По любви не больно

Кирилл приехал в клуб к Святославу уже во второй раз после того, как получил свой абонемент постоянного VIP-гостя.   Жанна пару дней назад уехала в Ейск — к каким-то дальним родственникам, о существовании которых Кирилл узнал совсем недавно. Он был слегка удивлён, но расспрашивать не стал. Ему было всё равно.   После того дня, когда он принял решение взять у Святослава абонемент, они с Жанной отдалились окончательно. А после той ночи, когда она якобы ночевала у родителей, а вернулась домой только к вечеру следующего дня — и от неё снова пахло чужим мужчиной, — между ними пролегла невидимая, но уже непреодолимая стена.   Анастасия попыталась заговорить об этом. Кирилл мягко, но твёрдо остановил её:   — Настя, дорогая. Я не глупец. Я всё понимаю. Но я ничего, кроме денег, Жанне дать не могу. Оставим эти разговоры.   — Кирилл, но она же врёт! — не унималась Анастасия. — Говорила, что была у родителей, а сегодня днём звонила её мать — и очень удивилась, что Жанны нет дома. Неужели ты будешь терпеть её измену?   — Откуда ты знаешь, что она изменяет? — устало спросил Кирилл.   — Кирюша, мне много лет. Мне не нужно знать наверняка. Я чувствую это. И мне очень обидно за тебя.   Кирилл вздохнул. Глубоко, тяжело, как человек, который несёт груз, давно ставший неподъёмным.   — Оставим эти разговоры. Это её жизнь. И не переживай за меня. Всё будет правильно.   Он вдруг почувствовал такую усталость, что захотелось просто лечь и закрыть глаза. Но не спать — а чтобы никто не видел.   Как он живёт? Разве так живут успешные люди?   Всё на автомате. Даже улыбка — механическая. Кроме одного раза. Того самого, когда он впервые за долгое время рассмеялся по-настоящему.   Он всё время вспоминал того курьера. С пронзительно-синими глазами.   Никита.   Имя отпечаталось в памяти с первой секунды.   Они были почти одного роста. Но Никита казался таким хрупким, таким нежным — хотя его поступок говорил об обратном. Выручил. Помог. И даже отказывался от денег.    Этот поступок сказал о нём больше, чем любые слова. О мужской силе. О доброте. О том, что красота бывает не только внешней.   А ещё — о том самом запахе. Той самой нежности, которую Кирилл почувствовал, когда сел на велосипед и одной рукой держался за талию своего спасителя. Всего несколько минут — а внутри что-то дрогнуло, оттаяло, задышало.   Кирилл был бесконечно благодарен Никите. Тогда, в тот день, он спас его не только от опоздания. Он спас его от чего-то большего — от ощущения, что жизнь — это только работа, контракты и пустота.   Прибыв тогда вовремя на сделку, Кирилл подписал контракт с очень хорошим финансированием. Но сейчас, вспоминая тот день, он понял: он с радостью обменял бы этот контракт на возможность тогда не спешить.   Поговорить о чём-то лёгком. Посмеяться ещё раз. И проехать на велосипеде чуть дольше.   Но реальность была жестокой. Вместо этих тихих, тёплых мечтаний — ежедневная рутина. Строительные отчёты, встречи, цифры.   А ведь Кирилл с удовольствием применил бы свои знания в другой сфере. Не в строительной.   У него была тайная мечта, которую он никогда и никому не говорил вслух: открыть развлекательный центр. С магазинами, с кафе, с местами, куда люди приходят не за деньгами, а за радостью.   Место, где можно просто быть.   Где можно встретить кого-то с синими глазами.   Сейчас к этой мечте добавилась ещё одна — совсем маленькая, совсем тихая, но от этого не менее важная.   Увидеть Никиту.   Хотя бы ещё один раз.   От раздумий его прервал Святослав.   — Кирюша, как ты, дорогой? — Святослав буквально светился, как начищенный пятак. Глаза горели, улыбка не сходила с лица. — Чего такой грустный и задумчивый?   Он только что закончил долгий разговор с Родриго и теперь с трудом сдерживал радость: завтра, после двух месяцев разлуки, он наконец возвращается домой. В Барселону. К мужу.   Ему ещё нужно было переговорить с Артёмом по рабочим вопросам, но сначала он подошёл к Кириллу.   — Святик, привет. — Кирилл поднял глаза, попытался улыбнуться, но вышло слабо. — Всё хорошо. Просто задумался. О жизни.   — О жизни? — Святослав приподнял бровь, но в голосе не было насмешки — только тёплое, почти братское внимание. — Ну, это нормально. И чего там в твоей жизни происходит?   — Да в том-то и дело, что ничего, — Кирилл пожал плечами. — Вот только в твоём клубе и могу отдохнуть по-настоящему. Красиво у тебя тут. И уютно.   — О, это я знаю, — Святослав довольно улыбнулся, поправляя очки. — Регулярно получаю отзывы. У меня даже книга отзывов и предложений есть. Знаешь, как увлекательно — читать похвалу в свой адрес?   — Догадываюсь, — уголки губ Кирилла дрогнули в слабой, но более живой улыбке.   Повисла короткая пауза.   — Так ты завтра уезжаешь? — спросил Кирилл.   — Ага! — Святослав даже не пытался скрыть счастья. — Рад. Очень рад. Вернусь через месяц. Ну, или когда Родриго отпустит. — Он хохотнул, по-мальчишески довольно, и с довольным лицом уселся на диван рядом с Кириллом.   В этот момент подошёл Артём и коротко кивнул Святославу. Они должны были обсудить организационные вопросы в связи с отъездом.   — Артём, сейчас пойдём. Пару минут. Присядь.   — Я постою, Святослав Андреевич. Подожду вас.   Артём остался стоять, но взгляд его сам собой устремился к подиуму. Там танцевали — несколько пар, яркие, пластичные, завораживающие. И среди них был Стёпка.   Он, конечно, выделялся. Не потому что танцевал лучше остальных — нет, техника была примерно на одном уровне. Но он был... красивее. Нежнее. Тоньше. Сегодня Стёпка не стал собирать волосы в хвост или косичку — и при каждом движении золотистые волны взлетали, кружились, ловили свет, добавляя грации и без того грациозному парню.   Артём смотрел и не мог отвести взгляд.   — Ну стой, стой, — хохотнул Святослав, перехватив направление его взгляда. — Я вижу, куда ты смотришь. Жаль, мы всё же не поспорили. А ты как, Артём? Ещё держишься?   Артём ничего не ответил. Но лёгкий румянец — совсем незаметный, если не присматриваться — всё же тронул его щёки.   Кирилл с интересом наблюдал за этой сценой.   — Артём, ты ведь знаком с моим другом Кириллом? — Святослав перевёл взгляд с одного на другого. — Пока меня не будет, присматривай за ним. Чтобы обслуживание было по высшему разряду, когда он будет приходить.   Он развалился на диване, снял очки и привычно закусил дужку.   — А как там новенький? Уже обучают?   — Конечно, Святослав Андреевич. Вон он с Даней в паре ходит. Всё сделано.   — Ну-ка позови их сюда.   Святослав повернулся к Кириллу, и в глазах его заплясали озорные искорки.   — Ты знаешь, Кирилл, Артём у меня — поставщик красивых кадров. Сначала привёл вон того милашку, — он кивнул в сторону подиума, где танцевал Стёпка, — видишь, с красивыми волосами? А сегодня привёл не менее красивого парня. Сейчас покажу тебе его. Он будет трудиться у меня официантом.   Он сделал паузу, загадочно улыбнулся и добавил задумчиво, почти себе под нос:   — Вдруг я ошибся на твой счёт? А?   Кирилл внутренне напрягся. Сердце пропустило удар, потом забилось чаще. Он постарался не подать виду, сохранить спокойное, равнодушное лицо.   Но внутри всё сжалось.   Святослав сам того не зная, попал в точку. Был прав. Но Кирилл не готов был к признанию. Не сейчас. Не здесь. Может быть, никогда.   Он лишь вежливо кивнул, пряча глаза, и сделал глоток давно остывшего кофе.   — Да, Святослав Андреевич. Конечно, мы знакомы. Я всё сделаю так, как вы сказали.   Артём легко поклонился им обоим и, тут же развернувшись, помахал рукой Дане —  официанту, который сейчас обучал Никиту всем премудростям работы в клубе.   — Даня, идите сюда.   Кирилл, всё ещё взволнованный словами Святослава, случайно задел локтем ложку. Она звякнула о край стола и упала на пол. Кирилл машинально нагнулся, чтобы поднять её, — и в этот самый момент Даня и Никита подошли к их столику.   Никита ещё издалека заметил, как гость уронил ложку. Не дожидаясь команды, он шагнул вперёд и быстро наклонился, чтобы помочь.   Их руки встретились под столом.   Сначала — запах. Тот самый, который Кирилл помнил до сих пор. Лёгкий, чистый, с нотками морозного воздуха и чего-то неуловимо тёплого.   Потом — прикосновение. Пальцы Никита оказались прохладными, чуть шершавыми — и такими живыми, что у Кирилла перехватило дыхание.   И только потом, когда злосчастная ложка наконец оказалась в руках того, к кому он прикоснулся, Кирилл поднял глаза.   Время остановилось.   Перед ним стоял Никита.   У Кирилла закружилась голова. Сердце застучало так, что, казалось, его слышно во всём зале.   Никита замер.   Он тоже узнал его. Моментально. Сразу, как только поднял глаза и встретил этот тёмный, глубокий взгляд.   Они смотрели друг на друга, и вокруг не существовало ничего: ни музыки, ни людей, ни Святослава с его хитрыми улыбками, ни Артёма, стоявшего рядом.   Только он. И он.   Секунда. Две. Три.   — Простите, — выдохнул Никита, первым придя в себя. — И… здравствуйте.   — Здравствуйте… — медленно, не сводя с Никиты глаз, ответил Кирилл.   Он всё ещё ощущал тот пьянящий, нежный запах. И помнил прикосновение — такое же нежное и колкое, от которого внутри всё переворачивалось.   — Я очень, очень рад видеть вас вновь.   Кирилл даже привстал от растерянности и нахлынувших чувств — сам того не заметив.   — Да, я тоже, — улыбнулся Никита.   Ему было приятно. По-настоящему приятно снова встретить этого мужчину.    — Я не понял. Вы знакомы? — Святослав от неожиданности надел очки обратно. — Вот это поворот.   — Да, мы знакомы. Виделись один раз, — уже спокойно ответил Кирилл, привычно взяв себя в руки. — Потом расскажу.   — Ну ладно, — Святослав хмыкнул и перевёл взгляд на Даню и Никиту. — Ну как осваиваешься? Даня, что скажешь? Можем оставлять Никиту? Или пока неясно?   — Конечно, Святослав Андреевич. Думаю, можем, — Даня говорил уверенно, с лёгкой улыбкой. — Никита внимательный, вежливый, всё схватывает на лету. Думаю, пару-тройку дней — и он сможет работать самостоятельно.   — Отлично. Ну, идите работайте.   Святослав повернулся к Кириллу: — Ты прости, мне нужно отойти ненадолго. Мы с Артёмом переговорим, а потом я вернусь.   Кирилл коротко кивнул.   Как только Святослав и Артём вышли из зала, он быстро нашёл глазами Никиту.   Тот стоял у стойки, слушал, что говорит ему Даня, кивал, улыбался чему-то — и выглядел таким живым, таким настоящим, что у Кирилла перехватило дыхание.   Он не мог поверить.   Его желание сбылось.   Та самая тихая, почти детская мечта — увидеть Никиту ещё раз — вдруг стала реальностью.   И теперь Кирилл не знал, что с этим делать. Он даже не понимал, чего в нём больше — радости или страха.   Наверное, радости.   Ведь теперь он сможет видеть Никиту каждый раз, когда будет приходить в клуб.    

***

  — Жанна, я люблю тебя, — проговорил Эдуард, нежно целуя обнажённую женщину.   — Эдуард, что ты такое говоришь? Мы знакомы меньше двух недель, — кокетливо отозвалась Жанна.   — А разве для любви нужно время? Ведь ты сейчас со мной. И мне так жаль, что через два дня ты уедешь.   Эдуард обнял Жанну и крепко прижал к себе. Желание снова вспыхнуло в нём с новой силой.   — Разводись со своим мужем. Ведь то, что ты рассказала… мне этого не понять. Я бы носил тебя на руках, будь ты моей женой.   — Эдуард, но так быстро? Это похоже на страсть. А страсть пройдёт быстро. А с Кириллом я живу хоть и не так, как нужно мне, но стабильно.   — Ну, я же не виноват, что я страстный. В этом виновата ты, — улыбнулся Эдуард, и его руки снова принялись ласкать и без того возбуждённую Жанну. — Ты подумай. Хотя бы пообещай, что подумаешь.   — Обещаю. Я подумаю.   — Ура! Иди ко мне, моя тигрица.   Эдуард подмял Жанну под себя, слившись с ней в нежном и страстном поцелуе.   Конечно, никаких родственников в Ейске у Жанны не было.   Она всё придумала. Просто чтобы уехать на неделю — или больше, или меньше, она пока не решила — к Эдуарду.   После той ночи, а она была прекрасна, Жанна всерьёз задумалась о разводе с Кириллом. И конечно, разговаривая с Эдуардом, она кокетничала, не раскрывая всей правды. Но ей нужно было убедиться, что Эдуард не играет.   Развод — это серьёзно. Размениваться на то, что не будет иметь продолжения, она не хотела.   Эдуард — прекрасная партия. Богат и красив, галантен и щедр. Это она поняла с самой первой встречи.   Когда она ехала в Ейск, то очень переживала, хотя виду не показывала. Но с самого начала, как только приехала, Эдуард окунул её с головой в заботу, нежность, страсть и любовь.   И ей это очень нравилось.   Так сильно, что кружилась голова от счастья.   Но её ум всё же говорил: торопиться не нужно. Надо подумать, посмотреть, всё взвесить. А самое главное — поговорить с родителями. Чтобы те не вздумали препятствовать разводу, если она решит.   А она, скорее всего, решит.   Ей совершенно не хотелось возвращаться к Кириллу.   Когда страсти улеглись и Жанна уснула, Эдуард лёг на бок и принялся рассматривать её, нежно поглаживая по волосам.   В его голове не было чёткого плана по завоеванию этой красивой, гордой и такой желанной женщины. С первой секунды он понял: это его судьба. Не то чтобы он мечтал о ком-то подобном — но хотел. Хотел, чтобы с ним по жизни шла именно такая, как Жанна.   Безусловно, у Эдуарда было много поклонниц, мечтающих выйти за него замуж. Услужливых и податливых, готовых на всё. Вспомнилось, как однажды, когда он был в клубе в Ейске, одна из таких дам напрашивалась на встречу за пределами заведения с явным продолжением. Эдуард, чтобы отвязаться, жестоко пошутил. И каково же было его удивление, когда на предложение сделать ему минет прямо под столом эта дама согласилась. Вот так, в вечернем платье, на шпильках, нырнула под стол и... Эдуард от нахлынувших чувств даже не смог закончить — настолько это было нелепо и до тошноты неприятно.   И таких услужливых было полно.   А ему нужна была королева.   И такой королевой стала Жанна.   Он действительно влюбился. Сильно и навсегда. И теперь решил ждать, когда Жанна решится. Где-то подсознательно он знал: её решение будет в его пользу. И уже мысленно покупал ей кольцо — обручальное, самое красивое.   Эдуард осторожно приподнялся, стараясь не разбудить спящую, и снял мерку с её пальца. Просто приложил свою нитку, запомнил, улыбнулся. Потом снова лёг, притянул своё сокровище к себе и закрыл глаза.   Он был счастлив как никогда.   А ещё принял решение: ему необходимо встретиться и поговорить с Кириллом начистоту. Но только после того, как Жанна ответит ему согласием.    

***

  — Ну рассказывай, где и когда ты познакомился теперь уже с моим официантом. Мне жутко интересно, — Святослав, решив с Артёмом все вопросы и оставшись весьма довольным, вернулся к Кириллу.   Кирилл рассказал. Коротко, но с той особенной теплотой, которая появляется в голосе, когда вспоминаешь что-то по-настоящему важное.   Святослав слушал внимательно, и чем дальше, тем больше убеждался: Никита — хороший человек. А для Святослава это было важно. Его клуб держался не только на деньгах и статусе, но и на людях. Персонал здесь был соответствующим — нервотрёпки клиентам хватало и дома, и на работе. Здесь они должны были отдыхать.   Но от Святослава не ускользнула одна деталь.   Во время рассказа глаза Кирилла вспыхивали. Как огоньки. Того самого огня, которого в них не было с самой первой встречи в кафе, когда они только нашли друг друга спустя двадцать пять лет.   Святослав задумался. «Э-э, Кирилл… что-то ты мне не договариваешь», — промелькнуло в голове.   Но вслух он ничего не сказал. Просто наблюдал.   А когда проводил Кирилла, подошёл к Артёму.   — Тёма, проследи, чтобы Никита хорошо выучился у Дани. И когда будет приходить Кирилл, направляй Никиту обслуживать его стол. Хорошо?   Артём ничего не понял — но вопроса не задал. Только кивнул, по-военному чётко:   — Конечно, Святослав Андреевич. Я прослежу.   Святослав довольно улыбнулся своим мыслям и направился к выходу.   Ему было пора. Домой. В Барселону. К Родриго.   Но перед отъездом он успел сделать ещё одно доброе дело. И как ему показалось сделал все правильно.   

***

  Когда Артём, Стёпка и Никита ехали домой, Артём вдруг спросил, глядя в зеркало заднего вида:   — А ты давно знаешь Кирилла?   Никита на мгновение замер, потом пожал плечами: — Нет. Мы как-то виделись. Я привёз ему посылку, а потом помог вовремя попасть на какую-то важную встречу. Но это было однажды. А что?   — Нет, ничего. Просто спросил. — Артём говорил ровно, но в голосе чувствовалась какая-то особая тщательность. — Просто теперь, когда Даня тебя обучит, именно ты будешь обслуживать Кирилла, когда он будет приходить в клуб. Так что учись прилежно. Кирилл — друг детства Святослава. Нужно, чтобы он чувствовал себя комфортно.   Артём заметил, как Никита напрягся, и чуть мягче добавил: — Никита, расслабься. Я имею в виду сервис. Обычный сервис, и ничего более.   Стёпка, сидевший на переднем сидении, переводил взгляд с Артёма на Никиту и обратно, ничего не понимая. Но одно он уловил точно: Никита был лично знаком с другом Святослава. И это почему-то наполнило его какой-то детской, почти наивной гордостью.   Никита смутился ещё больше: — Артём, я ничего такого и не подумал. Просто… очень боязно. Только начинаю работать, а уже такое важное поручение. Но я справлюсь.   Он помолчал, обдумывая что-то, а потом спросил с лёгкой надеждой: — А чаевые тут тоже дают?   — А как же! — Артём усмехнулся. — Ещё какие. Иногда чаевые могут быть больше, чем твоя месячная зарплата на твоём бывшем месте работы.   Он коротко рассмеялся, но тут же добавил уже серьёзнее: — Но это будет зависеть от твоего желания работать. Вот Сергей, думаешь, почему уволился? Потому что лишний раз подойти к столику клиентов ему было лень. Подходил только когда звали. Святослав поставил ему условие — и Сергей решил, что лучше уйдёт. Так-то вот.   — Я понял, — кивнул Никита. — Спасибо, Артём.   В машине повисла тишина, но не тяжёлая, а какая-то уютная, своя. Каждый думал о чём-то своём, но все трое чувствовали: что-то важное только начинается.  

***

  Кирилл приехал домой и, стоя под душем, позволил себе наконец расслабиться. Он так давно этого не делал. Но сейчас острое желание — вызванное скорее разумом, чем телом — накрыло его с головой.   Он осторожно коснулся себя, слегка сжал — и член тут же отозвался, напрягся, налился, стал каменным, причиняя одновременно и боль, и наслаждение.   Кирилл, который обычно делал всё быстро, машинально, сейчас медлил.   Его движения были плавными, тягучими, в них было больше желания продлить, чем закончить. Запах Никиты — тот самый, пьянящий, нежный, колкий — стоял перед глазами так осязаемо, что даже замедленные действия привели к разрядке.   Это было пугающе сладко.   Закончив, он тщательно вымылся, словно смывая с себя не только физический след, но и собственный страх. Вышел из душа — и не сразу лёг.   Подошёл к окну.   За окном падал снег. Пушистый, медленный, почти невесомый. Кирилл смотрел, как снежинки кружатся в свете фонарей, и думал.   «А что если осмелиться? Завязать беседу…»   Нет.   Не попробует.   Страшно. Очень страшно и странно.   Он отодвинул штору, повернулся и лёг в кровать.   Заснул глубоким сном.   Никита же, напротив, не мог уснуть.   Он ворочался с боку на бок, сбивая одеяло в тугой комок. И было из-за чего.   За последние два дня его жизнь круто поменялась. Столько всего произошло — и только за один вечер. А ведь это он ещё только начал. Только начал вникать в работу, увидел множество разных людей, мельком — мельком! — заметил, как Стёпка танцует на сцене. Но всё его внимание было приковано к Дане и к клиентам, он боялся ошибиться, боялся пропустить хоть одну деталь.   Но почему-то один клиент не выходил из его головы.   Кирилл.   Какой же он красивый. Какой статный.    Никита даже встал, прошёл в ванную, встал перед зеркалом. Долго смотрел на своё отражение.   Худощавое телосложение. Узкие плечи.    Ему снова стало немного не по себе. И снова, как тогда, захотелось стать похожим на  Кирилла.   Вернувшись в кровать, Никита снова завертелся.   «Надо будет у Артёма спросить», — подумал он. А потом поправил себя: Нет. Лучше попросить, чтобы помог. Посоветовал, как стать таким же… спортивным. Красивым.  Как теперь уже его клиент да и как сам Артем.    Он решил твёрдо: будет прилежно учиться у Дани. Всё схватывать на лету. Чтобы в следующий раз, когда Кирилл снова придёт в клуб, не ударить в грязь лицом. Оправдать надежды — и Святослава Андреевича, и Артёма, и Стёпки.   И с этим чувством — странной, тёплой, почти торжественной ответственности — Никита наконец провалился в сон.    

***

  Через два дня домой вернулась Жанна.   Цветущая. Сияющая. И вся, с головы до пят, пропахшая чужим мужчиной.   Кирилл почувствовал этот запах сразу — как только она переступила порог. Тот самый, плотный, чужеродный, который он уже однажды уловил на её коже после той «ночи у родителей».   Он промолчал.   Ничего не сказал. Ни про запах, ни про её отсутствие, ни про то, что между ними уже давно всё кончено. Зачем?   Кирилл словно чего-то ждал. Сам не зная, чего именно. Но внутри сидело глухое, спокойное чувство: всё идёт так, как должно.   Он оказался прав.   Около трех недель он не появлялся в клубе.   Работа завалила. Встречи, контракты, бесконечная текучка. И Жанна.   Через неделю после приезда она вдруг стала раздражительной и бледной. Кирилл замечал, но не придавал значения — мало ли, акклиматизация, смена обстановки. Потом она вообще слегла.   Особых причин не было, но Жанна быстро утомлялась, всё время хотела спать, жаловалась на слабость. Кирилл даже подумал отвезти её к врачу или вызвать на дом. Но Жанна отнекивалась: — Устала. Переутомилась.   Интересно, чем? Отдыхом и спа-салонами?   Кирилл не спорил. Ему было всё равно.   Но однажды, когда он был на работе, позвонила Лариса — подруга Жанны. Голос у неё был испуганный, срывающийся: — Кирилл, Жанне стало плохо. Она упала, потеряла сознание. Я вызвала скорую, её увезли в больницу. Приезжайте скорее.   Кирилл приехал.   Нашёл врача — тот как раз выходил из ординаторской с картой в руках.   — Кирилл Фёдорович, а я как раз собирался вам звонить, — сказал доктор, останавливаясь у дверей.   — Доктор, что с Жанной?   Врач помолчал. Потом сказал то, что резко изменило жизнь Кирилла.   На все 360 градусов.   — Я вас поздравляю! Ваша жена беременна. Срок ранний, я думаю, 12–14 дней, но точнее скажем через некоторое время. Пока она останется у нас. Поздняя беременность всегда вызывает опасения, лучше подстраховаться и оставить её в больнице. Она сейчас отдыхает, но вы можете зайти. Я не возражаю. Положительные эмоции всегда хороши, но прошу вас: без бурных проявлений. Всё должно быть спокойно и уравновешенно.   Доктор наконец поднял глаза от карточки и увидел лицо Кирилла.   Ошарашенное. Белое, как больничная стена.   — Ой, Кирилл Фёдорович, да на вас лица нет. Давайте присядьте в кресло. Анечка, принесите валерьянку! — крикнул он медсестре, а сам, придерживая Кирилла под руку, усадил его в кресло.   — Да такое часто бывает, — затараторил доктор, пытаясь сгладить неловкость. — Вы же долго в браке, а детей нет. А дети, знаете, они разрешения не спрашивают. Вот не получалось, а теперь — получилось.   Кирилл не слушал.   Он смотрел в одну точку и думал.   Он точно знал. На все сто процентов.   Ребёнок — не его.   И впервые за долгое время — нет, за всю жизнь — внутри разлилось что-то похожее на… радость?   Он пока не знал, что с этим делать. Но точно знал : это путь к свободе.   Кирилл вошёл в палату к Жанне и сел на стул. Откинул голову к стене, прикрыл глаза.   Сегодня он поговорит с Жанной.   Спокойно и смело.   Да, именно смело. Потому что долгое время жил в страхе. Боялся отца. Боялся осуждения. Боялся себя. Боялся даже думать о том, что можно жить иначе.   Теперь больше не хочет. И не может.   Сердце и мысли дрогнули ещё тогда, в кафе, когда увидел Святослава. А потом — когда услышал его историю. И понял: можно по-другому. Можно быть счастливым. Можно любить. Можно дышать.   Нужно только попробовать. Решиться. Не сразу — маленькими шагами. Шаг за шагом.   И первый шаг в прорыве той самой жизни, которую он проживал по указке отца, — развод с женщиной, которую он никогда не любил. Которую никогда не хотел.   Кирилл открыл глаза и посмотрел на Жанну. Она спала — бледная, уставшая, но спокойная.   Скоро она проснётся. И он скажет.   Всё, что должен.   Через час Жанна открыла глаза и сразу увидела Кирилла. Он сидел на стуле и что-то читал в телефоне.   — Кирилл… я… — но сказать Жанна ничего не успела. Заплакала.   Кирилл убрал телефон, подошёл и сел на кровать. Потом взял её руку и сказал тихо, но твёрдо:   — Шшш… успокойся. Тебе нельзя волноваться. Это вредно для ребёнка. Давай поговорим спокойно.   Он выдержал паузу.   — Мы оба знаем, что ребёнок не от меня. И я давно понял, что у тебя есть другой мужчина. Сейчас я хочу знать только одно: он готов забрать тебя к себе навсегда? Сможет обеспечить и тебя, и вашего ребёнка?   Жанна отдёрнула руку так резко, будто обожглась. Глаза её вспыхнули — сначала удивлением, потом гневом.   — Ты… ты бесчувственный чурбан! — голос её сорвался на крик. — Я тебе изменила! Я беременна от другого! А ты так спокойно со мной разговариваешь?! Ни капли ревности? Ни злости?   — Ну ты ещё скажи, что специально забеременела, чтобы меня проверить на всё то, что ты сейчас мне поставила в вину, — Кирилл встал с кровати и подошёл к окну. — Мы оба знаем, как и почему мы поженились. По крайней мере с моей стороны. Я точно не желал вступать в брак.   — А я желала! — Жанна подалась вперёд, сжимая край одеяла. — Я выходила за тебя замуж… ты… ты мне нравился! Я думала, ты будешь рад такой женщине, как я. Что ты будешь гореть мной. А ты… — она всхлипнула, но взяла себя в руки. — Ты оказался вежливой, дорогой машиной.   Помолчала. Потом тише, почти растерянно:   — И я не знаю, как воспримет эту новость отец ребёнка. Не знаю! Это правда. А если он откажется? Что тогда? Ты всё равно со мной разведёшься? И не побоишься огласки? Что ты… рогоносец?   Она вдруг захохотала — нервно, истерично, но в глазах плескался настоящий, неприкрытый страх.   Кирилл повернулся к ней. Встретил этот взгляд. И отчётливо увидел всё, что было написано на её лице.   — Ты знаешь… — сказал он медленно, — а я не боюсь. Ничего. Ни развода, ни огласки. Я устал бояться. Так что да. Я разведусь. Но выделю тебе хорошее денежное пособие после развода.   Он сам удивился своим словам. Но внутри вдруг стало легко. Так легко, как не было никогда.   Судя по тому, как Жанна замолчала, его первая в жизни свободная речь удалась.   — Дай мне телефон твоего мужчины. И назови его имя.   Жанна молча протянула телефон, лежавший на тумбочке, и назвала номер.   — Его зовут Эдуард. Но он не местный. Он живёт в Ейске.   — Я понял.   Кирилл взял телефон, набрал номер. Секунда — и в трубке раздался голос.   — Алло? Это Эдуард?   Пауза. Потом приятный, уверенный мужской голос ответил:   — Да. Это я. А вы, по всей видимости, муж Жанны?   — Бывший муж. Меня зовут Кирилл. Жанна беременна от вас. Она сейчас в больнице.   Эдуард помолчал несколько секунд. Потом выдохнул — так, будто с плеч упала гора.   — Выезжаю через час. Завтра утром буду у неё.   Кирилл отдал телефон Жанне. Посмотрел на неё — спокойно, без злости, без обиды.   — Я правда рад за тебя, Жанна. Надеюсь, со своими родителями ты решишь все вопросы сама.   — Да, — тихо ответила она.   — Сейчас я уеду. А позже привезу тебе вещи и еду.   Сказав это, Кирилл вышел из палаты.