Я чувствую только фиолетовый.

      — Гуки, вставай! — Чон Сохи раздвинула плотные шторы, впуская в комнату солнечный свет, и тут же сама об этом пожалела. Тот бардак, что теперь отчётливо бросался в глаза в ярких лучах, вызывал жгучее желание сдёрнуть одеяло с безалаберного сына и ткнуть его носом в устроенный им свинарник.       — Ммм, — донеслось недовольное из гнезда объёмного одеяла.       — Тебе разве не нужно в ресторан сегодня? — Подбирая с пола разбросанные носки и футболки, она старалась не задаваться вопросом, сколько ещё элементов одежды скрыто под кроватью.       — Мне к обеду.       — Так уже полдень.       — Что?! — Скинув с себя купол, Чонгук судорожно шарил руками по кровати в поисках телефона.       — Шучу, — улыбнулась женщина, — но всё равно уже пора вставать.       — Мама, блин, — облегчённо выдохнул он и рухнул обратно на подушку.       — Ты сможешь заехать в банк по дороге?       — Да, я помню, что сегодня день оплаты.       — Я получила социальную выплату вчера, поэтому возьми деньги на тумбочке.       — Не нужно, я скопил нужную сумму. — Вернувшись в сидячее положение, он с наслаждением потянулся, растягивая мышцы.       — Вот и оставь себе на расходы. А мои возьми для кредита.       — Тебе нужно купить лекарства, — уже серьёзно произнёс он, поймав её взгляд.       — Через две недели подойдёт моя очередь в больнице. Я смогу получить всё бесплатно.       — Да? А эти две недели будешь мучиться от болей? — Чонгук нахмурил брови. Ему совершенно не нравилось такое отношение матери к своему здоровью. Кто из них взрослый, в конце концов?       — Я в порядке, — отмахнулась она и, прижимая к себе ворох собранной одежды, поспешила выйти из комнаты.       Опустив голову, он запустил пальцы в волосы и силой сжал у корней. Сука!       Впервые столкнувшись с суровой реальностью, когда на его плечи легла ответственность за себя и больную мать, Чонгук принял для себя нерушимое решение: никогда не сдаваться и не позволять самобичеванию овладеть им. Он упорно внушал себе, что любое препятствие — это не тупик, а лишь новая ступень для личностного роста. Он научился смотреть на проблемы под разными углами, понимая, что именно такой подход поможет отыскать верное решение. Он развивал в себе умение глубоко анализировать ситуации, находя крупицы позитива даже в самых безвыходных обстоятельствах. Каждый новый вызов воспринимался — как драгоценный шанс научиться чему-то новому, не теряя ни капли веры в себя и собственные силы. Жизнь порой может быть жестока, но только от самого человека зависит ответ на её испытания.       Однако, несмотря на всю свою стойкость, иногда что-то холодное и липкое пробиралось под внутреннюю броню, нашёптывая мысли, от которых хотелось спрятаться под одеялом и никогда не вылезать. Он искал спасение в суете повседневных дел, в задачах, требующих полного внимания, но внутренний голос всё равно находил лазейки, чтобы прорваться. Когда же наступит тот момент, когда он сможет хоть немного расслабиться? Когда придёт то утро, и лучи солнца коснутся его лица не как предвестники новых забот, а как нежные напоминания о том, что жизнь полна приятных сюрпризов? Чонгук страстно мечтал о дне, когда тревоги наконец отступят, уступив место светлым мыслям и простому незамутненному счастью, когда каждый вдох будет свободен, а сердце наполнится безмятежным спокойствием.       Но пока эти светлые мысли оставались лишь далекой мечтой, Чонгук продолжал свою борьбу, полагаясь исключительно на собственные силы. Он надеялся, что однажды мир ответит ему, показав свою лучшую сторону.       — Что на завтрак? — сделав глубокий вдох, он улыбнулся и встал с постели.       Несмотря на отсутствие каких-либо перспектив для карьерного роста, Чонгук любил свою работу курьера. Связано ли это было с тем, что каждый день приносил новые встречи, пусть и большая часть из них длилась лишь несколько минут, или его прельщал тот факт, что он может в любое время любоваться красотой города и его архитектурой, Чонгук не мог ответить наверняка. Однако именно эти два факта послужили причиной, по которой он отказался от работы на заводе. К сожалению, более перспективных должностей ему всё равно не светило. Школьное образование и полтора года работы поваром в армии — не самые выгодные пункты в резюме. Но обидно было даже не это, а то, что едва будущий работодатель понимал, что в графе высшее образование стоит пропуск, терялся весь интерес к его личности. А ведь у Чонгука там дальше были не менее важные качества: дружелюбность и стрессоустойчивость, разнообразные хобби и даже умение стрелять из автомата. Коллекция мерча из комиксов ещё. За неё было вдвойне обидно. Ведь у него были очень редкие фигурки, за которые большинство наверняка отдали бы ему свои университетские дипломы.       Благо два года назад ему посчастливилось столкнуться с господином Сон, в буквальном смысле. Засмотревшись однажды на очень интересную конструкцию будущего гостиничного комплекса, Чонгук не заметил мужчину, что пытался затолкать в кузов старенькой тайоты пакеты с едой, и на всей скорости, которую позволяли развить его длинные ноги, влетел в бедолагу, распластав того на смятых в коробках куриных ножках.       Так и состоялось его очень эмоциональное и в большинстве состоящее из нецензурных слов собеседование. Доставив в качестве извинений свои первые заказы, он поймал себя на том, что видеть счастливые лица людей, что забирали пакеты, приносит ему самому удовольствие. Конечно, иногда бывали и полностью противоположные эмоции, иногда клиенты вели себя так, словно курьер их личный раб и награждали лишь раздражённым фырканьем и пренебрежением во взгляде. Но всё же такие мелочи не могли помешать ему улыбнуться малышке на следующей доставке, когда, взяв из его рук пакеты, она протянула яблоко. Любоваться любимым городом так же не всегда выходило, ведь его верный скутер не мог защитить от яростных капель дождя, бьющих в лицо, или холодного ветра, что настойчиво пробирался под ворот куртки. Но, несмотря на все эти нюансы, Чонгук с уверенность мог сказать, что работа курьером намного лучше душного серого офиса, в котором целый день сидела большая часть населения.       — Гуки, заказ! — доносится из приоткрытой двери в подсобку, и, отложив альбом с карандашом, он резво вскочил на ноги.       — Ого! — Смотря на две выстроенные из коробок башни, Чонгук толкнул языком щёку, продумывая, как ему всё это унести за один заход.       — Вот адрес и давай включай свои суперспособности, потому что заказ должен быть у них через пятнадцать минут, — повар и по совместительству его босс виновато протянул листок с жирным пятном в центре.       — Я вот вам сколько раз говорил, что надо написать примечание на сайте, что такие объёмные заказы выполняются только по предварительной записи, — выдохнув, он сунул бумажку в задний карман и принялся помогать мужчине, укладывать коробки в пакеты.       — И лишить тебя возможности побить собственный рекорд по доставке? Да ни за что, — усмехнулся Сон, игнорируя его недовольное сопение.

***

      — Господин Ким, рад встрече, — мужчина добродушно улыбнулся и протянул ему руку.       — Взаимно, Господин Чон, — Тэхён кивнул и отзеркалил движение мышц с чужого лица.       Иногда он ловил себя на том, что некоторые действия или реакции получаются у него неосознанно. Как, например, сейчас. Данная встреча была запланирована ещё месяц назад, но, несмотря на первоочередные причины выгодности этого знакомства, предстоящий разговор с будущим клиентом не вызывал в нём отторжения. Можно ли счесть это за проявление радости? Сделав в голове пометку о необходимости уточнения данного вопроса, Тэхён прошёл на своё место.       — Что ж, я действительно много наслышан о вас и восхищаюсь вашими проектами, — мужчина в очередной раз улыбнулся, смотря на него. Наклон головы, подтверждающий понимание и согласие, открытое положение тела, руки свободно лежат на подлокотниках. Всё указывает на искренность и готовность к сотрудничеству. — А отель в Сокчхоне — это же что-то нереальное!       — Благодарю, господин Чон.       — Зови меня просто Хосок, — махнул тот рукой, — терпеть не могу все эти вычурные формальности.       — Это нормы этикета. Возможно, я мог бы подсказать вам хорошие кур…       — Кх-кх, может, чаю? — прервал его помощник и, улыбаясь, словно модель с рекламного билборда по рекламе зубной пасты, махнул ожидающему у двери секретарю.       — О, это было бы чудесно, вы знаете, после моей последней поездки с детьми в Китай, я наконец понял все тонкости этого чудесного напитка.       — Тогда у вас очень много общего с господином Кимом. Он так же является ценителем.       — Правда? — со всеми признаками восторга на лице Хосок вновь перевёл взгляд на него.       — Я не думаю, что в данном вопросе необходима ложь, — Тэхён кивнул и, почувствовав неприятное жжение от взгляда сидящего рядом с ним помощника, немного отстранился.       Благо, дальнейший разговор был той стихией, в которой он мог почувствовать свободу. Демонстрация проекта и разъяснение всех тонкостей и нюансов, которые необходимо учитывать при строительстве желаемого клиентом комплекса, не нуждались в расшифровке или мимикрии чужих эмоций. Только цифры и факты, ничего лишнего, ничего, что могло бы дать клиенту усомнится в профессионализме его компании. Ничего, что могло бы отложить получение заказа и…       — Подписание контракта предлагаю осуществить через месяц, — было сказано всё с тем же восторгом в глазах и доброжелательной улыбкой.       — Простите? — Ким непонимающе смотрел на мужчину.       — Нет, нет, не подумайте ничего такого, Тэхён, — протестующее замахал руками Хосок, — просто у меня такая традиция или принцип, если хотите, но я заключаю контракт только с теми, кого одобряет моя семья.       — Ваша семья является членом правления компании? — Он посмотрел на своего помощника, не понимая, почему тогда на встречу не были приглашены все участники.       — Ох, что вы, нет, моя жена очень далека от бизнеса. Но только благодаря её проницательности я смог всего добиться, поэтому прислушиваюсь к ней при заключении любой крупной сделки.       — Почему вы не пригласили её сегодня?       — Дело в том, что у нас есть традиция. Каждый год мы обязательно навещаем всех родственников, а после всей семьёй отдыхаем на нашей вилле. Она с детьми улетела вчера в Канаду к родне, а оттуда они сразу прилетят на Бали, где я надеюсь увидеть и вас, после того как наши юристы подготовят договор. Я очень хочу познакомить вас с женой и детьми. И надеюсь, что неделя совместно отдыха…       — Это не проблема. Назовите адрес в Канаде, и я сегодня…       — Эта чудесная традиция, — всплеснул руками его помощник, — вы истинный семьянин и любящий муж, это такая редкость в наши дни.       — Ой, ну что вы, — взгляд опущен, уголки губ слегка изогнуты. Смущение? — Что ж, тогда до встречи. — Хосок поднялся со своего места и протянул руку.       — До встречи. — Тэхён пожал крепкую ладонь.       — Мы в заднице, — огласил удручённо помощник, едва дверь за клиентом закрылась.       — Почему?       — Господин Ким, вы действительно не понимаете?       — Чимин, полагаю, мой ранее заданный вопрос…       — Да боже ты мой, — закатил глаза парень, — как вы сможете провести неделю с живыми людьми и не показать этой своей… — Пак поднёс палец к виску и немного покрутил.       — Я не понимаю, в чём может заключаться проблема?       — В том, что Чон Хосок заключит с нами контракт, только если вы понравитесь его жене и детям, после того как проведёте с ними неделю. И если самого Хосока вы ещё и сможете обмануть притворной улыбкой и вежливостью, то детей таким не проведёшь.       — Значит, мне просто нужно потренироваться. Я могу сходить в парк или на детские площадки и пообщаться там с детьми. Угостить их мороженым и предложить покататься на машине.       — Эмм… А вас ничего не смущает в этом плане?       — Да, ты прав, — поняв, что слишком поторопился и чуть не поддался безрассудному порыву, Тэхён кивнул, — пускать в свою машину этих маленьким переносчиков грязи и микробов слишком необдуманно. Мне нужен фургон.       — Так, стоп, — помощник чуть подался вперёд, — господин Ким, думаю, вам снова следует обратиться к специалисту.       — Нет. Сколько их было уже, Чимин?       — Мы найдём лучшего.       — Лучшего я уволил полгода назад.       — Господин Ким, но…       — Отпустите меня! — донеслось возмущённо из-за двери, и через секунду та открылась, впуская кого-то или что-то в ярко оранжевой куртке и красной кепке. — Кто мне оплатит доставку?!       — Простите, господин президент! — Запыхавшийся охранник ворвался следом за амбасадором радуги на земле. — Я не понимаю, как он смог попасть на ваш этаж…       — На лифте я поднялся! — Красная кепка исчезла с головы, явив утончённой пепельной реальности Кима копну фиолетовых волос.       — О какой доставке идёт речь? — Чимин поспешил выключить проектор и скрыть файлы с проектом от посторонних глаз. Так уж случилось, что у некоторых людей способности к выживанию трансформировались в изощрённые формы. Такие, как ложь и воровство. В мире, где каждый борется за своё место под солнцем, эти тёмные стороны человеческой натуры часто оказываются наиболее эффективным инструментом. И его помощник, будучи свидетелем этого, не желал, чтобы их труды и видение стали очередным товаром на этом рынке. Снова.       — Это же 35 этаж? У меня доставка еды сюда! Двенадцать порций жареной курочки! Здесь всего два кабинета, так что это либо вы, либо у вас в туалете завёлся унитазный тролль, что любит острые куриные ножки… — Цветовое недоразумение поставило пакеты у ног охранника и встретилось с ним взглядом, повернувшись. — Это что у вас, робот?! — Парень быстро зашагал в его сторону, и, прежде чем Тэхён успел среагировать, тот уже наклонился к нему притык, так, что кончик чужого носа почти касался его.       И впервые за тридцать пять лет Тэхён реально завис, словно в действительности являл собой сборку из проводов и схем. В медицине же это называется процесс, развивающийся в ответ на воздействие чрезвычайных раздражителей, или попросту — шок. В данном случае раздражителей было около десяти, и по какому-то уникальному в природе явлению все они собрались в одном человеке. Человеке, которого сейчас Тэхён рассматривал с любопытством школьника, впервые оказавшегося в музее естествознания.       Пол: мужской. Возраст: примерно 20-25 лет. Одежда: несоответствие цветов, вероятно, не знает основ колористики. Уровень опасности: неизвестен. Возможен контакт с большим количеством людей в течение дня, высокая вероятность переноса микроорганизмов. Но главное причиной столь несвойственной для него реакции было то, что он не мог прочитать эмоции на чужом лице. Точнее, их было слишком много, и сменялись они с каждым движением век данного индивидуума.       Подняв руку, он упёрся указательным пальцем в лоб курьера и, приложив усилие, наконец отодвинул его от себя. Большие карие глаза искрились, будто были не просто зеркалом души, а целым калейдоскопом. Это одновременно притягивало и пугало. Тэхён не любил непредсказуемость, поскольку не умел реагировать на неё так, чтобы общество вокруг не сочло его психопатом.       — Живой, — внезапно улыбнулся парень и, судя по расширившимся зрачкам, а так же мимике вокруг глаз… это была искренняя радость.       — Почему вы так рады этому факту?       — Потому что живой всегда лучше, чем неживой, разве нет?       — Нет. В мире есть масса вещей, которым лучше оставаться неживыми, в противном случае они могут уничтожить человечество.       — Хмм… — Курьер принял задумчивую позу, его губы слегка приоткрылись, а брови сдвинулись к переносице. Он не спорил, но явно обдумывал услышанное, перебирая в уме возможные варианты. — А разве это плохо? — И на мгновение, всего на долю секунды на его пухлых губах скользнула ухмылка, которая тут же исчезла, словно игра света, а в глазах мелькнул озорной огонек. — Вопрос не в том, что может уничтожить человечество, а в том, почему оно стремится к саморазрушению, — его голос приобрёл неожиданную глубину. — Живое, будучи способным к адаптации и эволюции, может найти выход даже из кажущейся безвыходной ситуации. А вот неживое, лишенное этой гибкости, лишь следует по заданному пути. И если этот путь ведёт к гибели… оно просто пройдёт его до конца.       — Тот путь, который вы называете «заданным», на самом деле является единственно верным, ведущим к истинному порядку, а не к хаосу.       — Но без хаоса не бывает порядка, — хмыкнул парень, и вновь наклонился к его лицу. — А может, вы просто боитесь жизни, которая развивается по своим законам, а не по вашим?       — Жизнь — это…       — Так что с доставкой? Кто оплачивать будет? — бесцеремонно прервав его и взъерошив свои и без того торчащие в разные стороны волосы, парень кивнул на пакеты с коробками.       — Никто тут не ест такое, — Чимин наконец сумел встать между ними, избавляя Тэхёна от приступа фотосенситивной эпилепсии, что хоть никогда и не случалась с ним прежде, сейчас была как никогда близка к своему началу. Поскольку курьер расстегнул куртку, и теперь на него таращилась ярко-оранжевая капибара с футболки.       — Так, — парень сдвинул брови и, достав из заднего кармана джинсов смятый листок, сунул его под нос Паку, — читайте.       — Ёндынпхо 23, 35 этаж… ничего не понимаю… мы ничего не заказывали…       — Ну, супер! — шумно выдохнул курьер вместе с капибарой и выглянул из-за Чимина, вновь ловя взгляд Тэхёна. — Да, на любителя жареной курочки вы не очень похожи. Ладно, прошу прощения за беспокойство, — вернув кепку на голову, вместо того чтобы выкинуть, он подмигнул ему и, развернувшись на пятках, направился к пакетам.       — Простите, президент, — охранник поспешил закрыть дверь, как только пространственная аномалия скрылась из виду.       — А я говорил, что нам нужно сменить охранную компанию, — буркнул Пак, возвращаясь к столу. — Или вам мало было одного покушения? Решили дождаться второго?       Тэхён прекрасно слышал помощника, но сейчас вся его мозговая деятельность была сфокусирована на обработке слишком объёмного пакета данных. Конечно, он и прежде встречал тех, для кого эмоции и чувства были главным фактором принятия решений, а их переизбыток выплескивался на окружающих, пачкая их в брызгах чужой несдержанности, словно проехавший на скорости автомобиль, окативший из лужи. Однако этот объект… Он был не просто эмоционален, он был бурей. Каждое его слово, каждый жест, даже мельчайшее изменение выражения лица — всё было пропитано такой интенсивностью, такой искренностью, что Тэхёну казалось, будто он подвергается воздействию радиационной всепоглощающей волны. Или дело было в глазах, казавшихся простодушными, но при этом в них читалась острая наблюдательность и удивительная способность к анализу, превосходящая всякие ожидания. Этот человек при столь коротком контакте оказал на внутреннюю систему странное иррациональное влияние, и это требовало анализа, более глубокого, чем просто поверхностное наблюдение.