По любви не больно

Когда дверь  за Артёмом закрылась, и в квартире снова воцарилась тишина. Стёпка постоял посреди кухни, прижимая ладонь к той самой щеке, которой касались пальцы Артёма. Потом медленно, словно во сне, достал из морозилки грибы, поставил кастрюлю на плиту и начал варить суп.   Но мысли его были далеко-далеко от кулинарных рецептов.   Он думал о том, что… кажется, почти влюбился в Артёма. Совсем чуть-чуть. Совсем капельку. Но эта «капелька» пульсировала в груди горячим, тревожным огоньком.   А что будет, если Артём вдруг узнает, что Стёпка — не такой, как все? Как он отреагирует? Прогонит? Или просто перестанет замечать, сделает вид, что ничего не было? И что тогда станется с их… дружбой? А что он, Стёпка, будет делать без Артёма?   Вопросов было много. Ответов — ни одного.   Только одно он знал наверняка: нужно молчать. Ничего не говорить Артёму. Ни намёком, ни взглядом. Чтобы не дай Бог не потерять его.   Стёпка вообще привык принимать себя таким, какой есть. Психолог в приюте когда-то мягко объяснил: «Большой процент женского начала в психике. Это просто особенность, её не нужно лечить. Нужно принять». И Стёпка принял. Давно и навсегда. Не стал стричь волосы — и за два года они превратились в мягкие, густые волны, падающие на плечи. Любил красивую одежду, яркие цвета, иногда чуть-чуть трогал глаза тенями. Единственное, что в нём оставалось по-настоящему мужским, — это голос, низкий и глубокий, который так удивлял всех при первой встрече. Но даже голос не портил его хрупкости. Наоборот, создавал тот самый удивительный контраст, который делал его… им.   «Нельзя позволить себе влюбиться в Артёма, — строго сказал он себе, помешивая бульон. — А то… мне будет очень больно».   За этими невесёлыми мыслями он и не заметил, как суп сварился сам собой — наваристый, ароматный, с плавающими кружочками моркови и золотистыми нитями грибов. А ещё через некоторое время в замке щёлкнул ключ, и в прихожей раздались знакомые, уверенные шаги.   Вернулся Артём.   — Как же вкусно пахнет, — Артём потянул носом, заходя на кухню. — Всё, я хочу именно суп. Давай есть. Я в душ, а ты накрывай на стол. И знаешь… — он запнулся, подбирая слова, и выдал первое, что пришло в голову: — Ты у меня всего сутки, а я уже точно знаю, что буду скучать… эм… по твоей стряпне.   Он сказал это и сам испугался. Слишком личное прозвучало в этой оговорке, слишком тёплое. Но Стёпка только мягко улыбнулся, поправляя полотенце на плече.   — Тёма, — вырвалось у него, и он тут же смутился: — Ой, прости… Артём. Я же буду жить рядом. Совсем рядом, прямо под тобой. Я буду готовить и на тебя тоже. Если ты не против, конечно.   — Малыш… — начал Артём и вдруг замолчал, оборвав себя на полуслове.   Он хотел сказать, что работает допоздна, что у него странный график, особенный режим питания, что не стоит ради него заморачиваться… Но передумал. Просто кивнул, коротко и как-то по-новому легко.   — Ладно. Давай так.   Потому что внутри что-то очень отчётливо, очень тихо сказало: «Не отталкивай. Не сейчас».   А потом… потом будет потом.   Он развернулся и ушёл в душ, оставляя Стёпку на кухне — одного, с его улыбкой и горячим супом на плите.  

***

Ближе к двенадцати приехала тётя Люда — немолодая, но очень строгого вида женщина. Тонкие губы, собранные в ниточку, пронзительный, оценивающий взгляд, который сканировал Стёпку с ног до головы быстрее любого сканера в аэропорту.   — Артюша, так это… девочка? — в её голосе отчётливо прозвучало разочарование, и она, не дав Артёму и рта раскрыть, выпалила: — Я же сдаю комнату парню! И вторую комнату я могу сдать только парню, во избежание… сам знаешь, всяких там разных эксцессов.   Она тряхнула головой, словно ставя точку в этом вопросе, и на секунду замолчала, ожидая объяснений.   — Тётя Люда, это не девушка, — Артём говорил медленно, спокойно, глядя ей прямо в глаза и тщательно подбирая каждое слово. — Это парень. А то, что у него длинные волосы… так это от того, что он танцор. Понимаете? Танцор, актёр. Для имиджа нужно.   — Парень? — тётя Люда прищурилась, заново оглядывая Стёпку. — Вот ты Господи… Я бы никогда не поняла, что это парень. Ну и как тебя зовут?   — Меня зовут Степан, — Стёпка постарался сделать свой голос как можно ниже, глубже, и тётя Люда наконец-то удовлетворённо всплеснула руками:   — Вот теперь я слышу, что ты парень! Ну, тогда нормально. Артём, Степан… пойдёмте, я покажу вам вторую комнату.   Она развернулась и бодро зашагала к лестнице, на ходу продолжая: — Она меньше той, что арендует Никита, но и дешевле. Ты, надеюсь, понял, что будешь жить с соседом? — она снова обернулась к Стёпке, всё ещё не до конца веря, что носителем таких шикарных, золотистых волос является не девушка, а вполне себе парень.   — Да, конечно, — Стёпка улыбнулся, и в его голосе прозвучала искренняя, тёплая радость. — Я очень рад, что буду жить не один.   — Никита сейчас на работе, но я ему звонила, так что он не удивится, — уже мягче добавила тётя Люда, открывая дверь в комнату. — Я надеюсь, вы поладите.     Они спустились на первый этаж, и тётя Люда открыла дверь своим ключом.   В прихожей пахло деревом и чужим, ещё незнакомым домом. Чисто. Тишина. Только пару курток на вешалке, да пара кроссовок, стоявших на полке. Они разулись около двери.    — Это коридор, — тётя Люда шагнула внутрь первой, и голос её гулко отразился от стен. — Шкаф общий. Кухня — плита, посуда, тоже общая. Холодильник, стиралка, сушилка. — Она перечисляла быстро, по-деловому, но почему-то не раздражала. Просто хотела, чтобы всё было правильно. — Комната Никиты, — кивок на запертую дверь, — он на работе. А это твоя.   Ключ повернулся в замке с мягким, сухим щелчком.   И Стёпка шагнул внутрь.   Комната встретила его светом. Серым, спокойным, январским — он лился из окна, ложился на пол, на кровать, на тёмно-синий ковёр. Ковёр был мягким. Стёпка почувствовал это даже через носки.  Рядом стоял Артём. Он вошёл следом, почти вплотную, и молчал. Тоже смотрел.   — Ну как? — тётя Люда прищурилась, переводя взгляд с одного на другого. — Нравится?   — Да, — выдохнул Стёпка.   — Да, — почти одновременно с ним, чуть тише, чуть глубже, сказал Артём.   И на секунду в комнате стало очень тепло.   — Отлично, — тётя Люда удовлетворённо кивнула, и в её голосе проскользнуло что-то мягкое, почти материнское. — Тогда подпишем договор и обсудим детали.   — Вот ключи.   Тётя Люда положила на стол тяжёлые, старые ключи. Стёпка смотрел на них, не решаясь взять, словно они могли исчезнуть, стоило только протянуть руку.   — Платить будешь, как указано в договоре, — строго, но привычно произнесла она, будто в сотый раз объясняла одно и то же. — И главное: девчонок не водить, спиртное не пить и никаких животных. Впрочем, это всё в договоре есть.   Стёпка кивнул, не отрывая взгляда от ключей.   — Почитай, ознакомься, ну и позвонишь мне, как будешь готов въехать. Мой номер есть у Артёма, ну и соответственно в самом договоре. — Она сделала паузу, прищурилась. — Когда планируешь?   — Завтра, — выдохнул Стёпка.   Слово упало в тишину комнаты и осталось там лежать, уже не отменишь.   — Сегодня решится вопрос с работой.   Он повернул голову к Артёму. Посмотрел коротко, но очень прямо — и в этом взгляде было сразу всё: «Ты же не против?», «Я не придумал себе это?», «Мне правда можно остаться у тебя ещё на одну ночь?».   Артём выдержал паузу. Чуть заметно кивнул.   — Не переживайте, тётя Люда. — Голос ровный, уверенный, без лишних эмоций. Но когда он добавил: — Я прослежу. По крайней мере за Стёпой, — в конце фразы проскользнуло что-то тёплое, почти невесомое. Он и сам, кажется, этого не заметил.   Тётя Люда посмотрела на них — сначала на одного, потом на другого. И вдруг лицо её разгладилось, будто кто-то стёр все морщинки.   — Я верю в тебя, мой мальчик.   Голос её стал мягче, совсем другим — не хозяйки квартиры, а… Стёпка не сразу понял кем. Просто женщина, которая давно никого не ждёт, но всё равно верит, что в этом мире ещё есть за кого переживать.   Она уже взялась за дверную ручку, обернулась через плечо:   — Ну, я поехала. Звоните, как всё решите.   Щёлкнул замок. Шаги в коридоре стихли.   И комната снова наполнилась тишиной — теперь уже их двоих.   — Ну что? Доволен жильём?   Артём смотрел на Стёпку — точнее, на его глаза. Они от восхищения стали ещё больше, чем обычно. Голубые, влажные, в них плескалось что-то совсем детское.   — Конечно доволен. Такие хоромы, — Стёпка обвёл комнату взглядом, не веря, что всё это правда. — Да мы в приюте в такой комнате вчетвером спали. Только кровати деревянные, двухэтажные. А тут я один, да ещё и кровать такая крутая.   Он говорил и уже сам не слушал себя. Ноги сами понесли к кровати.   Стёпка остановился у края, медленно, почти благоговейно провёл ладонью по покрывалу — ткань была прохладной, чуть шершавой, приятной. Потом надавил пальцами, проверяя упругость.   — Ух ты! А матрас такой же, как на твоей кровати.   И тут же отдёрнул руку. Быстро, виновато. Пригладил складки, будто их и не было.   — Ну чего ты боишься? — Артём смотрел на него и не мог отвести взгляд.   Это было так трогательно — Стёпка, который радуется матрасу. Обычному матрасу. Как ребёнок новой игрушке. И внутри у Артёма вдруг что-то ёкнуло, сорвалось, запрыгало озорным, шалым бесенком.   Он сам не понял, как сделал два шага. Оказался рядом. Схватил за руку — и бросил Стёпку на кровать.   А потом не удержался и рухнул следом.   Это вышло совершенно нелепо. Смешно. По-мальчишески.   Стёпка сначала охнул от неожиданности, а потом рассмеялся — звонко, легко, запрокинув голову. Артём поймал этот смех и не сдержался сам.   Но уже через секунду смех оборвался.   Артём замер. Понял. Что он делает? Что он вообще сейчас сделал?   Он кашлянул — резко, хрипло. Вскочил с кровати. Поправил футболку, будто та  вдруг стала тесной.   Он упал неудачно. Случайно. Коснулся Стёпкиных бёдер — краем ладони, краем бедра. Мельком. Но жар от этого касания всё ещё пульсировал в пальцах.   «Не заметил. Он ничего не заметил», — приказал себе Артём. Сглотнул.   Стёпка заметил.   Рука Артёма — тяжёлая, тёплая — легла на его бедро всего на секунду. Но даже через ткань брюк это место будто вспыхнуло. И до сих пор горело.   Стёпка медленно сел. Молча поправил кровать — расправил покрывало, стряхнул невидимые пылинки. Поднял глаза на Артёма. Тот стоял у окна, смотрел в пол.   — Тём, — голос прозвучал ровно, будто ничего и не было. — Пошли. Договор почитать надо, да и время уже. Скоро ехать на собеседование к твоему начальнику.   — Да, — Артём обернулся резко, слишком резко. — Пошли.   Они закрыли комнату. Закрыли квартиру. Поднялись на этаж выше.   Артём взглянул на часы. Час. Всего час.   На кухне зазвенели кружки. Чайник щёлкнул, закипая. Они сели друг напротив друга, вооружились горячим чаем и уткнулись в договор.   Договор на удивление оказался простым и понятным.   Всё, что в нём было, тётя Люда уже озвучила — чётко, по-деловому, без воды. Поэтому сейчас их взгляды упёрлись в единственную по-настоящему важную строчку.   Сумма.   13 000 рублей. Вместе с коммуналкой.   Стёпка перечитал три раза. Потом поднял глаза на Артёма, и в них снова запрыгали те самые солнечные зайчики.   — Я справлюсь, — выдохнул он и тут же принялся шевелить губами, беззвучно считая, на сколько месяцев хватит того, что лежит в рюкзаке.   — Стёп.   Артём накрыл его запястье ладонью — легко, почти невесомо. Просто чтобы остановить этот бесконечный бег цифр.   — Заплатишь только за первый месяц. Хорошо?   Стёпка замер. Смотрел то на пальцы Артёма, то в его лицо.   — А потом, когда начнёшь работать, когда купишь себе всё самое необходимое: одежду, продукты, другие нужные вещи — тогда уже прикинешь. И заплатишь тёте Люде за несколько месяцев вперёд. Не торопись.   Стёпка слушал и кивал. Медленно, согласно, будто впитывал каждое слово не ушами, а кожей.   — Тёма…   Голос дрогнул на первом слоге. Стёпка кашлянул в кулак, поправил волосы, упавшие на лицо.   — Ты такой умный. — Помолчал. — Ой, прости… А ты не против, что я зову тебя так?   Артём убрал руку. Откинулся на спинку стула. Чуть заметно дёрнул уголком губ — не то усмешка, не то что-то совсем другое, тёплое.   — Нет. Мне нравится.   Пауза.   — Называй Тёмой. Но только дома. На работе — исключительно Артём.   — А может, по имени-отчеству? — Стёпка склонил голову к плечу, проверяя границы.   — Нет. И так не нужно. — Артём встретил его взгляд. Спокойно, ровно. — Просто Артём.   — Понял.   Стёпка взял в руки ручку. Придвинул договор, расправил уголок, который успел завернуться.   И старательно, с непривычным для себя усердием, вывел:   Степан Иванов.   Буквы легли чуть кривовато, но твёрдо.   Подпись. Первая в новой жизни.    

***

Чуть больше чем через час они были в кабинете у Святослава.   Тот стоял у окна, спиной к двери, и рассматривал что-то на улице — может, машины, может, серое январское небо. Услышав шаги, обернулся.   Шёлковая рубашка кремового цвета мягко струилась при каждом движении. Серые брюки — идеальные стрелки, ни складочки. Домашний, уютный, но при этом собранный. Как человек, который давно уже никому ничего не доказывает.   Взгляд упал на Стёпку.   Точнее — на его волосы.   Святослав медленно снял очки. Замер. И вдруг улыбнулся — открыто, по-мальчишески, совсем не по-начальнически.   — Ух… Какие волосы. — Он чуть склонил голову, рассматривая. — И фигура что надо.   Стёпка переступил с ноги на ногу, не зная, куда деть руки.   — Тебе сколько лет? — Святослав уже сам полез в память, наморщил лоб и тут же щёлкнул пальцами: — А, двадцать три. Да, точно. Выглядишь моложе. Ну и ладно, это даже плюс.   Он надел очки обратно, мгновенно став из мечтателя руководителем.   — Сейчас позовут Артурчика. Ты как раз ему на замену. Он тебя проверит, ну и в оставшиеся дни — если подойдёшь — обучит всем движениям.   Пауза. Взгляд — цепкий, но тёплый.   — Не буду скрывать. Твой внешний вид меня… удовлетворяет.   Стёпка выдохнул — кажется, только сейчас понял, что всё это время задерживал дыхание.   Святослав уже повернулся к Артёму. Совсем другим тоном — доверительным, почти дружеским:   — Как думаешь, может, и мне отрастить волосы? Родриго понравится.   И сам же хохотнул — легко, беззаботно. Но тут же посерьёзнел:   — С жильём вопрос решил?   — Да. — Артём кивнул. Коротко, по-военному. — Спасибо, Святослав Андреевич.   — Да мне-то за что? — Святослав отмахнулся, будто речь шла о чём-то совсем незначительном. — Вердикт вынесет Артур. А вот, кстати, и он.   Взгляд скользнул к двери.   И Стёпка обернулся.   В кабинет вошёл невысокий парень.   Яркий — сразу, с порога. Глаза подведены чётко, умело, серебряная серёжка в ухе покачивалась при каждом шаге, ловила свет и вспыхивала. Сценический костюм сидел идеально: ни лишней складки, ни случайного пятнышка. Но при всём этом — ни капли надменности.   Парень дружелюбно улыбнулся, сразу, без разведки, подошёл к Стёпке и протянул руку.   — Привет, меня зовут Артур. А ты Степан?   — Да, — Стёпка пожал протянутую руку. Чуть смущённо, но с готовностью. И улыбнулся в ответ — открыто, по-детски.   — Какой ты милашка. — Артур окинул его быстрым, тёплым взглядом. — Ну, пошли, покажешь, чего ты умеешь.   Развернулся — легко, будто танцуя, — и направился к выходу.   Стёпка замер на секунду. Бросил быстрый взгляд назад — туда, где у стены стоял Артём. Всего на миг, проверяя: «Я правильно делаю? Всё хорошо?»   И посеменил следом.   Дверь закрылась.   — Какой милый мальчик, — протянул Святослав, глядя на закрывшуюся дверь.   И тут же поймал взгляд Артёма.   Тяжёлый. Холодный. Без слов.   Святослав шутливо вскинул руки — ладонями вперёд, сдаюсь. На губах заиграла мальчишеская улыбка, чуть виноватая, чуть озорная.   — Молчу, молчу. А то по морде получу и подвиг свой не совершу. — Он склонил голову к плечу. — Артём! Не будь таким букой. Шучу я.   Пауза.   — Но я же не слепой. — Святослав снял очки, принялся задумчиво покусывать дужку. — Я вижу этот щенячий взгляд, который бросает на тебя твой подопечный. Я же «наших» за версту чую.   — Святослав Андреевич. — Голос Артёма звучал ровно, но где-то на дне проскользнула просьба. Почти мольба. — Я прошу вас. Стёпка… он просто ранимый и доверчивый. Он вообще в городе первый раз.   — Ну да, ну да, — Святослав покачал головой, не переставая улыбаться. Помолчал, прищурился. — А хочешь, поспорим? Что я прав?   Дужка очков снова оказалась между зубов.   — И что ты… — Он сделал паузу, добивая. — Ты сдашься ему. Хочешь?   — Нет. — Артём смотрел прямо. — Не хочу. И не буду спорить.   — Вот и не надо.   Святослав кивнул — спокойно, без насмешки. Надел очки, провёл пальцем по дужке, поправляя.   — Хорошо. Иди работай. Я сообщу своё решение по Степану позже.   Артём развернулся и вышел.   Долгих четыре часа Артур обучал Стёпку танцу.   И остался доволен.   — Выступление у нас в восемь вечера. Посмотришь, понаблюдаешь. — Артур поправил серёжку, чуть откинул волосы с лица. — Я ещё неделю буду тут и всему тебя обучу. Не переживай, ты молодец. У тебя гибкое тело, и ты очень красивый. А ещё — очень талантливый.   Стёпка слушал, и щёки его заливались ровным, тёплым румянцем — от похвалы, от четырёх часов беспрерывного движения, от того, что всё это происходит с ним на самом деле.   — А ты почему уходишь? — спросил он тихо.   — А я… — Артур улыбнулся, и улыбка эта была совсем другой — не сценической, а своей, настоящей. — Я уезжаю в Англию. С женихом.   У Стёпки перехватило дух.   — Ух ты… Поздравляю. — Он помолчал. — А можно спросить?   — Конечно, спрашивай.   Артур достал термос, поставил на стол две чашки. Они сидели в комнате для чаепития — маленькой, уютной, придуманной Святославом специально для сотрудников . Здесь пахло деревом и сухими травами.   — Выпей чайку. — Артур разлил золотистый напиток. — Мята, мелисса, чабрец. Но всё в меру, чтобы тонизировать. В основе — обычный чёрный чай.   Он придвинул чашку Стёпке.   — Ну, я слушаю. Задавай свой вопрос.   Стёпка потупил взгляд. Водил пальцем по краю чашки, не решаясь поднять глаза.   — А вот Святослав Андреевич… он… он…   — Да, — Артур сказал это спокойно, будто о погоде. — Он тоже женат на мужчине. Ты это хотел спросить?   — Да. — Стёпка выдохнул. — Это… это так необычно… Так странно.   — Что же тут странного? — Артур отпил чай, чуть прищурился. — Странно — это бегать по улицам в ужасных одеждах, размахивать флагом и кричать на каждом углу. А когда всё обычно и по любви — это нормально. Ты так не считаешь?   — Я… я… — Стёпка покраснел ещё гуще, до самых кончиков ушей. — Я понимаю, о чём ты… И я…   — А ты влюбился в Артёма, верно?   Стёпка подпрыгнул на стуле.   — А это так заметно?   — Ну, мне — да. — Артур усмехнулся в чашку. — А вот Артём… он нормальный. И скорее всего ничего не понял.   Он поставил чашку на стол, посерьёзнел.   — Но надеюсь, ты не собираешься сопли разводить? Тут работать нужно, а не мексиканские сериалы проигрывать.   — Конечно работать, — выпалил Стёпка. — А сериалы я не смотрел никогда. Я работал.   И он вкратце рассказал Артуру о себе.   О приюте. О танцах. О том, как собирал деньги. О том, как приехал в Верейск и чуть не лишился всего в первый же день.   Артур слушал молча, не перебивая. А когда Стёпка закончил — присвистнул.   — Ого! Ты прям мужик! Круто!   Помолчал.   — А то, что чуть не поплатился деньгами и жизнью… Это тебе нужно благодарить своего ангела-хранителя. Он тебе Артёма послал. Очень вовремя.   Стёпка только кивнул — слова застряли где-то в горле.   — Ладно, хорош болтать. — Артур поднялся, отряхнул идеально сидящие брюки. — Мне нужно готовиться. Ты неделю смотришь и наблюдаешь. А с шестнадцати до девятнадцати я в твоём распоряжении.   Стёпка радостно кивнул.   Ему очень повезло. С Артуром — тоже.   Весь оставшийся вечер Стёпка не сводил глаз с подиума.   Он даже не вспоминал Артёма.   Совсем.   Во все глаза смотрел, как ребята — а их было пятеро: три парня, включая Артура, и две девушки — танцевали. Танцы были разные, но среди них были те, которые Стёпка знал в совершенстве. Каждое движение, каждый поворот, каждый взгляд в зал — он ловил и впитывал, мысленно ставя себя на их место.   «Я смогу? — пульсировало где-то в груди. — Справлюсь? Смогу заменить Артура?»     Вопросы бились о рёбра, но ответа не находили.   С ребятами он познакомился пока вскользь. Мельком, впопыхах — времени не было. Но девчонки, увидев его дружно ахнули. Сначала на волосы — руками всплеснули, потом на голос — замерли, переглянулись.   — Ой, Господи, а я думала…   — Да тише ты!   От этих слов Стёпка залился краской и смущенно разглядывал теперь уже почти свою танцевальную группу.    Выступления закончились около часу ночи.   Ребята разъехались по домам — кто на такси, кто на своих машинах. Артур ушёл последним, на прощание сжал Стёпкино плечо и сказал: «Завтра в четыре, не опаздывай».   И Стёпка остался один.   В комнате отдыха было тихо. Где-то гудел холодильник, да за окном шуршали колёсами редкие машины. Стёпка сел за стол, положил голову на руки и сам не заметил, как провалился в тяжёлый, липкий сон без сновидений.   Он даже не сразу услышал, как в комнату кто-то вошёл.   Артём увидел спящего Стёпку — и замер на пороге.   Волосы снова рассыпались. Они падали на плечи, на руки, укрывали Стёпку мягким, тяжёлым шёлком. В тусклом свете комнаты отдыха они казались почти золотыми.   Артёму захотелось подойти.   Просто подойти. И погладить.   Он не сделал этого.   Весь день его преследовали слова Святослава. Дурацкие, липкие, никуда не уходящие: «Ты сдашься ему». Артём хмурился, отмахивался мысленно, но фраза возвращалась снова и снова. Что значит — сдастся? Кому? Чему?   Он не понимал. И не хотел понимать.   Но поймал себя на другом.   Он беспокоился. Несколько часов — с тех пор как Стёпка ушёл с Артуром и до самой этой минуты — где-то внутри сидело ровное, глухое напряжение. Без тревоги. Просто… «как он там?».   Артём сжал челюсть и перевёл взгляд на стену.   Он только что вышел от Святослава. Стёпка принят в штат. И хоть танцевать начнёт только через неделю, зарплату будет получать уже с сегодняшнего дня.   Хорошая новость. Тёплая. Стёпка обрадуется — это Артём знал точно.   Он хотел сказать ему прямо сейчас. Сразу. Что через сорок минут они едут домой. Что всё получилось. Что он справился.   Но Стёпка спал.   И Артём стоял в дверях и не знал: будить или пусть поспит ещё.   Пока Артём думал, Стёпка проснулся.   Он открыл глаза и не сразу понял, где находится. Свет был тусклым, чужим, пахло чаем и деревом. Где-то далеко гудел холодильник.   А потом сон окончательно сошёл, и он увидел Артёма.   — Тёма! — вырвалось само.   Стёпка тут же сел ровнее, поправил волосы, кашлянул в кулак.   — Ой. Артём. Ты как?   — Я нормально. — Артём смотрел на него и почему-то улыбался. Не широко, краешками губ. — Мне просто странно, что твой первый вопрос после сна — обо мне.   Пауза.   — А о себе разве не хочется узнать?   — Ещё как хочется, — Стёпка замотал головой, и волосы снова упали на лицо. — Но и о тебе тоже.   Артём усмехнулся — коротко, тёпло.   — Значит, так. Я поздравляю тебя. С сегодняшнего дня у тебя есть работа.   Стёпка замер.   — А через, уже тридцать минут, мы едем домой. Члены клуба разошлись, уборщицы заканчивают. — Артём чуть склонил голову. — Может, ты голодный?   Стёпка отрицательно мотнул головой. А потом тихо, но от всего сердца, выдохнул:   — Ура!   И ещё раз, уже чуть смелее:   — Я так рад, Артём! Так рад!   Ему хотелось кинуться к нему. Обнять крепко-крепко, уткнуться носом в плечо и замереть. Стёпка даже чуть подался вперёд — но в последний момент остановил себя.   Нельзя.   Он просто сидел и смотрел на Артёма сияющими глазами, и это было уже почти слишком.   — Ну ок, — Артём первым отвёл взгляд. — Тогда собирайся потихоньку. Я зайду за тобой чуть позже.   Он развернулся и вышел.   Стёпка выдохнул.  

***

Приехав домой, они доели картошку с грибами.   Она хоть и была вчерашней, но всё равно была вкусной — Стёпка разогревал её старательно, с какой-то особой заботой, будто боялся, что Артём останется голодным. Ели молча, но молчание было тёплым, уютным, без необходимости заполнять его словами.   А потом Стёпку  прорвало.   Он рассказывал взахлёб — о первой репетиции, о том, какой Артур оказался добрый и терпеливый, о ребятах, о подиуме, о свете, о музыке. Глаза его горели, руки взлетали в воздух, рисуя движения. Он жестикулировал вилкой, чуть не уронил её, засмеялся и продолжил.   Артём слушал. Не перебивал. И поймал себя на том, что опять улыбается.   Чёрт.   Никогда он не улыбался так много.   Стёпка умолчал только об одном — об их разговоре с Артуром. О том личном, что Артур сразу распознал в поведении Стёпки. Этот разговор остался где-то глубоко внутри как тихое осознание того, что Артем нормальный, а Стёпка нет.    Потом они умылись — Стёпка первым, Артём следом, коротко переглянувшись в дверях ванной, они улеглись в кровать и Стёпка сразу уснул. Много впечатлений и эмоций ярких и позитивных.     Артём уснул не сразу. Утром он не пойдет на пробежку.    Он просто лежал, глядя в потолок, и думал, что завтра  сделает исключение. Всего один раз. Ничего страшного.   Святослав передал Стёпкин  аванс — и Артём уже решил: сначала он свозит Стёпку в магазин, а потом поможет ему  обустроиться в новом  жилище.   Никиту они, скорее всего, опять не увидят. Но это не страшно. Успеют ещё познакомиться.   Впереди много времени.   Утром Артём проснулся первым.   На часах было шесть утра. Перед тем как уснуть, Артём перевёл будильник. Раз пробежки не будет, можно встать на час позже.   И Стёпка спал.   Артёму было жаль его будить. Слишком мирно он лежал, уткнувшись носом в подушку, волосы разметались по белой наволочке тёмно-золотыми волнами. Но времени оставалось не так много.   Он протянул руку и коснулся Стёпкиного плеча.   — Стёпка, просыпайся. Пора вставать.   Стёпка тут же вскочил, будто его пружиной подбросило. Глянул на часы — и глаза его округлились.   — Ой, уже начало седьмого! — голос сонный, встревоженный. — Мы проспали? И ты тоже? Ого… будильник не прозвенел?   — Никуда мы не проспали. — Артём говорил спокойно, чуть замедленно, чтобы сбить эту панику. — Я перевёл его специально.   Стёпка замер, всё ещё не до конца проснувшись.   — Мы сейчас спокойно встанем, умоемся, позавтракаем, — Артём загибал пальцы, будто по пунктам, — и потом поедем покупать тебе продукты и одежду. Надо ещё тёте Люде отвезти договор и деньги. Потом обустроим тебя в твоей новой квартире. А потом поедем на работу.   Пауза.   — План понятен?   Стёпка смотрел на него, и сон уходил медленно, уступая место тёплому, радостному свету где-то внутри.   — Так точно! — ответил он звонко, почти по-военному, но со смешинкой в голосе.   Артём хмыкнул.   — Тогда ты иди в душ, а я на кухню. — Стёпка уже скидывал одеяло. — Готовить завтрак.   — Ок.   Так началась новая жизнь.   И у Стёпки, и у Артёма.  

***

С соседом по квартире Стёпка познакомился только через несколько дней.   Потому что утро у них с Артёмом начиналось слишком рано. Стёпка просыпался, бежал умываться, потом — наверх, к Артёму. Завтрак, сборы, планы. Когда он возвращался в свою квартиру, Никита уже был на работе.   А вечером всё повторялось зеркально: Стёпка приезжал поздно, когда Никита уже спал.   Они не виделись. Но оставляли друг другу записки.   Первая пришла от Никиты.   Маленький листок, приклеенный к холодильнику синим магнитом. Ровный, чуть наклонённый почерк:   «Привет. Я Никита. Мне приятно, что у меня появился сосед».   Стёпка прочитал один раз. Потом ещё. Улыбнулся, достал ручку и на обратной стороне аккуратно, старательно вывел:   «Привет. Я Степан. И я очень рад».   Прилепил записку обратно на холодильник.