По любви не больно

Было около десяти вечера, когда Никита наконец-то вернулся домой.   Домой — это в съёмную квартиру. Точнее, в комнату, которую он снял около полугода назад, когда ушёл от матери в самостоятельную жизнь.   Сначала он устроился на работу. Потом накопил денег. Их хватило, чтобы перебраться в своё — пусть съёмное, пусть маленькое, но своё — жильё. Хотя бы на год.   Мать сначала была против. Но Никита сказал: «Ты ещё молодая, тебе нужно устраивать свою жизнь». И она сдалась.   Виолетта Игоревна действительно была молода. И незадолго до этого разговора вышла замуж во второй раз. Никита не хотел мешать. Хотел дать ей свободу. Просто в благодарность за то, что родила и воспитала.   Теперешняя жизнь его вполне устраивала.   Никите двадцать пять. Высокий, чуть худоват — но это даже плюс. Больше лёгкости, больше возможностей. Так он считал.   Копна русых волос, пронзительно-синие глаза, курносый нос и пухлые губы. Всё это делало его красивым и — вопреки возрасту — по-хорошему милым.   В армии он не служил. Виолетта Игоревна приложила много усилий, чтобы этого не случилось. Зато случился её повторный брак.   Никита никуда не поступил. Причины были простые.   Первая: на бюджет он бы не прошёл. Вторая: платное обучение требовало денег, а вгонять мать в долги он не хотел. Третья — и самая важная: Никита пока сам не знал, кем хочет быть.   Но зато он знал другое: с восемнадцати лет он работал.   Был грузчиком, разнорабочим, даже дворником. А в последнее время устроился курьером. Не в конкретную фирму — в небольшой курьерский пункт, который сотрудничал и с доставкой еды из кафе и магазинов, и с маркетплейсами вроде Ozon и Wildberries.   Работал с девяти утра до девяти вечера. Платили хорошо. Были и чаевые — теперь их можно было перевести онлайн, прямо по мечте, записанной в профиле.   А мечта у Никиты была одна: высшее образование. Какое именно — он ещё не знал, но искал.   Иногда он уставал, но чаще — нет. Единственное, на что совершенно не хватало времени, — готовка. Питался заказной едой, в редкие выходные — в забегаловках вроде кафе-бистро.   Комната, которую он снимал, была большой и уютной. Никита как умел поддерживал в ней порядок.   Хозяйка квартиры, Людмила Дмитриевна, была женщиной хорошей, но строгой. Правила простые: спиртное не пить, девушек и животных не водить и не заводить.   Никита выполнял их с лёгкостью.   Пить он не пил. Девушки не было — где её взять, если всё время занят? А животных… ну, на это совсем нет времени: ни на содержание, ни на внимание.   Людмила Дмитриевна предупреждала: появится сосед. Будет жить во второй комнате. Но пока Никита жил один.   А несколько дней назад сосед въехал.   Они ещё ни разу не встречались.   Графики не совпадали. Никита просыпался — соседа уже не было. Возвращался вечером — сосед приходил поздно, когда Никита без задних ног уже спал.   Войдя на кухню, Никита увидел на холодильнике записку.   От Степана — так звали соседа.   «Увидел, что ты не готовишь. Поэтому в холодильнике стоит еда. Ешь, пожалуйста. Увидимся когда-нибудь 😊»   Никита улыбнулся.   Этот способ общения начал он сам. И обрадовался, когда сосед с радостью его подхватил.   Он почесал затылок, открыл холодильник.   На полке стояла кастрюля. Крышка приоткрыта — видимо, чтобы сразу увидел. Никита поднял её, и по кухне поплыл густой, тёплый аромат.   Борщ.   Он решил не отказываться.   Принял душ, налил борщ в большую миску, взял кусок хлеба. Сел за стол и уплёл всё прямо холодным — показалось, так даже вкуснее.   — Как же вкусно… — выдохнул Никита в пустоту. — Золотой у меня сосед.   Помолчал.   — Эх, знать бы ещё, как он выглядит.   Он отодвинул пустую миску, взял клочок бумаги и аккуратно вывел:   «Борщ потрясающий. Спасибо».   С улыбкой прижал записку магнитом к холодильнику и пошёл спать.   Послезавтра у него выходной.   Обычно в выходной он ходил к матери. Но в этот раз останется дома.   Чтобы наконец увидеть своего соседа. Наступил выходной Никиты, и он твёрдо решил: сегодня он застанет соседа.   Будильник завёлся на пять утра.   Никита вышел из комнаты, прислушался. Из-за двери Степана доносились тихие шаги и шорох одежды.  Дома. Не спит.   Он подошёл к двери, замер на секунду. Постучал.   — Степан. Это Никита, твой сосед. Можно войти?   — Конечно, — раздался низкий, глубокий голос. — Входи, открыто.   Никита толкнул дверь.   И увидел.   Девушку. Тонкую, изящную, с длинными волосами, рассыпанными по плечам. Красивую. Очень.   Чёрт.   Я не вовремя. Но как же запрет хозяйки…   Никита быстро, почти испуганно, захлопнул дверь. Замер. Растерянно смотрел на деревянную створку перед собой.   А через секунду дверь распахнулась снова.   — Эй, ты чего?   Тот же низкий голос — теперь в нём отчётливо слышалась смешинка.   — Проходи. Не стесняйся.   И Никита увидел руку. Мужскую. Узкую но с крепкие пальцами.   — Я Степан. И я не девушка.   Смех. Тёплый, добрый, без капли обиды.   Никита выдохнул. Пожал протянутую руку. Поднял глаза.   Секунду рассматривал. Потом коротко хмыкнул.   — Действительно не девушка. — Помолчал. — Ты прости. Я никогда не видел таких волос у парня.   Степан улыбнулся — открыто, спокойно. Отступил вглубь комнаты, пропуская Никиту внутрь.   Никита огляделся. С момента заселения он ни разу не был в этой комнате. А сейчас смотрел и чувствовал: здесь хорошо. Кровать заправлена, на столе стопка книг, на подоконнике — маленький кактус в горшке.   — А у тебя уютно. — Он переступил с ноги на ногу. — И… спасибо, что подкармливаешь меня. Очень вкусно.   Пауза.   — Давай я тебе заплачу.   — Ой, нет. — Степан замахал руками. — Не нужно. Мне не сложно.   Он чуть наклонил голову, прищурился — будто прикидывал что-то.   — Давай договоримся. Мы же с тобой почти не видимся. Ты оставляешь продукты и просишь меня приготовить. И я приготовлю.   Он говорил просто, будто это само собой разумеющееся.   — Я до полчетвёртого дома. Всё равно я готовлю. Не думаю, что в еде у нас разные вкусы.   Никита смотрел на него и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое.   — Правда? — выдохнул он. — Ух ты! Давай. Я согласен.   Помолчал.   — А куда ты с самого утра уходишь? Раз работаешь после трёх?   — Я хожу к Артёму. — Степан поправил волосы, убрал их за ухо. — Готовлю ему завтрак. Он… он мой друг. И он живёт прямо над нами.   — Ааа… — Никита кивнул. — Я понял, о ком речь. Встречаю иногда. Вы давно знакомы?   — Нет. — Степан чуть смутился, но улыбнулся. — Около недели назад. Я тебе как-нибудь расскажу.   Он поднял глаза на Никиту.   — А ты чего так рано встал?   — Так у меня сегодня выходной. — Никита пожал плечами. — А встал специально. С тобой познакомиться.   Степан задумался. Секунду смотрел куда-то в окно, потом снова на Никиту — и в глазах загорелась идея.   — Знаешь что. А давай я сейчас сбегаю к Артёму, приготовлю завтрак и приду домой. Приготовлю сегодня тут. И мы поболтаем.   Пауза.   — Согласен?   Никита улыбнулся.   — О! Было бы здорово.   Он сделал шаг к двери, обернулся на пороге.   — Я жду тебя.   Через полтора часа Степан вернулся.   Никита за это время успел сбегать в круглосуточный магазин, который находился на первом этаже их дома, только с обратной стороны. Вернулся с двумя тяжёлыми пакетами, выгрузил на кухонный стол: мясо, картошку, лук, морковь, немного специй.   — Жаркое давно не ел, — сказал он, чуть смущаясь. — Если сложно, давай что-нибудь другое…   — Не проблема! — Степан уже закатывал рукава. — Жаркое — это просто. Я мигом.   Он зашумел водой, застучал ножом по доске. Никита встал рядом: сначала просто смотрел, потом взял вторую доску и принялся чистить картошку. Неловко, медленно, но старательно.     — Ты левша? — заметил Степан.   — Ага. В детстве переучивали, а потом плюнули. — Никита улыбнулся, не отрываясь от картофелины. — Так и живу.   Они болтали без умолку.   Никита рассказывал сдержанно, будто прощупывая почву: о работе, о матери, о том, что до сих пор не решил, куда поступать. Степан слушал, кивал, подкладывал дрова в костёр разговора — и рассказывал сам. Горячо, восторженно, размахивая ложкой.   О Федоровке. О приюте. О том, как собрал деньги. О том, как чуть не лишился всего в первый же день.   И о том, как появился Артём.   Никита отложил нож, повернулся к нему всем корпусом.   — Как же здорово, — сказал он тихо, когда Степан закончил, — что всё так хорошо сложилось.   Помолчал.   — Теперь я хочу познакомиться с Артёмом поближе.   Степан замер с ложкой в руке. Задумался. Провёл пальцем по краю кастрюли, собирая убежавшую каплю.   — Вот это даже не знаю, — протянул он. — Он очень занятой человек. И выходных у него нет.   Никита не перебивал, ждал.   — Но я что-нибудь придумаю. — Степан поднял глаза, и в них уже загоралась привычная решимость. — Обязательно тебя с ним познакомлю.   Он снова уткнулся в жаркое, помешивая его с удвоенным старанием.   А Никита смотрел на его волосы, собранные в небрежный хвост, на узкие плечи, на то, как уверенно двигаются руки, и думал, что за эту неделю успел привязаться к незнакомцу с холодильника куда сильнее, чем ожидал.   Кастрюля тихо шипела на плите.     Потом они вкусно поели.   Жаркое удалось — Стёпка старался, Никита помогал, и получилось именно так, как надо: мясо таяло, картошка пропиталась соком, а по кухне плыл сытный, домашний дух.   Выпили чай с печеньем.    — А десерты ты тоже умеешь делать? — спросил он с такой надеждой в голосе, что Стёпка рассмеялся.   — А как же! Конечно умею. И пироги печь, и булки, и торты.   Он отпил чай, задумался на секунду.   — Мы в приюте себя баловали сладким. Выпечкой. Там, знаешь, это просто необходимо.   Никита кивнул. Не перебивал.   — Я как-нибудь сделаю торт или пирожные. — Стёпка уже прикидывал, что можно, чего и сколько. — Ты подумай, что именно хочешь, и напиши.   Он вдруг хлопнул себя по лбу.   — Ой! Давай обменяемся телефонами. Конечно, мне нравится этот наш способ общаться через записки, но всё же по телефону проще и быстрее. Тем более теперь делим одну квартиру на двоих.   — Да, конечно. — Никита уже доставал телефон. — Диктуй номер, я позвоню.   Телефон пиликнул, сохраняя контакт.   — И кстати, — Никита поднялся, собирая чашки, — уберу на кухне сам.    Потом Стёпка засобирался на работу.   Никита остался один.   И как-то сразу заскучал.   К хорошему быстро привыкаешь. Ещё час назад они стояли у плиты плечом к плечу, спорили, сколько лука класть, мешали друг другу и смеялись. А теперь тишина. Только часы тикают.   Теперь они увидятся только в его следующий выходной.   Или… Никите придётся просыпаться в пять утра.   Он представил. Поморщился. Нет.   Пока нет.   Он взял книгу, завалился на кровать, открыл там, где заложил закладку. Строчки поплыли. Глаза слипались.   Никита не стал сопротивляться.   Редкость отдыха давала о себе знать. Он просто закрыл книгу, положил её рядом на подушку и провалился в сон — без сновидений, глубокий, тот самый, когда просыпаешься и не сразу понимаешь, какой сейчас день.   

***

  — Никита, тебе нужно поехать по вот этому адресу и отвезти посылку.   Никита поднял глаза от накладной.   — Посылку? — он чуть нахмурился. — А разве мы теперь и посылки возим?   — Нет. — Катя, полная, улыбчивая, уже протягивала ему коробку. — Но иногда — да.   Она вручила посылку вместе с листочком, на котором был написан адрес. Никита повертел коробку в руках, прикидывая вес. Потом посмотрел на свою сумку.   — Хоть бы объяснила… — пробурчал он, перехватывая посылку поудобнее. — Она же в сумку не влезет.   — Никита. — Катя вздохнула с усталой материнской интонацией. — Что я тебе должна объяснять? Ты доставщик, курьер. Это твоя работа. Тебе, между прочим, за это деньги платят.   Она сделала паузу.   — И чаевые.   Никита прищурился.   — А за эту посылку чаевые дадут прямо в руки. — Катя подмигнула. — И очень хорошие.   — Ну ладно, — Никита сунул листок в карман куртки. — Я поехал.   Никита возил товары и продукты на велосипеде.   Велосипед был не его — пункта, в котором он работал. Таких хороших, с крепкими колёсами, подходящими для езды по снегу, было всего три. И один из них достался Никите.   За расторопность. И за вежливое обращение с клиентами.   Он прикрепил коробку, проверил, крепко ли держится, и ещё раз глянул в адрес.   Десять минут езды от пункта.   Никита вздохнул, натянул перчатки, купленные на свои же деньги, большие, тёплые, с удобным хватом для руля — и оттолкнулся ногой от земли.   В лицо дул сырой январский  ветер, но Никита уже привык. Он крутил педали и думал о том, что за посылка, кто её ждёт и сколько там этих самых чаевых.   А ещё — о том, что вечером на холодильнике его наверняка ждёт записка от Степана и вкусный ужин .   Он улыбнулся и прибавил скорость.   Никита остановился перед дверью нужной квартиры и нажал на звонок.   За дверью раздавался голос — раздражённый, резкий, словно человек не говорил, а рубил воздух словами.   Дверь распахнулась.   — Да! Да! Чёрт возьми! Я понял! — Мужчина, не взглянув на Никиту, продолжал вдавливать телефон в ухо. — Но что мне делать? Из-за этой посылки Жанны я не смог вызвать такси заранее, а мне через десять минут нужно быть на месте!   Он метался из стороны в сторону, кипя от негодования.   — Прикажешь мне бежать? Ты знаешь, для меня это не проблема. Я прибегу. Но я прибегу весь мокрый! Помимо пунктуальности, я должен выглядеть безупречно. А бежать в туфлях, костюме, пальто, да ещё с портфелем — это, знаешь ли…   Наконец он заметил Никиту. Выдохнул в трубку:   — Всё. Курьер приехал. Ладно, я побегу.   Палец резко вдавил кнопку отбоя. Мужчина поднял глаза.     — Давайте, и спасибо. — Голос всё ещё вибрировал от напряжения. — Где расписаться?   Никита протянул бланк и ручку.   Мужчина рванул подпись так, что стержень пробил бумагу насквозь.   — Простите, — буркнул он, выхватывая коробку из рук Никиты. — Спасибо и до свидания.   Никита не двинулся с места.   Он стоял и смотрел. Ждал.   Чаевые. Катя сказала — прямо в руки. Очень хорошие.   Он понимал: мужчина взвинчен, у него что-то случилось. Машина, такси, опоздание. Никита даже почти сочувствовал. Но проблемы клиента — это проблемы клиента. А работа курьера — ждать оплаты.   Мужчина поставил коробку на пол, выпрямился и уставился на Никиту в упор.   — Что-то ещё? Где-то расписаться? — Голос его звенел, как натянутая струна, выдавая отчаяние. — Отвечайте быстрее, прошу. У меня ситуация между жизнью и смертью.   И в этот момент его взгляд наконец остановился на Никите. По-настоящему.   Щёки мужчины медленно, неудержимо залились алым. Никита заметил. Не мог не заметить – он сам не отрывал глаз от человека напротив.   Никита никогда не смотрел на мужчин таким образом. Но такого красивого человека встречаешь нечасто. Дело было не в безупречности черт, а в том, как этот человек горел изнутри. Как нервно подрагивали его пальцы, цепляясь за дверной косяк. Как в тёмных глазах бушевали злость, отчаяние и ещё что-то, чего Никита не мог определить.   Внезапно, словно поддавшись импульсу, Никита спросил: — Куда вам нужно?   Мужчина замер. — А вы на машине?   — Нет. — Никита мотнул головой. — Но транспорт имеется.   Мужчина назвал адрес. Никита облегчённо вздохнул. Близко. Пять минут – и он там.   — Я вас подвезу.   — Ух ты… — Мужчина выдохнул, словно ему вернули воздух. — Благодарю.   Он рванул с вешалки пальто, схватил портфель и вылетел в коридор, даже не обернувшись.   Пока спускались с третьего этажа, он не замолкал:   — Вы настоящее спасение. Удача. Невероятное везение. Я даже не знаю, как вас благодарить.   Никита молчал, только кивал.   А потом они вышли из подъезда.   Мужчина увидел велосипед.   И расхохотался.   Никита почувствовал, как щёки заливает краской. Собрался было обидеться — но мужчина вдруг стал серьёзным. Сбросил смех, как ненужную маску.   — Ну ок. — Он посмотрел на велосипед, потом на Никиту. — Везите меня.   Пауза.   — Это самое лучшее, что я сейчас имею.   Никита открутил ящик от багажника, убрал его в сумку, а сумку попытался повесить на шею.   Получилось неудобно. Ремень давил, ящик болтался, мешал крутить педали.   — Давайте я подержу.   Мужчина протянул руку. Спокойно, будто всю жизнь только и делал, что придерживал сумки курьеров на велосипедах.   — Не переживайте, я знаю, как быть пассажиром на таком транспорте.   Никита недоверчиво протянул сумку. Ему было удивительно это слышать. Его внезапный пассажир выглядел, как говорят, дорого-богато. Пальто, туфли, портфель. И вдруг — «я знаю, как быть пассажиром».   Никита не стал спрашивать.   Они уселись. Никита тронулся с места.   Через пять минут подъехали к нужному зданию.   Мужчина слез, отдал сумку и полез в карман. Достал три купюры — все по тысяче.   — Этого хватит? — Он чуть склонил голову. — У меня из наличных только такая сумма.   — Это даже много. — Никита мотнул головой. — Вы мне должны только за доставку. А за то, что подвёз — ничего.   — Нет. — Мужчина сунул купюры ему в ладонь. — Оставьте себе всё. Вы меня очень выручили.   Он замолчал. Секунду смотрел куда-то в сторону, потом снова на Никиту.   — И знаете… — В голосе появилось что-то другое, не деловое. — Я не припомню, когда я так смеялся.   Пауза.   — Мне кажется, никогда.   Он протянул руку.   — Меня Кирилл зовут. А вас?   Никита пожал протянутую ладонь.   — Я Никита. Очень приятно.   — Ещё раз спасибо. — Кирилл улыбнулся — коротко, краешками губ. — А теперь мне действительно пора идти.   Он ещё раз посмотрел на Никиту. Внимательно, прямо в синие глаза.   И Никита снова уловил в его лице что-то неуловимое. Тоску? Усталость? Он не мог назвать это точным словом. Но это было там. Прямо за взглядом.   Кирилл развернулся и пошёл к входу.   Никита остался стоять. Смотрел, как он толкает тяжёлую дверь, как на ходу снимает пальто, как исчезает в глубине холла.   Роста они были почти одинакового.   Кирилл, наверное, гораздо старше. Но выглядел… Никита не подбирал слов. Просто смотрел и чувствовал что-то, чему не знал названия.   Потом осмотрел себя. Кроссовки в снегу, куртка, худой.   «Может, в спортзал начать ходить? — подумал он вдруг. — Глядишь, и я таким стану…»   Каким — он и сам не сформулировал.   Никита сел на велосипед.   В кармане пиликнула смс: Катя писала, что ждёт следующий заказ.   Он оттолкнулся ногой от земли и поехал.     Февраль 2025 года   Время текло незаметно.   Никита работал. Стёпку видел только в редкие выходные — приходилось чередовать:  то ходить к матери то быть дома со Стёпкой и отдыхать. В пять утра вставать он так и не решился.   Но это было не страшно.   Утешало одно: со Стёпкой у них сложились лёгкие, тёплые, дружеские отношения. Они по-прежнему писали друг другу записки, оставляли на холодильнике, но теперь ещё и созванивались. Обсуждали, что приготовить, какие продукты купить.   Стёпка, как и обещал, изредка баловал Никиту выпечкой. Сдобной, сладкой, с хрустящей корочкой и мягкой начинкой.   В общем, жизнь удалась.   Пока однажды не случилось то, что случилось.   Никита шёл на работу. Был конец февраля — и в воздухе уже пахло весной. День прибавился, солнце светило ярче, морозы наконец отступили. Настроение было приподнятым. В наушниках играла любимая музыка, и Никита, сам того не замечая, чуть улыбался прохожим.   Он был счастлив.   Когда он вошёл в пункт, то сразу замер.   Здесь были все. Десять курьеров. Все, кто обычно разъезжался по заказам с утра до вечера, сейчас сидели на стульях, стояли у стен, молча смотрели на Катю.   Но главное — Катя.   На лице у Кати, вернее — лица Катиного не было. Была сплошная маска скорби и печали.   — Всем привет. — Никита медленно стянул наушники. — Что-то случилось? Вы чего все тут собрались?   Он посмотрел на Катю.   — Катя… что с тобой? Кто-то умер?   Долговязый парень по имени Влад ответил за всех.   — Никто не умер, — голос его звучал глухо, без привычной насмешки. — Но скоро умрём. Все мы.   Пауза.   — Наш пункт закрывают. Сегодня последний рабочий день.   Никита моргнул.   — Как это — закрывают? Почему?   — Да кто ж его знает. — Влад пожал плечами. — Катя ждёт звонка от начальника. Но разве причина и знание о ней спасут?   Он обвёл взглядом притихший пункт.   — Нужно искать работу. А ты знаешь, курьеры сейчас… не очень-то нужны. Их вона сколько. Только ленивый не работает курьером в нашем районе. Да и платят копейки.   Он усмехнулся — без веселья.   — Хорошо тому, у кого машина или свой велосипед. В общем — полная жопа.   Никита медленно сел на стул.   Влад был прав. Причина — какая бы она ни была — не спасёт. Курьером можно устроиться везде. Но вот деньги. И отлаженная система. И постоянные клиенты, которые знают тебя в лицо, оставляют чаевые, просят привезти заказ «как всегда, Никита».   В пункте, где он работал, были стабильность и порядок. В других местах — не факт.   Он расстроился. Это было глухо, тяжело, где-то в груди.   Но не унывал.   Чуть-чуть денег у него было. Копил же. На мечту.   Неизвестность пугала. Очень.   И жалко было Катю. Куда она теперь? С её добротой, с её усталыми вздохами и подмигиваниями про чаевые.   Мыслей было много. Вопросов — ещё больше.   Ответов пока не было.   Закончив рабочий день и получив от Кати последние деньги и объяснения о закрытии, Никита наконец узнал правду: хозяин срочно продавал бизнес и уезжал из города по семейным обстоятельствам. Покупатель же не собирался продолжать дело.   Как и предсказывал Влад.   От этого легче не стало.   Дома Никита даже не взглянул на холодильник или записку от Стёпки. Есть и читать не хотелось. Он просто разулся, прошёл в комнату и сел на кровать.   К вечеру его всё же накрыло. Не огромная, но ощутимая волна холодной паники. Никита принял душ и сразу лёг спать.    

***

  Стёпка вернулся домой и сразу же проверил холодильник.   Записка, оставленная им перед уходом на работу, оставалась на месте, нетронутой.    Он замер. Открыв холодильник, Стёпка обнаружил, что еда также нетронута.    Это вызвало у него беспокойство. Он направился к комнате Никиты, но остановился, осознав позднее время.    Было принято решение дождаться утра.     Утром проснулся — и сразу вспомнил.   Никита.   Стёпка сел на кровати, прислушался. За стеной было тихо. Он уже начал гадать, будить или нет, когда в дверь комнаты раздался стук.   — Стёпа, не спишь? — голос Никиты, глуховатый, но ровный. — Я войду.   — Конечно, входи!   Стёпка сам распахнул дверь.   — У тебя выходной? Привет! — выпалил он, не успев даже выдохнуть. — Ты чего так рано встал? А чего вчера ничего не ел? На записку не ответил? А ты хоть её читал? Устал? Что-то случилось?   Вопросы сыпались горохом, перебивая друг друга.   Никита стоял в дверях, чуть наклонив голову, и слушал. Терпеливо, не перебивая.   Когда Стёпка наконец замолчал, переводя дыхание, Никита сказал:   — Да.   Стёпка моргнул.   — Что — «да»?   — Да, — повторил Никита. — Это значит, что всё, что ты перечислил, я не делал. И да, я устал. И случилось.   — Ну, некоторые мои вопросы не предполагают ответ «да», — Стёпка нахмурился, но в голосе уже проступало беспокойство. — Рассказывай, что случилось.   Никита рассказал.   Коротко, сухо, без лишних эмоций. Про пункт, про последний день. Про то, что завтра утром ему некуда ехать.   — Понимаешь, Степа, — он говорил спокойно, но где-то внутри, на самом дне, дрожала усталость, — вопрос не в том, что я не найду работу. Вопрос в том, что я не найду такую работу. Отличный коллектив, клиенты, зарплата.   Пауза.   — Но я найду, конечно. Обязательно. Пусть за меньшие деньги. Если что — сниму комнату подешевле.   Он посмотрел на Стёпку — и вдруг улыбнулся. Коротко, чуть виновато.   — Правда, жаль будет терять такого соседа и друга в одном лице. Но что сделаешь. Ничего.   Стёпка слушал, не перебивая.   А потом внутри у него что-то щёлкнуло.   — Как это — найдёшь другую комнату? — голос его стал твёрже. — Нет. Мы что-то точно придумаем.   Он замолчал. Секунду смотрел в одну точку.   И вдруг глаза его просияли.   — Никита, а ты… ты официантом пойдёшь?   Никита замер.   — У нас одно место освободилось, — Стёпка говорил быстро, боясь, что идея ускользнёт. — В клубе. Но, правда, это нужно просить Артёма…   Он запнулся.   Внутри кольнуло: «Артём уже просил за меня. Согласится ли он просить ещё раз, за Никиту, у Святослава Андреевича?»   Но вслух сказал другое:   — Если пойдёшь, я сейчас же поговорю с Артёмом. Заодно и познакомитесь. А то ведь так и не нашлось возможности вас познакомить.   Никита моргнул.   Про клуб «Чёрный бриллиант» он знал. Да и Стёпка рассказывал — осторожно, но с теплотой. И про то, как там всё устроено.   Попасть туда — это…   Это счастье.   И работать в одном месте со Стёпкой…   — Я… — Никита выдохнул. — Я согласен.

***

  Стёпка был очень взволнован.   Когда Артём вернулся с пробежки, он сразу это увидел. Стёпка ходил по кухне, переставлял чашки с места на место, поправлял полотенце на плече — и всё это молча, с непривычной сосредоточенностью.   Сердце встрепенулось.   Но Артём вида не подал.   Он сохранил спокойное лицо, прошёл в душ, смыл утренний холод. Вернулся на кухню, сел за стол. Завтрак стоял готовый — как всегда вовремя, как всегда с заботой.   Стёпка набрал в грудь воздуха.   Поставил перед Артёмом чашку с кофе. Дождался, пока тот сделает несколько глотков, доест, отодвинет тарелку. И только тогда начал — издалека.   — Тёма… ты же знаешь, что Сергей, ну один из наших официантов, увольняется?   Артём кивнул.   — Уже уволился. Вчера был последний день его работы.   Пауза.   — А что? Что случилось?   Он выдохнул про себя. Ничего страшного. Не случилось. Просто Стёпка волнуется — и это уже само по себе заставляет сердце биться чаще.   Артём смотрел, как Стёпка собирается с мыслями. Как теребит край футболки. Как хлопает ресницами, подбирая слова.   И в такие моменты ему хотелось быть мягче. Нежнее, что ли.   Но он пугался этих ощущений. И всегда сдерживал их. Как только мог.   — Стёпа, не томи. — голос прозвучал ровнее, чем было внутри. — К чему эти предисловия? Что случилось?   — Тёма. — Стёпка поднял глаза. — Поговори, пожалуйста, со Святославом Андреевичем.   Он замер на секунду.   — Никита… он… он остался без работы. А она ему очень нужна.   Стёпка заглянул прямо в глаза Артёму — отчаянно, надеясь.   — Понимаешь, у него мечта. И ещё… если он не найдёт работу, он будет вынужден съехать из квартиры.   Голос дрогнул.   — А я не хочу другого соседа.   Артём смотрел на него.   И вдруг — сам не понял, как это вышло — положил свою руку поверх Стёпкиной.   — И всего-то? — сказал он тихо. — Успокойся, малыш.   Стёпка замер.   — Поговорю. — Артём чуть сжал пальцы. — И нужно это сделать именно сегодня. Завтра Святослав уезжает в Испанию, и когда вернётся — неизвестно.   Он выдержал паузу.   — Так что пусть твой Никита сегодня едет с нами на работу. Иди и предупреди его.   Стёпка смотрел на него огромными глазами.   — Правда? — выдохнул он. — Ух ты!   Он вскочил со стула так резко, что тот качнулся.   — Спасибо!   И кинулся обнимать Артёма.   Раньше, когда Стёпка так делал, Артём всегда мягко, но настойчиво отстранял его. Слишком близко. Слишком тепло. Слишком.   Но сейчас — не стал.   Слишком искренний был порыв.   Артём медленно поднял руку, приобнял Стёпку в ответ. Одной рукой, неуклюже. Легонько похлопал по спине.   — Пока не за что, — сказал он в макушку, пахнущую шампунем и утром. — Но я думаю, проблем не будет.  

***

И проблем не было.   Святослав оглядел Никиту — с головы до ног, цепко, но без надменности. Привычно закусил дужку очков, чуть склонил голову и улыбнулся.   — Артём, ты меня пугаешь. — Голос его звучал мягко, с хрипотцой. — За последний месяц уже второй человек от тебя.   Пауза.   — И он тоже красив, как бог.   Он снова посмотрел на Никиту, сощурившись.   — А красивых людей я люблю.   Артём смутился. Стоял молча, перекатывая желваки, но не опускал глаз.   Никита сжимал ладони. Они были мокрыми от волнения.   Хозяина «Чёрного бриллианта» он видел впервые в жизни. Был наслышан: от Стёпки — какой Святослав хороший и щедрый; от других людей — что со Святославом не всё так просто, что он женат на мужчине, живёт на две страны, носит очки и шёлк.   В мыслях Никиты картинка была размытой. А теперь — сложилась.   Красивый. Хорошо одетый. Лёгкий в общении, но в то же время от него веяло человеком, который знает, чего хочет от жизни. Никита много читал и имел представление, как именно выглядят такие люди.   Пока ему нравилось то, что он видел.   — Сколько тебе лет? — Святослав подошёл ближе.   Никита был высоким — Святославу пришлось чуть поднять голову.   — Двадцать пять.   — Официантом работал когда-нибудь?   — Никогда. — Никита сглотнул. — Но я быстро научусь.   Святослав усмехнулся.   — Ну понятно. Жильё есть?   — Да. Есть.   — Святослав Андреевич, — подал голос Артём, — Никита — он сосед Степана.   — Ааа… — Святослав перевёл взгляд на Артёма, и улыбка его стала шире. — Я понял.   Он снова повернулся к Никите.   — Ну что же. Отлично.   Кивнул Артёму:   — Проводи Никиту, познакомь с администратором. Пусть принимают, учат. Всё как полагается.   — А мне сейчас Родриго звонить будет. По видеосвязи. — В голосе скользнуло что-то совсем другое, тёплое, домашнее. — Через час, Артём, зайди ко мне. Обсудим дела перед отъездом.  

***

Никита вышел из кабинета, не чуя ног под собой.   Он не знал — если честно — радоваться или печалиться.   Ещё вчера он был просто курьер. Ещё вчера у него не было работы, и он думал, где будет жить через месяц.   А сегодня он начинает работать в престижном, дорогом клубе.   Как же странна жизнь.   В одну секунду всё может поменяться.