, Пирс Джеферсон, — протянул Дионис вдруг, голосом более мягким, чем обычно, — ты, конечно, раздражаешь. Большую часть времени. Перси поднял взгляд, не зная, обижаться или смеяться. — Спасибо? — Но, — продолжал бог, не обращая внимания на перебивание, — ты действительно оказался хорошим героем. Я имею в виду — по-настоящему хорошим. — Он сделал еще один глоток из стакана, и в уголке губ появилась едва заметная улыбка. — Как минимум, ты избавляешь меня от лишней головной боли в виде мертвых детей, которых теперь тренируешь. Это было... комплиментом? От Диониса? Перси не знал, как реагировать. Бог все еще коверкал его имя. Но слова звучали... тепло. Почти искренне. — Э-э... спасибо, Мистер Д, — пробормотал он. — Я... стараюсь. — Вижу. Тишина повисла между ними — странная, плотная, наполненная чем-то невысказанным. Перси нахмурился. План имел второе слабое место, которое он осознал только сейчас. Вино должно было... что? Раскрепостить бога? Сделать его более открытым? Судя по всему, это работало. Но Перси зацепил именно тот образ. Молодого, красивого Диониса с плющом в волосах и фиолетовыми глазами. Сейчас перед ним сидел Мистер Д — в гавайской рубашке, с животом, с усталым лицом. И Перси совершенно не горел желанием... что-то делать с этим воплощением. Никакого лукизма, но, в конце концов, Дионис зацепил его не своим прекрасным внутренним миром. Перси прокашлялся, пытаясь разрядить атмосферу. — Я, кстати, тоже... — Он запнулся, подбирая слова осторожно, как на минном поле. — Я тоже смог посмотреть на вас с другой стороны. Пару дней назад. Когда вы... показались. Дионис хмыкнул. Карты в его руках сжались чуть плотнее. Перси проследил за движением — и замер, как человек, увидевший что-то, выбивающееся из ожидаемой картины. Руки Мистера Д должны были быть грубоватыми, обычными. А эти... Красивые. Нежная на вид кожа, изящные кисти, длинные пальцы с аккуратными ногтями. Никаких колец, никаких украшений — просто руки, которые могли бы принадлежать пианисту или художнику. Или богу. — Хмм, — протянул Дионис, и в голосе появилась насмешка — но другая, не злая, а... игривая. — И что же ты увидел, Перси Джексон? Правильное имя. Перси медленно поднял взгляд. Дионис изменился. Не полностью — не так, как на веранде. Но достаточно. Волосы стали длиннее, гуще, спадали мягкими волнами к плечам. Фигура — стройнее, моложе. Гавайская рубашка все еще была на месте, но теперь она выглядела... по-другому. Менее нелепой. Почти стильной в своей небрежности. И лицо. Перси не мог сказать, что черты были излишне женственными — нет. Но они были мягкими. Золотистая кожа, полные губы, изящная линия скул, длинные ресницы, обрамлявшие глаза цвета спелого винограда. Глаза, которые смотрели на него с ленивым весельем. С вызовом. С чем-то темным и обещающим. Бог улыбался — открыто, весело, чуть безумно. У Перси снова перехватило дыхание. Он не мог оторваться. Всматривался в черты лица ближе, тщательнее, жадно — запоминая каждую деталь, каждую линию, каждую тень. Изгиб губ. Форма носа. Родинка у виска. Дионис не отводил взгляда. Не прерывал контакт. Просто смотрел — насмешливо, выжидающе. Ну что, Персей Джексон? Что ты собираешься делать? Пару секунд Перси просто смотрел в эти фиолетовые глаза, чувствуя, как по телу разливается жар, как сердце колотится слишком быстро, как все разумные мысли покидают голову, оставляя только одно — хочу. А потом он перегнулся через стол, схватил Диониса за край хитона — когда рубашка превратилась в хитон? — притянул к себе и поцеловал.