Вера и искушение

***

      Заснуть было крайне тяжело. В голову лезли самые страшные и неприятные мысли, которые только и делали, что отгоняли сон.       Почему Габриэль остался до поздна? Что он делал там? Был ли этот рассказ с бабушкой правдой?       Голоса в голове не давали покоя, поэтому он наспех надел мантию на пижаму и вышел на улицу, направился сразу к самому высокому дому недалеко от церкви. В окне на втором этаже горел свет.       — Отлично, он ещё не спит. — подумал Тэкджу и, подойдя к двери, постучался в неё ровно два раза.       Ждать долго ответа не пришлось: буквально через минуту замок на деревянной двери с той стороны отворился, а она вслед за ним.       — Тэкджу? Что ты здесь делаешь? — пробормотал спокойный знакомый голос. — Время уже за полночь. Что-то случилось?       Женя был одет в свою пижамную рубашку и брюки, что было непривычно для Квона, который привык видеть старшего парня в его белой мантии.       — Не спится. — также спокойно пробормотал Тэкджу и вошёл в просторную прихожую, перекрестившись, смотря на Женю. — Я должен тебе кое-что рассказать.       Тот не стал задавать лишних вопросов, полагая, что узнает ответы позже, и повёл гостя в свою гостиную, которая, казалось, была чуть ли не размером с главный молитвенный зал в церкви.       Предложив выпить чая и получив положительный ответ, Женя пропал за аркой, которая вела на кухню.       Квон тем временем сел на диван и начал разглядывать помещение. Оно казалось таким большим, но внутри было по-необычному так тепло. На противоположной стене от дивана висела огромная картина. Тэкджу не особо разбирался в искусстве, но он мог предположить, что этот стиль что-то из арсенала Ван Гога.       Не прошло и пяти минут, как в гостиной появился Женя с двумя чашками и небольшим заварным чайником на подносе, и уселся в кресле напротив.       Старший всё ещё молчал, наливая чай в обе чашки по очереди. Чашки и чайник были расписаны в стиле гжель — вид русского народного промысла.       Тэкджу первый нарушил тишину и рассказал всё, что произошло в мельчайших подробностях, конечно заменяя свой главный предлог посетить церковь так поздно на придуманный.       Женя внимательно слушал рассказ, попивая чай, но резко дёрнулся и поставил чашку на место на моменте с Луи. Это немного озадачило Тэкджу, но он решил продолжить, стараясь не обращать внимания на то, что Женя убрал ногу с ноги и наклонился всем корпусом вперёд, упираясь локтями на колени.       — Святой Луи, говоришь... — проговорил Женя и, резко встав, подошёл к шкафу со стеклянными дверцами. Открыв его, он начал что-то усердно искать среди книг, которые стояли на всех полках, пока Тэкджу в замешательстве разглядывал его.       Тут Женя вытащил какую-то книгу и на его лице расплылось удовлетворение.       — Знаешь что это?       Младший тоже встал и подошёл, чтобы получше разглядеть протянутую книгу.       "Писания Луи Левента"       — Луи? Тот самый?       — Да. Это его дневник.       — Откуда он у тебя?       На это Женя загадочно улыбнулся.       — Подожди, то есть та легенда — это...       — Это правда. Он мой прапрапрадед.       — Ого... — АХУЕТЬ — орал в своих мыслях Тэкджу. — Так... эта книга?..       — Я нашёл её здесь, когда только приехал.       Следующие несколько секунд прошли в молчании. Они снова сели за стол и оба, почти механически, сделали глоток чая.       — Так... — нарушил вдруг тишину Тэкджу. — что тебя заставило бросить родных и полностью скрыться от цивилизации?       — Ну, я не совсем скрылся от цивилизации. — с лёгким смешком проговорил Женя. — У меня есть друзья в этой деревне. Но если ты про внешний мир... то, думаю это решение пришло мне спонтанно.       — То есть... без особой причины? Я слышал, что кто-то упоминал то, что ты сын богачей. Что тебя заставило уйти? Ты устал от жизни в золоте?       — Ну... как тебе сказать... Мой отец действительно невероятно богат. Я бы даже сказал, что он самый богатый человек в России. Мои братья близки к власти и можно сказать, что моя семья практически управляет страной с другими такими же семьями.       — Вау... Я и подумать не мог...       — Да. Ты, кстати, единственный, кому я рассказал об этом.       — Ты мне так доверяешь? Чем я заслужил такую роскошь?       В ответ на это Женя громко рассмеялся.       — Да ладно, не стоит. Я вижу в тебе доброго человека без всяких плохих намерений. Поэтому и доверяю.       — А... Ага... — черт, лишь бы не узнал... Он явно будет разочарован. — Знаешь, я не знаю говорил ли тебе об этом... Но очень уважаю тебя и восхищаюсь тобой. Ты единственный человек с кем я мог вот так поговорить кроме мамы.       — Так ты маменькин сынок?       — Эй, я не это имел в виду!       После этого помещение залилось смехом обоих мужчин.       — Ладно, извини. — пробормотал Женя, вытирая слёзы с глаз. — На самом деле я польщён. Серьёзно, раз уж ты никогда не разговаривал вот так по душам ни с кем кроме мамы, то...       — Правда, давай без этих шуток.       — Я и не начинал.       — Ну конечно. — с лёгким сарказмом и упрёком пробормотал Тэкджу.       После этого снова наступила тишина.       — Но... ты так и не ответил на вопрос. Что тебя заставило уйти?       Женя опустил взгляд и ненадолго застыл в таком положении.       — Трудно сказать...       — Если не хочешь говорить — не говори. Я не заставляю.       — Нет... Всё-таки... Хм... Это действительно трудно объяснить.       — Ладно, не говори, в таком случае.

***

      Ближайшие 2 часа они выпили, можно сказать, около трёх чашек чая каждый, разговаривая о том, о сём... Смеялись над шутками друг друга, и, казалось, совсем позабыли о времени.       — Ох, Тэкджу, думаю, тебе стоит уже идти. Через час рассвет.       — А? А, точно! Спасибо за чай. Ох... — простонал он, потягиваясь. — Слушай, ты не против, если я пропущу утреннюю службу? Просто я думаю, что продрыхну до обеда.       — Конечно. Я тебя прикрою перед Линой. — сказал Женя, упоминув ту ворчливую даму, которая всегда придиралась ко всем, а особенно к Тэкджу, за каждую ошибку в молитве или пропуске службы. Даже если причина уважительная.       — Ах, спасибо... А то я уже думал, что завтра не отвяжусь от неё.       — Не беспокойся. Пока. И кстати...       Тэкджу повернулся в дверях и посмотрел на Женю.       — Габриэль только кажется подозрительным. На самом деле он хороший парень.       — Ладно, как скажешь.       — Еще кое-что.       — Что?       На этот вопрос, Женя загадочно ухмыльнулся:       — В задней части церкви только служебное помещение. Никакого склада нет.             Это заявление ввело Тэкджу в ступор.       — Что за херня? Он узнал, за чем я пришёл? Но как?       — Это я тебе так, по секрету. — сразу развеял беспокойство Тэкджу Женя.       — А... Хорошо... Давай.       Дверь закрылась за Тэкджу, оставляя лишь аккуратный шлейф естественного запаха гостя.       Женя глубоко вдохнул и встал с дивана, подхватив пустые кружки.