Часть 20
17 июня 2026 г., 11:00
Тэхён открыл глаза ровно в шесть сорок утра. Внутренние часы работали безупречно, даже если вся остальная система была превращена в руины событиями прошлой ночи. Первое, что зафиксировал мозг — левая рука полностью онемела. И причина была очевидна.
В его прежней упорядоченной жизни существовал чёткий протокол завершения сексуального акта. Физиологическая разрядка, после которой следовал этап очищения пространства. Тэхён либо вызывал такси партнёру, либо, если встреча происходила на чужой территории, уходил сам. Сон в одной постели с другим человеком для него всегда был связан с нарушением гигиены и потерей контроля. Это было нерационально: разный температурный режим, несинхронные фазы сна, риск непроизвольных касаний.
Но сейчас, глядя в потолок, он был вынужден признать, что протокол не просто нарушен, он уничтожен.
Ночь прошла в режиме непрерывной борьбы с хаосом. Чонгук спал так же, как и жил — экспрессивно и беспорядочно. Во сне консультант то стягивал на себя одеяло, оставляя плечо Тэхёна на холоде, то лип к нему всем телом, словно искал источник тепла, хотя сам грел как раскаленный реактор.
Трижды за ночь Тэхён принимал волевое решение встать и уйти на диван в гостиную. Он даже рассчитал время, необходимое для восстановления нормального кровообращения в руке. Но каждый раз, когда пытался осторожно отодвинуться, Чонгук издавал сквозь сон тихий вздох протеста и прижимался еще крепче, закидывая ногу на его бедро.
И Тэхён оставался.
Это было абсолютно алогично с точки зрения архитектуры сна, но в то же время присутствие объекта обеспечивало стабилизацию внутреннего гула.
Он осторожно повернул голову, смотря на фиолетовые волосы, что разметались по подушке, на густые подрагивающие ресницы, на лицо, что в утреннем свете выглядело беззащитным. Он должен чувствовать раздражение. Личные границы нарушены. График сна сбит. Но вместо этого внутри было нечто похожее на густую тёплую патоку, что заполняла пустоты в груди.
Чонгук шевельнулся и, пробормотав что-то нечленораздельное, уткнулся носом в изгиб его шеи. Если бы кто-то спросил сейчас, почему он всё ещё здесь, Тэхён бы не нашел ответа в своих схемах и графиках, но, смотря на то, как солнечный луч ложится на фиолетовую макушку, он впервые подумал, что, возможно, эти внезапные необъяснимые ощущения и есть то, что другие называют счастьем?
Осторожно, миллиметр за миллиметром, он вызволил онемевшую конечность из-под Чонгука. Нужно было вернуть себе вертикальное положение, чтобы восстановить контроль над реальностью. Вот только главной ошибкой стало обернуться у самой двери из спальни. Мозг в ту же секунду зафиксирован изгиб обнаженной спины, переходящий в линию ягодиц, и мягкое сияние кожи в утреннем полумраке.
И как только ноги начали привычный ритм на беговой дорожке, Тэхён, вместо того чтобы войти в состояние медитативного покоя, начал прокручивать «записи» прошедшей ночи. Он пытался применить к сексу с Чонгуком те же критерии, что и к своим прошлым связям. Раньше это всегда было просто. Сброс физиологического напряжения, механическое трение, приводящее к выбросу эндорфинов, после которого партнёр становился лишним элементом в интерьере.
Но с НИМ всё пошло не по протоколу с первой секунды.
Во время акта его собственное тело вело себя аномально. Это было похоже на внутреннюю дрожь, что начиналась где-то в костном мозге и расходилась по нервным окончаниям как цунами. Жар, который он чувствовал, определённо не был просто следствием трения кожи о кожу, его внутренности будто плавились, превращаясь в плазму.
Чонгук под ним… чужое сбивчивое дыхание, то, как тот выгибался навстречу…
Внизу живота снова завязался тугой горячий узел. Тело, вопреки всякой логике, требовало вернуться обратно в спальню.
Тэхён увеличил скоростной режим, пытаясь вытеснить воспоминания физической болью в мышцах. Не помогло. Это нерационально. Репродуктивная функция не требует повторного акта в течение двенадцати часов. Энергозатраты будут чрезмерными. Но инстинкты, кажется, решили игнорировать аналитический отдел. Желание снова оказаться внутри Чонгука, снова почувствовать, как тот сжимается вокруг него, как стонет его имя, задыхаясь от удовольствия, было сильнее, чем любые доводы разума.
Тридцать пять отжиманий. Руки от пола, корпус прямой, пресс напряжён. Он начал, фиксируя каждое движение, каждый вдох, не позволяя мыслям уйти дальше ровной линии коврика для йоги.
На двадцать втором отжимании дверь спальни бесшумно открылась.
Тэхён не поднял голову, зафиксировав лишь изменение освещения в дверном проёме. Но на двадцать пятом взгляд соскользнул на голые ступни в метре от него. Поднялся выше. И пульс, что он с таким трудом вернул в нормальный ритм, снова рванул вверх.
— Доброе утро, — Чонгук неловко топтался на месте.
Он не ответил, продолжая отжиматься и концентрироваться на том, чтобы не уронить голову и не позволить телу выдать реакцию, которую он так отчаянно пытался контролировать.
Постояв ещё немного, консультант, словно приняв какое-то решение, тихо развернулся и направился в свою ванную. И лишь когда дверь закрылась с мягким щелчком, Тэхён выдохнул, закрыв глаза.
Желание стало почти физической болью.
Он поднялся, игнорируя пульсирующую в висках головную боль. Ему нужно в душ. Срочно. Установив регулятор на минимальную температуру, включил воду, позволяя ледяным струям обрушаться на тело, вызывая резкий спазм. Но даже они не смогли победить образ обнажённого Чонгука, что выжигал дотла. Тэхён сжал зубы. Это не поддаётся контролю.
Закончив измываться над организмом, он накинул халат, завязывая пояс тугим узлом, словно пытаясь физически сдержать то, что рвалось наружу, и направился на кухню для следующего пункта в графике дня. Но, едва переступив порог, замер.
Чонгук стоял у плиты, что-то энергично перемешивая в сковороде. Одежда консультанта, что ещё вчера не имела ничего общего с тем, что обычный человек мог бы назвать сексуальным, сегодня стала центром его личного притяжения. Взгляд скользнул на джинсы, идеально обтягивающие округлые ягодицы, и свободную футболку, что абсолютно не скрывала изящный изгиб шеи.
— Ох, господин Ким… доброе утро, — Чонгук обернулся, слегка вздрогнув, когда заметил его. — Я тут решил приготовить омлет по маминому фирменному рецепту. Он очень вкусный, правда. Вы садитесь, пожалуйста, я сейчас.
Тэхён стоял неподвижно. С тех пор как он начал жить один, никто никогда не готовил для него. Нет, попытки, конечно, были. Например, бывшая невеста пытаясь поразить его, демонстрировала свои кулинарные навыки, но он всегда предпочитал готовить сам. Только так он мог точно знать соотношение ингредиентов и предсказывать будущий вкус. Это было вопросом контроля, а не удовольствия.
— Нецелесообразно, — произнёс он, потянувшись к холодильнику. — Я предпочитаю контролировать процесс приготовления пищи. Это гарантирует оптимальное содержание питательных веществ и…
— Ну, а сегодня я контролирую, — прервал его консультант и, не отрываясь от сковороды, указал на стул. — Садитесь, господин Ким, и просто подождите.
В голосе не было ни вызова, ни агрессии, скорее какая-то детская настойчивость, и Тэхён, к своему собственному удивлению, обнаружил, что его ноги, вопреки всякой логике, подчинились. Он медленно подошёл к столу и сел, ощущая, как привычный мир снова слегка пошатнулся. Чонгук с его омлетом и маминым рецептом упрямо побеждал.
Когда же тарелка с яичной массой оказалась перед ним, Тэхён долго и с подозрением рассматривал то, что не было соблюдено геометрией круга, с кусочками овощей, порезанными слишком мелко, зеленью и каким-то пряным ароматом, что совершенно не вписывался в кулинарную эстетику приготовления яиц.
— Приятного аппетита.
— Сядь ровно, — не глядя, произнёс он, взяв вилку и на пробу положив небольшой кусочек омлета на язык.
— Зануда, — буркнул Чонгук, тут же опуская ногу со стула.
— Нам нужно обсудить план действий. По приезде в офис я соберу совещание с юридическим отделом. Тебе нужно будет всё им рассказать, чтобы они смогли подготовить дополнительные иски.
— Да, конечно, — консультант закивал, принимаясь за еду. — Я готов. Не знаю, важно ли это, но я вспомнил ещё пару деталей о том, как Дохён…
Тэхён слушал его, но мозг совершенно не усваивал получаемую информацию. Аналитический модуль, что пытался выстроить стратегию защиты против Кан Сэджуна, проигрывал визуальному каналу, и ,что хуже всего, в системе обнаружился вирус, что подбрасывал совершенно неуместные для утренней трапезы образы. Так, вместо проработки тактики Тэхён анализировал контраст между холодным деревом столешницы и обжигающей кожей Чонгука, если тот окажется на ней прямо сейчас.
Нерационально. Деструктивно. Но пульс в висках бил в такт воображаемой картине.
— Господин Ким? Вы меня слышите? — консультант замер с вилкой в руке.
— Слышу, — он резко выпрямил спину. — Ты говорил о Дохёне.
— Я… я просто хотел сказать, что готов сделать всё, что нужно, чтобы вы снова могли мне доверять.
Доверие было сложной переменной, которую он не умел вычислять, а вот желание, которое сейчас буквально затапливало, было предельно ясным.
— Нам пора ехать, — он медленно отложил приборы, так и не доев. — Если мы задержимся здесь ещё на пять минут, мой план на день будет окончательно уничтожен.
Ему нужно пространство. Офис. Стены из стекла и бетона. Что угодно, что не пахло бы Чонгуком и его «маминым омлетом», потому что прямо сейчас стена его самообладания рушилась, погребая под собой все логические доводы.
— Чимин будет здесь через десять минут, — бросил он через плечо, уже выходя из кухни.
— Господин Ким, а во что мне переодеться? Может, вы одолжите мне рубашку?
Тэхён на мгновение замер. У него не было новых рубашек, которые он мог бы просто так отдать. Вся его одежда была тщательно подобрана по размеру и стилю.
— У меня нет новых рубашек.
— Ничего страшного, — Чонгук пожал плечами, — я просто надену любую чистую.
— Нецелесообразно, — отрезал он. — Мои рубашки отутюжены, упакованы и распределены по дням недели. Перераспределение вещей приведёт к сбою в гардеробном протоколе.
— Но приведёт к экономии времени, — консультант кивнул на его часы. — До офиса десять минут, до моего дома сорок туда-обратно, плюс светофоры и пробки. Сейчас утро, вероятность застрять на проспекте крайне высока.
— Ты манипулируешь статистикой.
— Я просто хочу сохранить ваш график дня, — Чонгук чуть наклонил голову и улыбнулся.
— Ладно, — он всё ещё не до конца понимал мотивы консультанта, но спорить и выяснять это сейчас было слишком энергозатратно. — Держи, — проведя быстрый анализ возможных потерь, Тэхён выбрал простую белую рубашку. — И тебе придётся что-то сделать с манжетами. Они…
— Длинные, знаю. Я закатаю.
Чонгук ухватил подол своей футболки и одним движением стащил ткань через голову. Воздух в спальне заметно остыл, а у Тэхёна, наоборот, поднялась внутренняя температура. Он упрямо уткнулся взглядом в точку над плечом консультанта, где стена переходила в дверной проём, и считал вдохи.
Тонкая кожа на ключицах блеснула в боковом свете. Накрахмаленная ткань мягко шуршала, обнимая чужие плечи слишком свободно, ворот раскрылся на первые две пуговицы, подчёркивая линию шеи. Чонгук вскинул руки, запутавшись в рукавах, и на секунду стал похож на ребёнка, которому велика школьная форма. Система контроля перескочила в аварийный режим: учащённый пульс, сухость во рту, желание сократить дистанцию до нуля.
— Нормально? — консультант осматривал себя в зеркале, закатывая манжеты до середины предплечий.
— Приемлемо, — кивнул он, тут же выходя из комнаты, чтобы тот самый новый вирус в системе не успел разбить реальность на пиксели, оставляя лишь один образ. — Держись подальше от соуса и маркеров.
— Есть, господин Ким, — тот вытянулся по стойке смирно.
Чонгук смотрел на удаляющуюся спину, чувствуя себя так, словно его выставили за дверь, хотя он всё ещё находился в этой квартире и даже был одет в чужую рубашку. Да, дорогая мягкая ткань не шла ни в какое сравнение с его собственной рубашкой и приятно холодила кожу, но внутри всё горело от обиды и непонимания.
«Как он это делает?» — Чонгук кусал губы, украдкой наблюдая за тем, как псих проверяет что-то в планшете, пока они ждали лифт. Ни одного лишнего движения. Ни одного взгляда в его сторону, который можно было бы назвать «особенным». Тэхён выглядел так, будто вчерашней ночи, этих сумасшедших вдохов в унисон и пальцев, впивающихся в простыни просто не существовало. Словно это была не близость, а плановое техобслуживание.
Конечно, он не ждал, что тот вдруг превратится в романтика из дорам и начнёт осыпать его лепестками роз, но эта ледяная стена протоколов больно жалила.
Когда двери лифта закрылись, запирая их в тесной зеркальной кабине, Чонгук решил воспользовался моментом, вставая почти вплотную так, чтобы касаться его плечом.
— Господин Ким, — он понизил голос до той самой интонации, от которой ночью у Тэхёна сбивался пульс, — ваша рубашка такая… большая. Мне кажется, я в ней совсем потерялся. Может вы присмотрите за мной получше, чтобы я не исчез? — Он «случайно» скользнул пальцами по рукаву чужого пиджака, задерживаясь у самого запястья, и попытался заглянуть ему в глаза, чтобы увидеть хоть тень того хищного жадного взгляда, который видел в спальне.
Ким медленно перевёл взгляд с планшета на его руку, а затем на лицо.
— Размер рубашки L, ваш размер M. Разница в объёме составляет примерно пятнадцать процентов, что создаёт избыток ткани, но не является критическим для того, чтобы объект «потерялся». Что касается контроля, то в офисе установлена современная система видеонаблюдения и пропускной режим. Вероятность вашего исчезновения стремится к нулю.
Чонгук едва не застонал от досады, но сдаваться не собирался и, сделав ещё шаг, прижался бедром к ноге Тэхёна, чуть наклоняясь и протягивая руку к галстуку, чтобы якобы поправить узел.
— Я не об офисе, Тэхён… — прошептал он, впервые за утро отбрасывая формальности. — Я о том, что было ночью. Тебе правда… совсем всё равно?
Тэхён замер. На мгновение ему даже показалось, что он победил, когда зрачки робота расширились, а дыхание стало тяжелее. Но в следующую секунду тот аккуратно перехватил его руку за запястье и отвел от своего галстука.
— Ночь была периодом физиологической разрядки и накопления новых данных о реакциях организма, — отчеканил псих, глядя прямо перед собой на закрытые двери лифта. — Сейчас начался рабочий период. Смешивание этих фаз ведёт к снижению продуктивности. Пожалуйста, соблюдай дистанцию. Это мешает мне сосредоточиться на иске против Кана. — Двери лифта открылись с мелодичным звоном, и Тэхён тут же вышел, чеканя шаг по бетонному полу парковки, даже не обернувшись.
Чёртов бездушный кусок кода. Чонгук состроил рожицу чужой спине.
— Доброе утро, господин Ким, — стоящий у открытой двери автомобиля Чимин чуть поклонился, — я переслал вам расписание на день, у вас… — фраза оборвалась на полуслове, когда взгляд парня переместился на идущего следом.
Чимин замер. А стоило его взгляду упасть на слишком широкие плечи белой рубашки, что явно принадлежала не Чонгуку, глаза помощника увеличились на те самые пятнадцать процентов разницы размеров. Пак перевел взгляд на Тэхёна, затем снова на него, и на лице отразилась целая гамма эмоций.
— Доброе утро, Чимин, — он, немного смущаясь, поклонился.
— Доброе утро, — кивнул тот и, убедившись, что Тэхён отвернулся, чтобы сесть в машину, быстро показал ему большой палец вверх.
Чонгук хихикнул, пытаясь глазами сказать что-то вроде «ты не поверишь, что тут происходит», но Тэхён, уже устроившийся на сиденье, даже не глядя на них, подал голос:
— Чимин, уровень твоей концентрации на посторонних объектах превышает допустимые нормы. Твои жестикуляции не несут смысловой нагрузки для рабочего процесса. Садись за руль. Мы выбились из графика на три минуты сорок секунд.
— Виноват, господин Ким. Выезжаем, — Чимин тут же подобрался, хотя в уголках глаз всё еще плясали смешинки.
Чонгук же, забравшись в салон, сел рядом с психом на заднее сиденье, но вспомнив про «соблюдайте дистанцию» и то, как тот убрал его руку в лифте, демонстративно отодвинулся к самой двери, вжавшись в неё плечом, и отвернулся к окну, превратившись в неподвижное изваяние.
Тэхён открыл планшет, но взгляд на долю секунды замер на пустом пространстве сиденья между ними. И почему-то это расстояние в сорок сантиметров сейчас казалось ему более иррациональным, чем если бы Чонгук снова сидел на его бёдрах.
— Чимин, перенеси встречу с Ли Джису на два часа. У нас будет экстренное совещание с юридическим отделом и службой безопасности в десять часов.
— Сделаю, — отозвался Пак, поглядывая в зеркало заднего вида на надувшегося Чонгука.
***
Стеклянные двери-вертушки безостановочно вращались, впуская и выпуская поток людей в строгих костюмах. Вестибюль Entan company напоминал отлаженный часовой механизм, где всё блестело, все спешили, и каждый звук тонул в высоком своде потолка. Пожилой охранник у турникетов, завидев Тэхёна, тут же вытянулся в струнку и глубоко поклонился. — Доброе утро, господин Ли! — Чонгук, в отличие от Кима, что привычно кивнул, даже не замедляя шага, затормозил, увидев знакомое лицо. — Как ваш сын? Сдал экзамен? — Сдал, Чонгук! — Мужчина расплылся в ответной улыбке. — С первого раза. Вчера вечером праздновали! — Ого, поздравляю! Передайте ему, что он молодец! — Спасибо! Ох, подожди… — Охранник быстро заглянул по стойку и, достав несколько яблок, протянул Чонгуку. — Вот держи, это свои, не покупные. — Спасибо большое! Обязательно съем и угощу господина Кима, — прижав фрукты к себе, он заговорщически подмигнул мужчине и поспешил догнать робота, что уже стоял у лифтов. — Ты знаком с сотрудником службы безопасности? — Псих покосился на яблоки, едва они вошли в кабину лифта. — Конечно, знаком, — Чонгук даже немного удивился такому вопросу. — Он работает здесь каждый день. Мы часто болтали, когда я спускался вниз за молочным коктейлем. Знаете, он вас, кстати, очень уважает. Он как-то сказал, что относится к вам почти как к собственному сыну. — Это исключено, — Тэхён нахмурился. — Я не знаком с этим человеком лично. Мы никогда не вели бесед, выходящих за рамки приветствия и у нас нет родственных связей. На каком основании он выстроил подобную эмоциональную конструкцию? — На основании того, что несколько лет назад, когда у него был жуткий грипп, но он вышел на смену, потому что не мог позволить себе пропустить день, вы прошли мимо него, как обычно, а через десять минут к нему спустился начальник охраны и велел немедленно ехать в больницу. Сказал, что это ваш личный приказ и что компания полностью оплатит его смену, счета и лекарства, — с ощущением распираемой гордости закончил Чонгук. Сейчас он ещё больше убеждён, что влюбился не в машину, а в человека, который просто не умеет о себе заявить. — Это был очень человечный поступок, господин Ким. — Твоя интерпретация ошибочна, — Тэхён перевёл взгляд на индикатор этажей, где цифры сменялись одна за другой. — В тот день я зафиксировал у сотрудника бледность кожных покровов, тремор рук и повышенное потоотделение. Вероятность инфекционного заболевания составляла 87%. Оставлять его на посту было небезопасно, поскольку он мог заразить других сотрудников, что привело бы к массовым отгулам и снижению продуктивности всей компании на 15-20%. Отправить его домой и оплатить лечение было самым рациональным финансовым решением для минимизации рисков. — Вы правда в это верите? — цыкнул он, поражаясь чужой упрямости в вопросе собственной бесчувственности. — Это не вопрос веры. Это вопрос фактов. — Тэхён вышел из лифта, направляясь к кабинету. — Но ведь вы не были обязаны оплачивать его лечение? — продолжал он, пытаясь пробить стену равнодушия. — Он же… он до сих пор помнит тот случай. Это не просто минимизация рисков. Это… Доброе утро, Минджи! — Чонгук широко улыбнулся и слегка поклонился, не прерывая своей тирады. — Как дела? Выглядите отлично! Лицо Минджи вытянулось. Обычно холодные и отстранённые глаза расширились от удивления, когда она перевела взгляд с Тэхёна на него, а затем задержалась на белой рубашке. — Минджи, — Ким остановился у стола, явно не замечая её замешательства, — соберите экстренное совещание с юридическим отделом и службой безопасности через пятнадцать минут. Тема: иск против Кан Сэджуна и анализ новых фактов. — Будет сделано, господин Ким, — девушка кивнула, всё ещё мечась взглядом между ними, но профессиональная выдержка взяла верх, не позволив задать явно интересующий её вопрос. Чонгук же, заметив её реакцию, почувствовал лёгкое удовлетворение. Хоть кто-то здесь понимает, что это не просто обычное утро. Но Тэхён уже двинулся дальше, открывая дверь своего кабинета, и он снова поспешил за ним, не заметив, как поджались тонкие губы секретаря.***
В зале для совещаний пахло дорогим парфюмом, свежесваренным кофе и… яблоком, которое Чонгук сосредоточено доедал, сидя на своём привычном месте слева от Тэхёна. Хруст на фоне монотонных докладов юристов звучал почти вызывающе, но псих даже бровью не повёл, слушая новые предложения своей команды, сложив пальцы «домиком» и глядя в одну точку на полированной поверхности стола. — Действия Кан Сэджуна нелогичны, — прервал Ким очередного докладчика. — Пять лет назад он действовал скрытно и эффективно. Сейчас же его попытка выдать мой проект за свой выглядит слишком броской, почти карикатурной. Словно он намеренно оставляет за собой яркий след, чтобы мы шли именно по нему. Это не кража, это привлечение внимания. Чонгук пытался вникать, честно, но половина терминов просвистывала мимо, оставляя после себя только вежливые кивки. Его задачей здесь было рассказать всё от первой встречи с Дохёном до того момента, когда Сэджун предложил ему сделку в переговорной, и сейчас он просто ждал своей очереди, мысленно репетируя. — Чонгук, — Чимин кивнул на тумбу в центре комнаты, намекая на то, что ему пора выходить с докладом, — пожалуйста, изложи нам хронологию твоих контактов с Кан Сэджуном и Ким Дохёном, начиная с первого инцидента. — Да, секунду, — он начал судорожно вращать головой, пытаясь найти глазами мусорную корзину, чтобы выкинуть огрызок. Но корзины не было. — Простите, — пискнул он, пряча свой оглодок под столом. Внезапно справа появилась раскрытая ладонь, как иконка «перетащите сюда». Тэхён, не меняя позы и не отрывая взгляда от логов на экране планшета, молча держал руку между ними. Чонгук завис на долю секунды, пытаясь понять, правильно ли понял этот жест. Никто раньше не подставлял ему ладонь под «мусор». Он осторожно опустил огрызок в чужую руку, как что-то неприлично личное. И Тэхён так же буднично, не прерывая чтения, переложил яблочный остаток на чистую белую салфетку перед собой, и пододвинул к нему стакан воды. Без слов, без гримас, без «фу». Псих не одёрнул его, не пристыдил, а поддержал ровно настолько, насколько нужно, чтобы он мог говорить. В горле внезапно стало тесно. — Итак, — сделав глоток, он наконец поднялся и вышел из-за стола, — где-то месяц назад, когда господин Ким и Чимин были на собрании в градостроительной палате, я…***
Как только Чонгук покинул здание компании, приведя в виде аргументов «поездку домой за вещами» и «разговор с хозяином закусочной», в кабинете воцарилась тишина, которая обычно помогала Тэхёну сосредоточиться. Но не сегодня. Тяжёлый и полный невысказанных вопросов взгляд ощущался как поднесённый к голове паяльник. Помощник сидел на диване, делая вид, что изучает отчет, но за последние пять минут не перевернул ни одной страницы. — Твоя неспособность сфокусироваться на текущих задачах создает помехи в рабочем пространстве, — он отложил ручку и поднял взгляд. — Идентифицируй источник своего любопытства и задай вопросы. У тебя есть три минуты. — Так, подожди! — Чимин подпрыгнул на месте, словно только и ждал этой команды. —Ладно, начну с главного: он в твоей рубашке. В твоей белой рубашке! Что произошло в санатории? Почему он вернулся? И почему вы оба выглядите так, будто… — Пак замялся, подбирая слово. — Будто вас подключили к высоковольтной линии? — Объект «Чонгук» был возвращен в систему, так как его удаление было признано преждевременным и основанным на сфабрикованных данных, — начал он, чеканя слова. — Что касается рубашки… это было решение, продиктованное тайм-менеджментом. Поездка к нему домой заняла бы сорок две минуты. Выдача моей одежды сократила задержку до пяти минут. Это рационально. — Рационально? — Чимин фыркнул, прищурившись. — Тэхён, ты нерационален. Ты выглядишь как человек, у которого в голове только что взорвалась сверхновая, но по-прежнему пытаешься убедить себя, что это просто плановая замена лампочки. Вы спали вместе? — Мы вступили в акт физического взаимодействия, — кивнул он, глядя помощнику прямо в глаза. — Это было необходимо для верификации моих физиологических реакций на конкретный раздражитель. Эксперимент подтвердил, что присутствие Чонгука вызывает аномальный выброс нейромедиаторов, который невозможно игнорировать. — Верификация реакций? — Пак схватился за голову. — Ты невыносим! Ты хоть понимаешь, что ты в него влюблён? По-настоящему! — Термин «любовь» не имеет четкого определения в моей базе данных, — отрезал он. — Однако я признаю наличие сильной биологической зависимости. Моя система работает со сбоями в его отсутствие. Эффективность падает на 58,8%. Следовательно, его нахождение в непосредственной близости — это вопрос производственной необходимости. — И поэтому ты забрал у него огрызок яблока прямо на глазах у всего юридического отдела? — Чимин победно улыбнулся. — Это тоже производственная необходимость? Он на секунду отвёл взгляд. Этот жест был единственным, который он не мог полностью объяснить логикой. — Это было… устранение визуального и тактильного шума, мешающего свидетелю давать показания, — найдя наиболее подходящее «оправдание», он вернул ровный тон голосу. — Чонгук испытывал дискомфорт. Дискомфорт ведет к путанице в словах. Я минимизировал дискомфорт. — Ну конечно, — усмехнулся Пак, поднимаясь с дивана. — Ладно, пойду проверю юристов, пока ты… — помощник не договорил, принимая вызов на свой мобильный. — Да, репортёр Со, рад вас слышать. Я как раза собирался вам… что? Подождите… — Обычно живое и подвижное лицо Чимина застыло. — Нет, Санхун, послушай меня! — почти прокричал он в трубку. — Это конфиденциальная информация! Если ты выпустишь это, я лично… Что? В смысле уже поздно? — Он замер посреди кабинета, медленно переводя взгляд на Кима. — Тэхён… кто-то только что слил в сеть сканы твоей медицинской карты.
