Я чувствую только фиолетовый.

      — Тэхён, какими судьбами? — Мужчина отложил ручку и откинулся в кресле. — Неужто ты так соскучился, что, не дождавшись меня в суде, примчался лично?       — Я знаю про Минджи. — Тэхён остановился в паре метров от стола.       — Допустим, — Кан склонил голову набок, разглядывая его с деланым безразличием. — И что с того? У тебя есть записи её звонков? Выписки с её счетов, оформленных на подставных лиц? Чертежи с её отпечатками пальцев? Нет, Тэхён. Юридически у тебя ничего нет. Любой суд отклонит твои обвинения в плагиате и промышленном шпионаже за недостатком улик. Твой иск мёртв. Ты проиграл.       — Мне плевать на суд, — Тэхён даже не моргнул, — и на иск тоже. Я пришёл не за этим.       — Вот как? — Сэджун удивленно приподнял бровь.       — Слитая в сеть медицинская карта с моим диагнозом. Инсценировка кражи проекта у Чон Хосока. Попытка выставить меня нестабильным психопатом, ворующим чужие идеи… Ты знал, что судебное разбирательство затянется на месяцы. С вероятностью в 93% в течение следующих суток мне позвонят из градостроительной палаты и сообщат, что контракт на строительство национального центра со мной заморожен из-за репутационных рисков. Полагаю, твой план заключается в том, чтобы всунуть свою безвкусную дешёвую конструкцию на моё место, пока я буду отмываться от грязи в судах.       — Какая потрясающая аналитика, — Кан развёл руки в стороны, не скрывая самодовольства. — Признаю, ты действительно чертовски талантлив, даже, не побоюсь этого слова, гениален в вопросах архитектуры, но, к сожалению, совершенно нежизнеспособен в реальном мире. Государству нужен надёжный партнёр, а не социопат, выдающий чужие идеи за свои. Так что, естественно, они отдадут проект мне. Ничего личного, просто бизнес. Обычная конкуренция, в которой побеждает тот, кто лучше умеет играть на человеческих слабостях.       — Это было бизнесом, — тихо произнёс он, делая шаг к столу, — когда ты встроил свой механизм в виде Минджи, когда украл мои чертежи пять лет назад, даже когда попытался убить меня после того, как я выиграл тендер на контракт с правительством, но это перестало им быть в тот момент, когда чёрный седан, принадлежащий твоей компании, случайно оказался в метре от скутера моего сотрудника в момент аварии.       — Всё это лишь твои домыслы, — Кан фыркнул, пытаясь сохранить видимость контроля над ситуацией. — Ты не смог доказать ничего пять лет назад, не сможешь и сейчас. Как я и сказал, у тебя ничего нет против Минджи и меня, а на камерах нет касания. Твой мальчишка просто не справился с управлением. Ну, знаешь, молодая горячая кровь, эмоции… хотя да, о чём это я? Откуда тебе знать что-то про эмоции.       — Верно, я не подвержен эмоциональным всплескам. Но почему ты думаешь, что раз я не чувствую гнева, то я безопасен? — Он сделал ещё один шаг вперёд, опираясь ладонями о край стола. — Когда архитектор находит в фундаменте здания гнилую опору, он не злится на бетон. Он просто составляет план по демонтажу. И уничтожает деталь, чтобы она не мешала остальному проекту.       — И что ты сделаешь? У тебя на меня ничего нет!       — Ты так думаешь? — Тэхён наклонил голову, смотря на сидящего перед собой, как смотрят на не очень умную зверушку. — Ты экономил на присадках для бетона в жилом комплексе «Грин Хиллс». Использовал дешёвые стальные перекрытия в торговом комплексе в Пусане, подделав сертификаты через Дохёна. Ты сам сказал, я гений в архитектуре, Сэджун. Я вижу структуру здания по его тени, так что мне стоит пересчитать твои сметы? Твоя компания — карточный домик, основанный на украденном проекте и держащийся на взятках и фальшивых отчётах.       — Ты блефуешь! — Кан сжал подлокотники кресла так, что скрипнула кожа. — У тебя нет данных! Минджи бы узнала…       — Минджи знала лишь то, что ей полагалось знать согласно её должности. — Тэхён выпрямился, поправляя лацкан пиджака и тут же снова возвращая внимание к собеседнику. — Я уничтожу тебя. Сотру твою жизнь до самого фундамента, и, когда я закончу, здесь не останется даже пыли. Ты потеряешь всё, но не потому, что я зол или обижен, а потому что ты — дефектный материал. А дефекты нужно устранять.       Дверь кабинета закрылась, оставив Сэджуна сидеть в залитом светом офисе, но почему-то показалось, что в комнате внезапно потемнело, а стены его империи начали медленно, но неизбежно покрываться невидимыми трещинами.

***

      — Господин Ким, она у нас, — едва Тэхён переступил порог Entan Company, начальник службы безопасности подстроился под его шаг. — Мы перехватили её на служебной парковке, похоже, она пыталась забрать свои вещи из шкафчика. Сейчас она в архивном отделе на цокольном этаже.       — Свидетели были?       — Нет. Всё сделано чисто.       — Хорошо. Никого не впускать, — бросил он, направляясь к лифтам.       Минджи сидела на стуле посреди заваленной коробками комнаты. Когда-то безупречная прическа слегка растрепалась, но в глазах не было страха. Увидев его, девушка лишь высокомерно вскинула подбородок, всем своим видом показывая, что не раскаивается.       — Ты передала Сэджуну файлы проекта Чон Хосока, мою медицинскую карту и эскизы Чонгука. — Тэхён остановился напротив, смотря на неё сверху вниз немигающим взглядом. — Сперва я решил, что ты просто меня предала, но чем больше я анализировал твоё поведение, тем больше убеждался в том, что ты никогда и не была верна мне. Пять лет назад… это ведь тоже была ты?       — Да, — она усмехнулась, закинув ногу на ногу. — И мне не в чем себя винить. Тот, кто относится к людям как к предмету мебели, не заслуживает другого отношения. Знаете, господин Ким, пять лет назад, когда я передала вам опечатанный и пустой бокс, в котором якобы были черновики с конкурсной работой, сперва мне было вас жаль. Я даже собиралась рассказать правду, ведь тогда я ещё не знала ни вас, ни Сэджуна. Он просто нанял меня и отправил сюда. Но затем… я поняла, кто вы на самом деле, и как же сложно было терпеть ваш невыносимый характер, эту холодность, неспособность просто сказать «спасибо»! Вы ведь даже не замечали меня. Для вас существовали только чертежи. — Минджи подалась вперед, не отводя взгляда. — А ещё я узнала Сэджуна. Того, кто ценит людей. Так что да, мы с ним сделали это вместе. Знаете, что забавно? Я целый год пыталась заполучить чертежи вашего проекта для города или хотя бы проект для Чон Хосока, но так и не смогла пробиться через защиту, и тут вдруг появляется этот мальчишка! — она звонко хохотуна, и Тэхён осознал, что впервые слышит её смех. Не очень приятный звук. — Какой-то курьер, которого вы взялись таскать с собой как собачонку, и сперва меня это злило. Но однажды я увидела кое-что интересное. Этот консультант рисовал всё, что видел. Просто ходячий копировальный аппарат. Тогда-то мы с Сэджуном и придумали этот план. И как только он получит контракт от города, его компания станет величайшей в стране. И мы… мы с ним поженимся. Так что, как я и сказала, мне винить себя не в чем. Я сделала это ради нашего общего будущего с мужчиной, который меня любит.       — Ты ошибаешься, — тихо произнёс он, подавляя пульсирующую боль в виске.       — О, конечно, утешайте себя этим! — фыркнула Минджи. — Вы просто завидуете, что кто-то способен на настоящие чувства, в отличие от вас, дефектного…       — Ты ошибаешься в оценке мотивов Кан Сэджуна, — перебил её Тэхён. — Он никогда не женится на тебе. Не потому, что ты исчерпала себя как необходимый элемент его плана, и не потому, что его компания в скором времени исчезнет из регистра. А потому, что его биологические и сексуальные предпочтения исключают женщин. Сэджун — гомосексуал.       — Что?.. — Минджи застыла, а с лица мгновенно сползла торжествующая маска. — Что за чушь ты несёшь? Это жалкая попытка…       — За эти пять лет у вас с ним хоть раз был физический контакт, подразумевающий проникновение?       — Конечно, был!       — На слове «проникновение» ты отвела взгляд вниз и влево, а тембр голоса при ответе неосознанно стал выше — как попытка замаскировать ложь уверенной интонацией. Если бы ты обладала моей способностью анализировать детали, ты бы увидела это сама ещё пять лет назад, — бесстрастно продолжил Тэхён, делая шаг ближе к ней. — Но эмоции затуманили твой мозг, сделав неэффективной. А ведь его финансовый отчёт столько раз был у тебя перед глазами. Сэджун регулярно переводит крупные суммы на скрытый счет. С этого счета два года назад был оплачен пентхаус в престижном районе Каннам. Ты ведь сама отправляла туда новогоднюю корзину с фруктами в качестве социального взаимодействия между компаниями. Так вот, оформлен этот дом на Дохёна. Во время командировок в Макао и Токио, куда Сэджун летал якобы один, в списках пассажиров бизнес-класса всегда числился Дохён. Они бронировали один президентский люкс на двоих. Ты же в это время оставалась в Сеуле, следя за мной.       — Нет… это просто рабочая необходимость, Дохён его правая рука… — прошептала она, но в голосе появилась паника.       — Третье. Физиология. — Тэхён посмотрел ей прямо в глаза. — Запах парфюма. Ким Дохён пользуется селективным ароматом, который изготавливается на заказ ограниченным тиражом. Этот же редкий запах держится на одежде Сэджуна. Более того, во время их редких совместных появлений на публике Дохён всегда держится в пределах зоны интимного пространства — ближе 45 сантиметров. Это не дистанция друга или помощника. Это дистанция сексуального партнера, — в его голосе не было злорадства, только холодная констатация факта. — Он использовал тебя, Минджи. Ты была удобным информационным каналом внутри моей компании. Ты разрушила свою жизнь ради мужчины, для которого ты — просто бесплатный и глупый ресурс.       Минджи закрыла лицо руками, пряча задушенный, полный отчаяния всхлип. Она слишком хорошо понимала, что Тэхён не лжёт — его аналитический ум просто не умел придумывать такие сложные сплетни. Она действительно была лишь пешкой, которую использовали и выбросили.       — Господин Ким… я вам всё расскажу! Я знаю все планы Сэджуна!       — Прощайте, госпожа Ли. — Тэхён развернулся к выходу, но, сделав шаг, остановился возле начальника охраны. — Заблокируйте её корпоративный счёт, автомобиль и квартиру и позаботьтесь о том, чтобы все доказательства её шпионажа были внесены в личное дело и рекомендации. Теперь она проблема Кана, если, конечно, он вспомнит её имя.       Поднявшись наконец к себе, он медленно подошёл к столу и опёрся ладонями о холодную лакированную поверхность дерева, опустив голову. В ушах стоял ровный сверлящий гул, похожий на звук работающего вхолостую генератора, что отдавался вибрацией прямо под рёбрами, образовывая тяжёлый ком, мешающий делать глубокие вдохи. Нормальные люди назвали бы это смесью ужаса, предательства и подступающей паники, но в его системе это классифицировалось просто как «критический сбой процессора».       Тело накрыла физическая реакция на перегрузку. И пока в полумраке вечернего офиса панорамные окна отражали холодные точки огней города на чёрном полотне, он давал своей системе время прогрузить новую карту реальности.       Пять лет. Для Тэхёна это были не просто годы работы. Это огромный массив данных, на котором строилась его повседневная безопасность. И Минджи была в этой схеме константой. Она знала, какой уровень освещения ему нужен, в какое время заварить чай, чтобы восстановить работу системы, регулировала поток людей так, чтобы его никто не беспокоил. Он полагался на неё, как полагаются на несущую стену, что простояла пять лет без единой трещины. Но оказалось, что всё это время стена была полой. Что каждый его шаг, каждая деталь его жизни бережно упаковывалась и отправлялась Сэджуну. Человек, которого он впустил в свой стерильный защищённый мир, методично разрушал его изнутри.       Привыкший к анализу отклонений, к выискиванию малейших несоответствий в сложнейших системах, Тэхён оказался слеп в отношении самого важного. Разум, отточенный на поиске трещин в многомиллионных проектах, на обнаружении микроскопических дефектов в механизмах, которые должны были работать безупречно, оказался совершенно беспомощным перед человеческой ложью. Пять лет Минджи была частью его мира, и всё это время она была идеальна. Не просто хороша, а безупречна. Её эффективность была настолько абсолютной, что настроенный на поиск проблем мозг Тэхёна просто игнорировал её. Она не вызывала тревоги, не требовала внимания, не сигнализировала о сбоях. Она была фоном, настолько ровным и стабильным, что перестала восприниматься как нечто, требующее анализа. Его система не выдавала предупреждений, потому что не было никаких видимых отклонений. И эта ошибка привела к тому, что его единственный живой проводник в мир нормальных людей едва не погиб.       Физическая боль под рёбрами стала почти невыносимой. Сердце билось неровно, с перебоями, словно мотор, в который попал песок. Он медленно повернул голову к дивану, на котором днём оставил Чонгука, и грудную клетку тут же стянуло жгутом. На подушке лежал оставленный альбом.       Тэхён провёл рукой по фактурному картону. Каждая минута без него — как укол под грудину. И настоятельное, почти животное желание оказаться рядом толкало вперёд как инерция несущегося поезда. Но одновременно с ним внутри что-то давило тупой плитой, сводя лопатки и мешая вдохнуть до низа лёгких.       «Внимание! Объекту «Чонгук» причинён ущерб, вызванный цепочкой решений «Тэхён». Следовательно, оператор потерял право доступа к награде в виде близости к пострадавшему. Право отозвано самим оператором.»

***

      Чонгук открыл глаза, не сразу поняв, где именно находится. За окном стояла глухая непроницаемая темнота, а в комнате горел лишь тусклый ночник, выхватывающий из полумрака контуры капельницы и медицинских приборов. Голова отзывалась тупой пульсирующей болью, но она же и подталкивала сознание к последним событиям в памяти.       Авария!       Чёрт, он должен сказать Тэхёну о Минджи! Резко повернув голову, Чонгук одновременно скривился от боли и вздрогнул от удивления.       — Мам?.. — он хрипло позвал спящую на стуле Чон Сохи.       — Чонгуки… — Женщина мгновенно встрепенулась и, сбросив с себя плед, подскочила к кровати, осторожно взяв его за руку. — Господи, сынок. Наконец-то… Не двигайся, доктор сказал, у тебя сотрясение.       — Мне нужен телефон. Срочно. — Чонгук попытался приподняться, но тут же застонал. — Я должен сказать Тэхёну… Минджи, она предательница, она работает на Сэджуна…       — Тише, тише, успокойся, — мама мягко, но настойчиво уложила его обратно на подушки. — Чимин всё знает. Ты успел сказать ему до того, как… до аварии. Всё хорошо, Чонгук.       — Фух, — выдохнув, он прикрыл глаза, но тут же снова распахнул. — Подожди! А как ты здесь оказалась? У тебя же лечение, мам, а график процедур…       — Какие к чёрту графики! — в голосе послышались привычные твёрдые нотки. — Я думала, у меня сердце остановится, когда мне позвонили и сказали, что ты в реанимации. Я сразу же поехала сюда. Мой сын едва не погиб, а я буду сидеть среди сосен?       Чонгук слабо улыбнулся, чувствуя, как к горлу подкатывает комок благодарности и одновременно вины за то, что заставил её волноваться, но взгляд подсознательно скользнул по палате в поисках другой фигуры. Высокой и безупречно прямой, что должна была стоять у окна или в углу. Но не стояла.       — Мам… а где господин Ким? Он… он приходил?       — С тех пор, как я приехала, а это было больше трёх часов назад, он здесь не появлялся, — она аккуратно подогнула край одеяла и села на стул. — Был другой молодой человек, представился Чимином. Оформил документы и сказал, чтобы ты не волновался по поводу Минджи.       — Вот как… — он отвёл глаза в угол палаты, чтобы спрятать, как маленькая острая трещина побежала прямо по сердцу.       Тэхён просто занят. У него там суд, Кан Сэджун и предательство Минджи. Он сейчас устраняет риски, всё правильно. Он всегда делает правильно.       Но какая-то детская глухая и невыносимо острая обида всё равно жалила изнутри. Он ведь едва не умер, и всё, чего хотел, когда отлип от тьмы и шума, это почувствовать чужую, но такую надёжную ладонь в своей руке. Просто знать, что его «монолит» рядом, что всё не зря.       — Мам, дай мне свой телефон, пожалуйста.       Сохи вздохнула, но спорить не стала.       Гудки тянулись мучительно долго. На четвёртом трубку наконец сняли.       — Да, госпожа Чон, — раздался в динамике ровный голос. Слишком ровный. Никакой тревоги, никакого «слава богу», словно этот звонок был одним из рабочих процессов.       — Это я, — Чонгук выдохнул, сжав пальцами край одеяла.       — Чонгук… — на том конце повисла секундная пауза. — Твоя речевая функция восстановилась, хорошо. Это подтверждает отсутствие тяжёлых повреждений коры головного мозга. Твои действия по фиксации информации относительно Минджи были эффективными, но уровень риска превысил допустимые нормы.       Чонгуку показалось, что его ударили по лицу.       — Почему тебя нет здесь? — Одеяло в кулаке натянулось сильнее.       — Моё присутствие в медицинском учреждении не ускорит процесс твоего выздоровления, — каждое слово, как удар метронома об ухо. — Твоё состояние стабильно. Я координирую действия юристов. Это более рациональное использование времени.       — Рациональное… — Чонгук сжал зубы, чувствуя, как внутри закипает злость, смешанная с отчаянием. — Ладно. Я сам приеду в офис. Мы должны…       — Никаких «приеду»! — громко вмешалась Сохи, выхватывая телефон из его рук. — У тебя сотрясение! Ты и шагу не сделаешь из этой больницы, пока врачи не разрешат! А потом я забираю тебя домой под моё личное наблюдение. Тебе нужен покой, а не ваши эти суды и погони!       — Мам, прекрати! Я в порядке, — он закатил глаза, прекрасно зная, что Тэхён скажет, что он нужен ему и что тот не отпустит…       — Вы абсолютно правы, госпожа Чон, — отозвалось в динамике без единого колебания. — Его организм нуждается в полном восстановлении, а любая дополнительная нагрузка, особенно связанная с эмоциональным и физическим напряжением, может существенно замедлить процесс выздоровления. И пребывание Чонгука под вашим присмотром является наиболее целесообразным сейчас. Я одобряю это решение. Спокойной ночи.       Пауза. Тишина. И больше ничего.       — Он что, повесил трубку? — слова опередили мысль, но мама кивнула.       Чонгук уставился на блестящую чёрную пластину в её руке и вдруг понял, что забыл дышать. Его только что аккуратно вычеркнули из списка приоритетов? Категорировали как «дефектную деталь», создающую избыточный шум в системе?       Нет… он же знает, что Тэхён просто так устроен, у него там свои протоколы и карантины. Вот только знание — не пластырь. И не прикрывает место, где содрало кожу.       Он резко отвернулся к стене и натянул одеяло до самого носа. Да, глупо и по-детски, но иначе не получалось. Глаза щипало. Голова раскалывалась в такт монитору, рёбра ныли, но сильнее всего болело от осознания, что как бы он ни старался, сколько бы ни вжимал себя в форму «удобного», Ким Тэхён останется бетонной коробкой без дверей. И сейчас его из этой коробки вежливо выставили вон. Снова.       — Зайчик… — Мама положила ладонь ему на макушку, осторожно, как к раненному котёнку. — Не принимай близко…       — Я не… — Чонгук сглотнул, сжав губы. Что тут скажешь? Он не хотел злиться, правда. Он ведь всё понимает, знает, что там, на другом конце города человек, который тоже по-своему скучает. Но всё, что в эту секунду он хотел, чтобы дверь всё-таки появилась. Так же, как на его рисунке.       Он дёрнул одеяло ещё раз и, уткнувшись лбом в жёсткую подушку, выдохнул, чтобы не было слышно. Монитор у изголовья ответил ровным «пик, пик, пик». И на эту ровность тоже хотелось злиться, потому что она слишком похожа на его голос. На ту самую ровность, которая, кажется, никогда не скажет «я соскучился», даже если это будет правда.

***

      За ночь головная боль утихла, но тело всё ещё ощущалось так, будто его утрамбовали в ящик с гвоздями. Рёбра ныли, а опухшая скула и содранная кожа на локтях напоминали о себе при малейшем прикосновении.       Попрощавшись с полицейским, что приходил взять показания и принёс то, что осталось от его телефона, Чонгук лежал, уставившись в потолок, и лениво катал в голове мысли, которые за ночь тоже успели сменить полярность. Нет, он по-прежнему чуточку злился. Вчера ему было так больно и одиноко, что хотелось кричать, но за долгие часы бессонницы обида утихла, оставив место трезвому пониманию. Это же Тэхён. Тэхён, который просто не умел по-другому.       — Живой, значит, — прозвучало внезапно со стороны двери вместо приветствия. — Ну и какого хрена, Чон Чонгук? — бубнил Юнги, проходя вглубь и бесцеремонно усаживаясь на край кровати. — Мда уж, выглядишь как пережеванный авокадо.       — Привет, хён, — глухо отозвался он, пытаясь приподняться. — Не начинай, а?       — Не начинать? — друг закатил глаза, скрестив руки на груди. — Я в полной уверенности, что ты не берёшь трубку, потому что занят этими своими видео, а ты валяешься тут, потому что решил поиграть в «Форсаж» на улицах Сеула! Ты идиот?       — У меня не было выбора, — Чонгук виновато отвёл взгляд. — Секретарь Тэхёна оказалась шпионкой. Это она украла мои эскизы и передала Кану его медицинскую карту. Я узнал об этом случайно, поймал их практически с поличным, ну и… Он преследовал меня.       Юнги выругался — долго, витиевато и очень красочно.       — Чёрт… Гук, ты хоть понимаешь, в какую мясорубку влез? Это не просто корпоративная ссора, это уже криминал.       — Я знаю, — кивнул он, но говорить о том, что сделал бы это снова, не стал.       — И где он? — друг резко огляделся по сторонам. — Где твой гениальный архитектор, ради которого ты подставил свою голову под бампер? Почему я вижу здесь только капельницу и твоё бледное лицо, а не его в ногах этой койки?       — Он звонил, — Чонгук сглотнул, — просто у него сейчас и так там дурдом. И я же не при смерти, так что сидеть тут нецелесообразно, — стараясь звучать максимально уверенно, он кивнул сам себе для убедительности.       — Ах, нецелесообразно, — Юнги усмехнулся. — Нет, Гук, это называется по-другому. Можно быть трижды гением и психопатом, но если ты не видишь, что ради тебя человек готов превратить себя в фарш, то ты просто кусок дерьма.       — Не говори так о нём! — он тут же вспыхнул. — Он сейчас один против всех! Против него пресса, градостроительство, Кан… Тэхён разрывается в офисе, пытаясь удержать компанию от краха. Ему сейчас тяжелее, чем мне.       — Ты неисправим, мелкий, — лишь покачал головой друг. — Тебя бьют, а ты гладишь руку бьющего.       — Добрый день, — стоящий в дверях Чимин перевёл взгляд с Чонгука на Юнги. — Прошу прощения, если помешал.       — Привет, — он улыбнулся, непроизвольно заглядывая за спину Пака. — Всё в порядке, проходи.       — Господин Ким попросил передать тебе это. — Помощник запустил руку в сумку и достал небольшую белую коробку. — Последняя модель. Тебе уже вернули симкарту?       — Да, утром приходила полиция. — Чонгук указал на разбитый телефон на тумбочке. — Спасибо… Чимин, как он? Сильно переживает из-за Минджи?       — Он… подвисает, — немного поразмыслив, Пак выбрал слово, которое Чонгук понял бы без разъяснений. — Но, если честно, я не думаю, что это состояние связано с Минджи, — помощник едва заметно улыбнулся.       — Вы как будто о старом принтере говорите, — усмехнулся Юнги.       — О, поверь, принтеры куда более эмоциональны в таких вопросах. — Мельком посмотрев на Мина, Чимин отвёл глаза, прежде чем их взгляды встретились. — Ладно, теперь о деле, — достав из сумки увесистую пластиковую папку, набитую распечатанными листами, тот положил её перед Чонгуком. — Второе заседание суда уже на следующей неделе, и ты выступаешь на нём как третье лицо. Кан Сэджун сделает всё, чтобы выставить тебя лжецом, соучастником или просто сумасшедшим. В этой папке возможные вопросы, которые они могут тебе задать, и варианты наиболее безопасных, юридически выверенных ответов. Наши юристы составили это специально для тебя, поэтому изучи каждую строчку. Ты должен знать эти ответы наизусть, чтобы на заседании не запнуться ни на секунду.       — Я всё выучу, — Чонгук кивнул, прижимая папку к себе.       — Отлично, — Чимин заметно расслабил плечи, словно сбросил часть груза, и устало потер переносицу. — Боже, у меня такое ощущение, что у меня сейчас мозг через уши вытечет.       — Думаю, тебе нужен вкусный ужин, а затем хороший массаж, — лениво протянул Юнги, засунув руки в карманы джинсов. — К счастью для тебя, я сертифицирован по обоим направлениям.       Чонгук закатил глаза, мечтая испариться и не видеть этого.       — У меня нет времени на массаж, господин Мин. — Пак несколько раз моргнул, смотря на его друга совершенно непонимающим взглядом, и на секунду показался копией Тэхёна в плане эмоциональной глухоты. — Через час у меня совещание с начальниками отделов, а после встреча с инвесторами, что касается ужина, наша компания обеспечивает сотрудников питанием согласно пункту пять трудового договора.       Друг на секунду завис, а Чонгук, не выдержав, тихо прыснул в кулак.       — Господин Пак, — Юнги сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними, — я говорил не про возможности вашей компании, а только про тебя и меня. В приятном ресторане, без телефона, папок с документами и разговоров о принтерах. Понимаешь намёк? Или мне нужно составить официальный запрос в твою канцелярию?       — В ресторан? — до Чимина наконец дошло. Глаза удивленно округлились, а на щеках мгновенно проступил румянец. — Спасибо за предложение, но я предпочитаю ходить в рестораны с девушками.       — Без проблем, попрошу нам официантку девушку.       — Это… не то, что я имел в виду, — пробормотал тот, лихорадочно пытаясь застегнуть сумку. — У меня много дел. Я пойду.       — Но ты всё же подумай, у моего предложения нет срока годности, — нескрываемо облизывая глазами смущающегося Чимина, протянул Юнги.       — Давности, — уже у самой двери поправил Пак. — «Срок годности» — это для продуктов. «Срок давности» — для обязательств или предложений, которые остаются в силе. Так корректнее… — И, не дожидаясь реакции, скрылся за дверью.       — И что это было? — Юнги повернулся к Чонгуку, что всё это время маскировался под простынь.       — В твоём случае это была мгновенная карма, — он деловито поправил одеяло, — а вообще, кажется, мы оба влюблены в оргтехнику.

***

      Конференц-зал тонул в душном полумраке, разгоняемом лишь ярким свечением проектора на стене. На экране сменяли друг друга графики падения акций, вырезки из жёлтой прессы и отчёты о репутационных потерях.       — …мы должны перехватить инициативу, — голоса подчинённых доносились сквозь толщу воды. — Господин Ким, пришло время для эксклюзивного интервью. Вы должны выглядеть открытым, готовым к диалогу. Нужно показать общественности вашу человеческую сторону, разбить эти слухи о вашей «эмоциональной дефектности»!       «Человеческая сторона» — словосочетание, лишённое всякого смысла.       Не меняя положения головы, он перевёл взгляд на пустой стул слева. И это физическое ощущение сбоя мешало дышать. Ему нужно увидеть Чонгука. Сейчас.       — Всё это вторично, — сухо произнёс юрист, обращаясь к пиарщикам. — Главное — суд против Кан Сэджуна. Наша позиция сильна, но риски есть. Господин Пак, вы говорили с Чон Чонгуком, он будет готов?       При упоминании имени Тэхён еле заметно повёл плечом. Взгляд сфокусировался.       — Да, я передал ему подготовительные сценарии. Он всё выучит, — Чимин кивнул, не отрываясь от бумаг.       — Адвокаты Кана будут давить на личную связь господина Кима и господина Чона, — продолжил юрист. — Им выгодно представить Чонгука зависимым, влюблённым, склонным лгать ради «своего босса», либо — ещё хуже — жертвой манипуляций со стороны руководителя с «неустойчивым состоянием». Поэтому до начала слушания я рекомендую вам держать максимальную дистанцию на публике. Лучше выдержать паузу и не давать им инструментов для спекуляций.       Факты приняты, но внутри — несостыковка. Желание упёрлось в блок.       Вариант А: поехать в больницу. — Причина: необходимость визуального контакта, проверить состояние. Тело требует: видеть, слышать голос. Дыхание выровняется. — Риск: камеры, слухи, суд.       Вариант Б: не ехать. — Причина: консультант пострадал из-за него. Наказание — дистанция. — Эффект: боль остаётся, но протокол «безопасность дела» соблюдён. Юристы будут спокойны.       Не подходить — правильно. Это снижает ущерб и соответствует наказанию. Два веских довода совпали, значит, решение устойчивое.       — Я понял вас, господин Чхве, — Тэхён опустил взгляд на аккуратно сложенные руки. — Дистанция на публике. Посещения — только при необходимости и через официальные каналы. Переходим к следующему пункту повестки.       Начальник финансового отдела тут же занял место возле проектора, выводя на экран таблицы расходов и потенциальных убытков.       — В целом ситуация некритична, — кивнул мужчина, поправляя манжеты. — Да, из-за заморозки проекта национального центра наши акции упали на четыре процента, но диверсифицированные активы и зарубежные контракты удерживают баланс. Паники среди инвесторов нет, они выжидают исхода судебного заседания. Если мы выиграем иск, рынок мгновенно отыграет падение.       Внезапно по дереву столешницы поползла глухая требовательная вибрация, заставив всех тут же замолчать и с нескрываемым удивлением уставиться на источник звука.       Тэхён смотрел на экран своего телефона, где мигая светился незнакомый номер.       — Ким Тэхён, — помедлив секунду, он всё же ответил.       — Здравствуйте, господин Ким, — раздался в трубке глубокий спокойный и удивительно размеренный мужской голос. — Меня зовут Ким Намджун. Я ведущий специалист института психиатрии и нейробиологии.       — У меня нет свободного времени для интервью или медицинских консультаций. Обратитесь к моему секретарю… точнее, к помощнику Пак Чимину.       — Я звоню не ради интервью, — мягко перебил его мужчина. — Около двух недель назад ко мне в клинику, а после и домой пришёл молодой человек по имени Чонгук. Он назвался вашим консультантом и попросил взглянуть на свои заметки. Подробные описания ваших поведенческих реакций, особенности вашей мимики, речи и даже ваши предпочтения в еде.       — Чонгук не имел права передавать вам мои конфиденциальные данные, — холодным тоном произнёс он.       — Согласен, но думаю, он просто за вас очень сильно переживал. Если честно, ваш случай интересовал меня и прежде, но, не имея возможности ознакомиться с вашим анамнезом, а так же получить данные для сравнительного анализа, я мог строить лишь предположения. Но, получив его записи, признаюсь, был несколько удивлён. К сожалению, сразу после нашего с ним разговора, я улетел в Германию на международный симпозиум и вернулся только вчера вечером. И первое, что я увидел в новостях — это скандал вокруг вашей так называемой психопатии.       — Мой диагноз официально подтверждён ведущими клиниками.       — Господин Ким, — голос мужчины стал более официальным, — я не могу объяснить всю сложность ваших нейронных связей по телефону, но я уверен в том, что ваш диагноз ошибочен. И если вы согласитесь встретиться со мной, я смогу это доказать.       — Совещание окончено. — Тэхён медленно поднялся со своего кресла, прикрыв динамик рукой. — Отмени встречу с инвесторами и подготовь машину, — он кивнул Чимину на дверь, забирая со спинки стула пиджак. — Диктуйте адрес.