Я чувствую только фиолетовый.

      Чонгук с силой нажал на карандаш, оставляя жирный штрих на листе. Линия тяжёлой жилой потянулась вверх. Пальцы двинулись быстрее, широкие полосы легли по плоскости стены, собираясь из тысяч идеально выверенных граней, где каждая представляла собой отточенное лезвие. Но чем выше поднималась башня, тем легче становилась рука. Грифель едва касался поверхности, создавая нитевидные штрихи, что тянулись в перекрытия и пересекались под острыми углами. Мягкий полутон боком карандаша тут же смягчил подушечкой пальца, и внутри прозрачной решётки вспыхнул рассеянный свет, запертый между слоями. Карандаш вернулся вниз, обводя цельный и неприступный периметр. Ни дверей, ни проёмов. Острие мягко вошло в тень за выступом камня. Одно точное, почти невидимое движение, и у самого фундамента появилась узкая щель, спрятавшаяся в складке тени. Его вход.       Чонгук отнял руку.       — Ты именно такой, — он откинулся на спинку дивана, разглядывая крепость, внутри которой билось живое раскалённое ядро, защищённое так сильно, что само здание рисковало треснуть от внутреннего давления.       Тэхён уехал два часа назад, оставив его в своём кабинете с сухой «процессуальной необходимостью» и ледяным «нецелесообразно». Чонгук злился. Он ведь не просто третья сторона, он его опора. Он должен сидеть там, в душном зале суда, чувствовать напряжение его плеча и сжимать руку под столом, напоминая, что тот не один. Но Тэхён решил иначе, просто отрезав его как лишнюю деталь в макете.       Вздохнув, он перевернул страницу и едва не выронил карандаш от резкой вибрации телефона где-то под задницей. Входящий вызов: Юнги       — Привет, хён, — отложив альбом, он поднялся, чтобы размяться.       — Привет, мелкий. Ну, ты как там?       — В целом жив.       — Я видел утренний выпуск новостей о вашем визите в особняк Кимов. Что-то как-то не тянет картинка на счастливую семейную идиллию, у психа твоего лицо такое там, будто он в заложниках.       — Примерно так и есть, только гораздо хуже, — Чонгук горько усмехнулся, глядя на пустой стол. — Сегодня первое заседание против Кана, и я не представляю, что там творится у здания суда. Эти журналисты… а я тут в офисе, как комнатное растение.       — Пфф… у него там Чимин и кавалькада юристов, так что справятся как-нибудь без тебя, — ровно отозвался Юнги, а на заднем плане послышался детский гомон, смех и шуршание бумаги. — Слушай, я вообще почему звоню… Тут у нас в центре ЧП районного масштаба.       — Что случилось? — Чонгук замер посередине кабинета.       — Дети увидели репортаж, где Тэхёна называют «психопатом» и «социопатом». Они конечно не понимают умных медицинских терминов, но слово «монстр» их разозлило. Я, вообще, если честно, не думал, что они его помнят, а они всё утро малюют рисунки. Хотят передать «дяде», чтобы он не грустил.       Тот факт, что дети, увидев Тэхёна всего один раз, поняли то, чего не видит общество, было настолько чисто на фоне всего этого дерьма, что у Чонгука перехватило дыхание, а в горле мгновенно застрял горячий ком. Вот бы Тэхён узнал, как на самом деле к нему относятся люди, а ещё лучше, чтобы и другие узнали…       — Хён… — Он перевёл взгляд на развешанные на стенах грамоты. — У меня есть идея. Давай снимем это на видео. Рисунки, слова детей… Я хочу смонтировать ролик и запустить его в сеть. Пусть люди увидят, кто такой Ким Тэхён на самом деле.       — Гук… — Юнги замолчал на секунду. — Это трогательно, конечно, но голоса нескольких детей из социального центра не перекричат толпу, которая жаждет крови. Сеть сейчас бурлит, им нужен монстр для битья, а не детские аппликации.       — Тогда я добавлю к ним других людей, — твёрдо отрезал он, смотря на фотографию, где Тэхён пожимает руку старику под вывеской «Бесплатная реконструкция для малоимущих». — Тех, кому он помог и тех, кто работает с ним каждый день. Поможешь мне собрать всё это в один ролик? Ты ведь умеешь монтировать.       — Вот кто меня за язык тянул, — выдохнул Мин. — Ладно. Скидывай мне исходники, я сделаю.       — Спасибо, хён. Ты лучший.       Попрощавшись, Чонгук вылетел из кабинета, полным решимости начать запись прямо сейчас. И начать, естественно, нужно с…       — А где она? — Он растерянно топтался у стола Минджи, за которым никого не было.       Так и не дождавшись секретаря, он пошагал в сторону кофе-поинта и, обнаружив другую подходящую для своего плана цель у кофейного аппарата, тут же резво взял в оборот двух менеджеров из рекламного отдела.       — Дай нам десять минут! — выслушав его идею, восторженно кивали девушки. — Нужно привести себя в порядок для кадра.       — Конечно, я пока накидаю вопросы, которые буду вам задавать. Сделаем что-то вроде интервью.       — Супер! Кстати, можно ещё рассказать, как господи Ким спас менеджера из отдела по снабжению из-под колёс автомобиля!       — Ого! — Чонгук распахнул глаза. Он и подумать не мог, что его робот настоящий герой для своих сотрудников. — Он спас человека? Как это было?       — Нуу… не то, чтобы прям спас, — другая девушка немного замялась, — если честно, господин Ким скорее просто не стал его давить.       — В смысле? — он перевёл взгляд на рекламщицу.       — Это в прошлом году было… Господин Ким выезжал с парковки, а наш снабженец внезапно вывалился прямо перед ним из-за грузовика. Господин Ким затормозил буквально в сантиметрах от него. Бедняга упал на колени, его трясло от ужаса… А наш термина… в смысле, господин Ким даже не вышел из машины.       — Он просто опустил стекло, — продолжила её подруга, — и сказал «Ремонт переднего бампера и фар в случае столкновения составил бы сорок два миллиона вон. А ожидание полиции и оформление ДТП отняло бы три часа сорок минут моего времени. Поэтому я решил нажать на тормоз. В следующий раз, решив совершить суицид, выберите объект с меньшей рыночной стоимость».       Чонгук, не сдержавшись, почти хрюкнул от смеха, тут же маскируя это под кашель.       — Простите… — пряча улыбку в кулак, он прикусил губу, чтобы вернуть серьёзность голосу. — Это, конечно, ужасно, и, пожалуй, мы не будем об этом говорить на видео.       Отправив девушек прихорашиваться, он вернулся обратно к кабинету, чтобы составить перечень вопросов, но, не дойдя до поворота, замер.       — … Я поняла, скажи господину Кану, — из-за угла доносился приглушенный голос Минджи, говорящей по телефону, — я буду через двадцать минут… — она замолчала, словно слушая ответ. — Да, всё у меня.       Чонгук прижался к стене, чувствуя, как внутри всё похолодело. Господин Кан? Имя ударило по нервам как разряд тока. Возможно ли, что это Кан Сэджун? Продолжая стоять в своём укрытии, он наблюдал, как, закончив разговор, девушка судорожно схватила сумочку и почти бегом направилась к лифтам.       Когда в коридоре вновь стало тихо, Чонгук вышел и уже почти вошёл в кабинет, но в голове внезапно вспыхнула догадка.       А что, если Седжун пытается запугать её? Пытается манипулировать так же, как им, давя на самое больное. Минджи была предана Тэхёну до мозга костей, и Кан наверняка это знал. Чтобы заставить такую женщину пойти на контакт, нужно было нечто большее, чем просто деньги. Шантаж? Угроза семье?       — Нет. Ты не будешь одна против него.       Чонгук рванулся к выходу, но когда стеклянные двери распахнулись, выплюнув его на улицу, жёлтое такси уже проглотило Минджи и, мигнув поворотником, влилось в плотный поток.       Шлем защёлкнулся на подбородке, и уже через несколько минут Чонгук следовал за своей целью, стараясь не отставать на перекрёстках.       — Странно… — Живот неприятно скрутило, когда, вопреки его предположениям, такси не свернуло к парадному входу зеркального небоскрёба Кана, а нырнуло в узкий проулок, зажатый между складскими стенами и техблоком.       Минджи вышла из такси, одним движением поправила пиджак и, не оглядываясь, скользнула в неприметную железную дверь. Пальцы так и тянулись к телефону. Должен ли он сообщить, что Кан добрался до секретаря? Или лучше сперва во всём убедиться? Ведь если он ошибся, то просто сорвёт заседание и подставит Минджи. А помня собственное увольнение, вероятность, что робот будет слушать оправдания…       Он проглотил слюну, заставив себя спрятать телефон обратно, и, закатив скутер за мусорные баки, нырнул туда, где пахло мокрым картоном, а над головой гудели кондиционеры.       Открыв дверь, Чонгук прислушался и, убедившись, что путь чист, прошмыгнул внутрь, тут же прижимаясь плечом к шершавой стене и замирая при каждом шорохе, пока не застыл в проёме подсобного помещения, увидев, как навстречу Минджи из-за поворота вышел Кан Сэджун.       Разве он не должен быть сейчас в суде? Он же… Но все вопросы разом отпали, когда мужчина подошёл к женщине вплотную и вместо угроз или передачи денег по-хозяйски притянул Минджи к себе. Рука бесцеремонно легла на ягодицы, а губы впились в её рот жадным собственническим поцелуем.       Чонгук едва не вскрикнул, благо, от увиденного перехватило дыхание так, что крякнув и зажав себе рот обеими руками, он остался незамеченным, вжимаясь в бетонную нишу.       — Прости, малыш, мне не удалось снять копии с документов, — Минджи отстранилась и, вытащив из сумочки флешку, вложила её Кану в карман брюк. — Этот мальчишка весь день торчит в кабинете Тэхёна.       Слова ударили по голове, и мир качнулся. Но вместе с этим фрагменты всех последних событий встали друг к другу как кадры в монтажной склейке.       Чужие руки листают его забытый в офисе альбом… снимки эскизов, которые он не показывал Дохёну, но почему-то они оказались у Кана… Файл медицинской карты Тэхёна… и таинственная пропажа черновых работ пять лет назад.       Кадры сменяли друг друга быстрее, чем он успевал дышать.       Это была она.       Женщина, что знала всё о своём боссе. Его расписание, где тот обедает и как держит ручку, когда улыбается, а когда делает вид. Всё это время, пока Тэхён ей доверял, она не просто сливала информацию, а была глазами и ушами Сэджуна в самой крепости Entan Company. От масштаба этого предательства в желудке свело внутренности, а к горлу подступила горечь.       Чонгук так глубоко нырнул в эту чёрную воду осознания, что потерял берег. И потому тихий щелчок двери за спиной прозвучал как выстрел.       В проёме выросла тень, перекрыв выход.       — О, глядите-ка, у нас гости, — Дохён расплылся в глумливой улыбке.       От неожиданности Чонгук громко икнул, но этот нелепый звук вытащил из ступора. Бежать! И, оттолкнув двумя руками мужчину в грудь, он рванул к выходу.       — Мелкий выродок! — взвигнула за спиной Минджи. — Он всё расскажет Тэхёну! Сэджун, сделай что-нибудь! Его нельзя выпускать!       Коридор взорвался эхом криков и шагов. Чонгук вылетел в переулок, на бегу шаря в кармане в поисках телефона. Пальцы дрожали и будто не принадлежали ему. На повороте он чуть не снёс двоих охранников в чёрном, ощутимо ударяясь плечом об выставленный локоть.       — Ловите мальчишку! — хлестанул из-за спины звериный рык Сэджуна.       Один из охранников попытался схватить его за футболку, но, чудом увернувшись и едва не проехавшись коленями по асфальту, Чонгук, спотыкаясь, бросился к скутеру.       — Ну давай, пожалуйста, давай… — он всунул ключ в замок и вжал стартер.       Двигатель только глухо кашлянул, выплюнув облачко сизого дыма, и затих. Паника схлопнулась над головой, когда из переулка выбежали люди Сэджуна.       — Ну же, дружище! Спасай нас! — выкручивая ручку газа до упора, Чонгук ударил по стартеру ещё раз. Сердце билось так, будто пыталось завести мотор вместо аккумулятора.       Скутер наконец затарахтел, отзываясь вибрацией в коленях, и Чонгук сорвался с места ровно в ту секунду, когда чужие пальцы лизнули багажник.       Оживлённый проспект ударил в глаза бликами стекла и вывесками, что дрожали в жарком летнем воздухе. Он влился в поток машин и начал понемногу расслабляться, глупо надеясь, что посреди бела дня на глазах у сотен свидетелей его никто не тронет. Но стоило сбросить скорость перед перекрёстком, как прямо позади раздался требовательный резкий гудок.       Чёрный седан перестроился в его ряд, скользя как акула, и стал быстро сокращать дистанцию. Холодок пробежал по позвоночнику. Чонгук вжал газ, просачиваясь между легковушками и, одновременно пытаясь набрать номер Тэхёна.       «Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети».       — Да чтоб тебя! — выдох сорвался хрипом, больше похожим на рычание.       Седан поравнялся. Стекло на пассажирском сиденье ушло вниз, являя взгляду лицо Сэджуна с мягкой, почти ласковой улыбкой. Мужчина указал ладонью вниз, приказывая ему прижаться к обочине. Ага, конечно!       Впереди показался крупный перекрёсток с мигающим жёлтым сигналом, и, показав Кану средний палец, Чонгук провернул руль, втыкаясь в узкую щель между затормозившими автобусами. Зеркала машин прошуршали в сантиметрах, и он нырнул во встречный ряд, чувствуя на затылке прожигающий взгляд.       Один гудок. Второй. На третьем в динамике сквозь шум ветра и мотора пробился голос Пака:       — Мы всё ещё в суде, у тебя…       — Чимин! — заорал Чонгук, перекрывая адреналин и страх. — Чимин, это Минджи! Слышишь?! Всё это время это была Минджи! Она работает на Сэджуна! Это она слила карту Тэхёна и мои эскизы! Она…       Он не успел договорить.       Болезненный оглушительный удар вышиб из лёгких весь воздух. Скутер повело, выворачивая руль из рук. Чонгук потерял управление, телефон вылетел, а мир вокруг внезапно потерял всякую опору и с диким скрежетом перевернулся вверх ногами. Синее небо и серый асфальт поменялись местами.

***

      Вокруг пахло антисептиками, физиологическим раствором и тем самым специфическим стерильным холодом, что обычно разгружал его внутреннюю систему. Но не сегодня. На стене ритмично и монотонно пищал монитор, фиксируя показатели жизнедеятельности. И этот звук был единственной структурированной вещью в комнате, за которую Тэхён подсознательно цеплялся, чтобы окончательно не потерять ориентацию в пространстве.       На чужом виске белела аккуратная повязка, прижимающая вечно взъерошенные фиолетовые волосы и скрывающая рассечение от удара. На скуле наливалась багровая гематома, а руки и шея были покрыты мелкими ссадинами от осколков стекла.       Тэхён смотрел на Чонгука сверху вниз, пока в голове на повторе звучали слова врача.       — Сотрясение мозга средней степени, множественные ушибы, трещина в ребре. Но не волнуйтесь, его жизни ничего не угрожает. Он спит под действием препаратов.       Мозг понимал: Ничего критического. Конструкция цела. Физических разрушений, ведущих к летальному исходу, нет. Вот только собственное тело превратилось в поле физической катастрофы. Тэхён ощущал, как его лёгкие сжимаются, словно объём грудной клетки уменьшился вдвое и каждый вдох требовал осознанного физического усилия. В ушах стоял не прекращающийся высокочастотный гул, похожий на ультразвук, который мешал ему обрабатывать любые внешние сигналы.       Он медленно протянул руку и коснулся пальцами здорового участка кожи на чужом запястье. Там, где под тонкой кожей бился пульс. Медленный, но реальный.       Но отклика не было. Чонгук не сжал его пальцы в ответ, не открыл глаза, не улыбнулся, чтобы погасить весь шум в его голове. Обратная связь отсутствовала. Датчик молчал. И эта тишина уничтожала. Без этого контакта мир стремительно терял вертикальную ось.       — Тэхён… — Чимин вошёл в палату, осторожно приблизившись сбоку. — Я поговорил с полицией. Они всё ещё работают на месте, но, судя по всему, это несчастный случай. Скутер Чонгука занесло, и он вылетел на встречную полосу. Камеры зафиксировали чёрный седан компании Кана неподалёку, но прямого столкновения на записях нет. Его сбила другая машина…       Тэхён слушал помощника, но слова с трудом доносились до сознания сквозь скрежет. Звук сминаемого металла, что он услышал в телефонной трубке Чимина час назад, казался оглушительным, но даже он мерк перед лязгом ржавых железных прутьев клетки, о которые сейчас бился запертый много лет назад «монстр» с такой силой, что у Тэхёна физически болели рёбра.       Он медленно отпустил запястье Чонгука, аккуратно уложив его руку на простыню, и вышел из палаты.       — Ты куда? — Пак выскочил следом в коридор.       — Моё присутствие здесь не имеет практического смысла. Я не являюсь медицинским специалистом и не могу ускорить процесс регенерации его тканей. Моя эффективность в этой палате равна нулю.       — Да причём тут эффективность?! Когда он очнётся, ему нужно будет увидеть тебя! Ты должен быть рядом с ним! Неужели ты не способен этого понять?       — Нет. Не способен. — И, не оглядываясь, он зашагал по длинному больничному коридору к выходу.       Оказавшись в машине, Тэхён закрыл дверь, отсекая себя от внешнего мира. Мира, что вибрировал. Буквально. Приборная панель, лобовое стекло, бетонные опоры паркинга и даже его руки… всё шло мелкой дрожащей рябью. Система требовала немедленной стабилизации, иначе когнитивный коллапс заблокировал бы его полностью.       Ему нужен ориентир. Опора.       Он повернул голову к пассажирскому сиденью.       — Ты снова пытаешься всё анализировать? — Чонгук сидел, прислонившись спиной к двери и поджав под себя ногу. — Ты ведь знаешь, чего хочешь, так зачем усложнять?       — Ты следствие экстремального стресса и дефицита кислорода в мозгу. — Он положил руки на руль, возвращая взгляд на бетонную стену перед собой.       — Пфф, — фыркнула иллюзия, закидывая ноги на панель, — зануда.       — Сядь ровно.       Вибрация прекратилась. Мир вокруг снова обрёл чёткие жёсткие контуры. Монстр внутри затих, получив ясную логическую задачу.       Тэхён завёл двигатель. Экран мультимедиа ожил, заливая салон мягким светом, и, протянув руку, он вбил в навигатор адрес.       «Главный офис корпорации Кан Сэджуна».